bloody tears

— Чонгук-а, скажи мне, зачем мы идем туда? — Чимин схватился за локоть друга, чуть приостанавливая его, но это было едва ощутимо, потому что, по сравнению с хрупким Паком, Гук казался слишком большим. Слишком накаченным и сильным. — Когда придем, узнаешь, Чим-Чим, — слегка растянул на губах задорную улыбку парень, склоняя голову в сторону. Пак лишь шикнул, но все-таки молча последовал за ним по длинному коридору, который уверенно вел к школьному театру. Находиться там совершенно не хотелось, и на это было много причин, с одной из которых получилось не очень гладко в прошлом. Джинни так и не появлялась у него на пути ровно с того самого момента, когда Чимин увидел ее с каким-то парнем, весело разговаривающей на стоянке. Тогда Пака что-то захлестнуло, какая-то ненавистная волна, что ли, и поэтому более худшее мнение об этой девушке напрочь выбило у него почву из-под ног. Теперь-то уж точно не хотелось помогать ни с каким-то там школьным театром, с представлением «Русалочка», а все потому, что Джинни, кажется, в данный момент вызывала только отрицательные эмоции. И что самое странное: Чимину было как-то средне до этого. Если бы раньше он сильно переживал, пытался все-таки общаться как-то с художественным руководителем, наплевав на всю свою гордость, то сейчас было пусто. Как будто бы ничего и не произошло, хотя волнение присутствовало. — Чимин, — Чонгук остановился возле стеклянных дверей, ведущих на задний двор школы, разворачиваясь к Паку лицом. Тот лишь вопросительно вскинул брови, расширяя глаза, — ты же помнишь, что обещал мне одну вещь? — Быть дружелюбным с инопланетянином? — не думая, выпалил парень. Гук замялся с этого выражения, глубоко выдыхая воздух и усмехаясь. Он ведь тоже обещал больше не трогать Чимина за его поганый ротик, обещал самому себе не обращать внимания на его едкие фразы, чтобы сохранить связь между ними, но, кажется, это обещание ему обходилось очень дорого. — Да… — Чонгук натянуто улыбнулся, встречаясь глазами с другом, — но и не только это. Сейчас в театре соберутся люди, с которыми мы будем сотрудничать. — Сотрудничать? — не понял Чимин, чуть приподнимая голову выше и щуря глаза. — В каком плане «сотрудничать»? — В том самом танцевальном плане сотрудничать, Чим-Чим, или ты забыл, что обещал мне помочь с конкурсом? Это для меня очень важно, очень, пойми. — С тем самым конкурсом, после которого можно стать мировыми звездами? — скептически кинул Пак, восхищаясь своей догадкой. Чон улыбнулся. Так ярко и ослепительно, а после издал подобие смеха, чуть покачиваясь. — Ну, не на мировом уровне точно, Чимин-а, — парень потрепал друга по волосам, продолжая улыбаться и говорить с широко раскрытым ртом; такие невинные мысли позабавили его, а секундная злость ушла на второй план, — но Пусан, возможно, узнает о нашей команде, если мы победим, — после этих слов Чонгук толкнул дверь, выходя на улицу. Чимин пару мгновений проследил за удаляющимся в сторону театра другом, взвешивая все «за» и «против». В принципе, ничего «такого» в этом танцевальном конкурсе не было, только лишь память о Тэй могла бы потревожить сознание. Но какое-то тяжелое чувство все равно сжигало изнутри, и, кажется, его нельзя было ничем потушить; оно всегда будет присутствовать там. Парень не танцевал, больше не танцевал, он был уверен в этом, но один раз сорвался, там, на уютной сцене, и именно в тот момент Чонгук с великим разоблачением раскрыл его эту маленькую тайну. Чимин долго не мог прийти в себя, но, кажется, все-таки пришел, потому что ощущения, которые возникали при воспоминании танцев, при воспоминании танцев с Тэй безжалостно сдавливало в груди гораздо меньше. А, может быть, это из-за того, что Пак узнал секрет про сестру, который яростно скрывали от него родители. В общем, он решил, что нужно пробовать. А почему бы и нет? — Чонгук, подожди! — закричал резко Чимин, распахивая одним ударом двери и бегом направляясь к Чону, который, увидев его желанный настрой, просто не мог не улыбнуться, позволяя пройти в школьный театр первым. В глазах вмиг потемнело, а ноги послушно вели прямо, потому что стоило пройти каких-то пять метров и взору открывалось настоящее искусство. Хоть этот театр и был рассчитан на небольшое количество человек по сравнению с другими школами Пусана, но он точно не уступал им по интерьеру, духовной обстановке, которая преследовала и завораживала своей эстетикой. Хотелось здесь творить, создавать и, что было выгодно для Чона, танцевать. Да, именно танцы возникали на уме у Чимина, когда взгляд мимолетно летал по бордовым сиденьям, плавно огибая их и поднимаясь выше, к сцене, отдающей желтизной из-за единственного прожектора, направленного на нее. Звонкие голоса раздавались эхом по помещению, и не трудно было догадаться, кому они принадлежали: двум парням, смиренно ожидающим и стоящим на сцене, которые что-то интенсивно и бурно обсуждали. — Эй, как жизнь? — Чонгук взобрался по ступенькам, ступая на деревянную поверхность и направляясь к Тэхёну и Хосоку размеренной походкой. Первый слишком широко улыбнулся, тут же завлекая своего парня в медвежьи объятия, не забывая зарыться и в чёрные гуковские волосы, а второй выдал что-то несуразное и писклявое, начиная смеяться, как конь. — Чимин-а, поднимайся к нам! Ты ведь помнишь Хосока? — обратился Чон к другу, неловко прижавшемуся бедром к крайнему сидению на первом ряду. Глаза Чимина скакали также, как и Хосок, очень радостный и улыбчивый, поскакал в его сторону, без какого-либо либо разрешения хватая парня за руку и увлекая за собой на сцену. Пак сощурил глаза, пытаясь привыкнуть к столь яркому освещению, которое исходило, кто бы подумал, только от одного источника. — Конечно, он меня помнит! Мы ведь с ним не во второй раз в жизни встречаемся, дурья ты башка, Чонгук-и! — оглушительно запричитал Хосок, притягивая Чимина ближе к себе за плечи. — Отлично, — как-то натянуто улыбнулся Гук, находясь в цепких пальцах на удивление спокойного, как удава, Тэхёна, который даже не смотрел в сторону Пака, видимо, не желая вступать с ним в зрительный контакт, чтобы конфликт, яро скитающий между ними, не образовался сам собой. Складывалось такое впечатление, будто Чон и его хорошенько обработал, но Чим быстро избавился от таких мыслей, отмалчиваясь и едва ли кивая в ответ другу. Радовало только одно из всей этой ситуации: Хосок слишком жизнерадостный и активный человек, поэтому то, что произошло в кафе не так давно, у него, наверное, уже вылетело из головы, что было на руку Чимину. Не нужно было объясняться перед кем-то, докапываться до сути и убеждать, что сейчас все нормально, можно было просто выдохнуть с облегчением и плыть дальше по течению. Хотя это течение могло иногда занести не туда, например, как сейчас. — Чонгук-а, это все наши «сотрудники» или будет еще кто-то? — между делом поинтересовался Пак, пытаясь отодвинуть свое тело подальше от Хосока, но удавалось это с трудом: его пальцы стальной хваткой впились в плечи, образуя там, скорее всего, синяки. — Нет… Но Чон не успел договорить и короткого предложения, как главные двери театра распахнулись, заставляя всех присутствующих устремить глаза в их сторону. Там, в компании двух незнакомых парней, уверенно двигалась к сцене Джинни, натянув на лице блистательную улыбку. Хотя… Не особо-то незнакомых. Чимин в мгновение ока узнал парня, который послушно следовал за девушкой с довольным лицом, хмурясь хуже всякой черной тучи. Казалось, даже желтый свет прожектора на миг погас, погружая все помещение во тьму тьмущую. За Джинни шел тот самый Джин, которому, как помнит Пак, отказывались продавать сельдерей. Или что там он хотел купить за свои баллы «красавчика»? — Привет, ребята! — радостно поприветствовала Джинни, останавливаясь и мельком оглядывая странное выражение чиминовского лица. Такое чувство, будто он — самый настоящий паровоз, в печь которого все прибавляют и прибавляют угля, чтобы тот благополучно пыхтел и пыхтел, задымляя все в округе. «Все, конечно, хорошо, но зачем она приперла сюда этого Джина? Как будто бы все только и умеют, что издеваться надо мной! Сначала инопланетянин с его фирменным «не буду смотреть в твою сторону, потому что слишком горд, а если и буду, только потому, что заставили», потом Джинни со своим Джином, а еще и Юнги со странными припадками, от которых хочется выпрыгнуть в окно…» В эту же секунду Хосок сильнее прижал парня к себе, рассеивая все мысли, что не так давно летали у него в голове. Чимин удивленно покосился в его сторону, на что Хосок просто, как только мог, выдавливал ямочки на своем лице, приближаясь ближе и шепча на ухо такие слова: — Сделай более непринужденное лицо, такое чувство, будто ты их всех ненавидишь, — после чего отстранился. «Так и есть», — хотелось завопить во все горло, но Пак едва сдержался, подавляя смешок и устремляя внимание на задумчивую Джинни, которая то и дело смотрела на всех парней, никак не решая начать представлять «незнакомцев». А второй-то парень и вправду был незнаком. Разве что Тэхён, наконец отцепившийся от Чонгука и со словами «Намджун-хён» бросившийся обнимать незнакомца, знал его, казалось, как родного. Он вообще много кого знал, что, порой, удивляло Гука. — Привет, Тэхён-и, давно не виделись, — рассмеялся Намджун, в ответ обнимая парня. — Познакомишь нас с остальными? И взгляд Джуна ненароком проскользил по всем парням, особенно застревая на радостном Хосоке, который уже секунд двадцать непрерывно болтал рукой в воздухе, пытаясь привлечь к себе больше внимания. — Ох, я, наверное, должна была сделать это еще раньше, — опомнилась Джинни, резко оказываясь в самом центре стихийного бедствия. — Ребята, это Ким Намджун. Он поможет нам, то есть вам с танцевальной программой, с музыкой и всем прочим, потому что он реально шарит в этом, — она улыбнулась, получая ответную улыбку от парня. — А это Сокджин, мой брат, — далее Джинни протянула одну руку к красавчику-Джину, у которого, казалось, вообще не было комплексов ни насчет своей внешности, тела, волос, ни насчет ничего другого. Он также протянул к ней руку, наигранно хватаясь за сердце и также наигранно корча гримасу на лице. И здесь чиминовская нижняя челюсть упала, вероятно, до самых половиц, заставляя великодушного Хосока заботливо поднимать ее обратно. Ну он просто никак не ожидал, что этот парень окажется братом девушки! Ну вот просто никак! Хотя теперь, хорошенько всматриваясь в лица родственников, он, казалось, мгновенно же ловил общие черты и повадки, что выглядело невероятно странным. А еще, что гложило парня — то, как он начал отвратительно думать о Джинни, не зная всей правды. В одно мгновение стало так стыдно, как никогда в жизни. Пак густо покраснел, отводя взгляд куда-то в сторону кулис. — А это у нас Чимин-а, — девушка закончила представление на Паке, с нотками грусти в голосе произнося его имя. Тот дернулся, ошалелыми глазами бегая по всем и понимая, что сейчас находится в центре всеобщего внимания с такой чертовски идиотской физиономией. Захотелось сбежать куда-нибудь в горы, чтобы никто никогда не нашел. Ну или хотя бы оказаться на свежем воздухе, потому что здесь царила ужасающая и беспощадная атмосфера, сопровождающаяся еще и духотой помимо всего этого. — П-привет, — кое-как выдавил из себя парень, перебирая пальцами в воздухе, потому что осознал, что молчание слишком уж затянулось, а парни и Джинни на него смотрели с каким-то нескрываемым ехидством. Все ли так смотрели или же нет, Пак не знал, но отчетливо чувствовал, что именно такие взгляды посылал в его сторону Тэхён. — О Боже, какие у тебя милые пальчики, — часто захлопав ресницами, Сокджин в ту же секунду сократил расстояние между ними, начиная с интересом рассматривать миниатюрную ладошку Чимина, что не могло не вызвать недоумения со стороны парня, да и остальных тоже. Чим аж от неожиданности отступил назад, но Хосок опять так заботливо и великодушно подтолкнул его ближе к Джину, что-то невнятное пища себе под нос. — Да ты вообще самый милый парень, которого я когда-либо видел! — парень с восхищением перевел глаза на лицо Пака, внезапно хватаясь за его полные щеки, принимаясь мять их в своих руках. — Ну прям хомячок! — Эй, ты перегибаешь палку, дорогой, — возле Сокджина вмиг нарисовался Намджун, который, положив ладонь на плечо парня, тут же начал оттягивать того к себе. — Прости за чересчур эмоционального Джина, он иногда бывает слишком ошеломлен красотой. — Я это уже заметил… — пробубнил Чимин, не желая сдерживать улыбку, которая опять же произвела на Сокджина небывалый фурор; он настолько громко ахнул, насколько это вообще было возможно. Казалось, вся гнетущая атмосфера развеялась. Чимин не чувствовал себя не в своей тарелке, начиная потихоньку вливаться в коллектив. Парни, сев в круг, начали активно общаться, предлагая каждый свои идеи насчет их выступления, смеясь так громко, что вся школа их, скорее всего, уже слышала. Все продолжалось ровно до того момента, пока Хосок не подскочил на ноги и не начал изображать подобие волны, крича во весь голос: — Ну что, когда к практике приступим? Я уже жду не дождусь начать отжигать, как следует! И этим он вызвал еще один наплыв смеха со стороны парней. Чимин за последние полчаса смеялся так, как не смеялся за всю свою жизнь. Даже с Тэхёном не возникало никаких инцидентов, они редко, но перебрасывались фразами по теме, что безусловно радовало Чонгука, сидящего между тэхёновских ног, который с умиротворением поглядывал за веселящимся Паком. С души как будто бы камень упал, потому что Чимин легче легкого влился в коллектив и точно теперь не начнет завтра или послезавтра возникать, что здесь одни придурки, которые с вечным недовольством косятся на него. — Поддерживаю идею Хосока, — поднимаясь на ноги, проговорил Намджун. — Уже не терпится попробовать какие-нибудь движения. Все активно закивали головами, даже Пак. Все, кроме Тэхёна, который, внезапно вытянув руку вперед, протянул низким голосом, будто вспоминая что-то важное: — Стойте! — Что такое, Ви? — Чонгук чуть повернул голову в сторону своего парня, оглядывая его обеспокоенное и немного напуганное лицо. — Тэхён-ши, пожалуй, наконец, вспомнил обо мне, да, Тэхён-ши? — наверное, самой большой неожиданностью для Чимина оказался притаившийся где-то в зале Юнги, который на удивление терпеливо ждал, пока хоть кто-то, но вспомнит о нем. А кому еще вспоминать о нем, кроме Тэхёна? Все взоры тут же устремились на Мина, а Чимин даже забыл, как нужно правильно дышать, раскрывая рот. Его глаза неотрывно следили за каждым движением парня, который, медленно запихнув руки в карманы черных джинсов, поднимался по ступенькам на сцену, щуря глаза от желтого света прожектора. Он опять был спокоен, до такой степени спокоен, отчего Чиму захотелось застрелиться прямо на вот этом вот месте, наплевав на то, что будет слишком много крови и криков. «Что он здесь делает? О Боже, о Боже!» Сердце просто бесилось, в мыслях автоматически возникали картинки недавнего прошлого, с момента которого прошло всего около трех часов, но тем не менее Пак помнил каждую секунду, когда тогда, в классе, Юнги вцепился в его бока своими пальцами, сжимая их и сладко опаляя шею горячим дыханием. Помнил, какие чувства завоевали, какие чувства рвались наружу, какие слова проговорил в конце Мин: — Свали в туман… До сих пор в голове слышался этот хриплый голос, и да что, чёрт возьми, вообще творилось с Чимином?! Такое чувство, будто он всегда сходил с ума, когда на горизонте появлялся Юнги. А все началось в тот вечер, когда Чимину пришлось тащить пьяного Мина к себе домой, потому что Пак являлся слишком неравнодушным человеком, который бы никогда не смог бросить кого-то в беде, даже такого придурка; кишка слишком тонка. Наверное, это просто специфический запах Мин Юнги, мятно-сигаретный, который таким наиблядским образом действовал на него, потому что другого объяснения невозможно было придумать. — Прости, Юнги-я, я забыл, — честно признался Тэхён грустным голосом. Мин остановился возле сидящей парочки, не обращая никакого внимания на красного Чимина, как будто бы его здесь вообще не было. Опять. Зато Паку в нос как нарочно ударяла мята. — Знаешь, я уже давно свыкся с твоим похуистическим отношением ко всему, поэтому, если никто не против, давайте начнем, — монотонно прохрипел парень, вытаскивая руки из карманов. Он бегло оглядел всех присутствующих взглядом, но так и не дошел до Чима, точно зная, что тот стоит слева от него и жмется ближе к Хосоку, как тринадцатилетняя девчонка, — Думаю, в процессе работы мы познакомимся ближе. Джун и Джин одновременно кивнули в ответ, а затем и Гук поднялся на ноги, выпрямляясь под упорным взглядом Чимина, который смотрел на своего друга только из-за того, что пытался всеми силами не смотреть на Мина. Так и началась первая репетиция, проходившая вначале в полном молчании, так как Юнги всей своей мощной тяжелой аурой подавлял все веселье, но потом Хосок, который просто не мог не смеяться дольше пятнадцати минут, начал громко заливаться, скача по всей сцене и увлекая каждого парня за собой. Только Юнги он сегодня решился не трогать, потому что тот был слишком задумчивый и слишком смурной, что было страшно даже смотреть в его сторону.