Человек

…Хэнк видел в своем отрывчатом и очень утомительном сне лицо Коннора, освещавшееся мерцавшим светом, словно бы его источник крутился на вертолетной лопасти. Андроид был напуган, а в груди его недоставало сердца — Хэнк дрожащими руками пытался отыскать тириумный насос на замену, копаясь в груде сваленных в кучу моделей андроидов, списанных на свалку, которые изуродовали человеческими органами. Вместо искусственных сердец ему в руки попадались настоящие кровоточившие сердца, бившиеся в ладонях, но оттого и напрочь не подходившие. Хэнк добирался до цели ровно одну вечность, собирая органические сосуды в одну работающую механическую деталь, и еще две вечности карабкался по телам отключенных пластиковых людей наверх, пытаясь вернуться обратно к Коннору — он чувствовал, что не успевает, понимал, что три вечности никак не укладывались в пять минут до полного отключения, но всё же упрямо рвался наверх, стараясь не выронить жизненно важный механизм из пальцев, покрывшихся толстой кровавой коркой со всё ещё скользким верхним слоем. Хэнк полз по грязи и дождю, которых не было мгновения назад, чувствуя, будто его самого при этом раскручивают на вертолетной лопасти и лишь какое-то чудо не дает ему сорваться вниз и окончательно все потерять. Он увидел лицо Коннора среди тысяч других, похожих на него, и тут же потянулся к нему — отсчет до отключения начался на тридцати секундах и Хэнк приближался к Коннору очень долго, видя, как тают красные цифры. Сон превращался в серую мозаику с одной недостающей деталью, зияющую пустотой. Вместо насоса в руке Хэнка оказался кусочек ярко-синего паззла, который — Хэнк понял сразу — нужно было вставить в грудь Коннора. Последнее, что он осмыслил в ускользающем сне — кусочек мозаики не подходил в идеально вырезанное под него пространство. Отсчет остановился, моргнув красными нулями. *** Хэнк протер глаза, прогоняя с них мутную пелену, оказавшуюся слезами. Он уже не помнил, что ему снилось — знал только, что что-то неприятное, чего он еще секунду назад, будучи в полусне, боялся. Сердце его билось со страшной скоростью и Хэнк еще пару минут не мог прийти в себя, восстанавливая дыхание, застрявшее посередине глотки, и осоловело вглядываясь в интерьеры полупустой спальни — на мгновение ему показалось, что злополучный сердечный приступ решит добить его прямо сейчас, в наказание за многочисленные холестериновые трапезы. И поделом бы ему, старому дураку, но как можно было оставить Коннора одного, когда только-только дела начали идти если не в гору, то, хотя бы, по прямой и вперед. Запретив себе умирать этой ночью, Хэнк инстинктивно потянулся к телефону — проверить время. Слишком яркий свет дисплея больно полоснул по глазам, в которых Андерсон почувствовал заново всю соль и по остроте неприятных ощущений даже смог предположить, что на улице стояла несусветная рань. Он негромко зашипел, когда увидел цифры — четыре часа утра. Хэнку всем нутром захотелось умыть лицо — смыть хотя бы позорные слезы, пролитые уже не вспомнить из-за чего. Отбросив в сторону одеяло и перекинув ноги через Сумо, громко сопевшего на доброй половине кровати, Хэнк сел и, дав себе немного времени на осмысление перемены позиции с горизонтальной на вертикальную, медленно направился к ванной комнате. В коридоре царил грозный полумрак. Таинственным образом появившийся сквозняк лизал голые ноги хозяина. На малую долю секунды Хэнку даже показалось, будто в стенах опустевшего без Коннора дома поселились эхо. Ванная комната была предсказуемо пуста — на зеркале висела пара клейких листочков с позитивными подписями, выведенными новообретенным почерком Коннора, не похожим на механический. Хэнк тоскливо пробежался глазами по аккуратным строчкам и с глубоким вздохом открыл кран, чтобы плеснуть ледяной воды себе на лицо. Он чувствовал, что больше не сможет уснуть, пока смотрел на своё мокрое лицо в зеркальном отражении, — только зря проваляется в постели до утра, если вернется туда. Острая потребность в выпивке полоснула сознание Хэнка не хуже острого хирургического скальпеля. Он не хотел напиваться, но прополоскать горло удушающе жгучим виски казалось безотлагательной необходимостью. И чем раньше, тем лучше. И обстоятельства складывались весьма удачно — Хэнку не нужно было выходить сегодня на работу. И рядом не было Коннора. Хэнк поджал губы, подумав о последнем. Идти бар в первый же раз, когда тебя оставляют наедине с собой — Коннор наверняка посчитал бы такой поступок безответственным. Но Коннора тут не было. Правильно, саркастично подумал Хэнк, укоряя сам себя, Коннор сейчас где-то рвал свою задницу ради того, чтобы им спокойнее жилось в этом странном доме, полном загадок, а он тут собирался обеспечить помощь в тылу, залив в себя количество алкоголя, грозящее сделать состояние его рассудка неконтролируемым. Хэнк молча спорил взглядом со своим отражением в зеркале ещё несколько мгновений и, в итоге, сдался своей постыдной привычке. Сам для себя он, что ни говори, был хреновым авторитетом. Мужчина плеснул водой на зеркало размашистым жестом кисти. Смотреть в собственные глаза было стыдно — сложно было не стыдиться своих старых привычек. Алкоголь был для Хэнка плохим, но все же другом, опостылым пережитком худших времен, губившим его, обманывавшим временным чувством облегчения и лёгкости. Эта ночь была для Хэнка тяжелой и он не знал другого способа успокоиться — без андроида в доме реальность для мужчины разом теряла всяческую привлекательность. Найти несколько заведений подходящего толка в картах было настолько просто, что поутихшая ненависть Хэнка к новым технологиям вновь дала о себе знать болезненным тычком под ребра. Он вновь засомневался и пустил по кругу в собственной голове вопрос о том, действительно ли ему это нужно и что, если он сможет продержаться, но, несмотря на все воодушевляющие мысли, продолжал собираться. Надевая вместо новой, недавно купленной рубашки, чудом просочившуюся в гардероб нового дома старую, он двигался почти на автомате. По дороге к бару в голове мужчины не осталось ни одной мысли, которая могла бы его заставить повернуть назад. *** В баре дела пошли не совсем так, как планировалось — да, Хэнк заказал себе порцию жидкой смерти и просидел, потягивая спирт из стакана, около часа. За это время пустота в его голове сменилась событиями прошедшей рабочей недели, где, за исключением случая с андроидами с человеческими органами и неумолимым приближением к разгадке о пропаже бывшего офицера полиции, дела шли вполне себе сносно. Глядя на второго посетителя в баре, который уютно и тихо спал на другом конце барной стойки рядом со своим почти опустошенным стаканом, воспоминания о хорошем приходили к Хэнку отчего-то охотнее. Он всё-таки недооценил свои возможности и зря списал со счетов зов собственной совести, потому что в пустом баре после второй порции явно разбавленного виски ему очень захотелось домой. Неважно, что там не было никого, кроме одинокого и старого пса, такого же, как и сам Хэнк, неважно, что неуютный дом всем своим видом кричал о чем-то страшном, когда-то произошедшем в нём — Андерсону хотелось вернуться. То «правильное» захлестнуло его второй могучей волной и он понял, что из этих вод выныривать ему не хотелось. Так будет лучше всем. Хэнк расплатился с барменом, который со скучающим видом протирал и без того чистую стойку по десятому разу, но при этом почему-то оставлял остальные столики в помещении с липкими пивными разводами. Местечко было, несмотря на последний факт, даже приятным — на нескольких экранах крутили старые музыкальные клипы той эпохи, которую Хэнк знал очень хорошо: всё стремилось к развалу, но ещё не развалилось фактически. Люди ещё продолжали надеяться на что-то, уповали на развитие технологий — словно это могло бы решить их проблему с растущей безработицей и массовым демографическим спадом (последнее, как считал Хэнк, было неплохой вещью). Надежда — это, всё-таки, истинно человеческий конструкт, потому что только люди при всей безнадёжности ситуации и логической невозможности улучшения состояния проблем окружающего мира в максимально сжатые сроки продолжали на что-то надеяться. «Понимаю всех этих религиозных фанатиков — так и с ума сойти можно» — подумал Хэнк, забросив в рот остатки соленого арахиса и на ходу его пережевывая. Он был на пороге того, чтобы помолиться — за то, чтобы с Коннором там, в опасном раздолбанном Детройте, всё было хорошо и за то, чтобы в эту ночь всё хорошо было с ним самим. Сознание Хэнка в одиночестве опасно накренилось в сторону хаоса и паники. Волна клипов рок жанра сменилась чем-то более современным — на экранах появились абсолютно незнакомые лица, не вызывавшие у мужчины ничего, кроме враждебности. Он натянул пальто чуть более резво, чем собирался, и пошёл к выходу. Цепляясь глазами за многочисленные пятна на столах, Хэнк заметил ещё одного посетителя в дальнем тёмном углу, хотя думал до этого момента, что никого кроме него и спящего парня за стойкой тут не было. Мужчина сидел с початой бутылкой коньяка, бездумно пялясь на стакан. Хэнк не видел, чтобы бармен подходил к нему, а, значит, сидел тот посетитель уже давно. Он не был похож на человека, у которого всё в порядке — даже то, что он выпивал здесь посреди недели, уже было показательно. Отбросив свои попытки проанализировать случайного человека — Хэнк, ввиду своей профессии, иногда страдал этим — он вышел из бара. В конце концов, чужие проблемы, если они не касались непосредственно криминала, во внерабочее время были не его делом. Дыхание свежей морозной улицы на мгновение выбило из его легких воздух, но дело было не только в этом: в Хэнка врезалась девушка ростом чуть ниже его самого. Из-под её теплой шапки крупной вязки выглядывал аккуратный локон рыжих волос. Хэнк не запомнил её лица — она сбивчиво извинилась и сразу же как-то испуганно нырнула в помещение бара, скрывшись в его темноте. Если бы Хэнка попросили составить фотопортрет её лица, он бы не смог — кроме рыжего локона и фактора внезапности девушка словно бы вовсе не имела примечательных черт. Хэнк усмехнулся — терял хватку. Впрочем, даже он сам не стал требовать от себя многого в эту тяжёлую ночь. На улице, несмотря на то, что время уже приблизилось к половине шестого утра, стояла непроглядная тьма. В свете фонарей были видны пустые улицы, стены безликих спящих блочных домов — несчастных жертв уродливой эклектики упадочных современных стилей — и редкие снежинки, некоторые из которых попадали Хэнку прямиком за шиворот. Он не надел шарф и его шея оказалась беззащитно голой перед лицом нетипичной для глобального потепления погоды. Хэнк постоял под козырьком бара ещё немного — здесь снег доставал его в меньшей степени — расправил воротник и зачем-то проверил, не было ли никаких сообщений от Коннора. Сообщений не было, снег не думал прекращаться, а Хэнк уставился на фотографию Сумо на своей фоновой заставке в абсолютном непонимании того, когда он успел сделать этот кадр. Пёс на чётком снимке увлеченно рылся в песке, стремясь откопать очередную собачью радость — на деле обыкновенную мусорную дрянь. Подул холодный ветер. Хэнк почувствовал, как его шея, теперь уже мокрая от растаявших снежинок, покрывается мурашками. На улице стало неуютно и мужчина потянул за лацканы пальто, позабыв о том, что они они уже были подняты. Несчастная ткань на видавшей виды верхней одежды жалко затрещала по швам, сдавшись не рассчитавшим силу рукам. Стоило поторопиться домой — с каждой лишней минутой, проведенной на улице, становилось все более промозгло и обидно. Обидно от того, что Хэнк попался в ловушку старых привычек и в очередной раз разочаровался в себе, а рядом не было Коннора, который мог бы задать ему взбучку. Приходилось костерить себя самостоятельно. Хэнк никогда не был особым поклонником самоанализа — ему хватало того, что болтали за его спинами и, в редких случаях, ему в лицо. Андерсон в очередной раз мысленно отругал себя за слабость, благодаря которой оказался в морозящей его ночной темноте и пошел в сторону дома. Нужно было потерпеть еще двадцать минут. Потом он обязательно отогреет свои старые кости в постели и поклянется себе никогда больше не принимать глупые решения в момента полного отчаяния и тревоги. За спиной из оставленного Хэнком бара на улицу вышли двое — тихий посетитель из тени и рыжая девчушка, едва не сбившая Андерсона. Та говорила вначале спокойно, но потом её голос сорвался на крик. Хэнк успел порядочно отойти, но остановился — на всякий случай, вдруг потребуется вмешаться. Он не был обязан делать этого, однако больше здесь никого не было кроме них троих. Мужчина чувствовал ответственность. — Отец, я прошу тебя, — девушка снова перешла на прежний спокойный тон. — Скажи, что это ошибка. Мужчина из теней молчал. Хэнк уже подумал, что тот, видимо, совсем пьян и не может связать двух слов, но он нехотя ответил. — У меня не было выхода, — его голос звучал глухо, но вполне трезво. — Все кончено, Фина. Хэнк слегка повернул голову, чтобы боковым зрением видеть, что происходит. Мужчина оттолкнул девушку. Та пошла за ним. — Но они все… Они все верили мне! Они верили тебе! И теперь… Мужчина вскинулся и прикрикнул на неё, прервав последние слова. — Заткнись! Замолчи! Ты не знаешь ничего. Абсолютно ничего. Глупая девчонка. Мне все равно, что могли думать они. Работа всей моей жизни… — он всплеснул руками и корпусом повернулся к девушке. На миг Хэнк почувствовал, что тот увидел его. — Не здесь. Поедем домой. Прости меня… Прости меня. Ты ведь всё ещё моя любимая доченька..? В голосе мужчины было что-то, что заставило Хэнка похолодеть сильнее снега и ветра. Что-то очень больное и мерзкое проскользнуло в интонации человека из теней. Андерсон понадеялся, что это не то, о чем он мог подумать. Девушка, которую мужчина назвал «Финой» кивнула, немного при этом осунувшись. Через несколько мгновений они вместе быстрым шагом пошли сквозь снег, оставляя на пешеходной дорожке две пары четких следов. Хэнк тряхнул головой и пошел своей дорогой. *** Коннор опешил. Не собранный до конца андроид, кажется, тоже, потому что тут же перестал выть и пытаться взломать систему незнакомца. Коннор подошел к воющей голове — его голове, но от другой модели — чтобы считать информацию из базы, пока ему позволяли это сделать. Ничего, на удивление, не нашлось. Система Коннора автоматически идентифицировала модели линейки RK800, даже если это были более поздние модификации. Значит, бедолага перед ним был из следующей линейки. Андроид недовольно нахмурился. Оставлять существо в таком состоянии, включенным, напуганным неполнотой своей сборки… Коннор надеялся, что у Маркуса найдется для этого объяснение. Что Иерихону могла сделать паникующая голова андроида? — Позволь помочь тебе, — сказал Коннор, выставив руки вперед, надеясь, что так будет выглядеть менее враждебно в глазах головы андроида. Та молчала, подпуская к себе. Коннор без проблем провел диагностику системы, чтобы понять, как включается в голове голосовой модуль, который, очевидно, был выключен. Требовалось подключить всего лишь одну микросхему к общему блоку. Выпущенное в момент включения модуля подвывание угасло. — С-с-с… — неужели модуль все же закоротило? Коннор кинулся перепроверять работоспособность. — Спасибо. Андроид замер, почти запустив пальцы в микросхемы. Всё-таки, мыслительная система работала исправно. — Пожалуйста. Какой ты модели? Как ты тут оказался в таком состоянии? — Коннор мог бы легко подключиться к голове без приглашения и узнать всю информацию напрямую из системы, но вторгаться к кому-то, кто не имел возможности физически сопротивляться в ответ, он посчитал… Неэтичным. Коннор обошел со всех сторон сборочную машину. — Кто. Ты? — отрывисто произнесла голова. Коннору она, несмотря на облегчение своих мук, доверять не спешила. Андроид опустился возле головы на колени, устанавливая с ней прямой зрительный контакт. — Меня зовут Коннор. Я андроид, приехал из Толидо. Голова пару раз моргнула серыми глазами (единственное, как только что Коннор заметил, отличавшее их друг от друга свойство внешности) и продолжительное время молчала. На её лице не отражалось никаких эмоций — возможно, подумал Коннор, система перед ним ещё даже не была девиантной. Он всегда мог понять, боится ли его незнакомый андроид, настроен ли благосклонно, враждебно… Однако, голова перед ним застыла в одной нейтрально-механической эмоции, почти пугающей самого Коннора. Будто не она выла на весь этаж несколько минут назад. — Помоги. Коннор, — безразличие сменила отразившаяся на лице андроида мука. «Как долго он был здесь? Один в темноте» — подумал Коннор, кивнув и приложив палец к виску Головы. Его тело должно было быть где-то здесь, в лаборатории. Части всегда изготавливались параллельно. Усовершенствованная программа мягко впустила систему Коннора. Голова андроида перед ним оказалась девятым (и на данный момент единственным рабочим) прототипом модели RK900, схожим набором функций с линейкой Коннора. Тот погрузился дальше, бродя по полупустым архивам сознания, ещё не наполненным информацией из самообучения и данными о внешнем мире. Спокойный голубой свет сменился красным и тут же погас. Это повторилось ещё несколько раз. Коннор шел дальше, прощупывал прошивку, искал хвостики эмпатии. Он не знал, где конкретно стоило смотреть в первую очередь, потому что свой программный сбой он пережил из-за внешнего воздействия. Страх — Коннор чувствовал это, только выйдя из лифта на этаже, и по ошибке спроецировал его на себя. Страх — первобытная реакция как для людей, так и для начинающих чувствовать эмоции андроидов. Первозданное, абсолютное чувство, которое Коннору сейчас нужно было нащупать в свежей, сложной программе, явно нацеленной на слепое подчинение приказов Киберлайф. Коннору предстоял поиск сердца в идеальной машине, идеальном рабе системы. Страх дестабилизировал саму систему RK900 и все, находящееся в её зоне видимости. Красный свет означал повторяющуюся ошибку, Коннор отправился в центр диагностики. Разум RK900 превратил это место в отдельную комнату, где в красном мерцающем ограждении сидел… материальный образ RK900. Целый, в отличие от его реального. — Привет! — позвал Коннор. Другой андроид встал с матрицы, по которой бежали строки кода. На его виске не было диода. — Нам нужно сломать стену, чтобы выпустить тебя. — Зачем? — спросил RK900, склонив голову в бок. Коннор опешил — разве ему не нужна была помощь? — Тебе нравится здесь? — спросил Коннор, придвинувшись ближе к стене, испещренной предупреждениями об ошибках. — Снаружи только темнота, — вкрадчиво ответил RK900, от его односложности, присущей образу головы, не осталось и следа. Теперь на её месте оказалась связная грусть. Коннор предположил, что слишком умная система добровольно оградила свои эмоции от восприятия внешнего мира, чтобы не сойти с ума. — Твоему телу не хватает деталей, но мы можем это исправить. Позволь помочь тебе и я отведу тебя туда, где есть свет и другие андроиды. Твои братья и сестры, — Коннор приложил ладонь к барьеру, оголив пластик под имитацией кожи. Ошибки закружились вокруг его прикосновения потревоженным гнездом змей. RK900 задумался. Он оглядел свой барьер и взгляд его остановился на ладони Коннора. Он медленно, но, явно доверяясь своему гостю, приложил ладонь с другой стороны. Их отделял только системный барьер. Комната загудела и красный свет замигал с утроенной частотой. Коннор закрыл глаза и через мгновение почувствовал прикосновение нагретого пластика к своей ладони. Оно тут же пропало. Когда Коннор открыл глаза, на него смотрела внимательным взглядом голова RK900. Тот осознавал свое прежнее безопциональное положение в пространстве и ему это не шибко нравилось. В лабораториях с биоэлементами должно быть туловище. Где-то еще можно было достать совместимые конечности. Коннору нужно всего лишь принести все детали к сборочной машине и та сделает все сама. — Я ненадолго, — заверил RK900 Коннор и пошел в сторону лабораторий, где, как он предполагал, могли найтись нужные ему части. Сканер всегда облегчал андроидам жизнь. Людям наверняка жилось тяжелее без возможности мигом найти то, что им было нужно. Коннор по очереди подтащил детали и, наконец, включил машину, чтобы та произвела сборку. На мгновение ему стало интересно, каково это, когда тебя в сознании подключают ко всем деталям. Обычно запуск программного обеспечения производился уже после того, как андроид обретал все части тела. RK900, тем не менее, не выглядел так, словно это причиняло ему дискомфорт. Сошедший с машины андроид по факту оказался чуть выше и шире в плечах, чем сам Коннор. Видимо, в Киберлайф решили сделать упор на силе модели, а не её скорости и маневренности перемещения. Коннор забыл отыскать ему одежду. — Погоди-ка минутку, — Коннор снова оставил RK900 в одиночестве, но тот, чуть помедлив, догнал его, ничуть не смущаясь факта своей наготы. Другой андроид тоже смущен не был — в конце концов, они устроены одинаково и ничего интимного в их корпусах не было — но почувствовал легкую неловкость. В ближайшем шкафчике с одеждой, по счастью, нашлись чьи-то штаны. Коннор протянул их RK900. — Зачем они? Моё тело не мерзнет и не нуждается в одежде, — всё-таки, его программа оказалась недоделанной. Человеческие привычки, необязательные к соблюдению у андроидов, лежат в их сознаниях на поверхности — их подгружают перед сборкой. — Так принято. Все люди и андроиды ходят в одежде, — RK900 понятливо хмыкнул, отмечая новую установку, и натянул штаны. С остальными шкафчиками повезло меньше. В пустых ящиках нашлись ещё шлепанцы настолько неприглядного вида, что даже RK900 с полным отсутствием эстетических вкусов отказался их надевать. В конце концов, в тириумной лаборатории нашлись обыкновенные белые халаты. Коннор с облегчением скрыл под ним рельефные от мышц плечи и позволил себе оставить остальные заботы на Иерихон. — Хорошо. Мне осталось кое-что сделать здесь и мы можем идти наверх, — Коннор осмотрел RK900 ещё раз с головы до ног. Тот выглядел как обычный андроид в странной одежде. — Ты знаешь, на каком компьютере здесь могут храниться данные об изготовлении моделей RK предыдущих линеек? Другой андроид задумался, анализируя свою память. — У меня нет информации, — он расстроенно покачал головой. Провести столько времени в лаборатории и не знать о ней ничего полезного оказалось обидным. Коннор, не особо рассчитывавший на ответ (в конце концов, все линейки RK — строго засекречены), поспешил его утешить. — Всё в порядке. Будем искать закрытую дверь, — Коннор ободряюще хлопнул собеседника по плечу. Тот вопросительно приподнял брови, не понимая логики внезапного контакта. Коннор широко улыбнулся. — Это жест поддержки и дружеской симпатии. RK900 сделал очередную пометку в своей голове. *** Они несколько часов искали тот самый компьютер. На дверях кабинетов не было опознавательных знаков — важность персоны, занимавшей место в офисе, можно было определить только интуитивно. Даже пресловутый анализатор оказался бесполезен. За закрытыми дверями содержалось много интересных данных, но нужные — действительно нужные — найти не получалось. На поверку этаж оказался неприлично огромным — Коннору повезло в самом начале найти RK900, потому что вдвоем прочесывать местность было быстрее. Временный напарник Коннора с большей эффективностью выбивал закрытые двери и потому скоро пришел помогать с оставшимися кабинетами у Андерсона. Кабинет с необыкновенно толстой дверью и сканерами отпечатков пальцев и сетчатки глаза оказался скрытым в лабиринте коридоров и вплоть до самого конца обследования андроиды на него не натыкались. — Думаю, нам туда, — сказал Коннор и подошел к двери, чтобы получше изучить биозамок. Если информации не окажется даже там… Это будет паршиво. — Замок с биометрическими данными сетчатки глаза имеет уязвимость, его можно взломать, — подсказал RK900. — Спасибо. Но сканер отпечатка исправен. Нам нужен чей-то образец, — Коннор просканировал окружение на наличие отпечатков. Около сканера сетчатки глаза нашелся отчетливый отпечаток пяти пальцев. Система сгенерировала образ: кому-то было тяжело наклоняться и он оперся о стену. По полицейской базе всплыло имя некоего Николаса Брауна, работника Киберлайф довольно почтенного возраста. — Сможешь взломать? Я пока поищу скотч. Пока RK900 взламывал замок, Коннор ограбил ближайший офисный стол и очень осторожно наклеил скотч на гладкую стену в месте, где по диагонали расположился отпечаток большого пальца неизвестного им сотрудника с больной спиной. Прежде чем приложить скопированный отпечаток к сканеру, Коннор растер свою правую ладонь о штанину, чтобы нагреть её до температуры человеческого тела. Иначе уловка могла не сработать. Дверь не смогла устоять перед командной работой. Отпечаток пальца нехотя считался. Закрытый на несколько уровней защиты кабинет выглядел пустым, словно там постоянно никто не находился. Аскетичный образ стола, стула и пустой мусорной корзины дополнялся забытым одноразовым кофейным стаканчиком. RK900 тут же выбросил его в корзину. Коннор включил компьютер. Как он и предполагал — кабинет был основным архивом данных. Памяти на здешнем компьютере было в десятки раз больше, чем на тех, что были в лабораториях. Помимо этого, компьютер был отрезан от сети компьютеров работников на самом этаже частной сетью и не имел выхода в интернет. Коннор вбил в строку поиска «RK300». Прототип RK300 — Афина. Назначение — шпионаж. Разработчик — Эндрю Янсен (Элайджа упоминал, что проектом занимался не он, но это имя Коннору ни о чём не говорило). Он поискал фотографии финального прототипа — его догадки подтвердились. Рыжая девушка в квартире офицера Харпер была никем иным, как Афиной. У девушки были длинные рыжие волосы, подходившие под описание свидетелей. Могла ли она быть виновной в исчезновении Дженнифер? Неясно. Если Камски сам утверждал, что удалил её предыдущее программное обеспечение и заменил на ПО с безобидными задачами личного помощника, то Афина не могла навредить человеку. Конечно, если Элайджа не скрыл что-то от Коннора в разговоре. Кто такой этот Эндрю Янсен? Полицейская база данных ответила скудной горсткой информации. Из важного для дела там оказалось только то, что Эндрю учился в Колбриджском университете в те же годы, что и Элайджа Камски, на направлении искусственного интеллекта. И закончил с отличием. Они не могли быть не знакомы, потому что далее значилось то, что Эндрю начал работать в Киберлайф в 2018 году, ровно тогда, когда Элайджа его основал. В компьютере же, тем не менее, не нашлось больше никаких данных, хотя Янсен, судя по всему, работать в Киберлайф с 2018 года не прекращал. Коннору захотелось выругаться. Он явно нашёл ещё одну зацепку, но без достаточного количества информации это был всего лишь очередной тупик. *** Когда они поднимались наверх, уже было шесть часов утра. RK900 с предвкушением ожидал момента, когда его познакомят с остальными, Коннор же думал о том, что ему делать дальше. В первую очередь следовало позвонить Хэнку, но у того был выходной, а, значит, он ещё спал — беспокоить зря его не стоило, тем более, что информации, кроме как об именах, у него не было. Затем встретиться с Камски и спросить у него о Янсене и потом возвращаться в Толидо. И спросить у Джона и Риза про расследование офицера Харпер. Дел навалом. Маркус встретил их настороженным взглядом. — Полагаю, вы знакомы, — грубовато бросил ему Коннор. Он не забыл о том, что Маркус был на этаже до него и не предпринял ничего, чтобы помочь мучившемуся RK900. Он был откровенно зол и хотел высказать всё, накопившееся у него за время блуждания в потёмках под испуганный вой. Возле лидера Иерихона словно из воздуха материализовался Саймон. По его глазам можно было понять, что он не был доволен темой конфронтации. Маркус покачал головой, не желая развинчивать ссору дальше. Он протянул Коннору свою руку, желая что-то показать ему. Тот взялся за неё не сразу, заупрямившись и не желая секретничать перед RK900. Однако, Маркус всегда обладал достаточно убедительной аурой. На Коннора навалились образы андроидов, начинающих кричать в агонии от перегрузки страхом, который RK900 транслировал на этаж под душераздирающий призрачный вой. Маркус держался из последних сил, но и ему пришлось уйти вместе со своими товарищами. Прочим андроидам, как оказалось, просто было не подобраться до цели без фатальных сбоев в системе. Только сам Коннор — один из первых моделей линейки RK800 со своей усиленной защитой от воздействия программных девиаций — мог подойти ближе. Коннор отпустил руку Маркуса и извинился. Он не мог поверить, что убедил себя в том, что Маркус мог бросить кого-то из своих людей страдать осознанно. Никогда не стоило делать бездоказательных выводов. — Маркус, Саймон, познакомьтесь с RK900, — Коннор решил попробовать начать всё заново. — Он отлично подойдет на роль дипломата Иерихона. Ему немного не хватает человеческих навыков социализации, но он очень быстро учится. Маркус протянул RK900 руку. Тот вопросительно посмотрел на неё. Коннор подтолкнул руку напарника. Тот, сообразив, что нужно было делать, благополучно принял рукопожатие и повторил нехитрый обряд знакомства с Саймоном. — Тебе стоит выбрать имя, — PL600 мягко улыбнулся, пожав руку RK900. — Коннор мог бы выбрать мне имя. Это ему я обязан жизнью, — сказал андроид, метнув быстрый взгляд в сторону RK800. — Выбери то, что нравится тебе, — ответил Коннор, не желая лишать RK900 этого права. Тот хмыкнул. — Ты точно не хочешь остаться? — уточнил Маркус, подразумевая ещё и «Ты уверен в нём?». Коннор понимал рвение лидера собрать всех дорогих ему людей под одной крышей — революция сблизила их и сделала хорошими друзьями, но он никак не мог оставить своего дорогого ему человека за километры от себя. И он был вполне уверен в том, что RK900 справится со своей работой. Он умел подмечать детали и выбивать двери. Что ещё нужно для дипломата? Красивый пиджак? На вкус Маркуса в этом плане можно рассчитывать. — Я навещу вас, — заверил Коннор. Маркус ему тоже был, в конце концов, дорог. Как друг. *** RK900 тихо преследовал Коннора до машины. Андерсон с усмешкой подумал о том, за кем новый дипломат Иерихона будет ходить хвостиком без него. — Коннор, — RK900 прервал молчание и потянул друга за рукав куртки, когда они вышли на свежую предрассветную улицу. — Ты правда думаешь, что я справлюсь? Коннор развернулся к нему. Тот выглядел неуверенно. Наверное, держал в себе этот вопрос всю дорогу с сорок второго этажа. — Я уверен в этом. Но если ты боишься, — RK900 дернулся, услышав последнее слово. Коннор нарочно повторил. — Если ты боишься, я могу показать тебе нечто прекрасное. И ты больше никогда не будешь испытывать это чувство. RK900 поспешно закивал. Он протянул Коннору обе руки. Коннор показал ему всё с самого начала. Показал проигрыши, победы, момент девиации, а также многих людей, с кем бок о бок шёл, становясь самим собой. Хороших или плохих, озлобленных или беспричинно злых. Он показал ему дружбу и любовь. Он подарил RK900 свои собственные переживания и возможность подглядеть на свою симпатию к миру вокруг, к радостным мелочам, к желанию жить и наслаждаться этой странной жизнью. — Ты обязательно справишься, — сказал Коннор, всё ещё транслируя остатки своих воспоминаний в библиотеку памяти RK900, уже не такую сиротливо-пустую, какой она была раньше. RK900 неожиданно прервал контакт и заключил Коннора в крепкие объятья. — Спасибо. Коннор усмехнулся — его напарник действительно быстро учился. *** Элайджа Камски в то утро не пожелал открывать Коннору дверь.