bloody tears

Когда прозвенел звонок на урок, толпы школьников тут же бросились к своим кабинетам. В их число входил и Чимин, который просто ненавидел быть придавленным кем-нибудь к какой-нибудь стене или двери, поэтому предпочитал заходить самым последним. Хоть шанс выбрать место получше давно уже сгорел, парень удобно пристроился на последней парте первого ряда, который был ближе к широким окнам. Вид открывался просто неестественно красивый, так как корейская литература, у которой часов почему-то было больше, чем у остальных предметов, проводилась в просторном светлом кабинете на четвертом этаже, в котором окна выводили прямо на панораму Пусана. Захватывающую и необъятную, сопровождающуюся темно-зелеными склонами. Чимину нравилось смотреть, вглядываться куда-то вдаль, нежели слушать нелепые рассказы учителя о каких-либо героях классических книг… Хотя, он, наверное, ошибался насчет этого, потому что как только глаза цепляли бескрайние леса, погруженные в дымчатый туман, а голос господина Чхве ведал об интригованных приключениях, — Пак не мог не представлять все это в голове, воображая, будто он и сам является частью всех этих великих историй. Но в одно и то же время, когда учитель начинал новую тему, он сразу же устремлял свое внимание на Пака, подперевшего рукой подбородок, и выжидающе смотрел, пока тот обратит на него внимание. — Мистер Пак? Чимин перевел взгляд на мужчину, на переносице которого покоились прямоугольные очки, которые он постоянно подталкивал двумя пальцами кверху. — Да, господин Чхве? — О чем я сегодня буду рассказывать? — этот вопрос немного выбил парня из колеи, так как все, кому не лень, мигом же повернули головы в его сторону. И Чонгук, какой-то сонный и вечно зевающий, тоже. Он даже чесать красные глаза кулаками перестал, застывая взглядом на Чимине, и на его лице промелькнула доля сожаления, сразу сменяющаяся злостью. Или же Паку просто показалось. Только он хотел было ответить, перехватывая внимание учителя, что не является телепатом и понятия не имеет, о чем вообще может рассказывать господин Чхве, если только не о своих сказках, как дверь шумно раскрылась, и на пороге появился Юнги. Такой спокойный и как всегда ко всему равнодушный; это было отчетливо видно во всех его действиях: покачивающаяся стойка, руки засунуты в карманы узковатых школьных брюк, а также чуть приподнятый подбородок и до ужаса неэмоциональное выражение лица — все это немного обескураживало. И Чхве тоже, который даже малость растерялся, заставая на пороге своего класса ученика, который практически никогда не посещал его предмет. Если только на итоговых работах в конце каждого семестра. — Если дальнейшая ваша речь пойдет обо мне, то я даже нисколько не удивлюсь этому, — тем временем произнес хриплым голосом Мин, давая самому себе разрешение войти и присесть за парту, которая стояла прямо сбоку от Чимина. Тот покосился в сторону, но Юнги всего лишь устремил глаза вперед, скрещивая руки на парте и делая весь свой вид настолько непринужденным, насколько это вообще было возможно. — Да, мистер Мин, почему бы вам не пройти на свое место? — прокашлялся учитель, быстро собравшись с духом, а затем просто как ни в чем не бывало повернулся к доске и нацарапал мелом ясное и понятное «Тест». Все завыли, начиная недовольно шушукаться между собой, а господину Чхве — хоть бы что. Он начал шикать на них, приподнимая руки выше, а потом вовсе объяснил, что тест — это неотъемлемая часть каждого урока литературы, поэтому теперь он будет каждый день. Чимин также расстроено хмыкнул, опуская взгляд на свою чистую тетрадь, в которую он никогда ничего не черкал. Даже короткие пометки. И как, называется, написать ему тест на хорошую оценку, чтобы не упасть ни в глазах школы, ни в глазах семьи? Ответ очевиден: без Чонгука, который, на удивление, знал этот предмет, как все свои пять пальцев, ну если, конечно же, не считать еще на другой руке и ногах, — Чимину была крышка. Он покосился в бок, замечая друга, задумчиво кусающего кончик карандаша и слушащего господина Чхве, и, как будто бы по волшебству что-то почувствовав, Чон повернул голову в сторону Пака, который сразу же опустил взгляд в чистый листок, почему-то краснея до кончиков ушей. «Чонгук прекрасно понимает, что я сейчас бессилен, но ничего не может сделать, потому что мы в ссоре, а переступить через гордость — равносильно заткнуть господина Чхве, который так активно рассказывает про очередную мыльную оперу прошлых столетий». — Хули ты такой красный? Не уж то мозг все-таки начал давить на черепную коробку и скоро вывалится из нее? — Юнги, заметив странное состояние парня, не мог не оставить свой комментарий насчет этого. Чимин вздрогнул от неожиданности, поднимая глаза на Мина, и начал в недоумении хлопать ресницами. Но затем, как по инерции, перевел взгляд на Чонгука, заставляя блондина нехотя проследовать за ним, и тогда тот все понял. Даже очень. — У тебя опять истерика из-за этого качказавра? — шепнул Юнги, наклоняясь ближе. Так, что его рука свободно лежала на чиминовской парте, сжатая в кулаке, а острые колени чуть соприкасались с его стулом, но тем не менее жар, исходящий от них, Пак четко и так сильно ощущал в области боковой поверхности бедра. Его тело начинало мгновенно же реагировать, начиная со сбитого дыхания и нарушения биения сердца, заканчивая ладонями, которые противно и мерзко прилипали ко всем поверхностям, а также сухостью во рту, что нельзя было объяснить с помощью законов логики. Это все просто не поддавалось им, и нельзя было никак понять, что именно движило всем этим. — Мин Юнги, немедленно же отодвинься от Чимина, иначе… Ученики кротко посмотрели в сторону потасовки, а Чонгук вовсе застрял на ней, не смея даже моргнуть. — Иначе? — выгнул бровь блондин, но все-таки резко отпрянул от парня, заставляя того как-то нервно вздохнуть и заполыхать пуще прежнего. — Иначе что, господин Чхве? Вы отправите меня к директору Мингу? Не прозвучит ли это слишком смешно с вашей стороны, потому что мои визиты к Мингу настолько зачастились, насколько это вообще возможно? Юнги замолчал, сверля учителя относительно пустыми глазами, хотя глухое постукивание пальцев по парте выдавало степень его раздраженности. Он начинал раздражаться, что бывает только в тех случаях, когда происходил самый настоящий пиздец. И Чимину было непонятно только одно: пиздец — это просьба господина Чхве отодвинуться от него, или же здесь вопрос касается Чонгука? Как бы скверно это не звучало, именно второе не давало Паку покоя. Звонок прозвенел в самый подходящий момент, и учитель так и ничего не ответил Юнги, а только лишь начал скромно улыбаться и кивать, когда девушки прощались с ним и выходили из кабинета. Чимин вышел самым последним из самых последних, как ему показалось, сразу же впечатываясь глазами в Чонгука, который уверенной походкой, крепко вцепившись пальцами в лямку портфеля, направился к тэхёновскому шкафчику, и буквально через секунду оказался в объятиях самого Тэхёна. Пак прыснул, на мгновение замедляя свой шаг, и в эту же секунду Ким заметил его, растягивая на губах прямоугольную улыбку и бестактно выдвигая средний палец, который должен был, по всей вероятности, как-то оскорбить Чимина, но тот лишь закатил глаза, хмурясь. — Ты просто не представляешь, как заебал меня со своими проблемами, — из ниоткуда выросла фигура Мина, который, грубо схватив парня за локоть, поволок его тушу куда-то в сторону выхода. Чимин опешил, надувая губы. Для него действия Юнги казались большой неожиданностью, а касания — вообще чем-то феерическим, выходящим за рамки рационального мышления. Пак попробовал отцепиться, но у него ничего не получалось, да и выглядело это как-то жалко, потому что, несмотря на всю дрыщавость Мин Юнги, он был достаточно силен. По крайней мере, сильнее, чем бедняжка Чимин. — Куда ты… Да постой же ты! Отпусти меня! — заверещал Пак, начиная брыкаться. Юнги сдавил локоть еще сильнее, вызывая ноющую боль в этой области, которая заставила парня болезненно скривиться в лице. — Да что так… — Заткнись и иди молча. За мной, вместе со мной… А-а-а-а… Неважно, просто иди и заткнись, — грубо перебил Юнги, слегка путаясь в своей фразе. Он вел к выходу из школы, и, когда оказался за пределами ее, Чим тут же начал заново причитать. — А как же уроки? У меня еще два последних урока, один из которых ведет злючка Йок Шу! Ты хоть иногда думай не только о себе, потому что обо мне тоже можно было бы подумать, например, сейчас, когда именно ты тащишь именно меня не пойми куда! Мин резко остановился посреди школьного двора, разворачиваясь лицом к Паку; того аж немного переклинило из-за того, насколько Юнги был близок. Опять. Он буквально ловил губами слабый мятный запах миновской жвачки, который сочился, казалось, из всех щелей и едва ли не сбивал Чимина с ног. Ветер только усугублял состояние, дуя как раз-таки в нужном направлении, отчего каждую мышцу Пака схватила небывалая судорога. Он не мог даже двинуться, заворожено всматриваясь в глаза Юнги, которые смотрели точно напротив. Чимин вообще не понимал, не осознавал, что за черная магия творит с ним все это, но ему и не хотелось думать о чем-то другом, кроме глаз… Губ Юнги, которые слишком сильно завлекали именно сейчас. Именно сейчас, когда ярко светило осеннее солнце, посылая свои солнечные лучи прямо на влажные, истерзанные от укусов губы Юнги, вкус которых так страстно хотелось испробовать. Мин придвинулся еще ближе, напрочь выбивая дыхание из тела Чимина, а когда его глаза на секунду застыли на приоткрытом чиминовском рту, парень вообще забыл, как воспринимать этот мир и не грохнуться от потери сознания. — Ты, должно быть, гребаный идиот, но почему-то мне кажется, что я должен помочь тебе, — прохрипел Юнги. — Помочь мне? — сглатывая, переминаясь с губ на глаза и обратно, Пак выдавил из себя подобие звука. — Именно, — кивнул пару раз Мин, тем самым обдавая лицо парня новой порцией ледяной мяты. Чимин задержал вдох, закрывая глаза и открывая их сразу же через секунду. — И как бы скверно, мать твою, это не звучало, но ты должен, наконец-таки, отвлечься от этого ебаного качка, потому что он херово на тебя влияет. — Ты… Ты про Чонгука? Юнги отпрянул, разводя руки в стороны. — Ты знаешь еще одного ебанного качка? Чим покачал головой, закусывая нижнюю губу. — Превосходно, тогда заткнись и пойдем дальше, — Мин дернулся вперед, хватая Чимина уже не за локоть — за запястье, покрытое белой школьной кофтой чуть ли не до самого основания пальцев, а потом потянул за собой, крепче сжимая. — Куда ты ведешь меня? — Я ведь сказал заткнуться, помнишь? — напомнил Юнги, останавливаясь на автобусной остановке. Но он не отпустил руку парня, только сильнее вцепился в нее, боясь потерять что ли. Чимин промолчал, сглатывая, и, заметив тишину в ответ, блондин продолжил: — Хочу напоить тебя. — Что? — Чимин шире распахнул глаза, и в этот момент как раз кстати подъехал нужный автобус, который заставил Юнги потащить Пака за собой и усадить на соседнее сидение. — Зачем тебе это нужно? Юнги невинно пожал плечами под пристальным взглядом Пака, который тут же как-то обидчиво отвернулся к окну, принимаясь рассматривать местные достопримечательности Пусана. Вот автобус двинулся с места, минуя старшую школу, вот в окне стали видеться высотные здания и спешащие куда-то люди, словно муравьи, направляющиеся в одну и ту же сторону, которые постепенно превращались в сплошной цветной поток, неприятно вонзающийся в глаза. Вот Юнги повернул голову в сторону Чимина, делая вид, что рассматривает мелькающие картинки за окном вместе с ним, чуть ослабив хватку на запястье, но на самом-то деле парень краем глаза косился на чиминовский профиль, который уж очень завораживал каждую клеточку в сознании. Юнги прокашлялся, когда Чимин невольно задрал голову кверху, приоткрывая рот, и в каком-то небытие засматривался на длиннющий голубой небоскреб, стоящий в густых зарослях деревьев и цветов. Юнги не хотел допустить даже мысли о том, что что-то его привлекало в этом парне, потому что боялся и вовсе потерять свой рассудок, но также он не отрицал того факта, что Пак Чимин был слишком красив. Красив настолько, что аж зубы сводило. Наконец, придя в себя и уже отпустив руку Чима, Мин грубо пихнул того в бок и сказал, что им пора выходить. Они вышли на остановку, за которой сразу же возвысилось небольшое стремное здание бара, на заднем дворе которого Юнги впервые ударил Чимина. И, кажется, Пак отлично понял, что это за место, приподнимая брови: — Серьезно? — он повернул голову в сторону блондина, но тот даже не шелохнулся, смотря вперед каким-то вдохновленным взглядом. — Серьезнее не бывает, — а затем вообще двинулся к входным дверям. Пак послушно последовал за Юнги, и через несколько мгновений они пересекли порог бара, тут же погружаясь в дурнопахнущую и прокуренную тьму. В колонках что-то тихо играло: сложно было определить на слух. — Эй, Шуга, какими судьбами? — поприветствовал бармен с широкой улыбкой на лице, а Мин всего лишь поднял несколько пальцев вверх в знак дружелюбия. — А… И ты здесь. Шуга, так вы с ним друзья? — Скорее два придурка, которым срочняцким образом нужно сегодня набухаться. Ну как, поможешь? — Конечно, о чем речь? Перед тобой я всегда в нескончаемом долгу. И здесь бармен принялся что-то с чем-то перемешивать, взбалтывая и добавляя какие-то странные жидкости к другим таким же странным жидкостям. В итоге, он поставил два высоких бокала на барную стойку, как-то недобро ухмыляясь и скрещивая руки на груди. — Это только начало, я вас уверяю, — подмигнул бармен, на что Юнги щелкнул пальцами, залпом опустошая спиртное большими глотками под выпученными глазами Пака, который был удивлен — не то слово, наблюдая за тем, как быстро дергается миновский кадык. За первой последовала и вторая порция алкоголя, затем третья, и именно на ней Юнги понял, что Чимин буквально умер, смотря уже которую минуту на него, не моргая. — Эй, ты сдох что ли? — А? Что? Прости, я… Я просто… — Что ты «просто»? — поинтересовался Мин, наблюдая за тем, как Чимин смущенно опустил голову вниз. — Мне нужно, чтобы ты забил хрен на этого качка, ты меня понял? Именно сейчас, потому что другой возможности у тебя больше не появится. Я буду не в том настроении, чтобы что-либо с тобой делать. Поэтому пока я добрый и хочу надрать зад твоему Чонгуку, ты должен всего-навсего выжрать весь этот спирт, — и после этих слов он провел рукой по воздуху, показывая свои опустошенные стаканы из-под алкоголя. — Ты серьезно? Я не смогу держаться также хорошо, как ты… — Что, блять? Ты себя слышал? Не сможет он держаться… — голос Мина звучал развязнее, а руки ходили ходуном, автоматически доказывая, что напитки уже бьют по сознанию и бушуют в крови. — Просто попробуй и уже не сможешь остановиться. Прям как я, — он как-то гордо указал большим пальцем на себя, улыбаясь от уха до уха. — У всех всегда может быть что-то впервые… Чимин вспыхнул, как спичка, резко и ловко запрокидывая голову вместе со стопкой соджу, которую бармен принес специально для надвигающейся пьянки. В мозг тут же что-то вонзилось, захотелось рефлекторно откашливаться из-за того, что горькая обжигающая жидкость раздирала горло чуть ли не до крови, спазмируя. — Ты придурок? Зачем резко-то так? — Юнги это только развеселило. Он, подавшись вперед, вцепился пальцами одной руки в худое плечо, а другой ладонью начал нежно поглаживать моментально же выпрямившуюся спину Пака, щеки которого бесстыдно раскраснелись под действием спирта. — Нужно постепенно, — прохрипел Мин, беря в руки стопку и поднося ее к губам Чимина, — давай же. Его голос вовсе сел, здравый смысл покинул сознание, а глаза увлеченно наблюдали за тем, как Чим аккуратными глотками заканчивал вторую порцию. Во взгляде что-то загорелось. Во взгляде Юнги, который просто не мог не улыбаться, как последний идиот на этой планете, наблюдая за действиями парня; его-то они очень будоражили, очень интриговали, очень возбуждали… Чимин тем временем уже успел изрядно накидаться, вообще отключая мозг полностью. Его движения стали автоматическими: он цеплял пальцами маленькую стопочку, подносил ее ко рту, а затем в два счета полностью опустошал. И все это время Мин, который больше ни к чему не притронулся, закусив губу, пилил его своим взглядом. Своим тяжелым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Лично для него. — Я чувствую себя так чудесно! — воскликнул Чимин, разбрасываясь руками в разные стороны. Он улыбался, его глаза светились, а ноги вели куда-то вперед по дороге. И в отличии от Юнги, который хмурился хуже самой черной тучи, задумчиво витая в облаках, алкоголь на Пака действовал иначе. Он заставлял чиминовский рот расширяться при каждом удобном случае. — Юнги-я, смотри, а что это? — пьяно пролепетал парень, внезапно закидывая руки на шею Мина. Тот дернулся от недовольства, мгновенно же пытаясь как-то отстраниться от столь желанного прикосновения. Желанного — не то слово. Не было слов, их вообще не было, чтобы описать то, насколько Юнги хотел прикоснуться к Чиму, но не мог сделать этого из-за своих дурацких принципов. — Сейчас ты бухой и ведешь себя, как деградант, поэтому я не удивлюсь, если тебе видятся в этом обычном дереве какие-нибудь розовые черти. — Розовые черти? Пф… — Чим махнул рукой в воздухе, щуря глаза, — я уста-а-а-л, Юнги-я, пойдем туда, — а затем указал пальцем на то самое дерево, которое удобно пристроилось среди других деревьев. Но что-то в нем было другое, особенное что ли, поэтому Пак и выбрал именно его. Юнги не мог сопротивляться, потому что Чимин буквально висел на нем, прижимаясь каждой частью тела. Юнги также не мог не чувствовать странности и изменения в своем организме, все эти химические реакции, которых он хотел бы избежать по-любому и забыть, черт, какого это, когда горячее сладкое дыхание Пака врезается ему прямо в лицо, вызывая онемение в каждой мышце. — Ты — придурок! — заключил Мин, скидывая тушу Чимина на землю и удобно устраиваясь рядом. — А ты как будто бы нет, — хмыкнул парень, поворачиваясь в сторону Юнги. Сложив ладони вместе, он приложил их к шершавой коре дерева, тут же прижимаясь щекой. Сквозь какой-то туман он смотрел на блондина, который, запрокинув голову назад, опустил веки, о чем-то думая. О чем — было ясно только лишь ему, но, судя по чересчур нахмуренному лицу, о чем-то серьезном. — Ты… Ты такой задумчивый, Юнги-я, — прошептал Чимин, двигаясь ближе, — и такой… Такой красивый… Мина тут же передернуло, глаза на автомате приоткрылись, а голова сама как-то повернулась, оказываясь на опасно-близком расстоянии к Паку. Взгляд мимолетно проскользил по приоткрытым губам парня, поднимаясь выше. — Что… Что ты сказал? — Ну же, Юнги-я, не говори, что ты не услышал, — обидчиво протянул Чимин, дуя губы, что опять же не стало незаметно для Мина. — Не зови меня так. — Как, Юнги-я? — Ты… Ты совсем охуел, хочу заметить, — на выдохе прошептал Юнги, сглатывая. Алкоголь, смешанный с мятой, сигаретами, чем-то другим — слишком невыносимым, моментом обдал блестящее от сияния луны лицо Пака, и того вмиг встряхнуло так хорошо, как только можно было. Он подался вперед, чуть ли не соприкасаясь кончиком носа с щекой парня, а потом выдал то, чего Юнги точно не мог ожидать. Просто не хотел, никогда не мечтал, чтобы это когда-нибудь произошло. — Интересно, а как это происходит у Чонгука и инопланетянина? — Что? — Мин пару раз моргнул, не понимая. — Ну… Это, — щеки Чимина предательски вспыхнули, — как они делают «это», — и после последнего слова Пак как-то неуверенно двинулся вперед, невесомо касаясь миновских губ. Но этого вполне было достаточно, чтобы мозги у Юнги напрочь отбило. Он, беря инициативу на себя, впечатался в пухлые губы еще с большим напором, а внутри все кричало, орало, чтобы он остановился. Ему не нужно было это, ему не нужен был Чимин, потому что это неправильно, это против природы, это — не то, о чем мечтал когда-либо парень. Но он не мог остановиться, просто не мог, целуя чиминовские губы с таким желанием, от которого запросто сносило крышу у обоих. Теперь самое главное, чтобы никто не пожалел об этом завтра. Особенно, Юнги, потому что его жизненное кредо точно не заключалось в том, чтобы целоваться с красивыми парнями под каким-то уебищным деревом.