На краю бездны

      Морти успел проклясть все на свете, поднимаясь в эту чертову гору. По его лицу ручьями бежал пот, ноги в коленях дрожали, а лямки рюкзака размером почти с него самого больно врезались в плечи. — Давай поживее! — услышал он впереди и едва не взвыл, сжимая кулаки в бессильной злобе, ибо Рик не нес на себе ничего тяжелее своего халата. — А… п-почему мы не можем просто телепортироваться, Р-рик?! Дед лишь развел руками: — Так хочет гуру, мы должны пройти весь этот путь от начала и до конца… Кем бы ни был этот гуру, Морти уже возненавидел его от всей души. Палящее солнце делало это путешествие еще веселее. Спору нет, пейзаж вокруг был прекрасен, но его голова все время была опущена, и ситуация как-то не слишком располагала к любованиям красотами. Оставляя на кроссовках пыль, мальчик шаркал вперед, уныло переставляя ватные от усталости ноги и видя перед собой лишь спину Рика, который периодически подгонял его обидными замечаниями — не правда ли, идеальные составляющие для духовных поисков? Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем этот мудак все-таки сжалился над ним и, бросив короткое: — Привал, — достал из кармана маленький металлический кубик и бросил его на землю. Упав, кубик стремительно начал разрастаться, превратившись в гигантский куб, на сторонах которого оказались дверь и даже небольшие оконца. — Это… это ж-жилье?! — Морти шокированно оглянулся себе за спину, на рюкзак. — Тогда что я тащу? — Всякое д-эээ-рьмо в дар для гуру, — Рик открыл дверь. — Ну, чего встал? Проходи!

***

      Позвоночник болел страшно. Морти сомневался, что в принципе сможет подняться с постели снова, не говоря уж о том, чтобы нацепить рюкзак обратно и отправиться дальше. Дом-куб состоял из одной спальни, гостиной, кухни-закутка и такой же ванной, и в принципе, жить в нем было бы вполне неплохо — все лучше, чем ночевать под открытым небом неизвестной планеты! Дверь в комнату не была закрыта, и он видел, как Рик, сидя у бормочущего что-то телевизора на диване, вдруг сгибается напополам во внезапном приступе кашля. А потом, хмурясь, смотрит на свою ладонь и кричит: — Мооорти! А ну, иди сюда! Делать нечего — пришлось вставать. — Ну что, пес, — демонстративно стряхнув на пол лепестки, Санчез похлопал себя по колену. — Настало время терапии, садись! Честно говоря, он уже и думать об этом забыл, рана не кровоточила, никаких цветов не было и в помине, но, как видно, ненадолго… Поэтому, сглотнув, он медленно опустился к старику на колени, чувствуя себя при этом крайне глупо. И почему не было никакого ханахаки все те годы, что он сох (и сохнет) по Джессике?! Рик не дал как следует задуматься над этим вопросом, властным жестом поглаживая парня по спине, затылку и прижимаясь губами к шее… — С-стой! — в испуге пискнул Морти, упираясь руками в его грудь. — Давай не так, Р-рик! — А как? — глухо поинтересовался ученый, стискивая железные пальцы на его плече. — Чтоб ты знал, Мо-морти, в этом вопросе мной р-эээ-ководит чистый математический расчет… Это не ваши пьяные подростковые обжимашки на тусовках, я знаю точно, когда, сколько именно и какого физического контакта нам нужно им-эээ-ть для поддержания нормальной жизни! И его ладонь вдруг съехала вниз, прямо на задницу Морти, заставив того охнуть и залиться краской. Но любопытство все же пересилило. — И… и с-сколько же нам нужно? Как-то странно ухмыльнувшись, Рик поцеловал его в губы, обдав сильным запахом пива. — Не скажу…

***

      Вся жизнь превратилась в одно сплошное страдание. Второй день подъема мало чем отличался от первого, и Морти уже успел привыкнуть к боли в натруженных мышцах, но боль, заставившая его проснуться посреди ночи, была совсем другой. Держась за грудь, Морти резко сел, еще даже толком не понимая, что произошло, и тут у него начался приступ. Он закрыл рот одеялом, чтобы не производить лишнего шума, и на нем остались цветы. Как вовремя! Рик беспробудно спал на соседней кровати, свесив с нее одну ногу, и, нервно кусая нижнюю губу, юноша подкрался к нему на цыпочках. Он сильно сомневался, что не попадет под горячую руку, если разбудит Рика, так что вариант оставался только один, к тому же, много времени это не займет… Как дурак, Морти стоял у постели, долго, очень долго всматриваясь в изборожденное морщинами суровое лицо. В седые пряди, падающие на высокий лоб, в монобровь, слегка нахмуренную даже во сне. Всматривался — и не мог решиться! Буквы, вырезанные невидимой рукой на груди деда, только добавляли страха. Раньше Морти старался думать об этой ситуации, как о случайности. О нелепой ошибке, которую допустила Вселенная — разве могут соулмейты быть родственниками, это же просто смешно! — и которую поможет исправить пресловутый гуру, но теперь, кажется, до него начала доходить вся серьезность ситуации. И от этого переступить себя стало еще тяжелее. В прошлый сеанс "терапии" он попытался высказать мысль о том, что необязательно делать все так… откровенно, с языками и лапаньем, и наверняка можно высчитать другую формулу, на что старик здорово треснул Морти по заднице и заявил, что ему лучше знать, и вообще, целкам слово не давали! Наверное, он действительно мало что понимал, и действиями его руководило все, что угодно, кроме математического расчета, когда он, зажмурившись, склонился над Санчезом, неуклюже ударился об его губы своими — раз, другой, третий, будто котенок, тыкающийся в живот мамы-кошки носом в поисках соска — и, услышав недовольное бормотание, попятился в сторону, закрывая горящее лицо ладонями. А потом, быстро нырнув в постель, застыл на ней с руками по швам, точно солдат на карауле, пристально вслушиваясь в выравнивающееся дыхание деда. Его собственное было сбито так, будто он пробежал марафон. В животе крутилось что-то колючее, как дикобраз, и так хотелось взвыть… Морти еще очень долго не мог заснуть.

***

— Мы пришли, детка! Морти уже не верил, что они дойдут. На третий день путешествия они наконец пришли к небольшому розово-белому каменному храму с колоннами и огромными круглыми ступенями на входе, над которым, видное наверняка за километры, красовалось огромное красное сердце-вывеска. Внутри оказалось пусто — единственное, что было в просторном зале, утопающем в полутьме, это углубление в полу, напоминающее колодец, из которого поднимался легкий сизый дым. — Эээээй! — заорал Рик, сложив ладони рупором у рта, и его голос отдался многократным эхом от холодных стен. — Гуру, нам нужна твоя помощь!!! Пол вдруг вздрогнул так, что Морти едва устоял на месте. — Идууууу, — еще громче ответил томный низкий женский голос, но только откуда он шел? Ответ себя ждать не заставил. Открыв рот, мальчик смотрел, как из "колодца" в клубах тумана появляется… нечто.       Это существо напоминало полную женщину с бледно-розовой кожей и малиновыми волосами ниже плеч, в которых блестела диадема с камнями размером, наверное, по несколько килограммов самые маленькие. Женщина эта была такой большой, что ей пришлось почти что встать на четвереньки, чтобы не задеть макушкой потолок. Объемные телеса едва были прикрыты коротким красным платьем с декольте, а вместо ног у нее оказалось множество толстенных щупалец, протянувшихся едва ли не до самых дверей храма. — Рада тебя видеть, Рик, — прогудела она, приблизив к ним свое огромное круглое лицо с носом-картошкой, невероятно пухлыми алыми губами и маленькими (относительно всего остального) глазками, на которых красовалась целая тонна туши и блестящих теней. — Что привело тебя в мою скромную обитель? — Привет, Юлаифь, — в отличие от Морти не робея ни капли, произнес Рик, помахав рукой. — Мы по очень важному делу, можно сказать, по делу жизни и смерти! Юлаифь прищурилась. — По ваааажному? — нараспев повторила она, и Санчез, уловив намек, сдернул рюкзак со спины внука. — Держи, тут всякое… всякое дерьмо, — один из щупальцев неожиданно изящно подобрал ношу. — Детектор для выявления с-эээ-мейных проблем Миссиксов, генератор феромонов, все дела… — Ох, спасибо, Рик, — улыбнувшись, гуру убрала рюкзак куда-то в колодец. — Это подношение меня устраивает, теперь выкладывай свою проблему! И он выложил. Только после этого Юлаифь наконец обратила внимание на Морти, и он не был уверен, что его это обрадовало. — Хммм… Ханахаки, ханахаки… Холодный склизкий щупалец неожиданно коснулся голого живота, задирая на нем футболку до самой надписи, и юноша, вскрикнув, шарахнулся назад от неожиданности. — Я знаю, что вам надо делать. И следом отросток уже оказался за спиной Морти, подталкивая его, и то же самое произошло с Риком — так, что они оказались друг к другу вплотную. — Не понимаю, зачем вы вообще ко мне обратились, — заявила Юлаифь, зевая. — Тут же все очевидно, правда, Рик? Мальчик еще юн и невинен, так что будь с ним аккуратнее, можешь найти уединенное место, включить музыку, зажечь свечи и сделать его своим, мне ли объяснять… — Эээй! Они воскликнули это почти одновременно. — Ты не п-эээ-няла, — у Рика задергался глаз. — Чем ты вообще слушала?! Он мой внук! — И? — У нас так не принято! Вообще! Уголовно наказуемо, мать твою! — Ооу… Повисла долгая, гнетущая тишина, во время которой гуру только сосредоточенно терла лоб. — А когда тебя вообще волновали законы, Санчез? — наконец, заговорила она снова. — Я помогала в делах любовных существам из тысяч и миллионов галактик, и среди всех них я не видела никого, кто был бы так неразборчив в связях, как ты… Почему тебя сейчас волнует, что скажут на этой твоей Земле? — Да… да не волнует меня! Точнее, волнует, но не это! — ученый махнул рукой в сторону Морти. — Я, конечно, ублюдок еще тот, но чтобы родного внука?!.. — Любовь не знает границ, Рик, — Юлаифь снова прищурилась. — И пусть ты всегда отрицал ее, смеялся над ней, тебе открылись истинные ее дары… Ты ведь испытывал что-то, прежде чем появилась надпись, верно? Что ты испытывал — привязанность? Нежность? Желание защитить? Что именно? От каждого слова Рик менялся в лице, точно ему сыпали от души соль на рану. — А ты? — этот вопрос уже относился к Морти. — Тебе было обидно, когда этот старый сухарь обращался с тобой плохо? Ты восхищался им? Ты хотел привлечь его внимание? Оооо, не отпирайтесь, ребятки, я вижу вас насквозь… — Не видишь! — гаркнул Санчез, почему-то покраснев. — Вот что я скажу: не надо нам этих, блядь, — он изобразил пальцами кавычки в воздухе, — даров любви! Найди способ вернуть все, как было! Чтобы я мог спокойно заниматься своими делами и таскать этого ушлепка в приключения, не боясь, что он помрет от кровопотери и запачкает мне всю тарелку! В глазах гуру промелькнуло что-то, похожее на разочарование. — Думаю, у меня есть кое-что, — куда более холодным тоном, чем раньше, сказала она и скрылась в колодце, чтобы вернуться с чем-то в руке. На ее огромной ладони лежали две ампулы, наполненные синей жидкостью. — Я не смогу вылечить вас от чувств, да и никто не сможет, — покачала она головой. — Но вот это средство поможет вам снять все симптомы… Однако! — в ее голосе зазвучал металл. — Вы соулмейты, да еще подверженные вирусу ханахаки, а это значит, что вы обречены быть вместе навсегда, хотите вы того или нет! А это лекарство будет работать ровно до того момента, как вы не сможете сдержаться и выразите свою любовь… После этого спасения вы не найдете нигде. И вы будете обречены быть вместе, ведь иначе подавленный вирус выйдет из-под контроля и убьет вас обоих, вы просто задохнетесь цветами… И больше ничто вам не поможет. Только быть парой! Впрочем, это не так уж и плохо, — вздохнув, она подперла щеку рукой. — Вы прекрасно смотритесь вместе…

***

      Морти недовольно сморщился, когда резиновый жгут затянулся вокруг его руки. — Терпи, — буркнул Рик, набирая данную гуру жидкость в шприц. — С-эээ-всем чуть-чуть… Он зажмурился и отвернулся, когда игла вонзилась ему в вену. К счастью, неприятные ощущения долго не продлились. Наверное, со стороны они с Риком выглядели как два ширяющихся наркомана. Мужчина и глазом не моргнул, делая инъекцию самому себе, и на этом их проблема была решена. — З-значит… значит, теперь нам не надо целоваться? — Теперь не надо, пес, — Рик сел за верстак. — Это был необычный опыт, но хорошо, что все закончилось, в-эээ-рно? — В-верно, — Морти попытался улыбнуться. — Иди, что ли, отдохни… Только отвертку подай. Я так соскучился по работе! Оставив деда копаться в своих железяках, он ушел, опустив голову. Закрылся у себя в комнате и, упав на кровать, уставился в потолок невидящим взглядом. Теперь все действительно пришло в норму… В норму ли?