Раймонда. Любовь в три акта

      — Дети не должны геройствовать!       — У нас нет выбора, Стив. Если ты хочешь спасти театр, предоставь миру новых героев. У нас есть три недели.       — Я против, Нат. Ты слышишь себя? Три недели подготовки на двухчасовой спектакль! Должен быть другой способ.       — Я знаю, знаю. Но о нем мы подумаем потом, хорошо? Одно показательное выступление, и мы сможем получить должное финансирование от Филармонии.       — Если б речь шла только о нас, я бы бросился в омут с головой. Но они же все еще дети…       — Они знали, на что шли, Стив. У них нет выхода.

***

      В пять утра творилась магия.       Ведь в другое время все так отчаянно играли роли, хотя не было ни одного зрителя в их актовом зале. Но в такие ранние минуты театр мог мирно просыпаться, ожидая, когда же солнечные лучи пробудят и наполнят коридоры. Здание будто смиренно ждало прибытия первого юного гостя, уверенной и бойкой походкой заходящего через запасной вход в дальние репетиционные залы.       Юноша приветливо кивнул охраннику в небольшой будке внутри здания, который лениво потянулся и еле заметно поздоровался в ответ с тихим «Доброе, Питер», продолжая считать часы до окончания ночной смены.       Паркер точно не знал, что конкретно мотивировало приходить так рано: слепая ли любовь к балету и изнурительным тренировкам, стойкое ли желание стать лучшей версией себя и покорить Нью-Йорк или же тесная однокомнатная квартирка в душной многоэтажке.

***

      Последнее выбивалось из представления звездного карьерного пути.       Вот если бы была квартира-студия, с большими панорамными окнами и маленькой кухонкой на двоих. Не центр города, а где-то в окраине: рядом с уютным парком и детской площадкой; неподалеку местный магазинчик с особо дружелюбным продавцом-латиносом; книжный с пожилой владелицей, которая постоянно бы подкармливала его чуросом.       С малых лет учась в балетной школе, он мечтал об этой картинке с мелькающих в ленте вылизанных постов вплоть до двадцати одного года. Он просматривал их, скидывал друзьям по переписке с подписью «скоро буду жить здесь, покоряя Нью-Йорк». Питер жалел, что все эти годы мечтаний разбились в пух и прах о главный камень преткновения.       О финансы.       Не думая о том, что, деля с Мэй квартирку в Квинсе, они ничего не имели за душой: ни средств для аренды, ни недвижимости для продажи и наследства. В свою очередь тетя, чувствуя себя балластом в голубой мечте Питера, отыскала среди номеров записной книжки телефон одного бродячего фокусника из Нью-Йорка, Лэнга.       Так сразу после двадцать первого дня рождения Паркер и получил эту возможность: квартирку в районе близкому к Даунтауну. Спокойный и в каком-то смысле безопасный район, если не считать мигающие фонари, порой вовсе разбитые местными хулиганами; и постоянные крики соседей за окном о недобросовестных выполнениях домашних дел; и звук сирены полицейской машины где-то на перекрестках; и жуткий тлеющий запах отходов из мусоропровода ровно по субботам, возможно, из-за молодежи с нижних этажей, но Питер не придавал этому значения.       Ведь всё не так ужасно, как могло быть.       Он ценил то, что имел, в особенности то, что бесплатно. И Скотт, бродячий фокусник, блуждал по улицам мегаполиса, пока Питер адаптировался в шумном городе, пытаясь найти судьбоносный выход.       За редким исключением владелец всё же забегал в квартиру, готовил ужин и рассказывал о тюремном прошлом, пел малопонятные собеседнику песни о любви к лаборантке и обсуждал пропавшего соседского кота Мориса.       Иногда он мог слышать странные реплики бывшего вора: «Питер, главное пойми, что рожденный ползать взлетит до небес».       И в такие вечера юноше казалось, что он не один и беспокойство о несбыточности мечты забивалось в дальний угол под томное бренчание гитары. И вроде бы Паркер привык, как с новым днем квартира душила все сильнее и сильнее.       Душила невысоким потолком и непонятной блеклой лепниной в жилой комнатушке, огромными шкафами в коридоре, переполненными книгами и старой одеждой, видимо, нынешнего владельца. Все дышало теснотой, и Питер рвался наружу каждое утро, молясь не вернуться обратно в личную клетку.       Ему казалось, что всё в доме издавало мерзкий шум, заставляющий сжиматься от головной боли. Ему хотелось спрятаться в стенах бального зала, прямо как в детстве. Он не любил оставаться дома, плелся за семьей и смиренно сидел на маленькой лавочке, смотря за тем, как родители переплетались телами и признавались друг другу в любви одними движениями.       Он ощущал себя в безопасности только на репетициях, и, постоянно плетясь в квартиру после тяжелого дня, Питер мечтал запереться в актовом и заснуть среди зеркал и витражных окон.       Ему трудно возвращаться во временное жилище, да и сил не было выйти на улицу и прогуляться до супермаркета. Ему казалось, что выход есть и он безумно прост, только не знал, как найти силы для поиска.       Он потерялся в погонях за счастьем.

***

      В пять утра творилась магия.       Пробегая по спящим коридорчикам, он поспешно заворачивал в пустой зал. Скидывал с грохотом вещи на скамейку и, не ходя в раздевалку, переодевался на месте. Танцор не хотел тратить ни секунды на такие мелочи, желая поскорее ощутить жгучую боль от разогрева и тепло в мышцах, пока никого не было рядом. После духоты чужих стен тренировка позволяла дышать полной грудью.       Его личный наркотик, от которого он не собирался лечиться.       Всё так же не изменяя себе, Питер надел растянутую футболку, спортивные штаны и тканевые чешки без уплотнений.       «Набор юного Мстителя», — думал Паркер, пока разогревался напротив зеркала, уделяя большое внимание шее, плечам и больному колену.       После неудачного приземления танцор в тот злополучный день чуть прихрамывал, и как на зло это заметил Стив. С перепугу усадив юношу на лавку и не желая слышать «я в порядке», Стив названивал, казалось, каждому из Мстителей: весь день Питер прошел по адовому кругу, начиная от лечебной профилактики, заканчивая осмотром у Джарвис.       Несмотря на рекомендации наставников прекратить отрабатывать фуэте в третьем акте и больше уделять внимание тренировке на выносливость, Питер в тайне продолжал работу над сольной партией, желая мерцать в тех же лучах софитов, что и его драгоценные родители. Когда чувствовал боль, сразу расслаблялся, начиная профилактику, но только до тех пор, пока гудящая боль не прекращалась.       Спустя полчаса разминки Паркер закреплял результат ненавистным «стульчиком», устало выдыхая от неизбежной пытки. Искренне не перенося эту часть тренировки, он включал на полную громкость музыку в наушниках, чтобы отвлечься от агонии в мышцах ног и пресса.       Спина плотно прижата к холодной стене, а ноги сгибались в колене ровно под прямым углом, как учил Стив. Питер ставил злополучный таймер, предвкушая пять минут его личной содомии.       В ушах играла порой отбитая попсовая музыка, которую артист балета не мог переключить, но глупые приставучие строчки помогали избавиться от пожара в теле. Пока всё ныло, сгорая в невидимых языках пламени, а ноги уже дрожали на третьей минуте, треки Рианны 2009 года заходили как родные.       «Картинка смешная, а ситуация страшная».       Последнюю минуту танцор смотрел на таймер и считал секунды, проговаривая их сквозь зубы. Одновременно с воющей мелодией таймера Паркер осел на пол и шумно выдохнул, а после и вовсе лёг и смотрел в потолок, чувствуя, как поднялось давление.       — Как старпёр, — жалобно выдыхал, пока в голове пульсировала мысль о побеге в далекую страну, где его бы не нашла никакая Наташа и он мог бы со спокойной душой репетировать партию, но рыжая Валькирия нашла бы и в преисподней.       «К слову о преисподней, как же хочется пить».       — Вода. Черт, я забыл воду? — жалобно выдыхая, он повернул голову к выходу. В соседней раздевалке второй день не меняли кулер, оставался только главный в восточном коридоре.       Еле перебирая ногами, Паркер вышел на разведку, смотря на однотипные двери и пытаясь предугадать направление, но попытки тщетны: либо всё заперто, либо попадались склады с хламом.       Он завернул в небольшой служебный коридор, у стен которого безжизненно пылились манекены, хиленькие фанеры и какие-то декорации, видимо, оставшиеся с прошлого владельца. Пройдя чуть дальше по коридору мимо множества неработающих прожекторов в коробках с пометкой «хлам», Питер осознал, что забрел слишком глубоко внутрь, но дверь, находящаяся в дальнем углу закулисного коридора, была похожа на ту, что он искал.       — Этот что ли? Походу он… Почему нельзя таблички вешать или указатели хотя бы, так и помереть можно, — танцор открыл дверь и обнаружил, что в очередной раз ошибся.       Комната больше напоминала какую-то реквизиторскую, где в конце пугающе смотрели бесцветными глазами манекены.       — Жуть какая.       — Кого-то ищешь, кудряшка? — раздалось из глубины коридора, и, вспыхнув, Питер подорвался на месте от неожиданности, боясь, что по его душу пришли те самые безжизненные модельки. — Это служебное крыло, ритмика в другой стороне.       Приглядевшись, Питер заметил того самого мужчину, что видел на отборе. Он держал под рукой коробку, наполненную странными пакетами с тканями или какой-то одеждой. Паркер почувствовал этот знакомый запах, который никак не мог описать: он успокаивал своей теплотой.       — Р-раздевалку, сэр. Я искал раздевалку, и я Вам не кудряшка.       — Расслабься, — и мужчина прищурился и усмехнулся, прокручивая в голове немой диалог, что только испугало Питера. Старк, подойдя к двери, толкнул ее боком и прошел внутрь. — Она в восточном крыле. Поверни обратно, и там будет небольшой коридор справа. Дальше сам, не заблудишься.       Кивнув, юноша хотел слинять из коридора, но жуткое любопытство съедало в нем инстинкт самосохранения.       Они знакомы, ведь так? Если нет, его знал этот мужчина, но откуда?       Обернувшись, юноша заметил, как мужчина скрылся в глубине кабинета, из которого донесся шум падающих ящиков и благая ругань.       «С ним все в порядке?», — развернувшись, Паркер подошел чуть ближе и, увидев, что дверь не заперта изнутри, заглянул внутрь. В освещенной двумя тусклыми лампами комнате Питер еле смог разглядеть силуэт мужчины у окна, разминающего запястья.       — Хочешь зайти? — спросил мужчина, не оборачиваясь. Не так трудно почувствовать чужое присутствие в таком тихом месте, и Старк улыбался, представляя удивленное лицо мальчишки. — У меня уютно, хоть и немного пыльно.       — Эм, да я хотел сказать… Спасибо? Я Питер, к слову. Питер Паркер, — юноша не уходил дальше порога, цепляясь за дверную раму. — И может Вам помочь, ну, с коробками?       — Питер, значит, — мужчина улыбнулся, но юноша этого не заметил. — Тони Старк. Один я справлюсь, но от твоей помощи не откажусь.       Юноша не сразу вошел, всё потоптавшись на месте и позабыв, зачем отправился в долгое путешествие. Ему невероятно приятно встретить кого-то так рано утром, да и мужчина ему интересен.       До жуткого любопытства.       — Почему Вы так рано пришли?       — Я ещё не уходил. В квартире мне нечего делать, — мужчина потянулся за коробкой, пока непринужденно вел диалог, и Питер поймал смутно уловимое сходство: им не к кому возвращаться домой.       Старк ощутил на себе этот изучающий, почти сканирующий до косточек взгляд: юношеское любопытство, которое заставило Паркера войти прямо в адское пепелище.       «Все такой же любопытный».       Старк, стоя у окна, прислушивался к несмелым шажкам юноши. Он походил на щеночка, которого только-только запустили в новую квартиру: хозяева пытались особо не шуметь, не обращать на него внимания и только искоса следить за умилительной разведкой маленького хищника.       Улыбнувшись собственным мыслям, Тони начал разговор:       — Здесь ничего не поменялось. Такая же пыльная комнатушка, как и я сам, — усмехнулся мужчина, нащупывая дополнительный выключатель по правую руку, чтобы зажечь боковые светильники.       Тони провел рукой по косяку с зарубками, оставшимися из-за тяжеленных манекенов, упавших на дверной проем шесть лет назад. А чуть подальше скрипел доисторический шкафчик, в котором все так же еле прикручена дверца.       Костюмерная нелогично просторная для такого типа помещения, но Старк и не думал жаловаться — главное, ему не тесно, как в первой домашней студии, где один неверный поворот может снести шкаф с материалами.       Фьюри при первой встрече сказал, что изначально это было складское помещение, но Старк придумал ему предназначение: нет в мире ничего лучше простора.       Хоть все в пыли, а зеркала с грязными и мутными разводами несмело отражали свет, пока манекены с другой мебелью вперемешку покрыты противной пожелтевшей пленкой, Питер затаил дыхание.       Он будто бы нашел тайную комнату из Гарри Поттера, окружённую пылинками истории, и не замечал, как этим веселил мужчину.       — Здесь я как дома, — еле слышно добавил мужчина, ощущая, как в руку просился карандаш или уголь. Хотелось передать эту запылённость в пепельных кружевах вечерней накидки и выпустить под статичные лампы показа — его извечной музой была просторная и избитая временем мастерская.       — Зал тоже мне роднее дома, — кивнул юноша, понимая это чувство. — В детстве я практически жил в театре, и жалею, что не могу так же сейчас.       Ему так давно не хватало этого ощущения. Места, в котором можно закрыться, свернуться и спрятаться от окружающих напастей. Что-то родное таилось в этой костюмерной, воздухе, самой атмосфере, хоть Питер никогда не был в этом театре.       «Но в чем дело? Касалось ли это помещения или…»       Тони прошёлся вглубь комнаты, за собой поднимая ящики и прибирая мусор. За ночь работы ему удалось собрать весь основной хлам и перетащить в коридоры: костюмерную видимо использовали как кладовку, из-за чего в первые пару минут он был чудовищно раздражен, что отчетливо в лютой брани слышал Фьюри в соседнем кабинете. Запихнув все, что дизайнер собрал, в картонные коробки, тот с шумом поставил их на стол.       — Помоги с этими коробками. Они не такие уж и тяжёлые, но осторожнее, — кивнул Старк на приготовленные ящички на столе.       Питер подвинул их к себе и поднял все разом, чуть покачиваясь и заваливаясь в бок, как его придержали.       — Воу-воу-воу, карапуз. Не все сразу, возьми эти две пока что.       Несмотря на то, что юноша крепко стоял на своих двоих, Тони не спешил и всё придерживал того за талию, аккуратно второй рукой забирая третий ящик и следя за выражением лица юноши.       «Весь покраснел. На его светлой коже это так заметно», — усмехнулся мужчина и отодвинулся от смущающегося помощника. — «Он стал таким манящим».       Питер послушно отнес коробки подальше от кабинета к похожей кучке мусора, поглядывая на мужчину. Пройдя мимо застывших манекенов, сваленных в кучу у противоположной стены коридора, бегло оглядел масштаб работы в коридоре. И поставив ящик на пол, дизайнер резво смахнул потускневшую пленку с любимых куколок, освобождая от долгого заточения.       Питер проследил, как мужчина свернул материал в один большой клубок и кинул в одну из коробок сверху, а затем прошел обратно в комнату быстрым шагом, попутно срывая покрывала со шкафов и небольшого дивана в углу.       Старк рвано и неуемно бросал их на стол, но танцор аккуратно подбирал их, свертывая и утрамбовывая в оставшиеся коробки с хламом.       В воздух поднялась пыль, отчего они оба начали кашлять, и глаза Питера предательски заслезились. Открыв со скрипом окна и немало приложив для этого усилий, Старк впустил утренний морозец в комнату.       — Так-то лучше, — выдавил дизайнер, смеясь и ежась под колющим порывом воздуха. — Эй, не плачь только, кудряшка.       — Я же говорил, — выпалил юноша, глаза которого неприятно покалывали, — я Вам не кудряшка.       И дизайнер не сводил взгляда с Питера, пытавшегося справиться с пыльной атакой. Пытаясь отвлечься, Тони заметил, как с присутствием юноши мастерская потихоньку начала преображаться: он давно убежден, что главное украшение костюмерной — музы, модели и гости.       И Питер занимал в его жизни не последнюю роль.       — Дальше я сам, кому-то нужно готовиться к сольному выходу, — улыбнулся Тони, присаживаясь на край рабочего стола и скрещивая руки. — Как чувствует себя Раймонда?       — Ещё не привыкла к обстановке, — улыбнулся в ответ юноша, заведя руки за спину.       Он потянулся в попытках прогнать усталость, и футболка чуть приподнялась, случайно показывая Старку небольшой соблазнительный кусочек тела.       — Это почему еще? — Старк сразу же перевел взгляд, как нашкодивший мальчишка.       — Если бы Вам сказали, что Вы — символ гендерной революции в балете, как бы Вы себя чувствовали?       — Как по мне… Быть символом недостаточно, — выдохнул Тони, задумываясь о карьере балерины, — но я бы точно возглавил эту революцию. Разве это такая уж и проблема показать, что мужчины умеют быть чувственными и ранимыми?       — Вам не понять, — Питер прислонился к запылившемуся шкафу со странными разводами, не боясь испачкать белую футболку. — Я… Совсем не понимаю Раймонду. Я сделаю хоть тридцать двойных фуэте в третьем акте, перейду на тройные и переверну весь театр верх дном, но я ее не понимаю. Мисс Романова объясняла, что главное показать отношение к искушению сарацинского шейха, Абдерахмана, и нежности жениха, Жана де Бриен. Но я не могу уловить это, не могу и всё тут.       — Неужто для тебя это чересчур взрослая постановка, — усмехнулся мужчина, стараясь занять чем-то руки. — Не привык играть в любовников?       — Н-Никогда… Ещё никогда не приходилось, может… только в Билли Эллиоте, но там второстепенно, все намного проще, понимаете?       — Представляю, — выдохнул Тони, задумываясь об ответе. — Но попробуй ответить на один вопрос, возможно тебе поможет.       Питер чуть сжал ладонь, погружаясь в диалог. Его не просто это волновало, это поработило его мысли на репетициях, и неужели ему подскажут решение?       — Что хочешь ты сам?       И непонимающе хлопая глазами, Питер смущенно смотрел на собеседника, желая переспросить, как отчетливо послышались шаги в коридоре, отвлекшие их.       Нетрудно было догадаться Старку, кто мог быть поздней пташкой в запутанных коридорах служебного крыла, но Тони желал ошибиться, стоя спиной к выходу.       — Шумишь с утра пораньше? — услышал Старк в дверном проёме, но показательно не поворачивался, возясь с какой-то мелочью в одном из ящиков.       — Что стоишь на пороге, боишься зайти в мою преисподнюю, Стив? — ответив вопросом на вопрос, усмехнулся мужчина, пока рассматривал непригодные для работы инструменты и лоскуты ткани, которые, видимо, никто так и не удосужился выбросить. — Это свалка в чистом и не очень виде. Я добавил кое-что и от себя.       — Не вижу разницы. Здесь всегда творческий хаос, — засмеявшись, Стив прошёлся, разглядывая опустевшие полки, на которых раньше хранились награды театра, как наткнулся на смущённого юношу на другом конце комнаты. — Оу, доброе утро, Питер. Видел твои вещи в зале, ты размялся?       — Да-а, я сделал небольшой перерыв.       — И мешаешь Мистеру Старку? Марш обратно, сегодня Наташа будет особенно злой, если ты опоздаешь на индивидуальный прогон. И как твоё ко… — Питер сразу же перебил мужчину, не желая, чтобы Старк знал о травме.       — Да-да, уже бегу, капитан! До встречи, с-сэр! Спасибо за разговор! Я… Подумаю над вопросом!       Почему он перебил? Почему так важно скрыть травму от Старка?       Хотелось ему бы самому это узнать.       — Заходи еще, кудряшка, — кинул вдогонку костюмер, пока Стив шел чуть вглубь комнаты, пропуская юношу, торопливо покидающего пристанище: страх перед карой Черной вдовы сие балета был превыше любопытства.       Оставшись вдвоем, Роджерс первым разрушил затянувшуюся тишину.       — Прошлый владелец забросил это крыло. Отдал все в аренду, а служебку использовал, как мусорный склад. Перед уходом он предупредил: «В эту рухлядь лучше не лезть», — Стив провел рукой по столу, смотря по сторонам.       — Рухлядь? — сдавленно произнес мужчина. — Был бы я рядом, заставил бы вылизывать каждую дощечку. Но… — Тони присел на диван, устало разминая шею. — Фьюри правда смог выкупить обратно театр? На что? Взял кредит или…       — Я помог, — Стив выдохнул, припоминая, каких усилий ему потребовалось, чтобы помочь Нику с задумкой, но не жалел о содеянном.       — И чего это тебе стоило?       — Легче сказать, чего это мне не стоило, — усмехнулся мужчина. — Я не мог оставить это место, и ещё тогда знал, что вернусь. Театр выставили за копейки из-за требующегося капитального ремонта, но… Сложно всё объяснить: я собрал оставшуюся сумму с тура «Зимнего солдата», плюс всё, что смог обналичить, и внёс первый залог.       — В какой момент ты стал святым? А как же твоя частная школа?       — Они с Баки, не волнуйся. После травмы, ну, ты сам понимаешь, что ему оставалось только идти в преподаватели. Я уступил, — Стив осел на край стола, рукой чуть смахнув пыль. — Тони, неужели ты бы поступил иначе, если бы это была Башня?       — Это всего лишь каменные плиты, нагроможденные друг на друга и украшенные сверху смесью из мозаики или мастики. Красиво, но не более, — он облокотился на спинку дивана.       — Это память, Старк. Наша история, с которой все началось.       — И мы ее просрали.       — Не выражайся, — отрезал мужчина, на что Старк только засмеялся.       — Фраза устарела и стала клюквой, Стив. Давай прекратим разговор, пока не перегрызли друг другу горло за бравое дело. Я устал и хочу поскорее закончить с этим бардаком, пока не привезли оборудование.       — Ты же не можешь так просто отказаться от нашего детища, — всё гнул линию Стив.       — Поправка, вашего детища: твоего с отцом. Я здесь не ради ЩИТа, не ради революции Фьюри и не ради памяти Говарда. Я пришел только ради себя. Сечешь? Ты — за благородство, я — за прибыль.       И Стивен хотел было что-то сказать, что-то важное и разрывающее его изнутри все эти годы, как в коридоре послышался шорох.       — Скажи, когда будешь готов к работе. Ребята уже отрабатывают сольники, но вечерние прогоны в Белом зале, как и обычно, — сдавленно произнес мужчина и решил скорее покинуть костюмерную, услышав тихое «Мистер Роджерс!».       — Я помню.       Торопливо уходя в коридор, Стив с кем-то встретился, и Тони отчетливо услышал их приглушённые голоса.       — Мистер Роджерс, вас Хэппи ищет!       — Питер? Кажется, я сказал тебе идти на репетицию, а не на КПП.       — Эм, он попросил сообщить про доставку какого-то оборудования. Там документы нужны, он не может их найти и до Вас не дозвониться, — виновато оправдывался Питер, тараторя фразы.       — Да-да, точно. Это для костюмерной, — Старк готов был поклясться, что Стив обернулся к кабинету, представляя, сколько проблем возникнет в попытке разобраться в этой заброшенной пещерке наборов кройки и шитья. — Спасибо, но ты мог попросить его сменщика.       — Не поверите, я правда хотел, но… Вы только не подумайте, просто… Мне бы хотелось… Уфф, в общем, Вы только выслушайте до конца! — Роджерс сдавленно улыбнулся, пытаясь уловить волнение юноши. — Правда, что Вы можете дать мне запасной ключ от зала?       — Это всё Хэппи тебе сказал? Зачем он тебе сейчас? Всё давно открыто.       — Ну да… Но Миссис Грант тяжело постоянно спускаться ко мне, вот, и чтобы открывать зал нужно много усилий, так что я подумал… Спросил его о запасных ключах, вот так и так, а у вас оказывается дубликаты есть. Я все равно прихожу первым и ухожу последним, мне будет не трудно! И…       — Питер, я бы и рад, но не могу. Сам знаешь, это не просто ключ от шкафчика.       — Я понимаю, и мне-то самому несложно, но… Миссис Грант каждое утро мне отдает связку, это я залы открываю и по ночам все делаю четко, как по бумажке! Может быть… Все-таки… Это, — Питер мялся на месте, желая получить разрешение. — Пожалуйста?       — Ты же понимаешь, сколько будет ответственности? Там вся наша аппаратура и выход к раздевалкам.       — Необязательно ключи от актовых… И мой дядя часто говорил, что с большой силой приходит большая ответственность. И спина Миссис Грант скажет вам спасибо, огромное спасибо. Вы же знаете, как старушка страдает. Все же так чудесно сходится, не правда ли? Я все продумал!       — Я… Питер, обещай, что не забудешь. Как только пойму, что оплошал — заберу обратно. Слышишь?       — Так точно, капитан!       — Хорошо, у меня не так много времени, — Стив торопливо продолжил идти к выходу, попутно объясняя мальчишке, крутящемуся вокруг: — Поступим так: забеги в кабинет, возьми ключ с зеленой лентой с настенного шкафчика и толстую желтую папку на столе. Там она одна, увидишь. Дам ключ только от малой ритмики, на большее не рассчитывай. Я пока пойду приму заказ на погрузку, сразу ко мне прибежишь, понял? И не задерживайся долго, Наташа приедет раньше обычного! — крикнул Стив вдогонку юноше, которого Тони заметил пробегающим мимо кабинета с улыбкой до ушей и победным «YES» на губах.       «Какой же ты всё-таки маленький манипулятор».

***

      Фьюри не умел доносить новости, будь то хорошие или не очень, до молодого поколения. Так ворвавшись в зал, казалось, с обыденной новостью, заставившей четвертых — Флэша Томпсона, Гарри Осборна, Мишель Джонс и Питера Паркера — замереть в панике. Коротко и четко, без ожидания встречных предложений и противоречий ответил в пару реплик, что их ожидало.       — С сегодняшнего дня мы начнем полноценную работу над нашей маленькой революцией. С этого дня вы — Les Vengeurs insaisissables, — Фьюри блеснул глазами, переводя взгляд от артиста к артисту, которые по-французски знали «baguette», «au revoir» и «merci». В зале полный состав труппы, но от этой немой поддержки легче никому не стало.       — Юные Мстители, другими словами, — пояснил Тони, вошедший из ниоткуда в репетиционный зал и вставший, естественно случайным образом, около Питера. — Так будет проще запомнить, да и звучит лучше.       — Спасибо, Старк, за ненужную правку, — процедил Ник сквозь зубы и повернулся к подопечным: — Итак. Ваша задача — превзойти фурор ваших наставников на февральском открытии Академической Филармонии.       Вместо жаркой атмосферы и звенящего отклика, Фьюри встретил бледность лиц и короткие взгляды друг на друга в надежде понять, что имел в виду балетмейстер.       — С сегодняшнего дня главная опора труппы — вы… И мне нравится ваша самоуверенность, — саркастично хмыкнул мужчина, понимая, что следовало подготовить нежных артистов прежде, чем кидать на поле боя.       «Молодые нынче умирают».       — Но Филармония же через три недели! — откликнулся первым Гарри, высокий блондин в темно-болотной кофте с длинным рукавами и серых шортах. — Мы же только отработали выходы и сольные партии в первом акте, и даже не прогнали полностью выход во втором акте!       — И как же кордебалет? — подключился Флэш, оглядывая партнеров. — Нас всего четверо, не считая наставников и новенькой. И того восемь. Это безумно мало!       — Кордебалет сейчас в Норвегии с Локи Лафейсоном, они разучивают партии, и Ванда приехала из Орландо. Это вас не должно волновать, лучше беспокойтесь о себе, — отрезал Фьюри, подогревая молодых танцоров. — Открою секрет, до этого момента вас и ваши роли проверяли. Вы ещё не прочувствовали, что означает быть Мстителем. К слову, Гарри, кроме партии Генриетты разучи параллельно соло Раймонды в третьем акте. Ты дублер Паркера до весеннего сезона, Наташа подтянет. Ты показал неплохие результаты: будете меняться от спектакля к спектаклю.       — Но ведь я на роли, — боязливо вступил в диалог Питер, зная, что хотел провернуть балетмейстер. — Я справляюсь с ней, зачем…       — Наташа сказала, что не хватает выносливости и твою травму колена никто не отменял, — Ник почти не смотрел на него. — Мне не хватало, чтобы ты попал с Филармонии прямиком в Пресвитерианскую Больницу под нож Стрэнджа.       — Но я смогу! Я справлюсь! Я уже улучшил результаты, да и впереди три недели!       — Не обсуждается, будут претензии — мой кабинет всегда открыт, — осек юношу Фьюри. — И если увижу, что кто-то будет недееспособным, сниму с роли без раздумий. Меньше разговоров, больше дела. Впереди нас ждет сложный месяц.       — Пусть пьеса заметно отличается от классики и здесь нет ожидающей спасителя в томлении Раймонды, непобедимого и бесстрашного рыцаря де Бриен, коварного и пошлого шейха. Вы можете блистать на сцене с высоким подъемом и безупречным арабеском, но если вы не расскажете публике новую историю, все насмарку, — дополнил Стив, наблюдая за происходящим со стороны.       — А в чем история? Зачем эта смена полов? Для публики? Не помню, чтобы Вы были популистом, — спросила Мишель, переводя взгляд с наставника на балетмейстера.       — Мишель, с твоим характером только и быть Жаном. Постарайся дослушать до конца. Балет погряз в силуэтах невинной и хрупкой балерины и бравого защитника, — чуть мягче добавил Ник, пытаясь скрасить обстановку. — Балет умирает, заставляя юных танцовщиц страдать в попытках соответствовать ядовитым нормам позапрошлого века, но мы расскажем иную историю красоты балета. Вас выбрали по внутреннему стержню и стали в глазах. Вы готовы, не сомневайтесь.       — Главное, проживите жизнь персонажей, — добавил Тони, проходя чуть ближе к выходу, у которого стоял Питер, красневший с каждым новым шагом мужчины. — Покажите зрителю другую сторону медали ваших героев. И поймите, что взаимодействие между нами, бесценное общение, имеет крайнюю важность. Мы одна команда и должны спать в одной кровати, а Вы за все это время даже не пытались с нами флиртовать, — получив от Романовой убийственный взгляд, Тони поспешно продолжил: — Не бойтесь советоваться с наставниками, они — ваше главное оружие. Пользуйтесь этим.       Остановившись в проеме, он еле слышно прошептал перед уходом, стрельнув в мальчишку взглядом:       — Выше голову, Раймонда.

***

      — Ты притих, — донесся до танцора настороженный голос Романовой. — Из-за дублера? Я, конечно, надеялась, что обойдемся без него, но это всего лишь на первый сезон. В этом нет ничего постыдного.       — Да, понимаю, Мисс Романова, с-спасибо, — тужился Питер в шпагате, пока женщина неспешно рассуждала о чем-то высоком. — Просто я бу-уду стараться тщательнее.       У него нет особых проблем с растяжкой, но приме показалось иначе. И не придумав ничего лучше, она аккуратно (если так можно сказать) надавила на юношу всем телом.       — Прекрати мисскать. Просто Наташа, — добавила прима, вынуждая сильнее прогибаться юношу. — И не заставляй меня жалеть, что я проголосовала за твою версию Раймонды. Побольше жизни в голосе, я же не заставляю тебя делать поперечный, — и осекаясь, она хитро улыбнулась, отчего по спине юноши прошлись мурашки. — К слову о нем, как обстоят дела?       Питер запаниковал, чувствуя себя загнанным — ни убежать, ни смухлевать.       — Думаю, что там пара с-сантиметров, как и сейчас.       — Значит, будем отрабатывать растяжку. У тебя забиты мышцы, ты опять тайком тренировался? — она прикасалась к юноше, бессовестно прощупывая каждую мышцу. — Эй, расслабься, не кусаюсь. Ты должен стать пластичнее, чтобы обойтись без дублеров. И следи за положением колена, ты опять его перенапрягаешь. Расслабься, говорю же.       — Да не могу я, у меня сейчас кожа треснет вместе с мышцами, — Питер тяжело дышал, уткнувшись в руки. — Наташа, а Вас так же мучили?       — Что значит так же? — она надавила на плечи Паркера, отчего тот готов был зарыдать. — Ты же сам понимаешь, что тебе это необходимо. Сожми зубы и терпи, я не наврежу твоему телу. Сделаем выше подъем, и Фьюри снимет твоего дублера. А что про балет… В Америке это считается хобби, но в России — это призвание и дело всей жизни. Здесь ты безработный, если занимаешься только балетом, а там — национальный герой.       — Тогда почему Вы переехали?       — Я устала доказывать другим, чего стою, — выдохнула в признании Романова, доверяя сокровенное парню. — Нас не щадили, мы с криками и ревом тренировали тела и томились в ожидании первых зрителей не один, и не два выпуска. В Красной комнате, где меня обучали, где я выросла, была церемония инициации от старших курсов. Без подробностей: она целесообразна. Одна вещь, о которой не нужно беспокоиться, — вес… Чтобы мы были больше сосредоточены на постановках. Так все становилось проще, включая срывы.       — И вы сбежали от этого в Америку? Не справились с давлением? — чуть поникнув продолжал диалог Питер, понимая, что это отвлекало его от боли. Танцор вспотел, чувствовал, как молило тело о пощаде и хотелось биться о пол пластом, лишь бы прекратить это.       Но он не мог. Не мог сдаться — на кону главная партия.       — Нет, наоборот. Добилась призвания, стала лучшей в Академии хореографии, примой Большого, но… ушла ровно в тот момент, когда меня признали. Я не могла остаться в месте, которое растило меня на чувстве ненависти к себе и телу. А там все завертелось: тяжелый переезд и проблемы с трудовой визой, новые течения в свободной Америке и их слабые посылы в постановках, — нудно тянула женщина. — И на этом фоне безумный Клинт Бартон с дерзким желанием соревноваться с русской примой: говорил, если смогу сделать первые пятнадцать фуэте сплошными двойными, а после — вращение тройным оборотом, то даст билет в счастливое будущее. Меня так и завербовали, и я не заметила, как уже откатывала третий тур по стране, как Раймонда.       — А как же Вы стали Мстителем?       — Практически сразу и попала к ним, смело пошла за Фьюри. Как и все мы, — улыбнулась девушка, освобождая парня от балласта. Она дотронулась до колена. — Расслабь его, опять перенапрягаешь… А почему ты пришел?       — Мне казалось, что это мой последний шанс, — он хмурился от боли, но тело привыкло к ней, и Питер чуть расслабил колено, почувствовав то, о чем говорила наставница.       — Что, нашел приют для бездомных?       — Почти, — и Наташа придавила чуть сильнее здоровое колено, выпрямляя ногу, — ау-ау, стойте, прошу, только не убивайте, это образно!       — Мы такие же: нас не принял всерьез мир балета, мы не приняли его в ответ. Так и сошлись одиночки. После распада мы… Мы мечтали вернуться, мир не решился принять нас после мирового признания.       — Не решился?       — Много болтовни, — женщина отошла в сторону, смотря на время. — Отдыхай, и резко не советую вставать. Хорошенько разогрейся, иначе все пойдет насмарку. И не вздумай приступать к вращениям, пока меня не будет, — она почти вышла из зала, — сегодня поработаем только над подъемом.       — Так точно, — выдохнул Питер, почти ноя под нос так, что наставница его не слышала. Он судорожно проговаривал мантру: «Докажу. Никакого дублера. Справлюсь сам».

***

      — Готово, — заключил костюмер, отстраняясь от Мишель, но все ещё держа метр, записывая параметры девушки. — Если обещаешь не переедать пиццу по вечерам, твой костюм будет как вторая кожа.       — Не ем фастфуд. Как и мясо, — спокойно сказала М’Джей, вытягиваясь руками вперед. — Как и всё…       — Ты веган? — удивленно спросил мужчина, еле представляя рацион юной балерины.       — Назовем это гуманный житель мегаполиса.       — Веган, — кинул мужчина, пробегая по параметрам девушки. — Я не диетолог, так что обратись к Джарвису. Тебе нельзя терять в весе, иначе будешь падать в обморок при каждом вращении.       — Перестань атаковать моего Жана, — вторгся Стив, рукой придерживая Мишель за спину, отчего та немного встрепенулась, но не повела и бровью. — Я слежу за ее питанием.       — Твоя подопечная? — спросил Тони, поддерживая разговор. Он чуть оглядел мужчину, показывая, что ему следует поднять руку для снятия мерок. — Не напрягай так руку, просто опусти ее и расслабься.       — Да, и прекрасно справляется, — отвечал Стив, смотря за тем, как аккуратно и точно брал мерки костюмер, подмечая особенности каждого артиста.       Записывая ничего не значащие для танцоров показатели, он проводил ручкой по телу, будто бы сканируя рельеф. По спине Стива пробежались мурашки, скрыть которые он не смог.       — Звонила Наташа, скоро подойдет.       — А где пропадает? У вас же прогон, — Старк избегал взгляда Стива, сосредоточившись только на его теле. — Теперь повернись правым боком, да. Вот так… Я все равно приступлю к костюмам поздно вечером, но все же…       — Сейчас прогон первого акта, они с Питером присоединятся позже. Парень так запаниковал после новости о дублере, что не вылезает из зала, — чуть взволнованно добавил наставник. — Зря Фьюри так сказал в лоб. Как по мне, парень справляется и сам. Только научился бы оценивать возможности и перестал бы прыгать выше головы.       — Ясно, — безучастно ответил Тони, спокойно продолжая работу.       Но больше слов за работой он не проронил, точно выполняя задание и делая короткие заметки, которые необычно для костюмера раскиданы по тетради в хаотичном порядке.       Он не помнил, когда закончил мерку, складывая все в папку. Кто-то из толпы предложил остаться и посмотреть на первый общий прогон, но, сказав что-то невпопад о подготовке оборудования и курсе кройки и шитья, он уже шел по северному крылу, делая огромный круг к костюмерной через актовый…       И Зеленый зал.       Вспыхнув, Старк опомнился и уже стоял у двери, слушая, как еле слышно поскрипывал пол. Осознав, где находился и кто сейчас исполнял непонятные ему вращения, он прислонился к холодной стене и прижал папку одной рукой, почти не дыша: «куда тебя занесло, Старк? Ты превращаешься в сталкера».       Но понимая, что остался непойманным, он снова прислушался: стук по паркету, еле слышимое дыхание юноши и навязчивая мысль, пульсирующая в черепушке.       Поддавшись любопытству, он рискнул ещё больше, уставившись на танцора через боковое зеркало: убрав свободную руку в карман, без опаски наблюдал, как прилежно молодой человек отрабатывал какие-то элементы и, прищурившись, заметил, что тот очертил небольшой круг, за пределы которого не выходил.       «Узнаю методы Романовой»       И так кружась, Питер, несмотря на выступившую испарину и ноющую боль в колене, улыбался: он так чертовски притягателен.       Не отрывая взгляд от небольшой точки на другом конце зала, не опуская руку, которую Тони хотел взять в свою. В нем все говорило о любви к танцу, дышало и пело, и Старк побоялся спугнуть это мимолетное, почти призрачное видение. Не будучи романтиком, не присваивал Питеру божественной красоты и уточненных черт нимф, кроткий светский нрав или тонкий изящный стан.       Нет, это не о юноше. Он — мужчина, и у Старка не поворачивался язык назвать его женственным.       Но его глубокий вдох и выдох.       Приподнимающаяся грудь.       Дрожащая рука.       Он завораживал всем своим существом.       Внимание Старка полностью захвачено кудрявым юношей с горящими глазами и страстной волей к жизни.       — Будешь и дальше подглядывать за ним? — тихо раздалось слева от мужчины, отчего тот испуганно попятился обратно, но чуть погодя осознав, чей это голос, он расслабился.       — Н-нет, я мимо проходил. Мне нужны твои мерки, — прокашлявшись как бы незатейливо, спокойно добавил мужчина, показательно поправляя папку. — Не хотел тревожить, вот и высматривал… Тебя.       На доносящийся звук из коридора Питер остановился, переводя дух. Голова чуть кружилась, и он сразу присел на пол, вытягиваясь вперед. Боялся, что это сама Романова, заставшая его за пируэтами. Повернув голову к выходу и пытаясь разглядеть, кто стоял рядом, старался поскорее отдышаться и прийти в чувство.       И в момент, когда юноша снова потянулся вперед, пытаясь расслабить тело, увидел, как спокойным шагом зашла Романова, на лице которой не читался ни упрек, ни предсмертное завещание, а за ней шел дизайнер, о чем-то перешептываясь и что-то пылко доказывая.       Пересекшись глазами, мужчина кивнул ему, но сразу же обратился к Наташе, попросив расслабить плечи.       Питер отвернулся от них, но только лишь для того, чтобы внимательно следить за Тони в зеркале. Раньше не видел человека такого, как он, но чувствовал этот родной аромат парфюма. Не замечал тонкие жесты и точные реплики, но считал знакомым его смех. И Паркера пугало, что он чувствовал неестественное влечение к взрослому мужчине.       Ему хотелось знать о нем больше.       Видеть чаще.       Беседовать дольше.       Опомнившись, что он засмотрелся на Тони, подорвался с места и подошел к дальнему станку, поскорее желая выбросить из головы развязные мысли о чужом человеке. Не любя делать шпагат на полу, предпочитал станок: легко подняв ногу и закрепив ее, пытался прогнуться, держась за стопу.       Боль потихоньку оккупировала мысли, выгоняя образ костюмера прочь. Ему не нравилась эта минутная слабость, подкрепленная глупыми фантазиями: Старк такой же наставник, что и прочие.       Но почему именно мужчина не выходил из головы в свободные от тренировки минуты.       «Что хочешь получить ты сам?», — этот вопрос крутился в голове весь день и не перестанет атаковать последующие дни. И ему хотелось озвучить явный ответ, но страх сковывал горло: должен быть другой вариант.       «Сдержаннее в желаниях».       — Ауч, Романова! — отстранился мужчина, когда девушка с особым рвением ударила его чуть ниже колена. — Давай без приемов русского киллера в пачке.       — Zemlya, Zemlya, Ya — Upiter, — чуть агрессивно проговорила та, рассматривая бессовестного костюмера перед собой.       — Хотя бы переводи следом тайные горячие признания, — он прекрасно знал по интонации, что прима заметила его взгляд, устремленный на интересную фигурку в другом конце зала.       — Мерь молча и смотри в тетрадку, а не на растяжку моего подчиненного, — добавила Наташа, не боясь, что их может услышать Питер. Прима бы сказала и больше, да злобы не хватало. — Только попробуй руки на него наложить, отобью вместе с достоинством.       — Уфф, когда ты злая, ты такая горячая, — многозначно проведя взглядом по женщине, он отстранился, записывая охват ее бедер, и словил удивленный взгляд юноши.       Он встревожился, наблюдая, как двое будто бы ссорились и хотел спросить, в чем дело, как услышал громкое и властное:       — ТОНИ!       — УЖЕ УХОЖУ, — капитулируя из зала и совсем забыв про несделанные мерки, Старк только напоследок подмигнул Питеру и что-то произнес одними губами, но в смятении юноша так и не сумел разобрать.       В голове остался только силуэт костюмера, безжалостно отравляющий мысли.

***

      При жестком расписании тренировок и репетиций, искусно преподаваемых ведущими артистами балета, в доме квартире Питер успевал только погружать бесполезное тело в воду или от усталости спать в одежде, а после перекусывал по дороге в театр чуть затвердевшими булочками, которые он купил пару дней назад.       — Это всего лишь начало, всё будет хорошо, — бубнил он себе под нос, прикидывая, как можно дотянуть до нового прихода владельца на его пресных макаронах с сыром.       Из всех сил Питер старался держаться предписанного Стивом питания: не из-за веса и внешнего вида, а из-за недостающей энергии, беспощадно расходующейся на репетициях. На двух приемах пищи, редко на трех, ему приходилось трудновато. Но у него не было сил, аппетита и желания, отчего Паркер пропускал приемы пищи, чувствуя себя в отличном состоянии.       К концу второй недели М’Джей начала замечать, что ее партнер пропускал обеды или полдники, оставаясь работать в их маленьком Зеленом зале. Все же иногда ей удавалось ловить его на репетициях и почти за шкирку отводить в столовую, где насильно впихивала еду из контейнера.       — Питер, ты совсем не ешь.       — Я перекусил, М’Джей, — постоянно отвечал он, скрываясь за дверями актового, где отчаянно репетировал соло третьего акта. Питер благодарен ей, но чувствовал, как вина глушила всё больше: ощущал себя поборником судьбы, неудачным героем малобюджетной комедии.       Он приезжал самым первым и последним выходил из театра, прощаясь с Хэппи. Тот, недовольно качал головой из-за нещадного расписания юноши, не решался донести все наставнице, что часто по вечерам уезжала в частную школу, курируя небольшую группу деток иммигрантов.       Но Питеру откровенно все равно, пока есть возможность танцевать.       Те одинокие часы, которые проводил в зале ранним утром, могли окупить любые неудобства. Приезжая в съёмную квартирку, засыпал в одежде и просыпаясь глубокой ночью, нехотя стаскивал джинсы на пол. Утром плелся на кухню и не находил ничего более съедобного, чем хлеб с каким-то творожным сыром, срок годности которого оставался неизвестным.       Но ему откровенно все равно, пока есть возможность танцевать.       Те одинокие часы, которые проводил в ритмике поздним вечером, помогали ему придать значение вздохам. Мог не скрываться от Наташи, отрабатывая фуэте сплошными двойными. Колено болело на десятом вращении, и Питер, качаясь из стороны в сторону, терял равновесие, но был рад: никто не мог слышать ругань и агрессивные монологи.       Но ему откровенно все равно, пока есть возможность танцевать.       После падений и сорванных вращений отдыхал пару минут и возвращался к началу. Его мелодией стал звук собственных чешек, ритм рождался от стука сердца, а роли сами приходили ему: он искал свою Раймонду. Забылся в мучительной неге, ощущая себя живым в падениях. И последним, что его волновало, была энергия.       «Голод — не помеха».

***

      Но в очередной день, когда М’Джей выловила его в коридоре и силой повела в столовую подальше от станка, Питер почувствовал резь в боку. Пропуская мимо ушей разговор Флэша и Гарри о новенькой Ванде с ее готовым сольником, он с силой прижимал ладонь к боку, пытаясь согреть режущее место и унять боль.       Отвлекаясь на мимолетные реплики юношей, Питер скользнул взглядом по залу, стараясь отвлечься, как наткнулся на шумных наставников: Наташа и Стив сидели к нему спиной, и он осознал, что нужно сваливать, пока было не поздно.       Размахивая приборами в попытках доказать что-то друг другу, Мстители откровенно веселились, убрав маски злых и строгих наставников, забирающих силы молодых с каждым новым днем.       — Эй, полегче. Локи не прав, но он всё ещё ведущий артист Скандинавской школы, а также мой брат, — бурчал Тор, вонзив вилку в большой кусок мяса.       — И уже довел до истерики труппу, и в частности, Фьюри. Трижды, — притворно бурчала женщина в ответ, не сводя взгляда с норвежца.       — …Сводный брат.       Под бурные обсуждения новоприбывшего кордебалета Старк вошел в столовую и направился к буфету, где недолго высматривая снеки, назвал парочку сэндвичей и газировку, надеясь поскорее вернуться в мастерскую и доделать первую партию костюмов. Сроки поджимали, и как на зло поставщик перепутал ткани, ещё и задержал поставку на три дня, а Фьюри не удосужился сказать, что к основной восьмёрке присоединятся двадцать артистов.       — Посидишь с нами? — предложил Стив, отодвигая ему стул рядом с собой.       — Полно работы в костюмерной, — устало выдохнул Тони. — И аккуратней с картошкой, не перегибайте с объемами, иначе будете танцевать в мешке. Особенно это касается тебя, Наташа, — серьезно предупредил мужчина, сдерживая улыбку, как и все присутствующие мужчины.       — Подойди поближе и скажи громче, — проговорила прима сквозь зубы, веселясь от накала страстей. Она так скучала по этой атмосфере.       — Прости, голубка, по-оговорим по-озже, — напевая, кивнул мужчина и сделал подобие реверанса, чем вызвал улыбку у молодых.       Питер не отрывал взгляда от костюмера, как, почувствовав очередную резь в левом боку, сетью распространявшуюся по телу, бегло попрощался с ребятами, желая поскорее добраться до зала, где мог отдохнуть.       Испугавшись не на шутку из-за продолжительной боли, танцор хотел обратиться к Джарвису, который должен быть в медкабинете.       Но внезапно Питер опомнился, побоявшись, что обаятельная сказка про «здоровый рацион» для Наташи раскроется в тот же миг, как он переступит порог. Танцор осел в коридоре, не вынося боль, сложился почти пополам, надавливая на бок и так отгоняя ноющее чувство.       «Только не сейчас. Не сейчас… Не сейчас!»       — Что, переел сладкое? — донесся знакомый ласковый голос до Питера, отчего тот резко поднялся. Когда он увидел Старка, не смог сдержаться и хмурился, прижав руку к боку ещё сильнее. — Эй, кудряшка, с тобой всё хорошо?       — А? Мне… — И Питер хотел признаться, хотел попросить помощи, но все это вело к одному: его отстранят. — Все в порядке, я просто так… Разминался.       «Уходите. Прошу, уходите, пожалуйста».       — После еды? — мужчина недоверчиво обошел его, держа в одной руке крафтовый пакет с купленной едой.       — После еды, — смиренно повторил он, боясь распрямиться и закричать от боли.       — Ты скверно врешь, в курсе? — мужчина прислонил ладонь ко лбу юноши, сразу же убирая ее, как ошпаренный. — Когда последний раз ты ел? Ты весь белый, но горишь.       — Простите, я не хотел причинить неудобства. Но можно я…       — Я. Задал. Вопрос.       И Питер осознал, что попал. Попал полностью и без возврата: ему крайне повезет, если Старку будет лениво докладывать Романовой, но эта обвинительная интонация говорила об обратном. Сжимая рукой бок, он метался глазами по плиткам пола, не зная, что делать и что отвечать.       И тогда он почувствовал теплую ладонь на плече, чуть поглаживавшую в попытках успокоить. Старк присел рядом, откидываясь на голую стену, и посмотрел на Питера, боявшегося любого движения, но руку все не убирал.       «Как часто я видел это на показах. Истощенная куколка, уставшая от проб и вечного голода, дрожала от мысли, что ее заменят из-за непригодности как бракованную машину. Питер, что ты с собой творишь?»       — Не говорите только Мисс Романовой… — прошептал юноша так, что Тони еле его услышал. — Она отстранит меня. Это… мой последний шанс.       Дизайнер только кивнул и не придумал ничего лучше, чем спокойно и безмятежно открыть пакет, достать сэндвич с курицей и соусом барбекю, предварительно надрезанный на два аккуратных кусочка, и показательно надкусить купленное.       — Вы что. Будете прям здесь есть? — повернул голову Питер, щуря глаза. Почувствовав вкусный запах пряного соуса, танцор сглотнул.       — Могу у себя, но мне совесть не позволит оставить умирающего. Возьми, — и Тони протянул ему кусочек, на который юноша тупо уставился и не торопился брать в руки. — Если не хочешь здесь, то пойдем в мастерскую, поешь там.       — Я не умираю, и не хочу…       — Так-с, — Тони порядком подустал от юношеского «я сам», начиная давить, — дай угадаю. Тошнота, кружится голова, шум, отсутствие аппетита, но резкая боль внутри, когда начинаешь есть или только собираешься. Верно? Верно, — опередив ответ упрямого мальчишки, ответил Старк. — Я не раз видел, как мои модели падали в обмороки, и лично откачивал хлесткими пощечинами за неимением лекарств под рукой. С таким состоянием как сейчас ты упадешь в обморок при первом же вращении, сейчас или чуть позже. Не мне тебе говорить, кто отстранит тебя от постановки при первом же обмороке, да? Никакой Филармонии. Никакого балета. Ты этого хочешь?       — Нет… Но откуда вы знаете, что так будет? — безразлично спросил Питер, уткнувшись лицом в ладони.       — Знаю, — односложно ответил Тони, второй раз куснув сэндвич. — Я не уйду, пока ты не съешь кусочек: здесь или там, мне не важно. Только помни, Наташа скоро закончит обедать и пойдет отрабатывать с Гарри твою партию.       — Т-там, можно мы пойдем к Вам, и… — выпалил юноша в панике, подсознательно зацепившись за кофту Старка, отчаянно притягивая к себе.       — Вот и хорошо, — он провел по кудрявым волосам, вставая. — Правильный выбор, заодно снимем мерки.       — Мерки?       — Раймонда нуждается в лучших одеяниях, — улыбнулся Тони, пытаясь расслабить Питера томным и почти напевным голосом. Он отправился по коридору, не следя за юношей: прекрасно знал, что тот пойдет за ним. — Не отставай.

***

      Старк, не дойдя даже до начала служебного коридора, всучил юноше вторую половину сэндвича с броским «я наелся, держи». Паркер плелся сзади и все пытался доказать что-то мужчине, но тот не слушал. Надкусив снек, танцор вновь почувствовал зверский аппетит и, уплетая за обе щеки, смотрел на прямую спину его спасителя.       Уже находясь в костюмерной, Питер заметил, как стало просторнее и светлее, хоть и рабочий стол покрыт тканями и беглыми эскизами с непропорциональными моделями, а шкафы заполнены какими-то детальками и мелкими украшениями: в нижних эскизах он узнал наставников и, предположив, решил, что незаконченные эскизы принадлежали младшим.       — Проходи до конца, присаживайся. Быстро отделаешься и можешь здесь отсидеться, пока боль не пройдет, — Тони потянулся к какой-то коробке, начав в ней рыться. Перебирая какие-то пластинки в руках, он наткнулся на нужную. — Вот, прими, воды нет, но есть чай. Должно помочь.       Он отвернулся, копаясь дальше в тканях на столе и поскорее желая найти метр, пока Паркер запил горькую таблетку холодным безвкусным чаем и почти зашипел от отвратительного вкуса, услышав смешок Старка.       — Обещай, что после сходишь к Джарвису, — он услышал тихое «угу» и добавил, — я лично проверю. И только попробуй улизнуть.       Старк, вытянув метр спустя какое-то время поисков, поднял голову и обомлел: без доли смущения Питер снял футболку, аккуратно складывая ее на край дивана.       И Тони не сдержавшись засмеялся, приподнимая голову к потолку.       — Это твое спасибо?       — Что? Простите, я… Что-то не так? — Питер сразу же прикрылся, думая о миллионе и одной причине реплики мужчины, но тот пресёк его мысли.       — Я поражен твоему стремлению к помощи, но мог постоять и в одежде, — он опустил взгляд в пол, подходя чуть ближе. — Все в порядке. Не бойся, подойди поближе, — Тони прислонился к столу, ожидая, что юноша первый сделает шажок вперед. — Бли-же.       И он сделал. Несмелый и смущенный, но полный любопытства шаг к нему навстречу. В нем забилась в истерике неудобная мысль о Старке, которая перебивалась совестью, воспитанием и приличием.       — Вот так, — и Тони перекинул небрежно метр на плечи юноши, томительно сужая его. Зафиксировав ленту, он продолжил диалог, боясь оставить их двоих в тишине. — У тебя широкие плечи, 119 сантиметров. Модельные параметры. Знал об этом?       — Нет, — выдохнул Паркер, смотря чуть ниже ключиц мужчины.       Он и рад увести взгляд в сторону, да мужчина стоял прямо перед носом, забыв про личное пространство. Старк же чувствовал под пальцами, как стучало сердце танцора, но все ещё пытался сдержаться.       — Расслабься, — прошептал где-то около уха мужчина, делая отметку. Нарочно касаясь оголенной кожи, приказывал дальше. — А теперь подними руку, вот так. Не напрягайся, говорил же. Сколько лет ты в балете? — Тони заставлял разговор гулять от двух крайностей, чем сводил с ума юношу.       — Сколько себя помню, — Питер проследил, как холодный метр прикоснулся к коже, заставляя того покрываться мурашками. — С пяти, может ш-шести лет.       — Твоя семья… занималась балетом? — Тони медлил, продлевая их занятие.       Он заносил параметры по одному, подолгу выписывая их полным наименованием. Возможно ему больше не выдастся возможность побыть так близко, так почему бы не воспользоваться?       — Да, поголовно, первые два поколения точно, — он тепло улыбнулся и провел ладонью по предплечью левой руки. — Возможно Вы о моих родителях слышали, дуэт Паркеров в Трискелионе. Работали в ЩИТе, когда только начались первые мировые туры.       — Да, они… Приходилось работать с ними, здесь, в Нью-Йорке, — дизайнер положил ручку на стол, но не спешил отпускать юношу. Лукаво улыбнувшись, Старк продолжил. — Не верится, что встретил их сына.       — Почему же? — танцор поднял взгляд, обезоруженный перед костюмером.       Оголенный торс смущал больше Питера, чем Тони, и от этого осознания Паркер ещё больше покрывался невидимыми мурашками, проходящими вдоль позвоночника и пропадающими где-то у загривка.       — Безрассудный. Опрометчивый. Прячущий тело под тряпками. Работающий на износ из-за страха потерять роль. Забивший на здоровье ради высоких результатов. Продолжать послужной список? — чуть нахмурено выпалил мужчина, вложив в речь чуть больше злости, чем хотел того.       — Ошибаетесь, и я ничего не скрываю, — упрямо отрицал Питер, руки заплетя в замок.       — Я не понимаю, откуда эти страхи. Я видел твой отбор, ты блистал пуще прежнего, — на фразе Тони опомнился, не желая посвящать парня, и быстро продолжил мысль. — Фьюри выбрал тебя неслучайно и неслучайно тебе досталась Раймонда. А что касаемо тела… Стив был щуплым мальчиком, которого брали на второстепенные роли, а сейчас ты и сам видишь, кем он стал. Прима Америки, хоть звезду на грудь пришей.       — Я давно сформировался, в отличие от Мистера Роджерса, который уже стал звездой в моем возрасте. Да и мои мышцы не приспособлены… — он обнял себя руками. Старк наблюдал за хрупким силуэтом в приглушенном свете и услышал скрежет собственного рассудка о вырывающийся наружу протест. Сдерживая внутренние порывы высказать всё, что думал мужчина, Тони вцепился в край стола. «Как ты можешь так говорить о себе?»,  — И тело не такое гибкое. А прыжки и подъем запред…       И шестерёнки сбились.       — Почему же? — Тони мягко прервал его, надеясь на последние капли осознанности, как подошел недопустимо близко: он хотел достучаться до него, пусть и своими методами. Но юноша так сладко пах и беспомощно сжался в комнате, что предохранитель сорвался с корнем.       Юноша сглотнул, желая спросить, в чём дело, как тот провел ручкой по внешней части бедра, неотрывно наблюдая за парнем: любовался слабостью, глубоко впитывая ее легкими. Словив этот запутанный взгляд, полный испуга и вопросов, он чуть толкнул Питера к столу и, согнув его ногу в колене, прижал к себе.       — По-моему, все в порядке, — выдохнул Старк, наблюдая за реакцией и наслаждаясь зрелищем.       — В-вы что д-делаете, отпустите! — и Паркер попытался опустить ногу, как Старк придерживал ее за лодыжку, растягивая танцора чуть сильнее. Тот не испытывал боли, только дикое смущение, сжиравшее изнутри, и страх. Неведомый страх, перемешанный с потерей ощущения реальности происходящего. Надовольствовавшись видом и отдачей, Тони отпустил лодыжку, но не спешил отстраняться, положив руки по обе стороны от Питера.       Перед собой он не мог слукавить: Старк видел в нем повзрослевшего юношу. Не танцора. Не гимнаста. Не того солнечного подростка с кудряшками на сцене и борцовскими перчатками. А сформировавшегося мужчину, выгравированного на подкорке сознания тонкими линиями. Поспешно забрав сбоку от Питера мерки, Старк неохотно отстранился.       — Закончим на этом, — с шумом закрыв папку, Тони повернулся к зарывшемуся в футболку и одергивающему её вниз танцору, пытавшемуся сбежать из костюмерной.       Паркер почувствовал, что это ненормально. Он перешел порог логова, к которому и подходить не стоило: он знал это и пытался сбежать, но не от Старка. От мыслей о нем. Приятное ощущение, от которого хотелось спрятаться, бесстыже прошлось волной по всему телу — он прикоснулся к запретному, и боялся произнести, как любопытно узнать продолжение.       — Н-не трогайте больше так, хорошо?       — Как? — усмехнулся мужчина, наклонив голову, и наблюдал, как мялся юноша перед ним.       — Так, — выдохнул Паркер, переводя дух, и устремился взглядом в горящие глаза Старка. — Я мог вас неправильно понять.       — «Что хочешь ты сам?» — И Питер смутился, попятился, пытаясь справиться с двойственностью мыслей. Порыв внутри почти кричал ответ, как тот продолжил. — Ты не нашел ответ на этот вопрос?       Невозмутимо уходя вглубь кабинета, Тони улыбался и чувствовал победу на губах, пока прошелся по последним струнам здравомыслия юноши перед ним. Пальцы костюмера приятно покалывало, все ощущая теплоту молодого тела.       — Н-нет. Я все ещё в процессе, — потерянно ответил Паркер. — Наташа меня, наверное, обыскалась, я… Я побегу, всего доброго… М-мистер Старк, — добавил, разворачиваясь на ходу и неуклюже задевая угол стола.       Выбегая из костюмерной в коридор, Паркер ощутил, как горели его щеки. И юноша не видел, как мужчина оперся о стол, сжимая на нем ткань и улыбаясь от собственного ребячества, мысленно облизываясь. Да, он знал, прекрасно знал, что переборщил.       Но такой шанс маленькой пытки он бы ни за что не упустил: Питер забыл его, чем ещё больше злил и провоцировал мужчину.       Он еле сдержался, чтобы не закинуть ногу юноши на плечо и прижать к себе ближе. Чуть не заставил извиваться под ним на рабочем столе, моля о продолжении и неге, пока тот чувствует мягкость его кожи. Не зарылся в кудри волос, вдыхая его сладкий запах и ощущая тепло его тела. Дикое желание облачить в шелка и спрятать, как спрятал бы украденную картину из Лувра, наслаждаясь ею в одиночестве у камина. Всем нутром он мечтал, чтобы его вспомнили. Вспомнили и пропели ещё раз тем же звонким голоском «Мистер Старк»: он не мог поверить, что его забыли.       — Невозможный мальчишка.       Искушение оккупировало все мысли.

***

      Театр пустовал поздно вечером, покинутый артистами, и только в такие моменты Старк мог расслабиться и полноценно приступить к работе. Его всегда жутко раздражала классическая музыка со своей маниакальной жаждой эстетики, некой прилизанностью нот и вычурностью посыла. Так за первые месяцы работы с Фьюри он научился работать только по ночам, запираясь в просторной костюмерной.       И не осознавая, Тони перенял эту привычку даже после распада Мстителей. Не перенося посторонних звуков, мастерская в его апартаментах была с отменной звукоизоляцией, которую как-то поставил в домашней студии Брюс для работы с монтажом звука — это лучшее техническое решение на его памяти.       Он творил в тишине.       Мало-помалу заполнял небольшую пробковую доску эскизами последних версий костюмов, дополнял их кружевами, где-то добавлял искусственную кольчугу, преимущественно для рыцарей и главной героини, Мишель.       Он не мог пройти мимо имитации наплечников и легких доспехов, пытаясь снова и снова достичь гармонии между подвижностью и эстетикой. Но подбирая материал черт знает в который раз, приходил в тупик — ничто не могло выдержать все декоративные элементы и быть удобным в использовании.       Решив прогуляться до Миссис Грант за прибывшим ранним утром заказом, который он так и не забрал, по пути наткнулся на открытый актовый зал.       «Карапуз забыл закрыть дверь? Стив же из него лоскуты сделает, о чем он думал?» — недоумевал мужчина, решив проверить зал.       В ту ночь на небе танцевал большой полумесяц, тонкой нитью освещая зал. Приоткрыв дверь, Тони осмотрел комнаты, как застыл, боясь произнести и слово.       «Так вот зачем ты клянчил ключи у Роджерса», — думал мужчина, заставший спящего на широком подоконнике юношу, уткнувшегося в собственную куртку и рюкзак. «Могу ли я защитить Вас, Раймонда?»       Прикрыв за собой дверь, Тони подошел достаточно близко, чтобы услышать тихие вздохи, и присел на одно колено рядом с ним. Не устояв, легонько погладил по мягким волосам, щекочущими ладонь, как дрогнул: Питер зашевелился, но так и не проснулся.       — Совсем как десять лет назад, — прошептал одними губами, смотря, как юноша улыбался во сне.       Он убрал одну прядку волос за ухо, чувствуя теплоту тела: ему так не хотелось уходить, только не в этот раз. Не сдержавшись, он наклонил голову, прислонившись лбом к ладони юноши будто в мольбе, не боясь быть пойманным.       — Поскорее вспомни обо мне, кудряшка.