Лесоруб

      До общаги я добрался без проблем и не слишком удивился, обнаружив в своей комнате гостей. Захарка, распространяющий густое перегарное амбре, валялся на моей не расстеленной кровати, ковыряя в зубах щепочкой, у электроплитки в углу хлопотал Артем — варил кофе и что-то жарил. До сих пор влажные после душа волосы моделька собрал в высокий, открывающий украшенную свеженькой меткой шею хвост.       Опа! Приплыли… Он и мой друг детства — истинная пара? А как же… Никак. С друзьями не сплю, принцип. Да и Захарка — не мой истинный. Были бы мы истинными, я бы уже это понял. Хотя целоваться, в свое время, меня учил именно Захарка, признаюсь. Теперь вспоминать стыдно.       — О, привет! — шепотом обрадовался альфа моему появлению, впрочем, сохраняя царственную неподвижность. Рядом с ним у стены, головой на его руке, лежал кто-то мелкий, за гигантом и не видно толком, одна светлая макушка торчит. Вроде, спал.       Стоп. Светлая макушка. Алеша?! А Алеша-то здесь что забыл, да еще и в объятиях Захарки?!       Альфа проследил за моим недоумевающим взглядом и светло, по-доброму улыбнулся, так взрослые улыбаются прелестным детям.       — Скажи, котеночек? — он ласково погладил спящего Алешу по плечику. — Иди поближе, послушай, как носиком мило сопит.       Упс. Я, наверно, чего-то не понял и не протрезвел до конца после вчерашнего. Если истинный Захарки — Артем, то почему тогда Захарка нежит Алешу? Альфе полагается сейчас обихаживать Артема!       — Кхм, бля, — изрек я глубокомысленно, присаживаясь возле двери на табуретку. — Захар, тебе зачем столько омег? Гарем собираешь?       Гигант выпялился с недоумением. — Какой еще гарем? — он так удивился, что уронил щепочку.       Я ткнул пальцем в Алешину макушку, и альфа отмер, въехав в тему.       — Во дурак, — он фыркнул. — Я и Алеша… Ты этой ночью ночевал где?       Я поскреб ногтями подбородок и недоуменно буркнул:       — У парня. А что, трахаться можно только тебе?       Захарка тихо-тихо заржал, прикрывая рот ладонью:       — Глеб — старший брат Алеши. А квартира у них — однокомнатная. В общем, малыш на ночь освободил вам, голубкам, жилплощадь, с Темочкиного согласия.       Р-р-р, мяу! С какого бока тут Артем, интересно?       — Темочка и Глеб в одном классе учились. Мы влипли в давно спаянную компашку, Инге.       Елки-палки, зеленые моталки. В квартире Глеба не только комната одна, кровать тоже. Братья вместе спят?! Они же разнополые! А в Алешину течку?!       Я заскулил от злости и пнул стенку. Инцест, фу!       — Глеб спит на кухне, на раскладушке, не ори, малыша разбудишь! — это уже Артем, повернулся ко мне, в руке — вскипевшая турка, и гневно сверкает черными глазищами. — Как ты мог такое подумать, извращенец!       Охо-хо. Моделька великолепен в гневе, невзирая на худобу. Захарка отхватил завидный кусочек… палки от швабры.       Значит, я выжил Алешу и из квартиры, и из кровати. Стыдно перед омежкой.       — Ты же не знал, — неслышно подошедший Артем потрепал меня по волосам. — Не расстраивайся. Мы разобрались.       Ю-у-у-у, еще и не злопамятную палку от швабры. Которую проще убить, чем прокормить — я ем меньше.       «Нехорошо завидовать чужому счастью, викинг, подло, — вякнул внутри черепа совестливый внутренний голос. — Да и тебе никто не мешает плюнуть на учебу и вернуться к судьбе»…       Мешают. Идиотские упертые принципы, родившиеся вперед меня. Мой истинный должен мной гордиться, я вернусь к нему, размахивая дипломом о высшем образовании — не иначе. И, весь из себя образованный, возглавлю отцовскую лесопилку уже не как наследник-лесоруб, как специалист по обработке леса. А Захарка мне будет помогать по вопросам маркетинга.       Мысль рванулась на кончик языка, и я, похмельный идиот, сразу же ее озвучил:       — Артем. Ты с Захаром на север, лес валить, поедешь?       Моделька-скелетина с топором. Нe-e-е. С двуручной пилой. На пару с Захаркой пилят толстенную сосну — вжик-вжик, вжик-вжик, опилки летят веером, припорашивая истоптанную травку делянки. Остро пахнет свежей смолой, поют птички…       — Болтун! — омега отвесил мне небольный подзатыльник и через комнату влюбленно улыбнулся сияющему Захарке. — Конечно поеду. Но не лес валить, а рожать детей, блюсти дом и лечить — я фельдшер.       Еба-на-на. Внешность, случается, обманчива… Моделька — медик. Сюрприз.       Окончательно пристыженный, я сдался и скромником заковырял ногтем обои, чувствуя — щеки горят, а веки щипет подступившая влага.       Очень хотелось прилечь — кровать дважды занята, проклятые захватчики. Очень хотелось кофе — мне никто не наливал ни глоточка, моделька жадина. Очень хотелось по-омежьи разнюниться и пустить слезу — диким необузданным викингам не к лицу плакать. Очень хотелось на север, в объятия истинного — учиться еще четыре года и сам удрал в универ.       У-у-у… Хлюп… Хлюп…       Я — омега-а-а, хоть и альфячьих стате-е-ей. Гормоны у меня омежьи-и-и, и сердце омежье-е-е… Мне по статусу разреша-а-ается-а-а…       Вот, разревелся. Кто первый меня утешать прискачет, Захарка или Артем?       А вечером — показ мод. А я — с распухшим носом и после пьянки, и глаз у меня подбит.       Горе-e-e.       Эй, а мне до течки точно две недели?! Я обычно непосредственно перед течкой склонен к перепадам настроения! Где мой календарь, заново дни высчитывать! Бегом! Накроет на подиуме — альфы в блин раскатают, клочков потом не соберу, в бельишке-то кружевном!       С графиком мы разбирались вместе с Артемом с час, не менее. Я, позабывший про похмелье и слезы, нервно грыз ногти и прихлебывал остывший кофе, Артем ограничился только кофе, без «ногтевой» приправы — берег маникюр. Сбились трижды, дважды поругались чуть ли не до драки, но в конце концов пришли к однозначному выводу — я ничего не напутал и по плану теку через тринадцать суток.       Тогда откуда столь резкие перепады настроения?       — Наверно, ты просто устал, — Артем отложил календарь в сторону. — Перетрахался, не выспался и соскучился по дому. Плюс недавняя сессия, — он пальцем чертил на клеенке стола неведомые геометрические фигуры. — Но подавитель на всякий случай приготовь и держи всегда при себе — мало ли… Подавитель есть?       Я кивнул, мол, норм, я запасливый и предусмотрительный, отстань, а сам задумался, лихорадочно пытаясь вспомнить, есть ли у меня сие важнейшее лекарство незамужнего омеги. Вроде, капсула-две в баночке с прошлой течки оставались.       В аптеку топать лень — ужас, охота чего-нибудь быстро пожрать и завалиться дать «храпанеску». Тем более, вечером — показ, стоит отоспаться, чтобы на подиуме не падать от изнеможения и не зевать.       Куплю завтра, тринадцать суток — море времени, можно реально все аптеки города пешком обойти. Низ живота тянет от нервов — боюсь сцены до полуобморока, а между ягодиц мокро после ночного бурного секаса — вытекают свечки и мазька.       Жрать. Спать. Занавес до вечера, и отъебитесь, кыш из моей комнаты, противные, викинг повелевает. Я сейчас зевками челюсть вывихну. Будильник до шести. Деньги на такси для Алеши. Сгиньте, меня нет...