Часть 2
8 июля 2018 г., 18:00
Последующие шесть лет жизнь постепенно налаживалась. Ну, как постепенно… людей я всё ещё не очень любил. Нет, я просто не мог их терпеть. Точнее, даже не самих людей, а их ко мне прикосновения. Узнав об этом, мама начала таскать меня по психологам и психиатрам… только того, что от каждого прикосновения ко мне, место касания, казалось, разъедалось щёлочью, это не умалило. Все только разводили руками, узнавая, что в детстве меня бил отец, говорили, что это и есть первопричина и что, мол, такое бывает. О том, что на самом деле я просто принял идеологию странного мальчика со двора, с которым играл перед поступлением в первый класс, меня никто не слушал. Я говорил, понимая, что это глупо, однако я и правда считал это истинной причиной… но кому нужно мнение подростка, верно? У нас же, по словам старшего поколения, только ветер в головах и гуляет…
То, что я смог за это всё время начать относиться к происходящему в моём детстве с некоторой иронией, говорило, что я действительно вырос, что жизнь начала налаживаться… только особого желания общаться с людьми у меня всё равно не было. Никакого. Я даже с матерью порой не хотел обниматься или общаться, потому что казалось, будто меня сейчас наизнанку вывернет, стоит сказать хоть слово.
Длилось моё практически сознательное одиночество достаточно долго. Как раз все эти шесть лет. Но только мне исполнилось четырнадцать, как, будто по волшебству, в соседнюю с нашей квартиру, — на одной лестничной клетке, двери строго напротив друг друга — заселилась неполная семья, у которой была дочь, — девочка моего возраста. Мать моя, конечно же, опять решила, что она лучше меня знает, что мне нужно, а потому позвала её к нам, наплевав, что я ненавижу, когда кто-то трогает мои вещи, говорит со мной…
Ей было совершенно наплевать, видимо, что я каждый день после школы прихожу чуть ли не в лепёшку раздавленный, что я не могу выносить чьего-то присутствия в моей комнате… так, конечно, было не всегда. В самом начале всего этого, она мне потакала. А потом, после приватной беседы с моим постоянным психологом, что-то в ней переклинило — она стала лезть в мою жизнь, буря её, будто желая найти в ней нефтяную скважину.
— Я — Эрика, — робко пробормотала девушка, заходя в мою комнату, подталкиваемая женской рукой в спину.
— Влад, — поджимаю губы, следя, чтоб она не трогала ничего. Она и не спешит, пусть и дверь за ней захлопнулась, стоило ей переступить порог.
Девушка молчит, осматриваясь.
Я вижу, как она переживает и боится — неужели её так запугала моя мама? Бедная. Я сам-то не всегда могу стерпеть её, особенно после того, как она нашла нового хахаля взамен отцу.
Эрика, на самом деле, выглядит мило. Русые волосы, доходящие до середины спины, серые глаза, почти как у Влада… стоит, жмётся, кусает губы…
…как-то не очень естественно.
— Можешь сесть, — вздыхаю, скрепя сердце указывая на стул, что недалеко от двери, снова отвлекаю взгляд на книгу, которую читал, пока Эрику ко мне не впустили. Как же я мечтаю о щеколде на дверь… — Я, если честно, тоже не особо рада общению с тобой, — найдя в тоне Влада тщательно скрываемое пренебрежение, немедля произносит девушка, откидывая волосы за спину и садясь на указанное место. — Отчего же? — выгибаю бровь, скашиваю на неё взгляд, теряя строчку, на которой остановился, а потому мысленно выругиваясь. — Потому что я мизантроп! — гордо выпаливает девушка. Мне становится смешно. Мизантропию и мне пытались приписать… как действительно заболевание. И уж это явно не то, что она может иметь у себя, раз так гордо об этом заявляет. Обычно о таком говорить стесняются. — Как интересно, в чём это проявляется? — смотрю на неё в упор, молясь, чтоб её длиннющие, по сравнению с моими, волосы не выпадали, а если и выпадали, то не на мой ковёр. — Ты глупый? Я не люблю людей, ты мне противен! — поджимает она губы и скрещивает руки на груди. Я явно вижу, как она задевает локтем стоящий рядом с её стулом шкаф. Его придётся протирать… она выглядит, будто на ней миллиарды бактерий. Кажется, я вижу, как её волосы остаются на полу. Меня передёргивает. — Может, потому что тебе это не диагностировали? — закидываю удочку. В сети на это сбегается орда малолеток, кричащих, что Википедии достаточно. — Всё-то ты знаешь! — всплёскивает Эрика руками. — А может, ошибаешься, а? Вдруг у меня справка есть, вот! Вздыхаю, понимая, что справки подобного рода у неё точно нет. Кто будет гордиться психическим заболеванием? Они же доставляют исключительно проблемы… — Хорошо, а теперь я продолжу читать, — опускаю взгляд в книгу. — Ну и пожалуйста! — морщится девчонка. Дальнейший час она сидела, достав телефон и во что-то тыкая. Мне было неинтересно. Я читал. Чтение — то, что мне нравится. Там люди, но с ними не нужно взаимодействовать. Узнавать их истории интересно, если не видишь их рядом, не слышишь голоса, не понимаешь, что стоит им протянуть руку, как тебя по ощущениям огреет ударом в это самое место. Раньше ведь не так было… сначала я боялся только отца, потом других детей, понимая, что отец за общение с ними ударит, затем, когда мы переехали, у меня уже, кажется, условный рефлекс выработался, что другие люди — плохо. — Я приду завтра. Лучше посидеть молча с тобой, не двигаясь, чем ругаться с папой, — прошелестела девушка, будто не желая быть услышанной. Звучит неплохо. В четырнадцать лет заставлять людей общаться столь ужасным способом? Бредово, но, к сожалению, реально. Может, она не врала на счёт мизантропии? Интересно… надо узнать её страничку в соц. сети, может, сможем поговорить. Эрика ушла, оставив меня наедине с книгой. Хотя, что есть эта странная девушка, что нет её — разница мала, если она не напоминает о своём существовании тем, что как-то трогает мои вещи.***
Каждый день я думал. Нет, не так. Каждый день я думал про Славу. Да, про того мальчика со двора, с которым мы и месяца общения не набрали… Мне его порой не хватало. Найти в сети я его никак не мог. Я ни города не знал, ни фамилии… Но я имел безграничную фантазию, а потому думал о нём, о том, как он выглядит сейчас, каким он может быть… Мне нужны были его советы. Казалось, что он и сейчас скажет нужную фразу в нужный момент, поддержит, но не будет меня «трогать», ни внутренне, ни внешне, а если и будет, то мне не будет больно. Он не может причинить мне вреда. Он не будет лезть в меня, копошиться в моей душе.…он был мне нужен. Очень нужен. Я по нему скучал.
Только вместо Славы рядом со мной сидела Эрика. Каждый день. Наступил июнь, и меня начали выпихивать на улицу, чтоб я не гнил в своей комнате. Да. Мама совершенно не понимала, что общество людей для меня губительно. Я чуть не сходил с ума, когда к нам заходили её гости, а в людных местах меня накрывало с головой и трясло. Но тут на помощь неожиданно пришла Эрика: — Я знаю место, где ты сможешь чуть ли не сутки напролёт быть один! — заявила она и чуть было не схватила парня за рукав, чтоб отвести туда, стоило им выйти из подъезда. Однако она вовремя опомнилась, а потому они просто пошли, куда она махнула рукой. Влада плавило полуденное солнце, ему казалось, что он сейчас сгорит, будто вампир. Место, куда мы пришли… казалось подозрительно знакомым. Бревнышко, окружённое со всех сторон высокой травой. Неужели за каждой детской площадкой имеется такое? Казалось, я вернулся в детство. Только Славика не хватало. Хотелось прийти сюда, чтоб он уже ждал на бревне, готовый играть в крестики-нолики… Я потряс головой, избавляясь от наваждения. Мне чуть было не показалось, что Слава действительно тут. Тем временем Эрика взгромоздилась на бревнышко, а я… сел рядом с ней, потому что уже некуда. Они с ней стали кем-то вроде друзей. Эрика говорила о своём, Влад иногда что-то добавлял. Они нередко спорили, но часто приходили к компромиссам. Он уже спокойно терпел её прикосновения к его вещам, если его самого никто не трогал. Недавно девушка покрасила волосы в розовый… зачем — Влад не знал. Не интересовался. Наверное, затем же, зачем он выбрил висок?.. Теперь у них было ещё одно место, где они могли сидеть в тишине, иногда перекидываясь фразами. Правда, Эрика вскоре простыла. Или у неё аллергия обострилась, Влад точно не знал, но он остался один. Снова один. Стоило к кому-то привязаться, как этот человек исчез. Казалось, что навсегда, пусть и было известно, что ненадолго. Я читал, вдыхая запах свежей листвы и представляя, что я нахожусь не за двором, а где-то в настоящем лесу… Люблю описания природы у русских классиков, а у Тургенева в особенности — Эрика никогда меня не понимала. Она не понимала, что книги лучше людей. Ей казалось, что лучше людей — коты. Глупая. Но я её за это не укорял, ни в коем случае, она могла бы обидеться и закрыться, а это было бы для неё губительно, ведь я был уверен, что она действительно не очень общительный человек, да и привязался к ней странным образом. На самом деле я однажды видел её в компании какого-то высокого рыжего парня, рассмотреть которого мне так и не удалось, потому что они уже скрылись где-то во дворах. Я тогда начал подозревать, что она мне о чём-то врёт, но моего к ней отношения это не меняло. — Пс, шпана, чё забыл тут, а? — с меня слетают очки, которые я надевал только во время чтения, а потом я встречаюсь взглядом с голубоглазым парнем, волосы которого, что немного торчат из-под кепки, на солнце отливают рыжим. Сердце пропустило удар....— Слава?..
![Lovehate me [18+]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_h93AoK7HlzSyXFcEJSVaqsEDCZ0NwJSY.webp)
