Вот, это подфартило
11 сентября 2018 г., 18:05
Профессор Слизнорт уже начал проверять зелья, а я всё думала, что же сказать. В принципе, лучше не думать, а снова воспользоваться импровизацией (вдруг повезёт). Но удача — это такая штука, которая внезапно приходит и так же незаметно уходит. В любом случае, чтобы я не сказала, это не должно звучать, как полный бред.
— Так, либо у нас зелье не получилось,— смотря на своё варево, которое даже мне было трудно назвать «зельем», произнёс Уизли,— либо САМ Том Реддл впервые ошибся, — закончив свой язвительный комментарий, Рон взглянул на мой напиток.
У меня такое ощущение, что он на выходных получил бессмертие, ибо как ещё объяснить то, что это недоразумение в виде волшебника проявляет такой наглый интерес к моей работе.
— Судя по тому, что ты ещё жив, то не одну. Но сколько бы я ошибок не совершил: одну, две или сотню, результат всегда будет один. Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу, — пафосным голосом произнëс Том Реддл в пустоту. Но, конечно же, меня услышал тот, кому предназначалась эта фраза.
Возможно, эта рыжая башка даже не догадывается о том, что ходит по краю пропасти, однако терпения у меня много. Поэтому мне просто придётся пережить то, что этот рыжик присутствует в моём окружении. Слава Смерти, что я учусь на Слизерине, а то вместо напитка любви, мне пришлось бы думать, как её убить.
— Так, что тут у нас… А, Амортенция. Весьма странный выбор для ваших знаний, мой мальчик, — из мыслей меня вывел ласковый голос Слизнорта.
— «Так, ты тут от Волан-де-Морта прячешься или я чего не знаю? Чё за логика? Прятаться от меня «в будущем» и соблазнять меня «юного», зная то, что ты прячешься от меня «взрослого». Вот что за педофилы меня окружают? Сначала Дамблдор, теперь это чудо-юдо. Надеюсь, Снейп не того же поля ягода, хотя, зная Смерть, не удивлюсь, что она и его совратила. Из этого всего я могу сделать вывод, что педофила можно узнать прежде всего по одной фразе — «мой мальчик». Почему я никогда не слышала «моя девочка»? Что за дискриминация? Кстати, помните я обещала врезать тому, кто меня так назовёт? Судя по голосу учителя, можно сделать вывод, что одного удара мне будет мало, ведь задета моя честь и гордость, всё-таки я девочка. Как только могут говорить такие слова, мне ж обидно. Убью гада!» — возмущенные мысли летали в моей голове одна за другой, но в итоге всё свелось к тому, что Смерть дорого заплатит за унижение моей души. И не только она, моя кара дойдёт до каждого, кто это сделал!
— Да он просто выпендривается! — мерзкий голос Рона Уизли дошёл до моих ушей.
Как можно достать всего за несколько минут?! Не понимаю. Но то, что у меня есть испытуемый на зелье, уже понятно.
— Если ты не знаешь значения слова «выпендривается», то лучше его не употребляй, — почерпнув рядом лежащей ложкой жидкое варево, произнесла я со злостью, хотя голос в очередной раз вышел холодным, как давно замёрзший айсберг. Но на этом моя речь не закончилась, поэтому уже через минуты мой голос зазвучал снова.
— Это зелье не совсем Амортенция, оно является её разновидностью. В отличие от Амортенции, это зелье лишь вызывает потребность быть с человеком, к которому выпивший испытывает сильную симпатию. Чаще всего его используют для признания в любви. Так как действует зелье только до первого поцелуя с человеком, к которому испытывают сильные чувства, — придумала я на ходу кратное описание моего зелья. Моего? Ну, не совсем моего, да и фиг с ним.
Быстро наклонившись через весь стол, я одним ловким движением руки схватила за челюсть Уизли и резко потянула на себя, заставляя его тем самым открыть рот. После этого уже второй рукой я влила в него зелье. Не знаю, удивился ли кто-нибудь моей выходке, но от Грейнджер мне в лицо прилетели мирно лежащие рядом ни в чём неповинные жуки. На это действие моё тело отреагировало слишком резко. Сначала по мне пробежалась тёплая волна, от которой жуки превратились в прах, потом этот «песочек» со скоростью ветра подул на Гермиону. Остатки жуков на ней превратились в мелких насекомых. Каких именно — не знаю, но они чем-то напоминали маленьких тараканчиков.
Тем временем, пока Том Реддл пытался понять, что случилось, почему и главное зачем, Гермиона Грейнджер пустилась в пляс по всему классу, пытаясь руками стряхнуть маленьких тварей. Свои действия она успешно сопровождала английский матом.
Вокруг девушки бегали перепуганные гриффиндорцы и профессор Слизнорт. В принципе, они ей ничем не помогали, так как их действия были такими же никчёмными, как и действия самой Грейнджер. То есть ребята тоже бегали, громко крича, и ругались матом. Вместо того, чтобы кого-нибудь позвать на помощь, они усердно давали советы, как правильно избавиться от этих жучков. Слизеринцы же просто стояли с бледными лицами, не желая участвовать в этом мероприятии.
От наблюдения за столь интересной картиной, меня отвлёк смех. То есть как сказать отвлёк, когда я его услышала, то чуть не умерла от испуга, ибо вы когда-нибудь слышали, как смеётся Смерть? Нет. Поэтому вы до сих пор живы.
Услышав смех позади меня, я сразу вспомнила о том, что обычно голос за спиной не приводит ни к чему хорошему. Поэтому я быстро повернулась всем телом к Смерти, ибо кто ещё в этом классе сейчас может так ржать. Правильно, виновник всех моих бед, в том числе и этой ситуации.
— Смерть, вот скажи, ты — мой Ангел хранитель? — мысленно спросила я это чудо природы. Хотя лучше было бы спросить, за что мне такое наказание?
— Как быстро ты догадалась, — закончив смеяться, ответила мне Смерть. Вот это мне подфартило. И подарок, и проклятие в одном создании. Даже не знаю плох её ответ или это наоборот мне очень повезло. Хотя пока от этого я только страдаю, и вместе со мной репутация Тома Реддла.
Неожиданно, даже для меня, прозвенел звонок, который говорил о том, что урок закончился. Быстро зачерпнув зелья, ибо месть такая штука о которой нельзя забывать, я свалила из класса. Этот побег был основан на мысли о том, что вроде бы мне и никто не запрещал уйти. После моего ухода ушли и остальные Слизеринцы. Ну а чё? Не ждать же им, пока с их факультета снимут баллы.
Быстрым шагом дошла до коридора на четвёртом этаже. Нет, не для того, чтобы собраться с мыслями, а затем, чтобы отдохнуть. Ведь я пробежала четыре этажа на одном дыхании!
Присев на рядом находившийся подоконник, я ещё раз осмотрела коридор. Это был небольшой проём с огромными окнами, вид из которых выходил на Запретный лес. В этом месте совсем не было картин, что было нетипично для коридоров Хогвартса. Хоть замок и был мрачным, но он был наполнен любовью и теплотой находящихся здесь волшебников и волшебниц. Однако, в этом месте я совсем не ощущаю этих чувств. Из этого коридора словно высосали энергию, он кажется мне таким одиноким, будто отражение чьей-то души, которая уже давно умерла. Но даже после смерти она осталась такой же, какой была и при жизни.
Если бы меня спросили какому человеку принадлежит эта душа, то я бы без колебаний сказала: «Волан-де-Морту». Это имя обычно не вызвало у меня каких-либо чувств, просто было всё равно. Но сейчас это имя напускает на меня некую печаль и пустоту. Не знаю, почему у меня появились такие чувства. Возможно, причина в этом коридоре, а заодно и в чувстве одиночества, накатившего на меня. Но большую боль причиняет то, что это правда. Здесь я действительно безнадежно одинока, и этот факт наводит на меня тоску.
Думая об этом коридоре, я невольно вспомнила Смерть и её слова: «Твоя главная задача — выжить». Кажется, только сейчас до меня начало доходить, что именно она хотела мне сказать.
Если я всё правильно поняла, то её слова означают это: «Главная моя задача — выжить, как человек. Это значит, что я должна сохранить в себе качества человека. Но какие именно, мне не известно. Что именно я должна сохранить от человека?» Так же мне стали понятны её слова про ад и рай. В том случае, если я «останусь человеком», то попаду в рай, то есть вернусь обратно в своё тело и в свой мир. А если не смогу сохранить свою человечность, то попаду в ад. Это означает, что я снова перемещусь в какой-либо фэндом, и, возможно, в этом случае я забуду своё прошлое перещение», — думая о значении слов Смерти, я даже не заметила как моё сознание помутнело, а глаза медленно закрылись.
***
Открыв глаза, я заметила, что стою в одном из коридоров Хогвартса. — «Похоже это опять воспоминание», — сразу же голову посетила такая мысль. Передо мной стояла темноволосая девочка лет четырнадцати. Она выглядела весьма смущённо, а в её руках находилась валентинка. Судя по её мантии, она из Гриффиндора. Том аккуратно приподнял её лицо вверх и их глаза встретились. Девочка была невысокого роста, поэтому приподнялась на носочки в направлении губ парня, наклонившись ей на встречу, он накрыл её губы своими и почти сразу же проник внутрь языком. Этот поцелуй был настолько нежным и сладким, что я даже немного возбудилась от него. Отстранившись от губ девушки, Реддл посмотрел на неё изучающим взглядом. Милое и симпатичное лицо гриффиндорки сильно покраснело. А в её глазах, которые выглядели словно только что отполированный мрамор, читалась надежда на что-то большее, чем просто поцелуй, хоть в него и было вложено столько чувств. Правда, все они были только иллюзией в глазах других людей. На самом деле, Том Реддл лишь в очередной раз получил то, чего он хотел, и , кажется, его целью было влюбить в себя эту девушку. Хоть для него она и была просто игрушкой, с которой можно было позабавиться и выкинуть. Но зачем? Наверно, этого я никогда не пойму. — Знаешь, ты сейчас так жалко выглядишь, Минерва, — усмехнувшись, произнёс Реддл особенным голосом. Этот голос означает власть над своей жертвой, понимание того, что ты сильнее и у тебя есть преимущество. Я хорошо знаю его, потому что почти всю свою жалкую жизнь слышала его от разных людей, чьи намерения почти всегда одинаковы. Парень взял из рук девочки валентинку, и разорвав её на мелкие кусочки, бросил ей в лицо, после чего ушёл.***
На этом воспоминание закончилось, и я снова вернулась обратно в реальность.
