bloody tears

— Святые небеса, вы только почувствуйте, какую вонь здесь развел Чимин-ши! Дверь распахнулась, чуть ударяясь о платяной шкаф. Женщина, прижав крылья носа друг к другу, переступила порог комнаты, тут же распыляя освежитель воздуха с морским запахом, который ей привиделся сразу же, когда она только переступила порог магазина бытовой химии. Ее лицо кривилось из-за отвратительной вони, которая обычно бывает у людей с ужасным перегаром на следующее утро. Ногами миссис Пак шустро перебирала, пшикая этой дрянью, как всегда считал Чимин, в каждом уголке комнаты. Позже, подойдя к окну, она раскрыла его настежь, впуская прохладный ветер, который помог бы избавиться от всего этого «безобразия». Солнечные лучи попадали прямиком на спокойное лицо Чимина, нижняя челюсть которого, казалось, отвисла чуть ли не до самого пола. Он спал так крепко, что даже ничего не слышал, ничего не понимал и не видел никакие сны. Только сплошной черный цвет перед глазами, перекрученные руки, висящие магическим образом где-то над головой, и до жути неудобная школьная униформа, которая слишком сдавливала и не давала двинуться даже на сантиметр. Все тело буквально онемело, но Чимин и этого не чувствовал, потому что так глубоко погрузился в царство величественного Морфея, в чем, конечно же, был виновен непосредственно Мин Юнги. — Чимин-а, подъем! Я, конечно, понимаю, что тебе будет тяжко сейчас, даже очень тяжко, но школу никто не отменял. Это будет тебе наказание за такое легкомысленное поведение! — ворвалась в сознание парня миссис Пак, громко говоря эти слова практически над его ухом. — И кто вообще надоумил тебя пойти на это? Пак нахмурился, а из его рта вырвался жалобный стон, который, по всей вероятности, должен был растрогать женщину, но только не в этой жизни. Парень сощурился, пытаясь расцепить свои руки, и поднес их к глазам, начиная тереть до такой степени, пока они вовсе не стали красными. Ломило каждую кость, каждое движение давалось слишком болезненно и дискомфортно, но головная боль, пульсация, долбящаяся в стенки черепной коробки, затмевала всю остальную боль. Даже мышечную. Хотя откуда ей было взяться? Чим не помнил. Последние его воспоминания обрывались на моменте, когда Юнги залпом выпил несколько напитков, а потом сразу же темнота. Как будто бы память вообще отшибло на фоне амнезии. — Сколько… Сколько времени? — севшим голосом прохрипел парень, пытаясь открыть свои глаза, что давалось с нереальным трудом. Он приподнялся на локти, глубоко дыша, но виски от этого начинали пульсировать еще больше. Женщина пару раз моргнула, сканируя своего сына сверху вниз. Он даже взгляда поднять не смог, потому что солнечные лучи чересчур жгли глаза, заставляя их слезиться. — Время подниматься и идти в школу, Чимин-а! «Логично. А как же может быть иначе?» — пролетело в мыслях у Пака, после чего раздался еще один жалобный вопль, и парень упал обратно на подушку, прикрывая ладонями горящее лицо. — Не знаю и даже знать не хочу, по какому случаю ты так изрядно надрался, но если бы не этот парень, который принес тебя почти что мертвого на своих двоих, Чимин-а, мне бы пришлось вызывать полицию, потому что ты заставил мои нервы пошалить очень хорошо! — запыхавшись, выпалила мать. Она, расставив руки по бокам, даже не планировала сводить серьезных глаз с туши парня, потому что хотела его отчитать за все грехи. Но Чимин раскрыл глаза только тогда, когда понял смысл ее фразы: его принес домой какой-то парень. «Какой-то парень… Принес меня вчера пьяного домой, а я ведь даже ничего не помню. Вообще ничего. Вот, черт!» — А как выглядел тот парень? — Тебя сейчас волнует только это? — возмутилась миссис Пак, на что Чимин слегка кивнул головой, сразу же шипя от боли. — Ты невыносим! Я плохо помню его внешность, могу только сказать, что у него светлые волосы, и он определенно был в твоей компании с Чонгуком совсем недавно. В кафе. Помнишь? В мыслях тут же пронеслось множество картинок: опять лавочка в парке со взглядами Мина, его внезапная грубость, опять Тэхён с его инопланетянскими замашками и ссора с Чонгуком. Урок с господином Чхве, средний тэхеновский палец и вновь Юнги, который просто с молниеносной скоростью тащил Чимина на выход из школы, чтобы отвлечь его. Отвлечь его от Чона, забивая на все возможные последствия. — Да-а-а, — тихо прохрипел Пак на вопрос матери, поднимаясь в сидячее положение. — Я опаздываю на работу, Чимин-а, будь хорошим мальчиком, выпей таблетку, которую я тебе приготовила на кухне, и… — она внезапно замолчала, якобы задумываясь, говорить дальше или же нет. Чим вопросительно и как-то мучительно посмотрел на нее, — и поговори уже, наконец, с Чонгуком. Вам есть, что обсудить, ведь так? Чиминовские глаза расширились настолько сильно, насколько это было вообще возможно. Он на секунду замер, переваривая слова женщины, из-за чего его мышца под бровью болезненно дергалась. — Чон… Чонгук? Он здесь? — Он пришел еще полчаса назад в надежде увидеть тебя, но я объяснила всю ситуацию, поэтому он любезно попросил остаться. Я ведь не могла ему отказать, Чимин-а! Чонгук является частью нашей семьи, мы столько лет знаем его родителей и его, поэтому, пожалуйста, поговори с ним и расставь все по своим полочкам. Ты меня понял? Чимин что-то невнятно пробубнил в ответ, косясь в сторону раскрытого окна. Его вид сейчас был просто «на пять с двумя плюсами», и в этой фразе сарказм брызгал из всех щелей, потому что на самом деле его опухшему лицу не позавидовал бы даже бомж. Оно казалось слишком красным, слишком опухшим, слишком надутым. Мешки под глазами были с величиной в Лос-Анджелес, чуть с синеватым отливом, а глаза суживались еще сильнее благодаря ослепительному солнечному свету, так беспощадно светящему на них. Женщина ушла, в последний раз глянув на сына, который, нахмурившись, смотрел только в окно, надеясь что-то там разглядеть. Она медленно спускалась по лестнице, мысленно подбирая слова, с которыми встретит взволнованного парня. А он и вправду был взволнован, потому что, как только миссис Пак переступила порог кухни, Чонгук вскочил со стула и мгновенно же подлетел к ней, весь взвинченный и нервный. — Где он? — первый вопрос, слетевший с уст Чона, оленьи глаза которого все продолжали заглядывать за плечи женщины, потому что он целых полчаса ждал, пока Чимин соизволит спуститься к нему. — В комнате, — рассмеялась миссис Пак, дружелюбно потрепав парня по плечу. — Не волнуйся ты так, Чонгук-а, спустится сейчас твой дружок. Когда немного придет в себя. Глаза Чона в миг нашли женщину и вопросительно расширились до размеров океана. — С ним все так плохо? — Нет, просто теперь будет знать, какого это напиваться посреди учебной недели, — пауза. — Мне пора на работу, не скучайте, хорошо? «Да здесь поскучаешь!» — подумал Чонгук, терзая нижнюю губу и наблюдая за тем, как миссис Пак удаляется за входную дверь. Только она с характерным звуком захлопнулась, послышались скрипучие шаги Чимина, который как-то тяжело спускался по лестнице, все время вдыхая и выдыхая воздух так, будто его ему категорически не хватало. Или же так казалось только Чонгуку, буквально вросшему кроссовками в плиточный пол, который боялся даже пошевелиться, представляя, какая реакция может возникнуть на ничего не подозревающем чиминовском лице. Чонгук боялся чего-то резкого, агрессивного, потому что вся эта агрессия может и в нем пробудить не самые добрые черты характера, а вредить Чимину он больше не собирался. Никогда. Вообще никогда, хоть руки чесались только так. Но он точно не думал, что этой реакции вообще не будет. Чимин просто, опустив глаза вниз, вяло перебирал ногами, проходя мимо Чона, который внимательно наблюдал за его действиями. Чим чувствовал присутствие Чонгука в каждом своем движении, ощущал его настойчивый взгляд, просверливающий в его спине огромную дыру, но ничего на этот безмолвный взгляд не отвечал, потому что не хотел. Не хотел… Но и боялся чего-то. Боялся опять поссориться с ним, если вдруг они сейчас мирно обсудят каждую деталь их дальнейшей дружбы, боялся, что Тэхён вновь встанет между ними, разрывая все связи, боялся, что Чонгук в скором времени просто затухнет, забьет на вечные истерики и просто не будет обращать внимания, переключая его на Тэхёна. И самое, пожалуй, важное в этой всей ситуации — Чонгук так не думал. Вообще. Даже мысли не допускал об этом всем затухании и переключении внимания на Тэхёна. Да, ему нравился Ви, очень нравился, но Чимина он любил. Любил, как брата, любил, как друга, любил, как единственного человека, который всегда понимал его и который всегда оставался рядом. И поэтому без этого человека жизнь его стала не сахар. Чон понял это практически мгновенно, сразу же после первой их ссоры. Тем временем, пока Гук не отрывался глазами от спины парня, Чимин терпеливо ждал его ухода, как бы это скверно не звучало, но почему-то он был уверен в том, что полное игнорирование заставит того уйти. Но не тут-то было. Пак повернулся, резко выдыхая из-за того, что Чонгук стоял совсем близко. — Прежде, чем ты что-то скажешь, знай, что я люблю тебя, — также на выходе произнес парень, смотря в упор. Он сжал губы в тонкую полоску, ожидая ответа от обескураженного Пака. — Ч… Что? — заикаясь, спросил парень, отступая назад так, что пришлось упереться руками в край столешницы. Гук шумно вздохнул, закусывая нижнюю губу. — Ты… Я… Прости меня, Чим-и, — он смущенно опустил глаза вниз. — Я… Я не знаю, почему так резко реагирую на все твои истерики насчет Тэхёна, я правда не знаю, но это точно неправильно. Когда ты начинаешь беситься, когда ты начинаешь называть его «инопланетянином», мне охота врезать себе за то, что ты никак не можешь принять его. Я хочу избить себя до полусмерти, когда понимаю, что не могу потерять никого из вас. Ты для меня лучший друг, ты для меня вся жизнь, которая не была бы моей без участия тебя в ней. Я люблю тебя… Да, люблю… Очень сильно, поэтому и боюсь потерять… Чон на секунду замолчал, тяжело дыша, а Чимин, который вообще был в ауте со всей этой ситуации, казалось, протрезвел даже без таблетки. Головную боль рукой сняло, но сердцебиение все учащалось и учащалось, заглушая все остальные звуки. Он был удивлен — больше нечего сказать, и вопрос сам вырвался из его губ: — Ты его любишь? — эти слова заставили Чонгука устремить беспомощный взгляд вверх, который так и кричал: «Боже, зачем ты произнес это вслух?» — Да… Да! — сдался с томным выдохом парень, начиная активно кивать головой и прятать глаза, часто сглатывая от волнения. От бешеного волнения, которое разливалось по венам большими волнами. — Вот, черт, — прошептал Пак, — иди сюда, — ухватив друга за плечи, он притянул его к себе, крепко обнимая. Чон тут же прижался, вдыхая родной запах Чимина с таким облегчением, которое каким-то вихрем пронеслось по всему организму. В один миг стало тепло так, как давно не было. Они стояли минут десять, обнимающиеся, с закрытыми глазами. Никто ничего не говорил, потому что эта тишина, это молчание было слишком хорошим, слишком душевным, слишком прекрасным. Не говорила ничего и миссис Пак, которая, тихонечко пробравшись в дом, притаилась где-то в дверном проеме и наблюдала за парнями глазами с размером блюдца. Она, конечно, понимала, что они много лет дружат, много лет были достаточно близки, но чтобы так в открытую говорить о любви, — это повергло ее в шок, хотя такое же облегчение поселилось глубоко в груди. — Мам? А ты что здесь делаешь? Ты же вроде уходила! — первым очнулся Чимин, устремляя глаза вперед и обнаруживая там задумчивую женщину с какой-то странной гримасой на лице. Она тут же оступилась на месте, мешкаясь и придумывая наилучший ответ в кратчайшие сроки: — Я… Я это… — миссис Пак посмотрела на комод, наверху которого лежали различные побрякушки, — забыла ручку. Да, ручку… В кафе закончились все ручки, поэтому Ёнг не может принять заказы, — она наигранно мило улыбнулась, хватая этот предмет и мгновенно же направляясь к выходу из дома. Чонгук отстранился, ухмыляясь, и посмотрел каким-то счастливым взглядом на Чимина. — Ты теперь мне должен. — Это еще с чего вдруг? — усмехнулся Пак, не контролируя свою улыбку. — Потому что я так хочу. — Что ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты подружился с Тэхёном, хочу, чтобы ты помог мне с танцевальным конкурсом, потому что без тебя мы бессильны, Чимин-а. — А что мне за это будет? — вскинув брови, поинтересовался Пак. Чонгук удивленно приподнял подбородок, слегка не понимая, к чему клонит друг. — А что ты хочешь? Чим приблизился, заставляя парня затаить дыхание. Он с минуту разглядывал различные эмоции, которые возникали на лице Чонгука, так быстро и так мимолетно, но потом все-таки произнес: — Не хочу больше ссориться с тобой, потому что я тоже люблю тебя, Гукки, и боюсь потерять. С губ Чонгука сорвался хриплый выдох, который и оказался ответом на это заманчивое предложение.