Завтра будет другой день

Финдекано часто оставался один в покоях предводителя балрогов и ему это нравилось. Никто не мешал верховному королю размышлять о своей судьбе. Помнит ли ещё кто-нибудь нолдорана? Или его народ навсегда отказался от поисков своего верховного короля? А владыка Нарготронда? Неужели Галадриэль не захочет освободить брата из плена? А Нельо? Неужели он не помнит о том, кто когда-то спас его с Тангородрим, не жалея собственной жизни и даже не думая об опасностях, которые его могут подстерегать в крепости Тёмного Властелина? Ах, Нельо… Финдекано пошёл по ложному пути и никогда не смыть ему с себя грязи, которая запятнала его фэа, никогда не подать руку тому, кто выстоял. Верховный король отчего-то вспомнил первый день рождения Нельо после спасения. Майтимо тогда почти залечил свои раны и они гуляли вместе в лесу Хитлума, как когда-то в Эндорэ. - У тебя сегодня день рождения, - смущённо произнёс Финдекано, посмотрев в лицо друга. - Подарки мне не нужны, - мрачно произнёс Майтимо, закутываясь в плащ. – Никогда не любил этого праздника, поэтому и ушёл с тобой гулять сегодня – подальше от братьев с их сочувствием и пожеланиями здоровья. - Я не приготовил тебе подарка, - произнёс принц Второго Дома, опуская голову и рассматривая носки своих сапог. – Я бы мог предложить тебе нечто большее, но ты не возьмёшь этого. - Нечто большее? – Маэдрос усмехнулся горько. – Что же ты можешь предложить мне больше того, что ты уже сделал для меня? - Я…, - Финдекано смутился и отчаянно покраснел, не смея вымолвить ни слова. – Забудь, Нельо. Это не так уж важно. То, что он хотел предложить тогда Майтимо осуждалось их Законами и Обычаями, и принц не осмелился сделать этого. У него просто не повернулся язык заговорить о таком Искажении. А здесь, в Ангбанде, это без стеснения делали балроги со всеми пленниками и он с Готмогом. Без любви, без каких-либо чувств, кроме похоти и вожделения. О, Эру! Как низко он пал! Никогда не вернуть ему прежнего Астальдо, который так беззаботно улыбался и был столь отважен, что за ним шли тысячи. А кто он теперь? Игрушка для своего врага, служащая ему телом и душой длинными ангбандскими ночами. Дверь в покои отворилась, и вошёл предводитель балрогов. Он мельком взглянул на Финдекано и понял, что его черноволосый красавчик опять грустит. Готмог знал, что верховному королю не нравится здесь, он знал, что нолдоран мечтает вернуть свою прежнюю жизнь, но этот эльф не понимал, что, выйдя из ворот Ангбанда, он никогда уже не будет прежним, тем, кем был до знакомства с ним. Балрог чувствовал, что Финдекано нравится то, что с ним делает он и нолдо мучается и стыдится этого. Что же сделать для этого эльфа, чтобы он не умер от тоски? Хоть Готмогу было наплевать на всех эльфов вместе взятых, но именно этого нолдо терять ему не хотелось, и балрог боялся думать о том, что будет с ним самим, если Мелькор прикажет убить верховного короля. - Мой повелитель, - произнёс Финдекано, натягивая на лицо привычную маски счастливой шлюхи и, склонив голову, поклонился предводителю балрогов. - Финдекано, - произнёс Готмог, вмиг оказываясь рядом с эльфом и, поднимая его голову за подбородок, чтобы заставить смотреть себе в глаза. - Готмог, - произнёс верховный король, подняв взгляд на балрога и снова улыбаясь ему. Финдекано потянул на себя шнурки голубой туники, развязывая их и собираясь снять её. - Не надо. Не раздевайся! – устало выдохнул балрог, усаживаясь в кресло и наливая себе бокал вина. – Посиди со мной. Просто посиди. Предводитель балрогов увидел , как изумление на миг отразилось на лице его игрушки, а потом верховный король взял себя в руки и сел на колени к нему. Готмог обнял эльфа одной рукой, вдыхая аромат его волос и постепенно успокаиваясь. А Финдекано посмотрел на балрога и погладил ладонью его щёку, выражая этим жестом благодарность своему мучителю за эту передышку. Готмог горько усмехнулся, отводя взгляд, чтобы эльф не видел его истинных чувств. - Финдекано, - произнёс балрог, вдруг крепко сжимая нолдо в объятиях. – Финьо…