Ты ничего не знаешь, Поттер

Месяц назад об отношениях между девочками и мальчиками Гарри знал лишь то, что таковые временами случаются. Не с ним, конечно, с другими людьми. Но как, почему и зачем — было для него загадкой, которую он даже не пытался разгадать. Книги… снова отказались помогать. У книжного Гарри были какие-то отношения с девушками, не слишком долгие, но не было даже написано, почему они начались и почему закончились. С точки зрения реального Гарри, эта часть истории была полным бредом. Но, возможно, будь у реального Гарри чуть больше времени на раздумья, он бы сумел понять, что ему делать с плачущей Гермионой. К сожалению, как раз времени у него не оказалось вовсе. Дверь класса снова открылась и вошла профессор МакГонагалл. Гарри этому даже не удивился — он уже понял, что учителя в Хогвартсе умеют много такого, чего ученики даже представить не могут. Правда, входила заместитель директора не настолько быстро, чтобы застукать своих учеников в компрометирующем положении. Гермиона каким-то чудом успела — лишь заслышав звук открывающейся двери и стук каблуков по каменному полу — собраться, встрепенуться и отпрыгнуть от Гарри обратно к стене. Впрочем, МакГонагалл и так все поняла. Она оглядела двух студентов, остановила взгляд на заплаканном лице Гермионы, потом посмотрела на совершенно расстроенного Гарри и нахмурилась. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, добрый вечер. У вас что-то случилось? — спросила она. Они синхронно покачали головами. — Нет, все в порядке, профессор, — ответил Гарри. — Ну, теперь в порядке. — И ничего необычного только что не происходило? — Нет, — для убедительности Гарри даже помотал головой. — Хорошо если так. Но я надеюсь, мисс Грейнджер, — Гермиона вскинулась, услышав свою фамилию, — что вы не возьмете за правило плакать на плече у мистера Поттера. Если вас кто-то обидел, вы можете сразу обратиться ко мне. — Меня никто не обижал, — пискнула Гермиона. — И мистер Поттер? Хотя да, с чего бы вам тогда плакать у него на плече. Впрочем, как ни прискорбно, но я вынуждена прервать ваши занятия, чем бы вы ни занимались. Мистер Поттер, вас вызывает директор. Пойдемте, я провожу вас. Мисс Грейнджер, вы найдете дорогу в гостиную? Гермиона только кивнула. Гарри, правда, был уверен, что ни в какую гостиную она не пойдет, а останется здесь, в этом классе, и будет думать и анализировать. Ему становилось страшновато, когда он представлял, до чего Гермиона может дойти в своих размышлениях при недостатке информации. МакГонагалл повела его знакомым маршрутом — к кабинету директора, точнее, к злобной и равнодушной к чаяньям студентов горгулье. Паролем оказались «Всевкусные драже», но Гарри это отметил краем сознания. Он уже выбросил из головы Гермиону и ее переживания и судорожно вспоминал все вопросы, которые хотел задать директору. Вопросов было много, из-за конспирации Гарри их не записывал и сейчас боялся упустить что-нибудь важное. Но в самом кабинете оказалось, что если сегодня и будут задавать какие-то вопросы, то не директору, а ему, Гарри Поттеру. Дамблдор сидел за своим столом, над ним на жердочке мирно спал феникс Фоукс, на стеллаже лежала Распределяющая Шляпа, которая усиленно делала вид, что спит — как и многочисленные портреты на стенах. На кресле в самом углу примостился профессор Снейп, а рядом с директором на табурете сидел… — О, Гарри, Минерва, заходите, садитесь. Чаю? — Гарри жестом отказался, не отводя глаз от нового для себя человека. — А, понимаю. Гарри, позволь представить тебе… — Я его узнал! — прервал директора Гарри. — Добрый вечер, профессор Грюм. Гарри, разумеется, не мог не узнать Грозного Глаза. Он был таким же, как в книгах. Лицо испещрёно рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Один глаз был маленьким, тёмным и блестящим, а другой — большим, круглый как монета и ярко-голубой. Голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от нормального глаза, а временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Одну ногу Грюма ниже колена заменял протез. А еще у него с собой был длинный посох. — Я же тебе говорил, Аластор! — рассмеялся Дамблдор. — А ты мне не верил! — Подловил, старый черт, — проворчал Грозный глаз и посмотрел на Гарри. — Ну здравствуй, Поттер. Только я не профессор, хотя Альбус меня уже лет пять уговаривает стать учителем по защите. Я пока что аврор. Старший аврор, если быть точным. И обращаться ко мне надо — СЭР! — рявкнул он так, что Гарри подскочил на кресле. — Ха-ха-ха! Постоянная бдительность, Поттер, вот чему я могу тебя научить, если захочешь. — Захочу, — тихо сказал Гарри и неожиданно даже для самого себя крикнул что есть мочи: — СЭР! Грюм отпрянул, причем уже с палочкой в правой руке — кажется, он собирался найти укрытие и открыть огонь на поражение, но потом взял себя в руки и снова захохотал. Дамблдор его поддержал, даже Макгонагалл позволила себе улыбнуться, и только со стороны профессора Снейпа послышалось какое-то недовольное шипение. — Ловко он тебя, Аластор? — все еще отсмеиваясь спросил Дамблдор и вдруг разом посерьезнел. — Гарри, мы пригласили тебя, разумеется, не для того, чтобы просто познакомить с мистером Грюмом и его необычными манерами. Я взял на себя смелость поделиться с присутствующими в этой комнате твоей историей. К сожалению, в одиночку у меня не получилось разобраться, что именно с тобой произошло и почему, так что некоторая помощь нам с тобой не помешает. Как ты видишь, это очень опытные и знающие волшебники, — он посмотрел на МакГонагалл, — и ведьмы. Но в процессе обсуждения у нас появились некоторые вопросы, на которые, я надеюсь, ты сможешь ответить. Ты согласен на это, Гарри? Гарри кивнул, но потом вспомнил, что его беспокоило, когда он вошел в кабинет — ну, помимо Грозного Глаза. — Директор Дамблдор, я отвечу на все вопросы. Но прежде чем начать, я хотел бы уточнить одну вещь. Это правда, что профессор Снейп был Пожирателем Смерти? Дамблдор кивнул и внимательно посмотрел на Гарри. — И что он потом раскаялся и стал вашим шпионом у Волдеморта? Дамблдор снова кивнул. — И что за это вы защитили его на суде? Последовал третий кивок, но сейчас Дамблдор счел одни жесты недостаточными. — Я проверял его и доверяю ему. Он действительно раскаялся, — сказал он. — Хорошо, — теперь кивнул Гарри. — Но у меня еще один вопрос. Правда ли, что это он доложил Волдеморту содержание пророчества, из-за которого погибли мои родители?