Ты ничего не знаешь, Поттер

— Северус, как ты мог? А я ведь тебе верил! — Дамблдор укоризненно покачал головой. К нему присоединились МакГонагалл и Грюм, а Снейп покраснел. Но внезапно, к удивлению Гарри, все засмеялись. Он вертел головой, пытаясь понять, что смешного произошло. Ведь он говорил об очень плохих вещах, над которыми не следует смеяться! Дамблдор заметил его затруднения. — Гарри, я понимаю, что для тебя необычна такая реакция, но рассуди сам. Мы уже выяснили, что в твоих книгах многое происходило и, скорее всего, будет происходить не так, как на самом деле. Возможно… на каком курсе случилось это прискорбное событие? — Это мой шестой год в школе, директор, самый конец. — Вот, возможно, что к тому времени у профессора Снейпа появится повод меня убить, но ведь он почему-то так поступил? Гарри кивнул. — Вы его попросили, сэр, — сказал он. — Ну или так, — задумчиво сказал Дамблдор. — То есть обоснование было. А что будет у нас через шесть лет, не знает никто. Мы не можем полагаться на знания, которые нам дали твои книги, это было бы слишком хорошо. Обычно ничего подобного не происходит. Ты вот говорил о пророчестве, которое определило жизнь твоего книжного альтер эго. Гарри удивленно вскинул брови. — Альтер — что? — Двойника, прости Гарри. Твоего книжного двойника. Ведь это не в полном смысле ты. — Но ведь я жил так, как там написано, всю свою жизнь! Дурсли даже не говорили мне, что я волшебник! Я жил в чулане под лестницей, и мой кузен всегда громко топал, чтобы мне было плохо! Дядя Вернон всегда ругался на меня, а тетя Петуния меня ненавидела и заставляла ухаживать за цветами и жарить бекон Дадли! Мне не подарили ни одного подарка! Никогда! В его глазах снова стояли слезы, и фигура директора за столом расплывалась в нечто неразличимое. Он почти готов был вскочить с кресла, но на его плечи снова легли руки МакГонагалл. — Альбус, а ведь я тебе еще тогда говорила, что это ужасные магглы, — сказала профессор. — Наверное, мы должны снова навестить семью Гарри. В конце концов, это твоя обязанность как директора школы. — Петуния вела себя настолько ужасно? Удивительно, — произнес Дамблдор. — Она когда-то писала мне, просилась в Хогвартс вместе с сестрой, и произвела очень приличное впечатление. Неужели годы так меняют людей? Да, я обязательно навещу ее. Минерва, сходишь со мной? Профессор МакГонагалл поджала губы. — Разумеется, — ответила она. — В конце концов, мальчику некуда больше возвращаться. Сириус выйдет только через два года, и кто знает, дадут ли ему опекунство — после Азкабана-то? — Да, это может оказаться проблемой. Я, конечно, помогу ему всем, чем могу, да и Корнелиусу можно намекнуть, что помощь Мальчику-Который-Выжил может иметь очень приятные последствия. Это те доводы, которые он должен понять. Гарри медленно приходил в себя. Дурсли будут к нему нормально относиться? Это решало большинство проблем. Тем более что у него теперь есть деньги, и он вряд ли будет голодать. Пообещать дяде Вернону пригоршню галлеонов — что может быть проще? Тот часто говорил о деньгах, это была его излюбленная после событий в «Граннингсе» тема, а тут натуральное золото, пусть и от гоблинов, но об этом можно не упоминать. Да, именно так и следует поступить. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что, Гарри. Возможно, это следовало сделать раньше, — качнул головой Дамблдор. — Но, я думаю, нам нужно на сегодня закончить, поскольку появились неотложные дела. Северус, Минерва, не могли бы вы навестить профессора Квиррелла? Все же стоит убедиться, что он безопасен для школы и учеников. Хоть поводов и нет, но… Ему не нужно было договаривать. Снейп и МакГонагалл без слов встали и покинули кабинет директора. Каждый из них изменился — Гарри видел, как они меняются, как становится другой походка, как на их лицах появляется собранность. Наверное, так уходят на войну, подумал он. Но этого он не знал. — Гарри, — обратился к нему Дамблдор, — если ты хочешь что-то спросить, то сейчас самое время. До отбоя осталось совсем немного, а тебе нужно ещё будет дойти до гостиной Гриффиндора. Гарри задумался. Все же вечер оказался насыщенным. Три истерики — две его и одна Гермионы — слишком вымотали мальчика. И разговор со взрослыми был не из простых. Он понял, что боялся. Боялся услышать что-либо, что окажется страшным, ужасным и чего нельзя будет избежать. Наверное, так чувствовал себя книжный Гарри Поттер, когда узнал, что он тоже является крестражем и ему предстоит умереть. Но ему, слава богу, умирать было не обязательно. Пророчества не было, Волдеморт мертв, а крестражей не существует. — Да, директор, у меня есть один вопрос, который мучил меня все это время. Как я узнал содержимое этих книг? Это какая-то магия? Может, есть способы их забыть? Дамблдор помолчал. — Гарри, ты должен простить меня, но сейчас я не в состоянии ответить. Мы пока не знаем, что это было. Сначала грешили на одержимость. Да, твою, — уточнил Дамблдор, а Грюм мрачно кивнул. — Но в истории еще не было случаев, чтобы одержимость проявлялась в виде книг. Слишком системно, упорядочено, такого просто не может быть, ведь считается, что одержимость — это всего лишь подселение чужой личности, у которой примерно такой же разум, как у нас всех. Эта чужая личность не будет мыслить книгами. Потом мы подумали про маггловскую психиатрию, конкретно, про их теорию множественной личности [1]. Очень любопытная теория, да и практика там не менее занимательна, но профессор Снейп после консультаций с практикующими врачами посчитал, что и она не подходит. Тебе было дано знание будущего, дано одномоментно, пусть это будущее, видимо, так и не реализовалось — по тем или иным причинам. Еще меня смущают расхождения между твоим знанием и прошлыми событиями, но надеюсь, что когда-нибудь мы сможем найти ответ и на это. — Понимаю, директор, — тихо произнес Гарри. — То есть я ненормальный? Дядя Вернон был прав? Он часто называл меня ненормальным уродом… Грюм хрюкнул. — Я так понял, что твой дядя имел в виду нечто другое, — спокойно сказал Дамблдор. — Да и вряд ли он мог заранее знать, что случится с тобой перед школой. Так что это его личные взгляды, к реальности отношения не имеющие. Ты не ненормальный. Ты маг, а магия умеет много гитик. [2] Это означает, что мы обязательно разберемся с твоим видением, а ты должен просто продолжать жить, не обращая внимания на содержимое этих книг. Попробуй забыть… хотя это неправильное слово… игнорировать их. Живи так, словно их нет. А теперь иди, Гарри. И, если тебе не сложно, забери мисс Грейнджер из той комнаты, в которой вы с ней… хм… беседовали. А то она, кажется, забыла про скорый отбой.