На краю бездны

      Неведомые химические вещества громко булькали в колбах и пробирках. Стояла полная тишина. Морти стоял, слегка покачиваясь с носка на пятку, и пересчитывал выбоины на полу гаража. Так и выглядела его обычная жизнь — стоять за спиной Рика, точно инструмент, который может понадобиться в любую минуту, но пока просто находится без дела на расстоянии вытянутой руки, и смотреть, как работает безукоризненно отлаженная машина в образе человека… В этом было что-то завораживающее. Ни одной ошибки, ни одного лишнего движения — в этом был весь Рик. — Да, деткаааа! Мы наварим кучу бабла, Морти! До того хмурое лицо деда просияло такой радостью, что Морти просто не мог не улыбнуться в ответ. Серебристая жидкость в пробирке слегка шипела и пенилась. — А что это, Р-рик? — С-эээ-йчас покажу наглядно, — и ученый поднес пробирку к губам. — З-знаешь, по-моему, не стоит, это может быть опа… Рик!!! Комплект опустевшей одежды с белым халатом сверху беспомощно повис на стуле. Прижав дрожащие ладони ко рту, Морти оцепенел, ком в горле не давал ему даже толком вдохнуть — и тут под одеждой начало что-то шевелиться. И раздался пронзительный крик. Поскольку дверь была открыта, на него тут же сбежались мама, папа и Саммер. — Что случилось?! И он даже не знал, что им сказать, когда вытаскивал на свет божий орущего и болтающего ножками в воздухе пухлого младенца…

***

— Давайте сдадим его в детдом! В голосе Джерри звучала такая неприкрытая надежда, что даже стало противно. — Ты что?! — напустилась на него Бет. — Тебе лишь бы взять и выкинуть моего отца из дома! К тому же… — покосившись на малыша, который весело гулил на руках у Морти, она с надеждой произнесла: — Может, он скоро вернется в прежний вид?.. Увы — в таком состоянии Рик точно не мог изобрести противоядие, или хотя бы сказать, как его приготовить… Делать было нечего. — Браво, Рик, теперь ты превратил себя в ребенка, — вздыхал он, подбрасывая своего деда в воздух, что, похоже, ему очень нравилось. — Хотя, с другой стороны… Теперь у него не было даже шрамов, даже намека на метку соулмейта. Морти хотел бы сказать то же самое о себе. — Н-ну, раз ты теперь маленький, — бормотал парень, приглаживая редкий пепельный пух на голове Рика, — м-может, теперь ты свободен от груза своих ошибок?.. Ты теперь не алкоголик. Ты больше не втянешь наши задницы в какую-нибудь заварушку. И теперь-то ты точно не испытываешь сильную боль… Утешения в этом было немного. Особенно бесконечными ночами.       Все удивленно оглядывались на него, когда он пришел в школу, обмотанный слингом. — Морти, у тебя что, есть младший брат? — спросила Джессика, наклонившись к Рику и состроив ему "козу", и тот тут же попытался ухватить ее за нос. — Н-нет, — мрачно ответил он, зевая во весь рот. — Мой дедушка просто случайно превратил себя во младенца… — Круто! На уроках он спал — просто храпел, положив голову на парту, пока Рик благополучно слюнявил и теребил в непослушных пальцах листочек с проверочной по математике. День тянулся за днем, бесконечно, монотонно. Довольно скоро спина и руки начали ему отказывать, ведь Рик, как самый обычный младенец, рос и вскоре стал для него слишком тяжелым, но оставить деда одного было просто невозможно — он тут же начинал реветь. А в случае излишнего шума Морти получал на орехи. — Чертов Рик, опять орал всю ночь! — сокрушался Джерри, размахивая в воздухе кулаком. — Все-таки надо было сдать его в приют! Само собой, Бет не могла не ответить на такое, и начинался скандал — они лаяли друг на друга, Саммер с выражением лица а-ля "в каком дурдоме я живу" затыкала себе уши наушниками, а Морти засыпал, используя вместо подушки детский столик, не замечая, что Рик размазывает по его лицу кашу.       Но самое трудное было еще впереди, ведь Рик научился ходить. А когда он научился ходить — оказалось, что несноснее ребенка еще не видывал свет. Он умудрялся быть сразу в десяти местах и везде успевал напакостить. Все, что могло быть разлито и испачкано — он разливал и пачкал, все, что можно было сломать, он ломал, в одночасье все обои в доме оказались изрисованы, и Морти приходилось бегать за ним, как гепарду за добычей, при этом опасливо оглядываясь, нет ли рядом папы, который только и ждал случая, чтобы воспользоваться положением. — Это невозможно, я просто обязан всыпать ему как следует! — кричал Джерри, пока Рик опасливо жался к ноге его сына. — Он изгадил все, Морти, неужели ты не видишь?! И следом получал уже Морти — за то, что не уследил. Он стоял, опустив голову, выслушивая крики отца, а потом, глотая слезы, поднимался к себе в комнату. В комнату, которая пострадала еще больше всего остального дома. — А ты даже не ценишь то, что я спасаю твою задницу, верно, Рик? Конечно, Рик не ценил. Рик то не собирался от него отлипать, то со злобой отталкивал, на удивление больно орудуя маленькими кулачками. Отказывался слушаться, спать, есть, одеваться — о да, даже в таком состоянии этот мудак и не думал подчиняться правилам… Огромные черные круги под глазами и треск в спине давно стали для юноши нормой, как и постоянно проигрывающиеся на его ноутбуке развивающие мультфильмы, которые давно вытеснили собой порно. — Дожили, ращу собственного дедушку, — пробормотал он, решив прилечь на минуту и пристально наблюдая за ребенком из-за слипающихся ресниц. — Но ничего, Р-рик, прорвемся… — мальчик с хрустом в челюсти зевнул. — Уж как-нибудь я тебя на ноги поставлю… Под дебильные выкрики персонажей мультика Морти начал засыпать, и сопротивляться оказалось выше его сил. Он не услышал, когда выключился ноутбук. Не заметил, что погас свет. Что кто-то набросил на него одеяло, сухая старческая рука коснулась волос, и по полу, уходя, зашлепали босые ноги…

***

      Все люди когда-нибудь проёбываются, но когда проёбывается Рик Санчез, у него это по неведомой причине получается куда тупее, чем у всего остального вида человеческого. Эта дрянь должна была сделать его моложе. Просто, блядь, сделать моложе и принести хорошенькие дивиденды от стареющих толстосумов! Но, кажется, он немного переборщил. Самым паршивым оказалось вовсе не то, что Рик превратился в ребенка, а то, что при этом он не утратил собственное сознание. Быть маленьким, лысым, неподвижным и беспомощным — какой отстой! Но, стоило ему только заорать от безысходности — будь у него взрослое тело, это был бы благой мат — как дебильный ушлепок затыкал его беззубый рот соской или бутылочкой. Или принимался трясти, как ненормальный, или махать ебаной игрушкой над головой… Тьфу ты, блядь! До чего докатился великий гений — малолетний тупой пацан кормит его с ложечки и моет жопу, просто охуенно! Эксперимент пошел вовсе не так, как Санчезу бы хотелось. Лишь когда он смог ходить, стало немного веселее, и только одна мысль заставляла его рычать, скрипя зубами от злости — Джерри, сука, я тебя так отшлепаю, кровавыми соплями умоешься… Это дерьмовое семейство было в своем репертуаре, кинув бедолагу Морти один на один с малышом и еще смея стыдить его, если что-то не получалось, но теперь, слава богу, все вернулось на круги своя. Действие препарата наконец-то закончилось. Рик никогда не думал, что будет скучать по морщинам и хрусту в коленях. Само собой, сразу после возвращения в прежний облик он хорошенько накатил и лег спать, чтобы ранним утром проснуться от дрожащего голоса в коридоре: — Рииик! Морти панически метался туда-сюда, словно испуганная курица, повторяя его имя, и он, высунувшись из дверного проема, буркнул: — Чего тебе? Глаза мальчика чуть ли не выкатились на лоб. — Т-ты?.. — Вырос, да-да, как ты д-эээ-гадлив, — Санчез закатил глаза. — Препарат перестал действовать, и я снова старый, вот и все, пес… Поразительно, как меняется восприятие с разных углов зрения. Когда он был ребенком, Морти казался ему огромным, как колонна, теперь же, взглянув на него с уже ставшей непривычной высоты собственного роста, он увидел, какой же его внук на самом деле маленький. Невыспавшийся, помятый, уставший от всего на свете и… Миленький? — Иди спать, — Рик с безразличным видом достал фляжку. — Не то чтобы меня это заботило, М-морти, но ты правда хреново выглядишь… А ты мне еще будешь нужен в приключении! — Иду… На пороге своей комнаты Морти вдруг замер и обернулся. — Р-рик… — Чего? — С возвращением!

***

      Рик Санчез совершил за свою жизнь столько говна, что легко мог бы создать целую говняную Вселенную. И из всей этой неприятной субстанции хорошая часть пришлась бы на долю его внука. Рик поступал с ним плохо столько раз, что и считать не было бы смысла. Оскорблял, унижал, рисковал его жизнью, вел себя, как эгоист и полнейший мудак, и пусть это было правильно — нечего создавать ненужные привязанности — все равно одна мысль не давала ему покоя. Морти заботился о нем все это время, что он пробыл младенцем. Заботился с удивительным для подростка умением, защищал от поганых ручонок зятя, и это — после всего того дерьма, которое Рик заставил его пережить? От этих мыслей невольно сводило спазмом горло, но ученый начинал злорадно смеяться, напоминая себе, что нет теперь никакого ебаного ханахаки. Шрамы на его груди, да и на Морти тоже, затянулись тонкой розовой кожицей, они были абсолютно здоровы, Рик нихуя не скучал по тому, как его постоянно обнимали и носили на руках, и все теперь было зашибись…       Все Морти так делают. Все Морти жертвуют собой ради Риков, которым до их страданий как-то нет никакого сучьего дела — сожрут, не подавятся и попросят еще. Морти — это просто инструменты. Человеческие щиты. Только и всего. Глупо привязываться к инструменту. К инструменту, который крутится в гараже, в сотый раз поправляя волосы и перевязывая галстук, и трещит без конца о той рыжей из школы… А Рик вообще-то хотел взять его с собой в приключение. Но сегодня он решил сделать мелкому поблажку — в следующий раз нахуй пойдут и рыжая, и свиданка, и ебаная дискотека, как вообще можно променять науку на эту хрень, господи прости… Он открыл портал — и смотрел, высунувшись через него наполовину, как Морти, взяв Джессику под ручку, исчезает в здании школы, а потом, махнув рукой, сел за верстак. Нет, не работать — набубениваться по самый бубен. Да, у рыжей сиськи были что надо, авось, Морти что-то да перепадет, но почему… Рик приложился к бутылке прямо из горла и, недовольно морщась, занюхал рукавом. Почему же, черт возьми, он так злился?