С чистого холста

Троих узкая кровать не вместила бы, как ни старайся. А разжимать чужие переплетенные руки-ноги Рамлоу не горел желанием и потому довольствовался соседней койкой. Матрас был жестким, невольно вызывая воспоминания о походных армейских условиях. Промучившись пару часов но так и не сомкнув глаз, Брок встал и пошел в душ. Спина отваливалась, и он включил воду погорячее. Крохотная комнатка в момент заполнилась душным паром. Тщательно растеревшись откровенно тонким гостиничным полотенцем, мужчина как был обнаженный вышел в комнату. Роджерс и Барнс еще спали, не меняя позу, обнявшись, вплавившись друг в друга. Рамлоу тут был явно лишним. Нарушать их хрупкую идиллию не хотелось абсолютно. Тщательно выстроенный в самолете план потерпел крах. Ему тут не за что было бороться. Что ж, отрицательный результат – тоже результат, как ни крути. А все произошедшее между ними должно остаться во вчерашнем дне. В конце концов групповой секс был всего лишь придуманным им способом излечения от внезапной депрессии и откровенной глупости. Психотерапия, мать ее. Неспешно одевшись, Брок подхватил со стола ключи от машины и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Стив проснулся, не чувствуя левой руки от слова «совсем». Придавленная чужим тяжелым сонным телом, она ощущалась каким-то ненужным искусственным придатком. Он попробовал пошевелить пальцами – не вышло, мышцы просто отказывались сокращаться. Поморщившись и в полной мере ощутив как прекрасна жизнь после мордобоя, Стив осторожно вывернулся из объятий сопящего рядом Барнса. Тот что-то пробормотал и открыл мутные шальные глаза. - Привет! – прошептал Роджерс. - Доброе утро! – хрипло ответил Джеймс и бросил взгляд на соседнюю пустую кровать. Стив тоже огляделся. Ни Рамлоу, ни его вещей в номере не наблюдалось. Поднявшись, Роджерс прошел к окну и отдернул пыльную плотную штору. Место, где вчера был припаркован желтый внедорожник, было занято красной малолитражкой. - Он уехал. Брок. – уточнил Стив. Выглядел он не особо цветуще: нос распух, на скуле и виске ссадины, глаз заплыл, а про губы вообще не стоило говорить. Они представляли собой два пельменя, украшенные засохшей кровью. Джеймсу стало стыдно, невыносимо стыдно за свой гнев и за состояние друга. - Блядь, Стив, прости. Лицо у тебя как на фото из полицейской хроники. Какого хрена ты мне вчера позволил так тебя исколошматить? - Я заслужил. - Это, мать его, не ответ! - Все пройдет, Баки. У меня же ничего не сломано. Пойду умоюсь холодной водой, может полегчает? – Стив вышел в ванную и спустя мгновение оттуда раздался мерный шум льющейся воды. Джеймс откинулся на простыню. В комнате стоял специфический запах пота и спермы. На разворошенной кровати белели подозрительные пятна, а где лежал Стив была еще и кровь. Им повезет, если горничная не станет распространять слухи – городок-то маленький и все друг друга знают. Тогда Джеймсу вдобавок придется объясняться со всеми родственниками и друзьями. Откуда-то с пола раздалась трель сотового. Барнс опустил руку, нащупал джинсы и подтянул их к себе. В кармане надрывался его телефон. Было 11 дня, наверняка Наташа его обыскалась. - Алло! (ну точно Наташа) Да в порядке я, не кричи. Знаю, что не предупредил. Ага, ты уже, наверное, и в морг успела позвонить? Нет, сегодня не работаем, выходной. Ладно, давай до вечера, хорошо? Я зайду забрать Кабачка. Пока он разговаривал, выслушивая упреки и переживания, Стив закончил с водными процедурами и стоял в дверях, опершись об косяк. Его здоровый глаз источал столько тепла и ласки, а на губах угадывалась легкая улыбка, не тянувшая заживающие раны. - Знаешь, если ты не собираешься уезжать в свой Нью-Йорк сегодня, можешь перебраться ко мне. Сразу предупреждаю, я живу в трейлере. Там одна кровать, но нам ведь должно хватить? – выпалил Джеймс, боясь, что Роджерс сейчас покидает в сумку свои вещи и прямо с порога запрыгнет в самолет. - Баки… Хорошо, но не следующей неделе мне придется вернуться. У меня же выставка. У Брока. Я должен присутствовать. – виновато произнес Стив. – Иначе он меня просто прикончит. - Слушай, – щеки Джеймса покрылись нежным румянцем от воспоминаний о пережитой ночи – давай мы не будем говорить про него, лады? - Лады! – Роджерс кивнул. – Я соберу сумку, и поедем к тебе. А ты пока сходи в душ. Уже в трейлерном парке Джеймс сбегал к Наташе за чудодейственной мазью от синяков, которой она мазала своих пацанов, и привел домой Кабачка. Тот с ходу проникся к Стиву какой-то особой симпатией и ходил за ним хвостом, вымогая еду и ласку. Глядя на эту компанию, Барнс чувствовал внутри себя какое-то умиротворение. В его мечтах Роджерс столько раз оказывался на пороге его трейлера, что сейчас в это просто не верилось. А потом телефонный звонок из дома оборвал всю идиллию. У отца случился приступ, отказали легкие. Скорую он не дождался. В трубку хором рыдали две женщины, а на заднем плане Джеймс слышал рев племяшек. Пару минут Барнс просто сидел на старом плетеном стуле. Ноги словно онемели и отказывались повиноваться хозяину. Ему надо было ехать, утешать, готовиться к похоронам, платить агентству, делать-делать-делать. Но он просто не мог встать, пока Стив не потянул его за руку. - Поедем вместе? – просто спросил он. Джеймс коротко кивнул и вдруг уткнулся в теплое крепкое плечо и заплакал. Он и сам не знал, чего в этих слезах было больше – облегчения или горя. Стив был с ним до самого конца: помог выбрать гроб, организовал церемонию прощания, сдержанно стоял за спиной на похоронах, словно прикрывая тыл, и обнимал, обнимал, обнимал бесконечно нежно, используя каждую возможность, когда они оставались наедине. К концу бесконечного траурного дня Джеймс едва стоял на ногах, поэтому машину от осиротевшего родительского дома до трейлерного парка вел Стив. Выгрузив на стол противень с лазаньей, принесенный матери кем-то из скорбящих соседей, Барнс рухнул на диван. Роджерс сел рядом, и Джеймс инстинктивно прислонился к нему, словно всю жизнь так делал. - Когда ты уезжаешь? - Баки, давай поговорим об этом завтра, прошу тебя! – умоляющим голосом произнес Стив. Он не желал трепать нервы ни себе, ни другу. Не сегодня уж точно. - Нет! Поговорим сейчас! – Джеймс упрямо набычился, отстраняясь. – Мы оба взрослые люди, Стиви. От того, что ты будешь тянуть кота за хвост, легче не станет ни тебе, ни мне. Я прекрасно понимаю, что тебе НАДО ехать. Ты не сможешь остаться здесь, ведь у тебя есть своя жизнь, в которой ты варился без меня столько лет. И она тебе нравится, так ведь? – он пристально посмотрел на Стива, не давая тому шанса на обман и лукавство. - Да, моя жизнь мне нравится. Но я хочу тебя в ней! Сейчас, когда мне есть с чем сравнивать, то я однозначно хочу тебя! В чем смысл возвращаться каждый вечер в пустую квартиру, если я знаю, каково это, когда рядом ты. Как я смогу лечь в холодную постель, если мне не к кому будет прижаться? В глазах Стива плескалось столько любви и нежности, что Джеймс ощущал ее теплыми волнами, обволакивающими его, проникающими в самую глубину его души, достающими до сердца, заставляя его трепетать. - Но ты же понимаешь, Стиви. Как я могу их бросить? – кого «их», Барнс не стал уточнять, ведь Роджерс и так увидел всю подноготную его жалкого существования: как Джеймс в одиночку метался по всем инстанциям, организовывая похороны, как выскребал со счета последние деньги, как на него смотрела мать и сестра. - Знаешь, Джеймс, наверное, это эгоизм в крайней степени, но что насчет тебя самого? Разве ты счастлив? Сколько еще ты протянешь, опекая всех? Пока не умрет и твоя мама? Пока племяшки не станут совершеннолетними? Может, настало время позволить кому-то позаботиться о тебе? Дать тебе то, чего ты заслуживаешь, чего ты стоишь, о чем мечтаешь? Я могу все это, Баки. И я… Я хочу этого, потому что так сильно люблю тебя! – Стив замер, ожидая реакцию на свои слова и машинально переплетя свои пальцы с пальцами Барнса. То ли, чтобы он не смог сбежать, то ли в целях поддержки. На застывшем лице Джеймса отражалась внутренняя борьба со своими демонами. Уставившись в пустоту, он мучительно раздумывал над тем, что сказал Стив. Было сложно не признать, что в чем-то он прав. Но сломать себя и устоявшийся жизненный уклад было так страшно. Это казалось Барнсу верхом жестокости, словно он предаст всех, кого любит, если допустит даже мысль о собственном счастье. Но ведь и Стива он любит и, выходит так, что предает. Мучительно выдохнув, Джеймс посмотрел на Роджерса взглядом загнанного в угол зверя. - Мне нужно время, Стив. Прости! - Что ты, Баки, я все понимаю. Я не тороплю тебя! – нагнувшись к нему, Стив нежно коснулся губами его губ. – Тебе надо отдохнуть. Пойдем спать. Я улетаю послезавтра. Джеймс позволил увести себя в спальню и раздеть. Стив жарко прижался к нему сзади, заключая в объятия, и мгновение спустя Баки забылся беспокойным сном. А еще через день Роджерс сел в самолет до Нью-Йорка, и Барнс снова остался один.