На краю бездны

      Если бы у Морти Смита было второе имя, этим именем точно было бы "неудачник". Шмыгая носом от холода, он осторожно вошел в дом, стараясь не перебудить всех и вся. Мокрые штаны и рубашка противно липли к телу, и больше всего на свете ему хотелось, переодевшись и приняв ванну, забыть об этом вечере, как о страшном сне. Но резко возникшая жажда внесла некоторые коррективы в планы Морти. На цыпочках прокравшись на кухню, он включил верхний свет, и… — Ой! За столом, обнимая руками банку с пивом, сидел Рик. — Чего ты орешь? — недовольно отреагировал он, окидывая внука взглядом. — Что с т-эээ-бой такое? — В лужу упал, — ответил парень, и глазом не моргнув. На самом деле, он не падал — его толкнули туда решившие "приколоться" старшеклассники, и именно поэтому все радужные планы о вечере с Джессикой пошли прахом. И экстренная попытка сделать хоть что-то с костюмом в туалете только все ухудшила. Не стоило выводить Джессику на свежий воздух, ох, не стоило! Однако теперь жалеть уже было поздно. — Оу. Почему-то у Морти создалось впечатление, что Рик ему не поверил, но, отогнав от себя эту неприятную догадку, он заглянул в холодильник за соком. — Морти. — Д-да? — он обернулся и увидел, как дед, одним махом прикончив свое пиво, сминает банку в кулаке. — Пошли, прогуляемся. Это был не вопрос и не предложение — Рик сказал об этом, как будто и не рассчитывал на отказ. — Т-так поздно? — захлопал глазами мальчик и услышал только презрительное фырканье в ответ. — Господи, М-морти, оторвись ты уже от мамкиной титьки и научись веселиться! К тому же, судя по твоему виду, — Санчез небрежно махнул рукой на его покрытый грязными разводами пиджак, — все тв-эээ-и планы на вечер пошли по пизде, а мне что-то не спится, так что… Иди переоденься, приведи себя в порядок, я буду ждать в гараже, — резко встав и отодвинув стул, он вышел из кухни, крикнув напоследок: — И побыстрее!       Пить что-то расхотелось. Поставив сок обратно в холодильник, Морти быстрым шагом пошел наверх. Скинул испорченный костюм в корзину с грязной одеждой, ополоснулся в душе — на это у него ушло минут пять — и, выглядя уже прилично, спустился в гараж, где уже пыхтела и урчала готовая к полету тарелка. Они взмыли в небо, усыпанное миллиардами звезд — здесь их было хорошо видно, не то что там, внизу… Корабль вдруг завис в одной точке, и мелькание сияющих огоньков за окнами прекратилось. Поставив тарелку на автопилот, Рик достал из-под водительского кресла бутылку, шумно к ней присосался и вдруг резко протянул ее Морти, чуть не ударив его по носу. — Пей. Больше ни один взрослый, которого он знал, не стал бы предлагать ему бухло, да еще с таким уверенным видом. Взяв бутылку, Морти задержал дыхание — один запах ее содержимого уже валил с ног — и прикоснулся губами к горлышку, которое было еще теплым после Рика. Он хотел бы выглядеть круто в этот момент, но какое там! — Что ты там цедишь? Нормально пей, мужик ты или нет?! Больше ни один взрослый, которого он знал, не стал бы ругать его за то, что он слишком мало пьет.       К счастью, долго это издевательство не продлилось — не в силах больше созерцать позор своего внука, Санчез отобрал у него бутылку и, отпив еще раз, поставил на пол. Чувствуя, как слегка начинает кружиться голова, парень завороженно смотрел, как бездумно барабанят по рулю длинные пальцы деда, и, уйдя в собственные мысли, он чуть не подскочил от вопроса. — Ну что ж, — глядя в небесную чернь за окном, Рик вздохнул, как будто собираясь с силами. — Рассказывай! Повисла тишина, прерываемая лишь шумом мотора. — О ч-чем ты… Рик поднял ладонь вверх, прерывая его, и снова выпил. — Что у тебя там с этой… Джессикой? Показалось ли ему, что произнести это имя деду стоило больших усилий? — И не отпирайся, — невесело засмеявшись, Рик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Все равно хуже того, что я несколько недель был сраным ребенком, ничего быть не может, так что… Давай! Давай, лей мне в уши свои тупые спермотоксикозные проблемки, иногда это бывает д-эээ-же забавно… После такого обычно мало у кого возникает желание поговорить о наболевшем, но Морти, сам не зная почему, заговорил. Наверное, потому что был немного пьян. Говорил он довольно долго, его тонкий срывающийся голос пропадал в тишине, ведь Рик не отвечал ему ничего, вставляя лишь "угу" или "хммм" местами, и лишь это показывало, что старик еще не заснул. — И… и я п-подумал, что я, наверное, никогда не буду для нее достаточно хорош… — Конечно, не будешь, — фыркнул Санчез, впервые соизволив хоть что-то ответить, но лучше бы он молчал и дальше. — Ты с-эээ-бя в зеркало-то видел? От возмущения у парня даже дар речи пропал. Только он набрал в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думает о Рике и его так называемой "поддержке", как в руках у него неожиданно снова оказалась бутылка. — А теперь послушай меня. Снова вздохнув, Рик пригладил растрепанные волосы, пожевал нижнюю губу, явно собираясь с духом, и, наконец, выразил такую важную мысль… — Ты идиот, Морти! И опять столько гневных изречений в голове, но почему так сложно их высказать? — Я не понимаю, как ты жить вообще собираешься с такой пустой башкой! — Рик раздраженно взмахнул руками. — Знаешь, меня… — его вдруг прервал резкий приступ кашля, после которого голос мужчины зазвучал куда тише и серьезнее. — Знаешь, однажды может наступить такой день, когда меня не будет рядом… Морти не понимал, к чему он клонит, и этот разговор нравился ему все меньше. — Неважно, как и почему это может случиться, я просто хотел сказать… — снова кашель. — Что тебе придется думать своей головой, которая, как видно, у тебя наполнена дерьмом так, что из ушей льется! — юноша обиженно поджал губы и скрестил руки на груди. — Если однажды я пропаду из твоей жизни, меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты страдал херней и лил слезы по какой-то рыжей манде, понял?! Морти осторожно кивнул. — Любовь — это выдумка, пес, — сказал уже куда спокойнее Рик, выключая автопилот. — Всего лишь г-эээ-рмоны и химические реакции в мозгу, и чем раньше ты это поймешь, тем меньше будешь страдать… А теперь погнали отсюда, детка! Давай от-эээ-рвемся, как следует…

***

      В последнее время Рик чувствовал себя крайне странно. Известие о неудачах внука на любовном фронте всколыхнуло его душу темной радостью — теперь мелкий хоть ненадолго приутихнет со своей Джессикой и будет уделять больше внимания науке — но горечь опасений, которые он высказал тогда, в тарелке, преследовала его. Оставалось только надеяться, что Морти хоть немного его понял. Слишком уж много у Рика врагов на просторах всех возможных галактик. Слишком стар он сам. Слишком богатую на опасные передряги жизнь он ведет… В молодости он не думал об этом, с головой бросаясь в лихие приключения, но рано или поздно за все приходится платить. Его словно жизнь поставила на место самим существованием Морти и этим ебаным… ханахаки. Для такого свободолюбивого человека, как Рик Санчез, иметь подобные узы с кем бы то ни было — смерти подобно, особенно, с родным внуком, но стоило признать, что его затянул сам процесс терапии… Это было весьма забавным баловством. У старика никогда не было ничего подобного — целовать и лапать ребенка, лишенного всяких приятных округлостей, плоского, маленького и костлявого, ребенка, который краснеет, пыхтит и просит "не так", "не здесь", вздрагивая и цепляясь за его водолазку тоненькими пальчиками… К счастью, в сочетании с тягой ко всему новому у Рика полностью отсутствовала мораль, так что терапия в каком-то смысле даже пришлась ему по душе. Но это не значило, что он хотел бы повторить. Им обоим стало куда лучше после визита к гуру, и теперь об их связи они даже и не вспоминали. Однако, тот разговор натолкнул Рика на не самые приятные размышления, и теперь он собирался наступить себе на горло, добровольно связываясь с организацией, не вызывающей у него никакого доверия… С этой гребаной, мать ее так, Цитаделью.