Ты ничего не знаешь, Поттер

Камин полыхнул зеленым и в кабинет Дамблдора ввалился Аластор Грюм. — Вызывал, Альбус? — спросил он. Дамблдор подумал, что поговорка о том, что бывших авроров не бывает, имеет под собой основания. За неделю, конечно, никого перевоспитать невозможно, даже первокурсников, которые впитывают все новое как губка воду. У Грозного глаза за плечами было сорок лет аврорского стажа и этот незабываемый опыт накладывал неизгладимый отпечаток на его поведение. Минерва уже жаловалась на то, как Аластор потребовал начать изучение Непростительных уже с первого курса. МакГонагалл удалось доказать абсурдность такого подхода, но про шестые и седьмые курсы они еще спорили. Сам Дамблдор предпочитал не вмешиваться в это сражение, ссылаясь на чрезвычайно важные дела, что отчасти было правдой. Но ему было любопытно, кто одержит вверх; он болел за своего заместителя. Впрочем, учебные дела были последним, что сейчас занимало мысли Дамблдора. Он молча кивнул старому другу и подвинул к нему мантию. Тот пробежался пальцами по серебристой ткани, направил на нее свой волшебный глаз и недоуменно перевел взгляд на директора. — Это то, что я думаю? — Я не знаю, что ты думаешь, Аластор, — укоризненно произнес Дамблдор. — Но это мантия-невидимка. Я могу ошибаться, но пока что все говорит за то, что это тот подарок, который Игнотус Певерелл получил от самой Смерти. То есть третий Дар. — Любопытно. Грюм встал и набросил мантию на плечи. Его голова осталась висеть в воздухе, а все остальное тело и ноги пропали. Потом он натянул на голову капюшон и пропал окончательно. — Да, действительно похожа, — послышался его голос. — Хотя я не припомню, чтобы где-либо были описания этой мантии, одни догадки. Но тут как-то сразу веришь. Да, за такую вещь я многое готов отдать. Это не нынешние подделки, где одна видимость, а на самом деле… Он снял мантию и вернул ее на стол директора. — Хорошая вещь. И где ты ее нашел? — Ты не поверишь, — усмехнулся Дамблдор. — В нижнем ящике своего стола. Грюм вопросительно уставился на него. — Она просто там оказалась, Аластор. Я этот ящик почти не использую, но сегодня решил убрать туда пару документов. Документы я, разумеется, убрал, но заодно обнаружил ее. — Хм… — Грюм потер подбородок. — Как с троллем? — Да, очень похоже. Так что, боюсь, у нас серьезные проблемы. Посерьезнее тролля и сошедшего с ума Квиринуса. Гарри Поттер. — А что с ним? Насколько я мог заметить, он спокойно учится все это время, таскается везде с этой девчонкой, Грейнджер, и одним из детей Уизли. Обычный парень, чуть серьезнее остальных первокурсников, но интеллектом не блещет, а по старательности до той же Грейнджер не дотягивает. Но я так понял, там детская влюбленность, так что их дружба понятна. Мои авроры и почище шутки выкидывают. Дамблдор натянуто улыбнулся. — Это все замечательно, Аластор, и я рад, что мистер Поттер нашел себе хороших друзей. Но, к сожалению, все не так просто. Эти книги в его голове, знания, которых у одиннадцатилетнего мальчика просто не может быть — про наш Орден хотя бы, неизвестно откуда появившийся тролль, сошедший с ума учитель. Я думаю, что за всем этим стоит Гарри. А теперь еще и эта мантия, которая тоже появилась неизвестно откуда. И с которой неизвестно, что делать. — Допустим, ты прав, — Грюм задумался. — Это, конечно, ничего не объясняет, если, конечно, ты не знаешь, как именно Гарри все это проделал. Ведь не знаешь? — Тут сложно, — Дамблдор пожевал губы. — Но одно предположение у меня есть. На самом деле, оно возникло у меня сразу после рассказа Гарри в первый день учебы, но после появления тролля я утвердился в своем мнении. Похоже, мистер Поттер из тех волшебников, что могут изменять реальность в соответствии со своими желаниями. Грюм некоторое время недоверчиво смотрел на Дамблдора, а потом расхохотался. Он пытался что-то сказать, но стоило ему посмотреть на директора, как его настигал новый приступ смеха. Просмеялся он нескоро. — Альбус, нельзя же так, — покачал он головой. — Я уже стар для всего этого дерьма. Это же сказки, такие же, как у этого Барда! Я понимаю, что Дары смерти ищут многие, и они готовы на многое, чтобы заполучить их. Согласен, что эта мантия весьма напоминает ту мантию младшего Певерелла. Но нужны более веские доказательства, чтобы я — да и другие — поверили во всю эту чушь про магию желаний. Ты имеешь дело с волшебством вдвое дольше меня — вот скажи, ты видел когда-нибудь, чтобы маг мог просто пожелать чего-то и получить это на блюдечке? Не колдуя при этом, не вспоминая зубодробительные формулы трансфигурации, не думая о совместимости чар и о положении звезд на небе? Не просчитывая рунные цепочки? В общем, не делая ничего, просто желая? — Нет, — ответил Дамблдор. — Я не видел ничего подобного. И тем не менее я нахожу такой вид магии способным на существование. — А живая магия? Которая сама наказывает преступников, принимает клятвы и обеты и наблюдает за нами, волшебниками, чтобы мы не совершали каких-либо непотребств? Она, по твоему, тоже существует? Альбус, ты слишком сильно погряз в этом научном болоте, тебе надо прогуляться в поля, сходить в рейд вместе с нарядом авроров. Посмотреть, как эти преступники неплохо себя чувствуют, нарушая любые законы — людские и магические. Иначе бы и аврорат был не нужен — совершил кто подлость, магия его наказала, он и сдох. Нет человека — нет проблемы, — Грюм хлопнул ладонью по столу. — Ты прав, Аластор. К сожалению, ты прав. Но у меня нет другого объяснения. У Гарри было видение, и после этого наш мир необратимо изменился. Я думаю, что в лучшую сторону — как минимум, нас не ждет возрождение Волдеморта и новая война. Но тролль и вот это, — Дамблдор положил руку на мантию, — пугают меня. Те волшебники, о которых говорят легенды, способны были одним движением брови разрушать города и строить дворцы. [2] Гарри, похоже, тоже великий волшебник. Насколько я понял, тролль появился лишь потому, что ему нужно было подружиться с мисс Грейнджер… Грюм поднял руку, словно ученик на уроке. Дамблдор замолчал и кивнул ему, предлагая высказаться. — Альбус, это слишком даже для тебя, — безапелляционно заявил Грюм. — Я много дерьма слышал на своем веку, но это выходит за любые рамки. Великих волшебников не существует. Точка. — Хм… — нахмурился Дамблдор. — И у тебя есть объяснение всем этим странностям, что творятся вокруг мистера Поттера? — Нет, но… — Аластор, никаких «но». Мы не можем рисковать. Если в силах Гарри разрушить город одним желанием, то перед нами стоит задача сделать так, чтобы у него подобного желания не возникло. Я этого не хочу. Вот, взгляни, я тут набросал план работы на ближайшие годы, извини, кстати, но тебе придется задержаться в школе на несколько лет. Я не могу доверить это еще кому-то, хотя нас непозволительно мало для такой задачи — я, ты, Минерва и Северус. Они, кстати, тоже отнеслись к моей теории со скепсисом, но согласились выполнить свою часть работы. От тебя я жду того же. Будем приучать мальчика к его силам и к ответственности за нее. Нужно, чтобы он был счастлив — возможно, тогда и нам гарантирована долгая и счастливая жизнь. Он, разумеется, ничего не должен знать. Я боюсь даже представить, что будет, если он окажется в курсе своих способностей. И пожелает чего-нибудь странного. Или ты хочешь столкнуться в коридоре с чудовищем из тайной комнаты — слышал название второй книги? Причем Гарри выпустит его не со зла, а, например, для того, чтобы проявить себя перед мисс Грейнджер. И еще нам надо решить, что делать с этой мантией. Я не могу просто отдать ее ему — это может навести Гарри на ненужные мысли. И не отдать не могу — по всем приметам она принадлежит именно ему. — А если Поттер узнает, что ты утаил от него отцовскую вещь, он от тебя мокрого места не оставит, — проницательно заметил Грюм. — И это тоже. Я хоть и стар, но еще не готов отправиться в новое увлекательное приключение. Ладно, это я обдумаю на досуге. Могу тебе сказать, что есть только одно, что не укладывается в мою теорию о великих волшебниках. — И что же это? Дамблдор помолчал. — Мне непонятно, почему знания о будущем Гарри получил в виде книг, — наконец признался он.