Моя подруга Смерть и Я Том Реддл

      Гриффиндорка стояла в дверях и удивленно смотрела на меня. Она явно не ожидала увидеть кого-то в этом месте и в такое позднее время. Девушка явно пришла в класс за зельем, которое я сварил, ведь кто, кроме неё, сможет спасти Уизли? Если бы она только знала, что в любовном зелье были волосы Пэнси Паркинсон, то пришла бы в бешенство. Но Рону уже мало чем можно помочь. Остаётся только ждать, пока он начнёт признаваться в любви слизеринской принцессе. Хоть месть Смерти и не удалась, зато смогу позабавиться над Уизли. И, конечно, устранить соперницу, которая стоит на пути между мной и Драко.       — Что? Как всегда, мать Тереза пришла спасать этого оборванца Уизли? — в любом деле самая верная тактика — это нападение. Гермиона ещё несколько мгновений стояла у двери, не зная, как реагировать на моё присутствие в комнате. Хоть девушка и была удивлена, она совершенно не боялась находиться с Реддлом в одной комнате. Для неё эта встреча была своеобразным вызовом и возможностью больше узнать о появлении Тёмного лорда в настоящем времени.       — Что ты здесь делаешь? — девушка прошла вглубь комнаты ближе ко мне, не обратив внимание на мои колкости в её сторону.       — Что это за зелье, которым ты опоил Рона? И он не оборванец, а мой друг, — поток вопросов полился из её уст. Гриффиндорка, хоть и нервничала, но держалась хорошо. Я бы даже сказал, замечательно, если бы не её внешний вид.        Волосы и одежда девушки были весьма потрепаны после заклинания с клопами. Ей сильно досталось от Смерти. Это ужасное чудовище трогает всех подряд. Хотя Гермиона и выглядит неважно, я не чувствую жалости к ней.       — Что я здесь делаю? — я вопросительно посмотрел на девушку.       — Ты имеешь в виду в этом месте? — мой голос звучит нежно с лёгким шипением, медленным шагом приближаюсь, будто змея, подбирающаяся к своей жертве, — или же почему я переместился на 50 лет в будущее? — подойдя почти вплотную, я задал всех интересующий вопрос. Кто бы в этой школе не хотел узнать, зачем Волан-де-Морт появился в больничном крыле?       — Может, тебе интересно, что я делаю в Хогвартсе? — я подошел к Гермионе сзади, чтобы ещё больше напугать её, — ты всего лишь заучка с факультета льва. Разве у тебя есть смелость, чтобы спрашивать это у меня, Тёмного лорда? — наклонившись, прошептал последний вопрос ей на ухо на моём любимом палсертанге, надеясь, что она сбежит от страха в гостиную своего факультета рассказывать своим друзьям, как её запугивал Том Реддл. А я бы тем временем нашёл нужное зелье.       — Я не боюсь тебя, Реддл. Ты всего лишь самовлюблённый парень, который издевается над другими, чтобы позабавиться, — Грейнджер буквально выплюнула эти слова. Думать Гермиону явно не учили. Я действительно самовлюблённый парень, но говорить такое про самого Тома Реддла, нужно иметь или смелость, или быть полным дураком. Похоже, подружка Уизли не сильно отличалась умом раз, осмелилась сказать такое.       — Я что, так похож на Малфоя? — Каждое слово Гермионы буквально выводит меня из себя, наивное маленькое дитя, которое даже не знает, с кем имеет дело.       — Кто ты? Ты не Том Реддл. Тёмный Лорд не стал бы себя так вести. Издеваться над другими и угрожать всем подряд. Он не такой дурак. И уж тем более не стал бы готовить Амортенцию вместо зелья Смерти. Ты знал, что не сможешь приготовить зелье идеально, поэтому сделал другое. Ты возомнил себя Волан-де-Мортом, поэтому и ведёшь себя так нагло. Что же будет, когда все узнают, что ты вовсе не Тёмный лорд? Я это точно знаю. Тогда кто ты? — агрессивные нападки Гермионы застали меня врасплох. С чего она вообще решила, что я не Том Реддл, она ведь никогда его не видела в своей жизни? Грейнджер уже наверняка успела рассказать Дамблдору о своих подозрениях. О, боже, не думала, что когда-либо попаду в такую ситуацию. Совет Смерти мне бы сейчас не помешал. Даже после смерти моя жизнь не стала лучше, но зато она более интересная, чем была моя настоящая.       — С чего ты это взяла? Ты меня совсем не знаешь. Или скажешь, что училась со мной в одном классе? Знаешь, как я поступаю с теми, кто мне не нравится? — мои нервы уже были на пределе, но позволить себе лишнего я не могла.       — Поишь их Амортенцией, — несмотря на колкие слова Гермионы, она всё же была напугана. Запугать эту девушку намного проще, чем напоить Рона Уизли Амортенцией. Неужели Грейнджер не понимает, что это просто шутка, потому что Рон ко мне плохо относиться, что не удивительно?       — Я видела Тома Реддла, — теперь понятно, почему Гермиона была уверена в своём решение разоблачить меня. Помню, у меня чудесным образом появились провалы в памяти. Вряд ли, это Смерть решила пожить в шкуре Тома Реддла. Но не может же это быть сам Том Реддл. Да и люди вокруг не умирали.       — Я его тоже по утрам в зеркало вижу. Думаю, мы в равных условиях, — мне остаётся лишь отшучиваться от давления Гермионы на мою нежную натуру. И всё-таки интересно, как Том Реддл попал в будущее?       Девушка ещё дрожала от страха, когда глухой шум в коридоре заставил нас обоих встрепенуться. Ещё едва различимые голоса преподавателей приближались к кабинету. Что делать — было непонятно. Прятаться, но куда? Быстро найдя глазами дверь в кладовую, я потянул за собой Грейнджер.       — Там нет места для двоих, — Гермиона не сопротивлялась, но оставаться со мной в тесной каморке наедине точно не было пределом её желаний.       — Выбора нет. Или ты остаёшься тут, или со мной в тесноте, но не в обиде, — в экстренных ситуациях она соображает намного хуже, чем было описано в книгах.       — С тобой, Реддл, только в гроб. В тесноте, но не в обиде, — Гермиона в последний момент решила сбежать из кабинета.       — Ты совсем дурочка, — схватив беглянку за руку и силой затащив её в помещение, мы оба рухнули на стеллажи с зельями, несколько из них вылились прямо на Гермиону.       — Вот и зелья нашлись. Что ж моё, судя по цвету на одежде, уже испорчено, — зато теперь я точно выполнил поручение Смерти и скоро узнаю, что за странные провалы в памяти у меня или Тома Реддла. Осталось лишь выбраться из этого класса.       — Ты лицемерный эгоист, Реддл, — Гермиона и я стояли почти возле самой двери.       — Попытка меня оскорбить не засчитана, Грейнджер, — шепнув на ухо девушке, я не мог не воспользоваться тем, что нахожусь у неё за спиной. А к врагам спиной поворачиваться нельзя.       Снегг и Слизнорт вошли в кабинет бурно обсуждая: «Кто из них двоих будет варить зелье для Дамблдора?»       — Понимаете, мистер Слизнорт, Дамблдор верит мне больше, чем вам. И вы прекрасно знаете, что я люблю его. И готов сделать всё, чтобы он остался в живых. А вам я доверять не могу, — Снегг ещё пытался аргументировать свой благородный порыв помочь бедному старику.       — Как директор вообще может доверять приспешнику Тёмного лорда? Вы всего-навсего трус, который ложится в постель с каждым, кто может вас защитить от неминуемого Азкабана, — Слизнорт дерзко отвечал профессору тёмных искусств и зельеварения, не ставя себя ни в какие рамки приличия, как это делал Северус до этого момента.       — Знаете, что я вам скажу, мистер Гораций, — Северус заговорил грубым холодным тоном. Таким, что мог позавидовать сам Том Реддл. Это я пытался его запугать, а после этого разговора я сам начну его бояться.       — Ну, что же вы хотите мне сказать? Какая ложь и клевета снова будет в мою сторону? Учтите, милок, тут нет вашего Дамблдора. И я не намерен терпеть ваши выходки, — Слизнорт сбавил обороты. Весь путь до кабинета Слизнорт пытался достучаться до этого человека. Но когда ему удалось вывести из себя холодного расчётливого лицемера, он наконец-то успокоился, стоило видеть гневный вид Снегга.       — Вы не годитесь для хорошего любовника, поэтому Дамблдор и бросил вас во время прошлой войны. И верный соратник из вас не получится. Тёмный лорд знает об этом и не посвящает вас в свои планы. Всё, на что выгодны, это лишь горстка книг, прочитанных от скуки. Ни вы, ни ваши чувства к Дамблдору не помогут в вашей никчёмной жизни. Вам нужно было продолжать дальше скитаться, трансфигурируясь то в кресло, то в диван.       Значит, Снегг и Гораций любовники Дамблдора. Думаю, поэтому директор пригласил Слизнорта преподавать в Хогвартсе. Кому, как не своей давней любви доверять в войне с Тёмным лордом? С другой стороны, если посмотреть, именно эти двое станут его погибелью. Кто-то из них точно на стороне Пожирателей смерти. Ведь каждый из них только пытается спасти свои шкуры от гнева Волан-де-Морта. Если кто-то из них шпион, тогда Тёмный лорд очень скоро узнает о моём существовании. Сейчас мне эта идея уже не кажется такой безопасной и безобидной. Нужно взять контроль в свои руки, иначе Реддла ждут только проблемы в этом времени.       Но если то, что говорила Гермиона, правда, и настоящий Том Реддл разгуливает по Хогвартсу, тогда вокруг меня только враги и доверять нельзя никому из них. Неизвестно, что они собрались делать со мной. Дверь в кладовую была приоткрыта, так мы могли видеть ссору двух учителей. В каморке было тесновато, нам с Гермионой едва хватало места.       — Что ты делаешь? — Гермиона неожиданно закрыла дверь в кладовую.       Это очень разозлило. Каждое действие этой девчонки раздражает меня, она делает всё, что хочет. Преподавателей по-прежнему было слышно.       — Хватит прижиматься ко мне. Тут тесно, — Гермиона неожиданно обернулась ко мне лицом. Раскрасневшаяся девушка смотрела на меня очень странным взглядом. Я бы даже отметил влюблённым. Никогда раньше за ней не замечал симпатии. — Ты знал это? То, что Снегг помогает Тёмному лорду? — но Гермиона по прежнему была настроена по отношению ко мне враждебно. Не знаю, зелье ли на неё так влияет или неудобная каморка.       — Что? Нет, конечно, — Реддл был ошарашен выводом Грейнджер. Есть вариант, что мы слушали два разных разговора. Снегг — шпион Воландеморта, кто бы мог подумать. Любовь к директору оказалась не такой уж и искренней.       — Ты снова прижимаешься ко мне? — не то, чтобы Реддл был против Гермионы, но находиться так близко друг к другу было ужасно неудобно.       — Реддл, здесь нет места, смирись с этим, — Гермиона была права. Находясь так близко друг к другу я уже перестал думать о том, что Грейнджер так сильно бесит. Она казалась мне простой девушкой, которая любит жить и узнавать что-то интересное, получать новые знания. Её растрёпанная голова и испачканная от зелий одежда не имела больше никакого значения. Может, зелья тоже подействовали на Реддла, но она казалась мне самой привлекательной девушкой в мире. Ничто было не способно затмить тот аромат из лепестков алых роз и сырого дождя, тёплого кофе с корицей. Этот запах так манил меня, и Реддл не хотел её отпускать. Пусть она будет вечно со мной.       — А может ты хочешь чего-то большего, — прошу, только не отодвигайся от меня и не смей уходить. Эти чувства так важны для меня в той бездне неизвестности, в которой мы оба оказались. Они помогают мне хоть на миг забыть, в каком мире я нахожусь. Забыть, что я уже давно мертва, но всё же продолжаю жить дальше в теле Тома Реддла. Если бы только Гермиона позволила, Том никогда бы не отпустил её.       — Реддл, заткнись. Если жизнь дорога, — гриффиндорка однозначно чувствовала то же самое.       Её глаза горели огнём и желанием совершить сейчас самую большую глупость в нашей жизни. Но она продолжала бороться с действием Амортенции. Однако мои чувства были искренние, они совсем не связаны с зельем. В Гермионе Реддл видел человека, который может противостоять ему и не бояться. Храбрая мисс Грейнджер.       — Угрожаешь мне? Учти, тебе это с рук не сойдёт, — я наклонился ближе к лицу бывшего врага, угрожающего мне раскрыть мой самый тайный секрет. Вблизи её губы были ещё более манящие, и когда я совсем слегка коснулся их, то Гермиона подалась зелью, сомкнув поцелуй. Её губы были такими мягкими и приятными на вкус. У нас обоих не было сил сопротивляться Амортенции. Но мы оба этого хотели, почувствовать вкус друг друга. В мыслях было так приятно и горячо, тело отдавало жаром, и мне не хотелось, чтобы это не заканчивалось.       — Тебе тоже, — отстранившись, Гермиона запустила руки в мои волосы, вновь примкнув к моим губам. Поцелуй стал глубже, гриффиндорка была настойчива, и Реддл засунул в её рот свой язык, казалось мы готовы сожрать друг друга. Наше дыхание сбилось, мы оба пылали страстью. Частое, жадное дыхание Гермионы, обдающее кожу, возбуждало Реддла. Как же бешено бьётся моё сердце. Это могло далеко зайти и нужно было скорее прекратить... Гермиона спутывала волосы на моей голове, гладила уши, медленно спускаясь к шее.       Её прикосновения так обжигали кожу, что Реддл совсем обезумел от страсти, оторвавшись от её губ, исступлённо стал целовать шею, ключицы и плечи, спускаясь к груди, оставляя после поцелуев на коже девушки красные следы. Тело пронзила приятная дрожь. Чем сильнее мы хотели остановиться, тем лучше обострялись инстинкты, над которыми мы были уже не властны. Реддл прижал Гермиону крепче, тяжело дыша от возбуждения. Одна его рука скользнула ей под юбку, и он стал медленно поглаживать кожу спины.       Оторвавшись от губ, Гермиона опустила голову ниже и стала целовать его в подбородок, в шею, медленно расстёгивая рубашку, целуя в открытую выемку под горлом, а потом она погладила этот открытый участок кожи, просунув руку под одежду. Пожалуй, ей хотелось бы снять с меня всё. Гермиона чувствовала, как сильно напрягается мужской орган. Член встал и упирался в неё, теперь ему мешала только одежда.       — Я хочу тебя, — прохрипел Реддл едва слышно, возбуждённо дохнув ей в ухо. Можно было и не говорить ей об этом...       Тут им стоило бы прекратить, ведь дело зашло слишком далеко, но разум обоих был одурманен опьяняющей страстью, перед которой голос рассудка почти умолк, унося их в даль.       Реддл с какой-то звериной страстью обхватил её бёдра, затем руки его скользнули Гермионе на ягодицы, он обхватил их, сжимая пальцами, тем самым приподнимая её выше. Это заставило Гермиону раздвинуть ноги шире. Её руки опустились к паху Реддла, под тканью брюк она нащупала член, который был совсем не маленьким, положив ладонь на выступающий бугорок, обхватила его, лаская пальцами и раздразнивая этим Реддла. И без того раскрасневшийся Том, задыхаясь, покраснел от этого ещё больше и лицо его покрылось испариной, ровно, как и тело, а боль от дикого желания стала просто невыносимой. Гермионе хотелось запрыгнуть на него, закинуть свои ноги на бёдра и впустить его в себя, почувствовать его и забыть обо всём хотя бы на это время, пока он держит её в своих руках. Она бы сделала это, и ей было не важно, что будет потом, но её отвлек громкий крик Снегга, разорвавший идиллию.       — Что вы здесь делаете? — Снегг всё ещё был в гневе, видимо его разговор со Слизнортом не увенчался успехом и зелье будет варить не он. Гермиона быстро схватила свою блузку, сбежав с места, которое раньше называлось место преступления.       — Трахаемся, как вы с Дамблдором, — будем считать эти слова и были моим объяснением. Я последовал вслед за Гермионой, в надежде догнать её и закончить начатое, ведь она тоже явно была не против.