Ты ничего не знаешь, Поттер

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей и Президент Международной конфедерации магов, сидел в своем кабинете директора школы магии и волшебства Хогвартс и с неудовольствием отмечал, что у него дрожат руки. Так они не дрожали никогда — ни когда погибла Ариана, ни перед дуэлью с Грин-де-Вальдом, ни во время войны с Волдемортом. Тогда он мог испытывать секундную растерянность, которая ненадолго отвлекала его от главной цели, но сейчас он чувствовал свою полную беспомощность и впервые за последние сто лет жизни не знал, что делать. Что-то подобное, наверное, он испытывал в раннем детстве, но подробностей этого периода, к счастью, в памяти Дамблдора не сохранилось. Последняя неделя была тяжелой. Он должен был присутствовать, кажется, везде и, желательно — одновременно. С чем-то помогали маховики времени, но их ограниченный ресурс не справлялся с его потребностями. Кроме того, он постоянно был на виду и не мог пользоваться маховиками слишком откровенно, это могло породить вопросы, ответа на которые он не знал. Конечно, было бы лучше, если бы появление огромного и безмозглого горного тролля осталось в тайне, но эта история получила слишком большой резонанс, и ученики быстро поделились слухами о происшествии со своими родителями. Но в конце концов он со всем справился. Несчастный Квиринус пристроен в больницу святого Мунго, и прогнозы колдомедиков на его счет самые оптимистичные. Встречи с самыми влиятельными политиками Министерства магии проведены и они приняли его доводы, а члены Попечительского совета успокоены совместными усилиями. Членам МКМ отправлены бодрые отписки, которые тех, видимо, устроили. В то же время Дамблдор пытался проверить хоть что-то из того, о чем ему рассказал Гарри. Он был откровенен с мальчиком, но не до конца: поиски Даров Смерти велись в магическом мире очень активно и были популярным занятием для магов, страдающих бездельем и избытком свободного времени. Геллерт в свое время был почти одержим ими, он не прерывал своих изысканий даже во время страшной войны, которую сам же и развязал. Ксенофилиус Лавгуд, можно сказать, совсем не интересовался Дарами — если, конечно, сравнивать его штудии с тем, что делал Грин-де-Вальд. Дамблдор Дарами, пожалуй, не интересовался. В юности он помогал своему другу, но не чувствовал внутреннего огня — и Грин-де-Вальд упрекал его за это. Но ведь были более интересные темы для исследований, чем какая-то детская сказка, позже все свободное время Дамблдора поглотил Хогвартс, он лишь ненадолго отвлекался — все же мировая война не то событие, которое могло пройти мимо него, да и в семидесятые годы пришлось бороться с Волдемортом. Последние десять лет Дамблдор снова занялся школой — пора было думать о преемнике, да и британская политика требовала постоянного присмотра. Но, положа руку на сердце, он не собирался становиться Повелителем Смерти, ему не нужны были ни всемогущая палочка, ни камень, ни плащ. И вот они фактически сами пришли к нему в руки. Когда Гарри упомянул о Дарах, Дамблдор заметил, что напряглись все — и Аластор, и Северус, и даже Минерва. Конечно, никто из них не участвовал в этом безумном поиске, но все — как и он сам — были в курсе общего помешательства волшебного мира. И после он провел с ними беседу, убеждая не говорить об услышанном никому, чтобы уберечь мальчика от внимания фанатиков Даров. Даже думал взять с них Непреложный обет, но не решился выказывать соратникам столь явного недоверия. Кажется, они и так вняли его доводам. Но Дамблдор все равно спешил — хотел проверить полученную информацию, чтобы не оставить охотникам за Дарами ни единого шанса. В итоге он ничего не нашел. В архивах Министерства была информация о Гонтах, Боб Огден оставил подробный отчет, были протоколы допросов Марволо и Морфина, судебные бумаги. Были даже воспоминания Морфина о его встрече с племянником, Томом Реддлом-младшим, которые Дамблдор беззастенчиво позаимствовал в свою коллекцию. В общем, адрес нашелся легко. Вот только в Литтл-Хэнглтоне уже ничего не напоминало об этой чистокровной семье. На месте их лачуги было заросшее поле — пожар, как помнили местные жители, случился еще в сороковых, полыхало тогда знатно, а списали все на баловство местных ребятишек, которых, впрочем, даже не искали. Дамблдор попробовал найти что-то на месте дома — волшебные семьи любят устраивать тайники, — но безрезультатно. Был дом, он сгорел, а пепелище никто даже не потрудился разобрать, ведь Морфин уже сидел в тюрьме. Стоявшее неподалеку поместье Реддлов тоже оказалось полуразрушенным. От трехэтажного дома уцелели — и то частично — только каменные стены. Все остальное сгнило и обвалилось. Обитатели деревни рассказали, что все Реддлы и их садовник Фрэнк Брайс умерли в 1943 году по неизвестной причине. Правда, никто не знал, кому сейчас принадлежит дом Реддлов и участок Гонтов, а съездить в архив графства Дамблдор банально не успел, но собирался сделать это в самое ближайшее время. С палочкой Грин-де-Вальда ничего не получилось. Аластор добрался до архива аврората, посмотрел все трофеи той войны, но ничего похожего на Старшую палочку не обнаружил. Палочка самого Геллерта тоже была обычной, работы Грегоровича. Уже без всякой надежды Дамблдор посетил дом Поттеров в Годриковой впадине и исследовал руины на случай тайников, пропущенных тогда, в ноябре 1981-го — и снова его ждала неудача. Сириус Блэк, которого внеплановый визит директора обрадовал, а рассказ о крестнике привел в восторг, тоже не помнил ни о какой мантии-невидимке, принадлежащей Джеймсу. Все полученные от Гарри зацепки в деле поиска Даров оказались пустышкой. Конечно, Дамблдор собирался внимательно изучить все, связанное с Литтл-Хэнглтоном, но в какой-то момент он преисполнился уверенности, что можно уже не спешить. Это не срочно, особенно если не позволять Гарри рассказывать о Дарах на каждом углу. Так было до сегодняшнего дня. И сейчас Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не мог оторвать взгляд от лежащего на его столе предмета. Нечто воздушное, серебристо-серое, оно шуршало при прикосновении и поблескивало складками. Очень редкая вещь, и очень ценная. Вернее, бесценная. И смертельно опасная. Мантия-невидимка из сказок барда Бидля. Которая преспокойно обнаружилась в одном из ящиков директорского стола. И Дамблдор не помнил, чтобы он ее туда клал.