По канату над пропастью

Всего два слова заставляют мир Сэма пошатнуться. Стены больницы начинают расплываться — наверное, это из-за слёз. Земля уходит из-под ног. Дыхание перехватывает, во рту сухо, сердце стучит как сумасшедшее. Сэм не знает, плакать ему или смеяться от счастья. Он прикрывает рот ладонью и отворачивается, глядя в потолок. Пелена слёз окончательно затуманила глаза. Безмолвно шепчет: «Боже, спасибо. Спасибо тебе. Спасибо…» Его услышали. Господи, неужели чудеса всё ещё случаются? Несколько солёных капель срываются с ресниц, но Винчестеру на это плевать. Ему хочется кричать во всё горло, но получается лишь неразборчивый шепот. Доктор Митчелл вдруг раскидывает руки в стороны и притягивает охотника к себе, ободряюще хлопая того по спине. Сэм не видит, но глаза Николаса тоже блестят от слёз. — Мы сделали это, — сдавленно хрипит мужчина в белом халате. Тело Сэма бьёт крупная дрожь. — Мы побеждаем рак, Сэм. Всё должно наладится. Мысли и предложения совсем перепутались, и Сэм не может произнести ни слова. Он лишь отстранённо кивает. Только спустя пару секунд он с лёгким смущением обнаруживает себя в объятиях доктора и отстраняется. Наспех вытирает слезы ладонью. — Могу я увидеть её? — дрожащим и хриплым голосом спрашивает Винчестер младший. — Она ещё не пришла в себя, но да. Конечно, можете. Как я могу Вам отказать в этом, Сэм? — мужчина вытирает очки о свой халат и, натятув их на переносицу, ведёт охотника в сторону лифта. Мужчина только сейчас заметил, что в этой больнице вообще есть лифт. Уже перед самой дверью в палату, доктор Митчелл сообщил, что Сэм может остаться здесь на ночь, если пожелает. Последний благодарно кивнул, и когда доктор оставил его одного, Сэм несмело приоткрыл дверь. Вошёл внутрь и так же тихо закрыл её, чтобы не нарушить случайно покой любимой. Теперь остались только он и она. Сэму показалось, что с тех пор, как он видел Т/И в последний раз, она похудела ещё больше. Кислородная маска на лице, многочисленные повязки и трубки, что вели к рукам делали девушку ещё более хрупкой, чем она была на самом деле. Она стала похожей на скелет, обтянутый кожей. Её грудь вздымается и опускается. Она дышит рвано и хрипло, и сердце Сэма обрывается. Он так сильно хочет лечь на эту койку рядом с ней и умереть. …Сэм вспоминает, как Т/И бьёт боксёрскую грушу, а мышцы завораживающее перекатываются на её руках. Каждый мускул, каждый изгиб её прекрасного тела был для него произведением искусства. Он наблюдает, как пот капельками стекает с её лба, как волосы, собранные в высокий хвост, липнут к мокрому лицу и шее. Обтягивающий темно-синий спортивный топ, черные трикотажные шорты и перчатки без пальцев. Её боевая стойка вызывает у него невероятное восхищение. Он хочет её. Вспоминает, как она могла уложить любого мужчину на лопатки, стоит только дать ей повод. Она поворачивается в его сторону и дарит ему прекрасную кокетливую улыбку. Её глаза блестят озорным огоньком. А затем она выставляет кулаки вперёд и спрашивает, будто заигрывая: «Сразимся, Сэмюэль Винчестер?» Что же с тобой сделала жизнь, Т/И? Он садится на стул у кровати и заключает её холодную руку в своих широких ладонях. Медленно подносит к губам и трепетно целует каждый пальчик. Снова не может сдержать эмоций и обессиленно роняет голову. Его слёзы капают на её ладонь, а затем на простынь. Желудок сжимается от спазмов, лицо застывает в искажённой болью гримасе. Потресканные губы безмолвно шепчут, умоляя: «Пожалуйста, очнись. Ты нужна мне, Т/И.» Он поднимает на неё мокрые глаза. Безмолвная гордая королева. Сэм пытается не замечать, как сильно трясутся его руки. Он никак не может успокоиться. — Ты забрал её у меня, — севшим голосом пробормотал вдруг Сэм, не отрывая от неё взгляда. — Ты хочешь показать, что ты победил. Ты забрал всё, что у меня было, и рвёшь её на части у меня на глазах…чтобы… Чтобы доказать, что ты победил. Сэм не осознает, с кем говорит: с Богом или с раком. Ему всё равно. Он так сильно хочет, чтобы весь этот Ад кончился. Он чувствует себя шагающим по тонкому канату над чёрной пропастью безумия. — Ты победил, слышишь?! — он поднимает голову и говорит эти слова в потолок. Не отпускает её руки. — Я признаю это. Я проиграл. Так что, пожалуйста, верни её мне. Верни её, или возьми меня взамен. Он так и лежал, положив голову на матрас, пока не уснул. Сэм поклялся, что больше он не выйдет из этой комнаты, пока Т/И не очнётся. На следующий день его голова пульсировала от боли — бессонница и рыдания. Сэму было всё равно. Эта боль не сравнится с той, что испытывает сейчас Т/И. Он читал ей письмо, что она написала. Он больше не плачет — слёз просто не осталось. Он снова спит у её кровати, слушает глухой неустойчивый стук её сердца и ненадолго засыпает. Сэм видит что-то во сне, но картинка слишком яркая и размытая. Одни лишь блики. Звуки больше подходят на посторонний шум. Но затем из глубин сознания выныривает мягкий, но строгий женский голос и громко шепчет ему на ухо:Сэм, не спи. Она вот-вот…» Мужчина вздрагивает и резко подскакивает, делая рваный вдох. Дизориентация проходит быстро, в его сознания бесстыдно врываются привычные звуки: писк приборов, цокот каблуков медсёстр, шорохи халатов и хриплое дыхание любимой. Всё, вроде как, на своих местах. За окном бушевала гроза. Тяжёлые капли дождя, падая, разбивались о стекло. Ветер на улице тоскливо завывал и разносил всему миру свою жалобную песню. Моргнула светом молния, а затем в глубокой высоте раздался тихий рёв грома. Сэм засмотрелся. Было что-то завораживающее и успокаивающее в этом ливне. Мужчина устало трёт лицо и тяжело поднимается с места. Шея и ноги затекли и отозвались тупой болью на его движения. Он подходит к окну и оглядывает окрестности. Т/И нравилась такая погода. Ей нравилось, что все деревья становились в несколько раз зеленее и ярче на фоне тёмного мокрого асфальта. Краем уха охотник уловил, как равномерное пиканье приборов вдруг ускорилось. У Сэма сердце ушло в пятки. Воспоминания мгновенно заглохли, уступая место испугу. Он повернулся как раз в тот момент, когда Т/И открыла глаза. Девушка зажмурилась, будто фокусируя взгляд, и испуганно схватилась тонкими пальцами за белые простыни. Её худая грудь часто вдымалась и опускалась, глаза метались из одного угла в другой, а кислородная маска запотела от частых вдохов.