Точки Невозврата

— Белка? Что случилось? — спросила Листвича, удивлённо провожая взглядом Воробья, убегающего в свою комнату. Быстро кивнув матери, Львиносвет последовал за младшим братом. — Да так, — послышался будничный голос Белки в динамике, — это не телефонный разговор. Сможешь приехать? — Думаю, могу, — задумавшись ответила женщина, — сейчас я проверю мальчиков, а то они пару секунд назад были на грани ссоры, — объяснилась она, глядя на Львиносвета, скрывающегося на лестнице. — Ха, понимаю! — рассмеялась Белка, — Мои тоже иногда сводят меня с ума. Приедешь?       Листвичка прислушалась к происходящему наверху — там было тихо, скандалов и истерик не намечалось. Она уже хотела было подняться и проверить лично, но одернула себя. В конце концов сыновья уже взрослые, а если с Воробьем что-то и случится, то Львиносвет знает, как ему помочь. — Да, думаю доберусь за двадцать минут, — ответила Листвичка. — Жду! — ответила Белка и спросила вызов.       Листвичка снова прислушалась к происходящему на втором этаже. Были слышны отголоски слов Львиносвета. Кажется все спокойно.       На всякий случай Листвичка написала старшему из сыновей, куда она уехала.       Она быстро оделась и вышла на улицу. Листвичка не хотела ехать за рулём, и вообще старалась по возможности избегать этого. Но в такое время вероятность вызвать такси по адекватной цене, была практически равна нулю.       Листвичка старалась сосредоточиться на дороге, но в голову как на зло лезли догадки о том, могло случиться и что ей хотела сообщить сестра.       Очнувшись на диване в просторной и светлой гостиной с чашкой горячего в руках кофе Листвичка почувствовала, что теряет бдительность.       Постепенно придя в себя, Листвичка заметила, что она не единственная гостья в доме сестры. На том же диване на более чем пристойном от нее расстоянии сидел Грач. Нога на ногу, руки туго секрещенный на груди, предназначенная ему полная чашка с остывшим кофе одиноко стоит на краю журнального столика. — Долго мы будем ждать? У меня через час заседание, — недовольно спросил Грач, нервно поглядывая на наручные часы. — А заседания отменяются, — объявила Белка, занимая место на стуле напротив дивана. Стул был повернут спинкой вперёд, и женщина восседа на нем широко расставив ноги, словно ехала верхом на коне. Это выглядело особенно забавно, учитывая, что Белка была одета в уютную домашнюю пежаму, совсем не располагающую к серьезным разговорам. — Советую отменить все планы, — продолжала Белка. В ее обычно весёлом голосе послышалась сталь. — Это касается вас обоих, — женщина окинула строгим взглядом Листвичку и Грача, — разговор будет долгим.       Уже не в силах представлять, что ей хочет сообщить сестра, Листвичка нервно вцепилась ногтями в мягкое сиденье дивана.        Грач наскоро напечатал сообщение, и демонстративно положил телефон на стол экраном вниз. — Я слушаю, — раздражённо сообщил он, пристально глядя на Белку. Его тонкие черные брови на мгновение возмущённо приподнялись. — По-хорошему с вами обоими должны были говорить в участке, но я думаю, что никто из вас не захочет официальных отметкок в личных делах ваших детей. — Что натворил Ветерок? На какую сумму? — предположил Грач.       Листвичка подняла взгляд на бывшего мужа. Постороннему человеку могло показаться, что он был спокоен, но от нее не укрылось, как поджались его и без того тонкие губы и заострилась морщинка между бровей. — Примерно на год колонии, — ответила Белка, — если нам не удастся обнаружить ряд смягчающих обстоятельств. Радует, что он ещё несовершеннолетний.       Листвичка с трудом подавила удивленный вдох. Грач с силой стиснул челюсти: — Не хочу играть в угадайку, Белка. Что он натворил? — Есть основания предполагать, что Ветерок связан с распространением наркотиков. Не секрет, что это значимая часть деятельности Сумрачного Леса. В личных вещах твоего сына не нашли запрещенных веществ, и дела он вел аккуратно. Даже удаленные переписки, которые смогли восстановить эксперты, велись крайне аккуратно, и при хорошем адвокате можно будет минимизировать наказание. А дальше ты сам знаешь, как дела делаются, — Белка многозначительно посмотрела на Грача, — Но на твоём месте я бы подпортила твоей матери предвыборную компанию скандалом с участием ее внука.       Листвичка беспомощно посмотрела на бывшего мужа. Она могла представить, что он сейчас испытывает. Грач — типичный ребенок строгих родителей, с детства выдресерованный на то, что все должно быть безупречно. Также Грач — человек с детства привыкший скрывать и подавлять свои чувства. При этом он всегда был крайне эмоционален и чувствителен, но переживал всю бурю эмоций внутри, не позволяя хотя бы чему-то вырваться наружу. Возможно, это качество и помогало ему на переговорах, но в жизни нередко приводило к тяжёлым последствиям.       Листвичка не умела читать мысли, но сейчас она могла ощутить весь спектор чувств, захлестнувших ее мужа. В какой-то момент она поняла, что она искренне сочувствует ему. Сочувствует мужчине, который когда-то причинил столько боли и ей, и ее детям. Сейчас она понимала его боль.       Она едва сдержалась, чтобы не обнять его или не положить руку на его плечо. Листвичка сильнее сжала сидение дивана, немного испугавшись своего порыва. — Зачем ты позвала и меня? — спросила Листвичка. Ее голос казался севшим и слабым.       Белка шумно выдохнула, словно готовилась поднять что-то тяжёлое, и произнесла: — Среди удаленных переписок Ветерка, был один номер, сохранённый и подписанный в памяти телефона. И это номер Воробья. — Но они же братья! Разве им нельзя общаться! — возразила Листвичка, ещё не успевшая осознать сказанное сестрой. — Листвичка, послушай меня, пожалуйста, — уже спокойнее продолжила Белка, — Дело, действительно, серьезное. Воробей скорее всего принимал или принимает наркотики. По крайней мере он точно их покупал. Как минимум дважды.       Листвичка почувствовала шум в ушах, а происходящее в комнате стало казаться нереальным, словно находящимся за мутным стеклом. — Нет… — тихо прошептала она, — Это невозможно! Это какая-то ошибка! Может это кто-то с таким же именем, да? Существует же тёзки… Точно! Определённо! Это какой-то другой Воробей… — нервно затараторила женщина. Ее взгляд перебирал с сестры на собственные руки, не в силах сфокусироваться на чем-то одном. — Послушай, это определенно номер твоего сына. Также переписка велась исключительно голосовыми сообщениями, — осторожно ответила Белка, — Если хочешь, я могу включить записи.       Листвичка замотала головой. Она почувствовала, как в груди разливается тупая боль. «Нет! Этого не может быть! Как я могла это упустить?!» — тревожные мысли мелькали в голове женщины. — Лингвистическая экспертиза ещё не проводилась, но я узнала голос Воробья, — продолжала Белка, — скорее всего никаких юридических последствий для Воробья не будет, но лучше заставить его пройти тесты.       Листвичка всхлипнула. Руки потянулись к вороту блузки, чтобы немного оттянуть ее от горла, и стали немного легче дышать. Собственные пальцы ощущались холодными и словно чужими. — Учитывая, что твой сын регулярно проходит медицинские осмотры, то едва ли он принимал что-то серьезное: Щербатая бы точно заметила и сообщила тебе, — сказала Белка, пытаясь успокоить сестру, — но лучше все проверить. Ты сама понимаешь, наркотики — страшное дело, особенно для Воробья с его здоровьем.       Листвичка почувствовала, как по щекам побежали горячие слезы. Ей было страшно, по-настоящему страшно.       Она не понимала, как не заметила раньше, что с Воробьем было что-то не так. Казалось, она все время была рядом и могла бы помочь, выслушать или найти специалиста, который бы помог, ведь не обо всем можно рассказать матери…       Она не знала, что делать, если ситуация серьезнее, чем кажется, а Белка просто пытается ее утешить. В конце концов Листвичка была врачом и имела представление о том, что такое ломка и процесс лечения от наркозависимости. И она даже боялась думать о том, сможет ли Воробей физически выдержать все это.       Очень некстати вспомнилась история Щербатой о ее сыне. Главврач не любила об этом говорить, и Листвичка могла её понять. Биография и личное дело ее сына — Звездолома могли бы послужить источником вдохновения для целой серии триллеров. В плохом смысле. На фоне «послужного» списка Звездолома в виде серии убийств и изнасилований его наркозависимость и смерть от передозировки казались логическим дополнением образа.       Листвичка не заметила, как в комнате стало тихо. Были слышны только ее всхлипы и работающий телевизор в соседней комнате. Кажется, Ежевика смотрел новости.       Внезапно зазвонил телефон Белки, и судя по ее сосредоточенному выражению лица, это был рабочий звонок. Женщина быстро извинилась, и ушла в соседнюю комнату.       Грач и Листвичка остались наедине в неловком молчании. Женщина усиленно разглядывала свои колени, не в силах поднять голову.       Грач сидел неестественно прямо, и нервно покусывая губу сосредоточено разглядывал висящие на стене фотографии.       К счастью, Белка вернулась довольно скоро, но выглядела она крайне обеспокоенной. Опережая встречные вопросы, она объяснила: — Нам с Ежевикой нужно срочно ехать в участок. Давайте обсудим вашу проблему завтра, — предложила она, — я понимаю, как это звучит, но дело и правда срочное. — С Ежевикой? — удивился Грач. И он и Листвичка хорошо знали, что хотя Ежевика готовился ко службе в полиции, но так и не был к ней допущен из-за его семьи и ещё ряда бюрократических вопросов. — Да, — кивнула Белка, и объяаила, — Звездоцап сбежал из тюрьмы. Будут выяснять кто и как ему помог.       Уже не первый раз за этот вечер Листвичка подавила испуганный вздох. Не дожидаясь комментариев гостей, Белка пошла вытаскивать Ежевику и спешно собираться в участок.       Грач и Листвичка снова остались наедине. — Нам, кажется, пора, — резюмировал он, — Ты на машине?       Женщина рассеянно кивнула. — Пошли собираться. Нам здесь больше нечего делать, — сказал Грач, вставая. Листвичка, покачиваясь на нетвердых ногах пошла следом. Происходящее по-прежнему казалось ей каким-то нереальным.       В прихожей Листвичка с трудом смогла надеть обувь, и несколько раз случайно высыпала на пол содержимое карманов, пытаясь надеть пальто. — Нет, за руль ты сегодня не сядешь, — строго объявил Грач, пристально разглядывая бывшую жену.       Листвичка не понимающе посмотрела на него. — Я тебя отвезу, — строго отметил он, хватая ее за руку.       Не в состоянии сопротивляться, Листвичка последовала за ним. Ее ноги предательски заплетались и она споткнулась о ступеньку на пороге.       Уже приготовившись к боли, женщина почувствовала как чьи-то сильные руки подхватили ее.       Листвичка испуганно вздрогнула и подняла глаза. Грач тепло смотрел на нее и улыбался одним уголком рта: — Ты совсем не изменилась, — произнес он, — у тебя всегда не было живого места на коленях.       Она удивлённо уставилась на бывшего мужа. Вся эта ситуация казалась странной, а Листвичке все также казалось, что это происходит не с ней. Она словно стояла рядом, и смотрела на то как другая она заключена объятья Грача.       Листвичка почувствовала, что ее обволакивает знакомы запах. За прошедшие годы Грач сильно изменился: лицо стало жёстче, плечи шире, а на висках начала пробиваться седина. Но его запах остался прежним. Он был точно таким же, как в тот день, когда он спас ее от падения с лестницы по дороге в кабинет отца. Точно таким же, как в тот день, когда она сказала ему, что беременна Остролисточкой. Точно таким же, как в тот день, когда он оставил ее.       Окончательно утратив связь с реальностью, Листвичка прижалась к мужчине, и спрятала лицо на его груди.       Она почувствовала, как его большие ладони глядят его по спине, словно маленького ребенка. Впервые за этот вечер она почувствовала себя спокойно и защищенно. — Ты не можешь поехать к детям в таком виде, — заметил он, — тем более вас с ними предстоит тяжёлый разговор. — Но что мне делать? Я не могу остаться у Белки… — Мы поедем ко мне, — совершенно серьезно объявил Грач. — К тебе? — удивилась Листвичка, — Но твоя жена… — женщина сглотнула, чувствуя, как странно произносить это слово. — Мы уже несколько месяцев живём раздельно, — ответил Грач, — Сумеречница не будет проблемой.       Стараясь ни о чем не думать, Листвичка согласно кивнула, и села на переднее сидение, и рач вскоре выехал с парковки не произнося ни слова.       За окнами проплывал ночной город, залитый холодным осенним дождем. А утром скорее всего будет туман.