Невозможно оторваться / can't turn off what turns me on

В следующие двадцать минут становится понятно, что Роуз и По понимают друг друга с полуслова. Беседа льётся непринуждённо; это кисмет, мгновенная химия, дружба с первого взгляда. Финн в восторге; у По улыбка с лица не сходит; у Роуз тот самый розовощёкий вид, какой всегда бывает, когда она смотрит на Финна, а её всё более испытующий, полный надежды взгляд мечется от одного мужчины к другому. Иными словами, та половина стола погрузилась в свой мирок. Это круто. Им так круто. А что Рей? Рей не круто. Вместо того чтобы расслабиться, она всеми силами сосредотачивается на своём пиве. Она держится хорошо, однако уже какое-то время под хмельком — и подмечает, что Бен от неё не отстаёт. Она подмечает всё, что делает Бен. Имеет право, ведь Бен глаз с неё не сводит с тех пор, как она зашла. Она то и дело встречается с ним взглядом. Когда это случается, уголок его глаза подёргивается. В остальном подчёркнуто неподвижное лицо его будто окаменело, и Рей с тревогой понимает, что — даже вне течки — её всё равно к нему тянет. Типа, безмерно тянет. Отчаянно. Ей кажется, это было бы так, не знай она даже, каков он под этим чёрным джемпером — тесноватым ему, потому что не делают у них свитеров на мужчин, сложённых, как он. Ей кажется, это было бы так, не знай она, какие на ощупь его волосы, когда их пропитывает пот. Ей кажется, её тянуло бы к нему, даже если бы они и впрямь встретились впервые. Когда приносят закуски, они с ним оба тянутся к картофельным лодочкам, и её пальцы задевают его. Он отдёргивает руку, словно обжёгшись. Она с жадностью набрасывается на лодочки, ибо кошмару между ними ни за что не отвратить её от еды. И — и! — они вообще-то так и не начали друг с другом разговаривать. Просто уму непостижимо. Особенно, когда другая половина стола в очередной (редкий) раз вспоминает об их с Беном существовании и По шаловливо толкает к ней блюдо с начос с пояснением, что «знает, какой голодной она бывает», а затем возвращается к беседе с Финном и Роуз, совершенно не сознавая, что всё Беново тело подобралось и вот теперь-то он очень даже похож на человека, который мог бы заколоть злобного работодателя за то, что тот не дал отпуск в связи с тяжёлой утратой. Рей отвечает тем, что опрокидывает в себя остатки пива и тянется за новым кувшином… … вот только Бен хватает его первым, наполняет её бокал, а затем и свой. — Твоё здоровье, — рычит он. Это первые слова, что он сказал за последние полчаса. О, боже. Это уж слишком. Рей извиняется, скользит к выходу из кабинки и стремглав бросается к уборной.

***

Тебе не надо переживать. Тебе не надо бежать. Твой Альфа здесь. Дай ему о тебе позаботиться. Рей брызгает холодной водой себе в лицо. — Заткнись, — ворчит она на саму себя. Последнее, что ей нужно — букет омежьих инстинктов, прорывающихся сквозь ингибиторы. Ей хватает мороки со своей омега-ипостасью во время течки; если та затеет подмять под себя и остальную её жизнь, Рей просто не знает, что она сделает. Вот почему принципиально важно свалить от Бена как можно скорей. Вероятно, никто и не заметит, если она… — Рей. У Рей едва душа в пятки не уходит. Но это всего лишь Роуз — втискивается в уборную и запирает за ними дверь. — Ух ты, — выдаёт она чуть дыша, её глаза сияют. — Ух ты. Мне это не снится? То есть… Я просто… Помоги! Поделись со мной своим чутьём омеги, быстренько! — Причём здесь то, что я омега? — Ну же, ты подмечаешь и чуешь другое, нежели альфы. И ты лучшая подруга Финна, и у тебя был секс с По… — Не напоминай, ради бога. — … поэтому что ты думаешь? Как думаешь, могла бы я… могли бы они… могли бы мы… понравилось бы им такое? Потому что я была бы совершенно… — Роуз, если ты спрашиваешь меня, согласятся ли По и Финн на тройничок… Роуз взвизгивает. — … то ответ — я не знаю, — нетерпеливо говорит Рей. (Ей неловко из-за накрывшей её рассеянности, потому что дело, вероятно, не шуточное, и Роуз имеет полное право спросить Рей о её догадках, но просто Рей в шаге от своей собственной истерики.) — Знаю лишь, что это за пределами опыта Финна… — (у неё ведь и с ним был секс, а это значит, что Роуз — буквально единственный человек за столом, с кем Рей не трахалась) — … но он не против пробовать новое. Как и По. — Да, но не против ли они попробовать новое со мной? — Теперь уже Роуз плещет холодной водой себе в лицо. — О, боже, это ощущение — лучшее из худших, Рей. — Наверное. Тон, видать, её выдаёт, потому что Роуз ловит в зеркале её взгляд неожиданно трезво. — Погоди, у тебя разве не всё хорошо? Мне казалось, у вас с Беном всё на мази. — С чего ты взяла? Роуз усмехается. — Может, с того, как он на тебя пялится — будто у тебя нимб над головой, и с того, что ты источаешь «Выеби меня» феромоны? — Я что? — Рей трёт одну из желёз под челюстью, затем нюхает ладонь. — Ох ты, дьявол. — Всё нормально, я заметила только потому, что ты сидишь рядом со мной. Я думала, он тебе понравился… это не так? Надо уходить? Потому что я могу. — Нет-нет. Всё в порядке. — Ничего не в порядке, но она не хочет похерить что-то, что только зарождается между Роуз, Финном и По, у чего, возможно, есть будущее. Не каждый день случается нечто подобное. — Слушай, я собираюсь уйти через боковой выход. Можешь… — Чёрт. Чего именно она хочет от Роуз? — Можешь дать Бену мой номер? — Да, но… если он нравится тебе настолько, чтобы сообщить ему свой номер, тогда почему ты… Потому что так я могу поговорить с ним, не источая «Выеби меня» феромоны. — Просто доверься мне, лады? — Рей ободряюще улыбается и похлопывает Роуз по плечу. — А теперь забудь о моих заморочках и иди развлекайся. Роуз взвизгивает вновь.

***

На улице ливень. Рей выскальзывает в переулок, вызывает такси и восхищается собой за такую взрослую и разумную манеру поведения, но тут слышит грохот по другую сторону мусорного бака. — Блядь! Ох. О, чёрт. Рей выглядывает из-под козырька крыльца как раз вовремя, чтобы увидеть, как здоровенная металлическая урна с лязгом врезается в кирпичную стену. — Бен? — зовёт она. — Пожалуйста, хватит. Звуки ударов прекращаются. Ну, она ведь всё равно намокнет. Рей делает шаг под дождь и с опаской огибает мусорный бак. Бен стоит, промокший до костей, окружённый перевёрнутыми урнами и растерзанными мешками с мусором. Воняет ужасно. Миг он на неё смотрит, затем говорит на удивление ровно: — Обещаю, этого больше не повторится. — Хорошо. — У меня проблема, при которой попытки управлять внешними обстоятельствами приводят к сильной внутренней тревоге. Сочетание биологии альф и определённого типа ОКР*. Наследственное. Я над этим работаю. — Ладно. — Оказывается, галактика не переналаживается, просто потому что ты расстроен. — Не переналаживается, — соглашается Рей. — Что ты делаешь тут, на улице? — Я собиралась пойти домой. — Через чёрный ход? — Да. — Чтобы не пришлось проходить мимо меня. — Да. Ты пьян? — Немного, — признаёт он. — А ты? — Немного. — Понятно. — Пауза. — Тебе следует вернуться к друзьям. К По. — Ещё одна пауза. — Думаю, я останусь и ещё какое-то время тут всё погромлю. — Но ведь дождь идёт. — Это же Сиэтл. Я привык. — А я нет. Я выросла в Аризоне. Родители оставили меня в лавке старьёвщика на Шоссе 66, когда мне было четыре. Бен моргает. — А. — Ага. — А по речи не скажешь. — Не знаю уж, когда мой акцент стал пропадать, но я много недель досиживала до полуночного «Театра мировых шедевров». — Ясно. — Самое забавное, — продолжает Рей, начиная расхаживать туда-сюда и не обращая внимания на журчание воды, утекающей сквозь решётки канализации, — я уверена, что родители не говорили как дикторы с «Би-би-си». Но ничего лучше у меня не было, и акцент так и привязался. — Как ты жила? — Меня приютил старьёвщик. Я у него работала. Вот откуда взялось «Мусорщица». «Песчаная» — это в честь Аризоны. — Я думал, тебе нравилось, когда я тебя так называл. — Нравилось. Всё равно у меня нет настоящего имени. Выбрала фамилию Джонсон из телефонного справочника. У меня нет ни паспорта, ни визы. В этой стране меня не существует. Я не знаю, из какой части Великобритании я родом. — Ну, не надо говорить, что ты из Лондона, — советует Бен. — Любой, кто бывал в Соединенном Королевстве, сразу просечёт ложь. Твой акцент… мутный. Звучит никак. Рей роняет голову. Никак. Потому что она никто и звать её никак. — Ох. — Пара всплесков, пока он отпихивает с дороги мусор, и вот уже Бен заключает её в объятия. — Прости меня, — бормочет он, поглаживая её по спине. — Тише. Прости. Я опять сказал не то. Не мастак я говорить. Он пахнет протухшим листовым салатом, пивом, мокрой шерстью и альфой; сказать больше, ей это не отвратительно. И это недобрый знак. Она попросила его укусить её. Они слишком хорошо совместимы, ничего путного из этого не выйдет. — Всё нормально. — Нет, не нормально. Мне не нравится, когда ты опечалена. От этого ты… — Носом он отводит в сторону её волосы и вдыхает аромат у её шеи. И застывает. Ну, вот же чёрт. И впрямь следовало помыть горло, прежде чем выйти из туалета. Вспыхивают фары, освещая переулок и отражаясь ярким светом от луж, и в кармане Рей тренькает телефон. — Это за мной, — шепчет она. — Куда ты едешь? — Домой. Его руки на её бёдрах словно тяжелеют. — Почему? — Куда же ещё мне ехать? — Можно поехать ко мне. — Пауза, затем… — Я тоже там буду, при таком раскладе. Если тебе этого хочется. Она сглатывает. — Ты сказал, что немного пьян. — Как и ты. — Я уже трезвею. — Да. Я тоже. Рей, я хочу чтобы ты поехала со мной домой. Чёрт. Чёрт. Телефон тренькает вновь. Водитель сигналит фарами. Вода затекает ей в обувь. — Пожалуйста, — говорит Бен.

***

Рей пишет из такси сообщение Роуз:

домой не приеду. можешь юзать апарт ибо котэ финна и по наложила лапу на кровать.

ОМГ РЕЙ А Финну она пишет:

не забудь про гондоны.

кнопка срань господня может это звучит странно, но кмк по и роуз друг другу нра и кмк это нра мне что мне делать

я уже сказала. не забудь про гондоны.

минутку ты где?

еду к бену.

но я даже не поговорил с ним он норм? не мудак? и откуда ты его знаешь?

долгая история. завтра поговорим. споки.

[эмодзи «помидор»] [эмодзи «баклажан»] ;) _______________________________ *ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство