По канату над пропастью

Звон в ушах усилился. Что-то мешает Сэму дышать, сжимает горло в тугом чугунном кольце. Дыхание получается рваным и слишком частым. Руки непроизвольно падают вниз вместе с письмом. С его губ непроизвольно срывается её имя. Охотник инстинктивно ищет её глазами, но в который раз обнаруживает себя в полном одиночестве, сидящим на холодной постели. Он хочет прижать её к себе так сильно, насколько это возможно, и никогда больше не отпускать. Он готов умирать, шепча её имя. Он готов поменяться с ней местами, лишь бы забрать ту невыносимую боль, что она чувствовала. К концу письма на его глаза навернулись слёзы. Он злился, он был потерян и очень расстроен. Как она может говорить такое? Она что-то знала? Умолчала? Почему? Ну почему она ничего не говорила?! Вселенская скорбь повисла тяжёлым грузом на его плечах. …неужели он навсегда потерял её? Неужели она всё-таки превратилась в сигаретный дым? Но Сэм ведь пытался, правильно? Он пытался изо всех сил… Нет! Что за глупости он несёт?! Бред. Он продолжит бороться! Чего бы ему это не стоило. Мужчина вдруг так сильно захотел вернуть её домой. Сегодня. Прямо сейчас. Где-то в глубине своей потрёпанной душонки он понимал, что это невозможно. Да и к тому же, Т/И всё ещё не пришла в себя. Но Сэм просто хотел быть с ней рядом, когда она очнётся. Хотел быть первым, кого она увидит после пробуждения. Хотел, чтобы она, проснувшись, видела его, а не кучу чужих врачей и белый натяжной потолок. …если она вообще проснётся. Сэм небрежно сунул записку в карман джинс и вскочил на ноги. Голова закружилась от столь резкого движения, и мужчина пошатнулся. Перед глазами заплясали яркие блики. Он ехал в больницу так быстро, как только мог. Выжимал из машины всё, на что она была способна. Мужчина двумя руками толкает тяжёлые двери и влетает в холл, подобно урагану. — Т/И Т/Ф, — слишком громко выпаливает он, отчего девушка за стойко испуганно вздрагивает и пару мгновений глядит на него своими расширенными голубыми глазами. Люди вокруг оборачиваются, с нескрываемым интересом наблюдая за Сэмом. — Мне нужно к Т/И Т/Ф, осложнение после химиотерапии, где она? — Мужчина, прошу Вас, успокойт… — Где она?! — перебивая, кричит он. Сэму сложно обладать собой, он так много времени провёл в жутком напряжении и страхе, что просто не может успокоиться. — Онкологическое отделение, палата 43, четвёртый этаж, — обиженным тоном бросает ему медсестра и картинно отворачивается. Сэм бормочет под нос тихое: «Спасибо» и бежит по лестнице на нужный этаж, перепрыгивая по три ступеньки за раз. Мимо него со скоростью света проносятся совершенно одинаковые белоснежные двери, что отличаются только номером кабинетов. В конце коридора — палаты и огромные, почти на всю стену, широкие окна, в которые то и дело любопытно заглядывают медсестры, дабы понаблюдать за пациентами. Винчестер бесцеремонно врывается в нужную палату и с ужасом замечает, что та абсолютно пуста. Его паника от того лишь усиливается. Мужчина подходит к кровати, что принадлежала Т/И. Её постель смята и всё ещё тёплая. Охотник мечется из стороны в сторону, будто загнанный в ловушку зверь. Белые стены сужаются и давят на него, и Сэм мигом вылетает из комнаты, пытаясь восстановить затрудненное дыхание. Он растерянно оглядывается по по сторонам, ища глазами хоть какое-нибудь живое существо, но как назло, поблизости не было никого, кто мог ему помочь. Винчестер забрасывает руки за голову и проводит ладонями по волосами. Кисти наливаются горячим свинцом, и Сэм борется с неистовым желанием проломить в стене дыру. Он вспоминает о докторе и выхватывает мобильник из кармана джинс. Трясущимися пальцами ищет номер в телефонной книжке, как вдруг матовая полупрозрачная дверь перед ним распахивается и оттуда показывается знакомый силуэт низкорослого мужчины в белом халате. — Доктор Митчелл! — громко восклицает Сэм, отчего мужчина дёргается от испуга. Его лицо тут же озарила дежурная улыбка. Он пальцем поправляет свои очки в тонкой золотой оправе. — Сэм, — мягко говорит доктор и достает телефон из кармана, — а я только собирался Вам позвонить. — Есть новости? — с надеждой в голосе интересуется охотник. Митчелл отводит взгляд в сторону и шумно вздыхает. Его лицо вмиг мрачнеет. Сэму это не нравится, он готовится выслушать не самые лучшие прогнозы. — Да, есть. Хорошая и плохая. С какой начать? — С плохой. — Сегодня ночью Т/И очнулась и стала задыхаться. Мы стабилизировали её кислородотерапией, сейчас проводится биопсия — выясняем, из-за чего пошла такая реакция, — охотник был шокирован, с каким профессиональным спокойствием доктор сообщил ему это. Сэм почувствовал, как холодная рука страха сжала его сердце. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Его лицо вмиг побледнело, руки стали трястись пуще прежнего. Винчестеру понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Т/И чуть не умерла, а его не было рядом. Он спал дома на мягкой кровати, завтракал и болтал по телефону, когда Т/И больше всего нуждалась в нём. Винчестер остро почувствовал укол вины перед ней. — А хорошая? — хрипло спросил Сэм. Он уже и не знал, на что надеяться. Мужчина чувствовал, как всё его нутро выворачивает наружу лишь об одной мысли о том, что его возлюбленная могла задохнуться. Николас Митчелл гордо расправляет плечи и сдержанно улыбается. Он снимает очки, глядит на Сэма с какой-то неизвестной тому мудростью и теплом, и наконец произносит то, что Винчестер хотел слышать уже больше года: — Опухоль уменьшилась.