Завтра будет другой день

Финдекано встал из-за стола. Сзади уже стояли двое балрогов, которые должны были его сопровождать… В покои Моргота. - Пойдём, шлюха! – сказал один из них с отвращением, толкая его в плечо. Второй лишь похабно усмехнулся, оглядев его с головы до ног. Теперь они осознавали свою власть над ним и надеялись отыграться за роль безмолвных телохранителей, навязанную им Готмогом. Фингон не был готов оказаться наедине с Морготом. Он осознавал, что в случившимся есть и его вина, но это всё было подстроено заранее. Весь этот спектакль с Финродом и балрогами. Стоило послушать Готмога и сидеть, закрыв рот, пока у актёров не иссякло бы всё их красноречие. Нельо никогда не рассказывал ему о проклятом Враге. Майти вообще не любил говорить про плен. Фингон смог узнать у друга только про пытки, которые придумывал для него Саурон. Но что Финдекано сог подумать теперь? Всё ли рассказал ему Майтимо? Или он утаил самое мерзкое, чтобы тогда ещё невинному Фингону не было противно общаться с тем, кто позволял делать со своим телом всё, что было угодно врагам? Несчастный Нельо! Вот почему он не хотел принимать от него подарок на день Звезды. Маэдрос всё прекрасно понял, но не захотел испортить чистую душу друга. Наверное, Нельо любил его. А, может, это только казалось Финдекано? Да и что такое любовь? Может, её и нет вовсе. Есть только бесконечная тьма, в которой блуждает разум эльфов. И Искажение. Нет! Такого быть не может! Они были счастливы вместе с Нельо. Он пошёл спасать Майтимо, когда все уже похоронили своего верховного короля. Фингон любил Маэдроса. Но ничего ему об этом не сказал. А теперь он сомневается: любовь ли это была? Фингон не понимал собственных чувств. Ангбанд заставил его многое переосмыслить. Готмог. Зачем балрог заступился за него? Фингон считал, что Готмог верен своему господину и не сможет возразить ему. Что заставило балрога просить за эльфа? За игрушку, которую он трахает каждую ночь? Фингон не понимал. Он подумал, что никогда не пытался понять своего любовника. Может, он бы лучше узнал тёмных, если бы постарался хоть раз откровенно поговорить с ним. Балроги с грязными ухмылочками привели Фингона к покоям Готмога, и грубо втолкнув его туда, заперли на ключ. Финдекано сел перед зеркалом и закрыл лицо руками. Он был удивлён, что его привели именно сюда. Неужели Моргот передумал? Или это лишь иллюзия и Фингон находится в покоях Врага? Ожидание стало невыносимым. Финдекано подошёл к столу и налил себе в кубок вина. Он сегодня напьётся. Лучше ничего не чувствовать и не знать. И пусть его тело будет принадлежать тому, кого он ненавидит, зато души не коснётся ничто. Фингон поднял бокал, рассматривая вино на свет. Оно было красным, словно кровь. Сегодня он безбожно напьётся. Сегодня он станет молить Намо о смерти. Фингон никогда не обращался к Мандосу, даже когда балроги трахали его на стене. Но теперь пришёл тот час, когда смерть – это лучший выход. Он больше не выдержит. Он не может принадлежать тому, кто убил его отца. Финдекано выпил бокал залпом. Вино в Ангбанде было отменным. Пить его было просто и приятно. Эльф налил себе ещё. Ничего. Скоро он совсем перестанет соображать. Второй бокал последовал за первым, а за ними – третий и четвёртый. У Фингона уже начинала кружиться голова, но до последней степени опьянения было ещё далеко. Ключ в замке повернулся. Фингон встал у стола, опираясь на него и лицо его исказила насмешливая улыбка. Именно так нужно встречать врагов - с гордо поднятой головой. И пусть он жил в унижении, но умрёт Фингон самим собой. Тем Отважным юным эльфом, который он был когда-то. В покои зашёл Готмог. Он увидел Финдекано и его насмешливую улыбку и заствл на несколько секунд в нерешительности. Фингон заметил, что балрог был отчего-то печален. Но продолжил глупо улыбаться, словно не замечая настроения своего господина. Готмог подошёл ближе к своему эльда. Он хотел в последний раз насмотреться на него. В последний раз заключить его в объятия. Ему совершенно не хотелось делать того, что он делал с ним каждую ночь. Готмог хотел лишь разговаривать с нолдо. Говорить, и говорить много. Обо всём. И целовать его безумно красивые серые глаза. Он не сможет. Не сможет никогда причинить боль своему Финьо. Пусть лучше умрёт он, а не его эльф. Готмог сделал ещё один шаг навстречу Финдекано, и вдруг рухнул пред ним на колени, закрыв лицо руками: - О, Эру! Финьо, я ведь люблю, люблю тебя!