Коп, шпион и немного наличных

По дороге в Сохо я обдумывал слова Барб и всё больше убеждался, что мне нужно поговорить с Томом откровенно, не ходя вокруг да около. Мне было интересно, что он делал все эти годы, как жил и осталось ли хоть что-то от тех чувств, что он когда-то испытывал ко мне. Я подъехал на час раньше, в надежде, что он будет здесь и у нас будет время поговорить. И не ошибся, он тут же вышел из кофейни напротив отеля и сел ко мне в машину. По салону разнёсся приятный аромат кофе и, кажется, ещё я уловил нотку шоколада — наверное, ел пирожное или что-то ещё, Том всегда был сладкоежкой. Припарковался я в тёмном переулке недалеко от отеля. Это была прекрасная позиция — мою машину скрывал полумрак, а вот вход отеля прекрасно просматривался. Какое-то время мы сидели молча, а потом оба рассмеялись, вспомнив, что вот так вот, много лет назад, уже сидели в засаде, в кустах, карауля Рикки Деклана. Тот наговорил про меня гадостей, причём стоя в компании пятерых друзей, и Том решил, что мы обязаны подкараулить его одного и навалять по первое число. Когда мы отсмеялись, я решил спросить его, пока не угасло это чувство… доверия, что ли.  — Можно задать вопрос? — ох, зря я посмотрел в эти глаза. В сумраке салона они казались тёмно-зелёными, под цвет пальто, и мне понадобилась пара секунд, чтобы снова собраться с мыслями.  — Спрашивай.  — Почему ты тогда переехал? Что случилось? — больше я не решался на него смотреть, хотя чувствовал, как он прожигает меня взглядом.  — К нам с тётей приехал друг моего отца. Именно тогда я узнал, что мой отец вовсе не был обычным военным, как мы считали, а служил в английской разведке. Да и погиб он не в аварии, а при исполнении служебных обязанностей. Папин друг нам тогда многое рассказал, хотя не должен был. Оказалось отец был героем. И…  — И?  — Он предложил мне поступить в ми-5. Тётя, конечно, не хотела, но я загорелся идеей. Он в момент устроил нам переезд в Лондон. Там нам дали отличный дом и меня начали обучать.  — Боже, так ты… в разведке? Поверить не могу! Ты служишь…  — Служил.  — Ушёл в отставку? — я с интересом на него посмотрел.  — А-а-а… не совсем, — было видно, как он сомневается: говорить мне или нет.  — Ты можешь доверять мне.  — Да неужели? — прозвучало это как издёвка, но он всё же продолжил. Что бы между нами ни было, а тайны друг друга мы всегда умели хранить.  — По началу я был в восторге, но с годами многое перестало мне нравиться, и я понял, что политика и методы моего ведомства идут вразрез с моими принципами. Всё стало в тягость, даже противно. Мой тренер, а потом и куратор, тот самый друг моего отца, что привёл меня, понял, что я больше не могу на них работать. Но… так просто от них не уйдёшь. Может, я был хорош, а может, им было жалко денег, вложенных в меня.  — Но тогда как же ты…  — Мне приходилось делать вид, что я самый преданный работник и не могу жить без ми-5, чтобы не возникло никаких подозрений, а тем временем мы готовили план. Подстроили мою смерть, и я... стал свободен. Вот только, я не смог взять все свои деньги, а на то, чтобы жить и не светиться, они очень нужны.  — Так откуда ты узнал о Картрайте? — я машинально задал этот вопрос, а сам не мог толком переварить то, что он мне рассказал, я был в шоке.  — Я отплыл на корабле в Америку. Как-то стоял ночью на палубе и услышал пьяный бред одного парня. О том, что его отец сказочно богат, но не даёт ему и его сестре настоящей свободы. Дурак, разве можно говорить это тому, с кем играешь в покер. Мне стало интересно. Почти весь путь этот Остин втирался в доверие к парню, так что, когда мы прибыли в Нью-Йорк, на землю они сошли уже лучшими друзьями. Делать мне было нечего, так что я решил за ними последить. А ещё этот дурачок познакомил Остина со своей сестрой, и тот охмурил девчонку. Потом я понял, что у этого проходимца созрел план, но я не мог понять, какой именно. Знаю только, что он познакомил Джонни с какой-то девчонкой, она должна была его отвлечь, так что я склоняюсь к тому, что парнишка не в курсе плана. Я хотел пойти к их отцу, но он меня не знал, да и я его тоже. Послонялся по городу, узнал кто может быть в курсе многого и… вчера днём увидел тебя возле «Лунного света».  — Ясно, значит, последим за Остином и будем приглядывать за Джонни.  — Не совсем, я потерял след Джонни. Да, это моя вина, — Том говорил это так серьёзно.  — Ну, в-о-от, а ещё шпион называется, — я хотел шуткой развеять его чувство вины.  — Ты прав, хреновый я шпион — тебя увидел и отвлёкся, — от этих слов я даже подавился.  — Кхм… надо бы открыть глаза этой глупышке Элизабет. Такова цена. Картрайт будет весьма щедр, если мы убьём двух зайцев разом.  — Значит, убьём, — он отвернулся и уставился в окно. Мне показалось, Том опять закрылся от меня, а ведь только что было ощущение, что всё как раньше, как много лет назад. Мы молчали несколько минут, это было просто невыносимо. Казалось, воздух искрил от недосказанности.  — Ты прости меня, — я всё-таки решился первым нарушить молчание.  — За что?  — Ты знаешь, за что.  — Не знаю, — то ли издевается, то ли правда не понимает.  — Вот придурок.  — Сам придурок. Не знаю, потому и спрашиваю, — я улыбнулся, это напомнило, как мы собачились и обзывались в детстве.  — За то, как поступил с тобой в тот вечер, пятнадцать лет назад.  — В этом нет твоей…  — Дай договорить! Я не должен был тебя толкать и тем более убегать. Это был поступок труса и дурака. Ведь ты мне… Я пришёл к твоему дому через три дня, ночью, но уже никого не было.  — Это лишь говорит о том, что ты совестливый человек, — Том усмехнулся. Похоже, он и правда хреновый шпион — я пытаюсь объяснить, что тоже кое-что чувствовал к нему и… кажется, чувствую, а этот придурок давит на то, что меня мучает вина. Намёков он не понимает.  — Знаешь, мне всегда казалось, что ты уехал из-за меня.  — Наверное, не стоит тебе говорить, а то чувство вины придушит тебя прямо сейчас, в этой машине, но я всё-таки скажу. Приди ты на день раньше — и я бы отказался уезжать.  — Чёрт! — не зря у меня тогда было ощущение, что я опоздал. — Знаешь, я ведь тогда ногу повредил — всё дверь пинал, а дом был пустой. И зад отморозил, пока пол ночи сидел на земле, надеялся, что вы вернётесь.  — Крис, — он рассмеялся, а мне было приятно, что он снова произносит моё имя. — Крис, мы ведь были друзьями, конечно, ты винил себя, но, на самом деле, ты не виноват.  — Том, дело не в дружбе и не в вине… — боже, как же ему сказать? — Наверное, я не сразу понял, но… мне понравилось, когда ты меня ну… в тот вечер… и… Я даже не понял, что произошло. За долю секунды Том приблизился к моему лицу и прижался своими губами к моим. Поначалу он несколько раз целомудренно к ним прикасался, а затем провёл языком по губам, отчего у меня тут же приоткрылся рот. Воспользовавшись этим, он протолкнул язык глубже. Я не ошибся, он, видимо, ел шоколад — его губы и язык всё ещё хранили горько-сладкий привкус… а дальше я подробностей не помню, лишь сумасшедшие ощущения. Сквозь бьющий в ушах пульс, переплетения языков и наших постанываний я чувствовал, как он шарит рукой по моей груди, потирая соски сквозь рубашку. А когда он положил ладонь на пах, меня аж в кресле подкинуло — он потирал, сминал, поглаживал, а я, как голодный подросток, толкался ему в руку. Всё кончилось в одно мгновение. Я, разлепив глаза, увидел, как мой напарник внимательно вглядывается сквозь лобовое стекло. И понял, почему Том вдруг превратился в сторожевого пса — из подъехавшей машины выходил Остин. Ну, а я прибывал в состоянии полурастаявшего желе. Моё тело ощущало жар, негу, меня даже перетряхнуло от удовольствия. Только секунду назад я терзал его губы, сходил с ума от того, что творили его руки, чёрт, да я чуть не кончил! Ну не мог я так быстро переключиться на работу.  — Вот чёрт! — от досады он стукнул кулаком по приборной панели.  — А? Что?  — Остин. Он один. Я-то надеялся, что он подельников притащит, — конечно, прекрасно, что он думал о деле, но… стало как-то обидно.  — Том, мы…  — Ты говорил, что Элизабет обещала тебе позвонить, когда он приедет?  — Да, в участок, — он даже не дал мне договорить и вообще вёл себя так, будто секунду назад ничего не случилось.  — Тогда тебе лучше поехать туда прямо сейчас, а я останусь здесь — может, кто-нибудь из его людей подъедет позже. Не может он проворачивать такое дело в одиночку.  — Хорошо, — раз Том не желает об этом говорить, значит, и мне плевать. По дороге в участок я всё скрежетал зубами. Почему Том сделал вид, что ничего не произошло? Ему всё равно? Но ведь он сам меня поцеловал. Что это было? Ностальгия? Или он просто хотел заткнуть меня? А может, проверял свои чувства и понял, что всё ушло? Опять одни вопросы. В участке уже почти никого не было — неудивительно, что преступность процветает. Через полчаса позвонила Элизабет. Она, как и обещала, решила познакомить меня с Остином, и тот назначил встречу в клубе «Коттон». У меня почему-то было плохое предчувствие, стоило бы пораскинуть мозгами, но мысли о Томе всё время отвлекали. Пока я думал, как с ним связаться, раздался звонок, на другом конце провода был Том.  — Ну? — краток и холоден. Вот сволочь.  — Завтра, в девять вечера. Клуб «Коттон». Нам лучше прийти по одному и сделать вид, что мы не знакомы, — я тоже могу быть глыбой льда.  — Само собой.  — Том, — я всё-таки не выдержал, — Я даже не знаю, где ты остановился и нормальные ли условия, ты…  — Всё хорошо, правда. Крис?  — Да?  — До завтра, — и он бросил трубку. Я сделал пару звонков. Дожевал старый сендвич и решил опять остаться ночевать в центре, тем более, что ко мне должен был прийти Бобёр, я дал ему пару поручений. Спинелли пришёл уже в первом часу ночи, я, видно, задал ему задачку.  — В общем так, босс. Пришлось побегать и подключить пару парней. Этот хмырь приехал поездом из Бостона, а не из Мексики, с ним было ещё пятеро, но где они остановились, не смог узнать. В Мексике они с малышкой действительно отдыхали, но как только она улетела в Нью-Йорк, он рванул в Бостон. Думаю, его люди там его и поджидали. Это всё, уж извини.  — Перестань, ты молодец, мне важно было знать, сколько их. Держи, — я протянул ему пятьдесят долларов.  — Нет-нет, босс, всё нормально, не надо. Ты в прошлый раз хорошо мне отстегнул.  — Держи, потратишь на подружку. Я смотрю, ты себе девушку нашёл, — я оттянул ворот его рубашки, испачканный помадой.  — Да, её зовут Айрис, — Бобёр смущённо поправил рубашку и покраснел. — Она, правда, всего лишь помощница прачки.  — Дурак ты, Бобёр. Если рядом с ней сердце стучит сильнее, не всё ли равно, кто она? Ты тоже, кстати, не Рокфеллер.  — Это уж точно, да и рожей я не вышел. Ещё что-то нужно, босс?  — Ты всё-таки попробуй ещё разок, вдруг удастся выяснить, где обитает его шайка.  — Окей, босс, я и про Бостон постараюсь узнать. До встречи. После ухода Бруно я не мог заснуть часов до трёх — в голове, словно черви, шевелились мысли. Больше всего меня занимали три вопроса. Почему Том меня поцеловал, а потом сделал вид, что ничего не было? Где прячется пятёрка Остина? И что они делали в Бостоне? И именно в этом порядке, что печально и совершенно непрофессионально. На следующий день я смотался в участок и, наконец, соизволил отпроситься в отпуск, сославшись на плохое здоровье — я должен быть абсолютно свободен для этого дела. К вечеру я побрился, надел свой самый лучший костюм и направился в клуб. Его вывеска весело мне подмигивала, а от звуков блюза по телу побежали мурашки. Каждый раз, попадая сюда, я словно оказываюсь в другом мире. Лёгкий полумрак, подозрительные лица, девушки, снующие от столика к столику, предлагая сигары и не только, старый Гарри, играющий так, словно продал душу дьяволу, и шикарная мулатка Френсис. Она стоит на сцене, подпирает бедром пианино и, как сирена, шепчет своим бархатным голоском песню, такую вязкую и печальную. Красотки в откровенных нарядах приобнимают своих кавалеров за необъятные плечи, а те, шурша кобурой под мышкой, лапают их за колено, как будто говоря этим жестом: «моё, куплено». Я не последний подонок и… испытываю двойственные чувства — мне тут нравится, но я ощущаю себя под стать той гнилой публике, что обитает здесь. Даже заведение Барб кажется мне куда менее порочным. Когда он вошёл, у меня перехватило дыхание. Высокий, стройный. Тёмно-синий костюм был в полоску и идеально сидел на нём. Мне показалось, что добрая половина красоток обернулась на него. И неудивительно — за столами сидели сплошь коренастые фигуры с широченными мордами и приплюснутыми носами, куда им было до изящности и стати Тома. Столик Хиддлстона был почти у входа, и друг от друга мы были довольно далеко. Я пил виски, хотя Том этого не одобрил, и всё время переглядывался с ним, но если честно, не по делу, а просто любовался им. Через какое-то время он нахмурился и отвернулся, давая понять, что нам не стоит так часто держать зрительный контакт. И это заставило меня задуматься о деле. Почему Остин назначил мне встречу здесь? Ведь тут крутились не самые уважаемые и благочестивые люди города. Конечно, они навели марафет, надели дорогие костюмы, но, по большей части, у половины из них руки в крови. Многие из них обзавелись не только хорошим костюмом, но и приличным бизнесом и даже дружбой с мэром, но от них всё равно за милю несло гнилью. Если он хотел произвести по-настоящему хорошее впечатление, мы могли встретиться в каком-нибудь милом ресторанчике или устроить пикник, и Элизабет бы нас как следует познакомила, а он… И тут до меня дошло — он не собирается меня впечатлять, и Элизабет здесь вряд ли появится. Думаю, этот упырь меня раскусил и, скорее всего, его люди неподалёку. Вот дерьмо! Я уже собирался подать знак Тому, но за соседний столик сел огромный верзила и закрыл меня, а через секунду ко мне подсел Остин, словно змеёй юркнул на стул рядом со мной.  — Добрый вечер, мистер Хемсворт, — как я и думал: наглая и мерзкая улыбочка — ублюдок раскусил меня.  — Добрый, мистер…  — Смит. Остин Смит.  — Как оригинально, — может, стоило повалять дурачка и сделать вид, что я ему верю, но, думаю, это не прокатит.  — Ну, что тут скажешь, я — типичный американец, всю жизнь проживший…  — Хм, а мне казалось, малыш Джонни притащил Вас на хвосте из Англии, хотя… определённого акцента нет, значит, Вас мотало по всему миру, как говорится: от кормушки к кормушке.  — Что Вам от меня нужно, мистер Хемсворт?  — Чтобы Вы отстали от Картрайта и его детишек.  — Ну, детишками я бы их не назвал, особенно Элизабет — горячая крошка.  — Мерзкий пёс, гордишься, что задурил голову девчонке? И куда ты спрятал Джонни?  — Ух ты, как с Вас быстро слетел лоск, мистер Хемсворт, и нам явился поганый коп.  — Пошёл ты…  — А ведь ты, коп, можешь быть мне полезен. С твоей помощью мы выдоим старика досуха и поделим деньги. Соглашайся, впрочем, я умею уговаривать.  — Да я… скорее, — странно, язык заплетался и не слушался, а ведь я почти не пил. — Что ты… не понимаю… Вот зараза! Я идиот, почему не подумал об этом? Его люди, наверняка, пришли раньше и умудрились мне что-то подсыпать в выпивку. Голова кружилась, я уже ничего не мог говорить. Как назло, приглушили свет, Френсис проникновенно зашептала очередную песню, а я думал только о том, что в сумраке и за верзилой, который сидит за соседним столом, Том меня не заметит. Я почувствовал, как меня, словно куль с картошкой, тащат по полу между столиками. На меня кидали косые взгляды. Кто-то смотрел сочувственно, виновато отворачивая глаза, а кто-то с ухмылкой, думая, что очередного болвана ждут неприятности. Боже, надеюсь только на то, что Тома они не вычислили и он не пострадает. Очнулся я привязанным к стулу. Попробовал пошевелить руками, но всё было бесполезно, они были надёжно связаны за спиной. В помещении было довольно темно, но со временем глаза привыкли, и я понял, что оно очень просторное, напоминало старый ангар. Окна, по всей вероятности, были под потолком — через них пробивался слабый свет уличных фонарей, как, впрочем, и через щели в стенах. Уверен, что смог бы выбраться, если бы не связанные руки. На горизонте маячило два варианта: согласиться помочь или умереть. Пожалуй, можно было поблефовать. Согласиться развести Картрайта на огромную сумму, выбраться отсюда, найти Тома, и пока я буду дурить голову Остину, делая вид, что договариваюсь с Реджинальдом о деньгах, Том бы спрятал Элизабет, чтобы Остин не причинил ей вреда, и постарался найти Джонни. В общем, хоть какой-то шанс. Через какое-то время мне показалось, что я услышал какой-то звук, скорее стон. Он доносился из самого тёмного угла. Я кое-как согнувшись, вместе со стулом попытался доковылять и остановился в полуметре от человека, точно так же привязанного к стулу. Мой слабенький план, моя призрачная надежда разлетелись к чертям собачьим. На стуле восседал полуживой Джонни Картрайт. Я лично его не видел, но это, несомненно, был он. Парень на вид был такого же возраста, да и сходство с сестрой имелось. Теперь было бесполезно соглашаться с их планом, малейшая оплошность с моей стороны — и Джонни конец. Можно просто заплатить преступникам, Реджинальд заплатит любые деньги, лишь бы дети были в безопасности. Но где гарантия, что Остин и его прихвостни не тронут Картрайтов, а ведь с их смертью тает и моё беззаботное будущее. А если мы не успеем их схватить, эти ублюдки будут и дальше промышлять подобным способом, а этого я уж точно не допущу. Никому не позволено безнаказанно меня надувать. Значит, остаётся одно — потянуть время. Бобёр обещал следить за Остином и его людьми, так что, может мне повезёт и он узнает об этом логове, и будет шанс выбраться. Чёрт, я всегда был оптимистом.  — Эй, парень, как ты? — я придвинулся ближе, чтобы разглядеть его лицо.  — Кто здесь?! — он встрепенулся и заозирался.  — Я полицейский, детектив Хемсворт, — парень поначалу почти улыбнулся, но потом сник, увидев, что я тоже привязан.  — Меня, кажется, похитили, — еле прошепелявил парень сквозь разбитую губу. И глаз у него совсем заплыл. Сразу видно — мальчишке досталось.  — Да неужели?  — Да, одна девушка привезла меня в мотель в Бруклине, а больше я ничего не помню. Очнулся уже здесь. Они хотят денег, но у меня нет. Надо как-то сообщить отцу… или нет, лучше моему другу Остину, он поможет.  — Твой отец уже знает, что тебя похитили, и ждёт звонка о выкупе, а Остин… — я подумал было пожалеть его, как-то смягчить удар, а потом решил, что для этого нет времени — пора взрослеть парню. — А твой Остин… по-твоему, как я здесь оказался?  — Вас прислал Остин, чтобы меня спасти? — вот болван!  — Джонни, ну ты и идиот! Именно Остин устроил твоё похищение, и он же притащил меня сюда, ему всего лишь нужны твои деньги, точнее, деньги твоего отца. Ну, давай же, пораскинь мозгами! Я видел, как зашевелились мыслишки в его голове, кажется, до него начало доходить. Может, из-за моих слов — ведь я всё-таки коп — ему наконец открылась правда, а может, пока его избивали, вышибли из головы половину дури, в общем, неважно. Главное, чтобы понял. Пока парень соображал, я пытался развязать верёвки, но без толку — хорошо скрутили, какой-нибудь бывший моряк навертел узлов.  — О, боже! Элизабет! Моя сестра. Я познакомил этого гада с Элизабет. Что же я наделал! — о, похоже, паренька озарило по полной. Джонни скулил, а я всё думал: если Остин притащил его сюда и избил, но сам на глаза не показывался, значит, у него был запасной план. И Элизабет он не открыл свою личину. Вероятно, этот гад ещё надеется на хороший расклад, что рано или поздно всё закончится неплохо — Джонни освободят, после выкупа, конечно, а он вроде как и не причём. Беда сплотит Картрайтов, ну и он тут как тут, лучший друг Джонни, возлюбленный Элизабет. Возможно, он ещё тешит себя надеждой о свадьбе, что Реджинальд когда-нибудь смирится с этой мыслью и он войдёт в их семью. Наверное, в будущем мнит себя большим человеком со связями. Кто знает, что в голове у этого урода. А если нет, он попытается вытащить из папаши последний цент, и не факт, что Картрайты младшие при этом останутся в живых. Чёрт, может и не стоило открывать Джонни всю правду. Меньше знает — дольше проживёт.  — Джонни, послушай меня.  — Что же делать, я так боюсь за сестру…  — Джонни! Заткнись и выслушай меня, — парень наконец-то притих и внимательно уставился на меня одним глазом. — Сейчас самое важное, чтобы ты не ляпнул лишнего. Кто бы не пришёл, продолжай играть в ничего не понимающего парня. От этого зависит твоя жизнь и жизнь твоей сестры… да и моя тоже. Понял?  — Да. Ведь если я всё знаю… я опасен и ненужен.  — Нууу, насчёт опасен я бы поспорил, а вот насчёт ненужен — это ты в точку. А на подстраховку сгодится и твоя сестра, — здорово, что мальчишка всё понял, значит, есть в нём что-то от отца. Не успел я подумать о том, что пора бы отползать от мальчишки, как услышал снаружи подъезжающую машину.  — Помни, мы с тобой не говорили, — мальчишка серьёзно кивнул и, тяжело вздохнув, отвернулся к стене, как и сидел до этого. Я досеменил к своему месту, попутно оглядевшись, не оставляю ли следов, но мне повезло — пол был бетонный. Дверь распахнулась. Я безвольно повесил голову, но при этом приоткрыл глаз. С улицы бил яркий свет, так что в дверном проёме были видны лишь очертания людей. Две коренастые фигуры вошли сразу, а вот Остин — его я сразу узнал — тормознул в проёме и недовольно дёрнул рукой, указывая на мальчишку. Ага, значит, я всё-таки оказался прав, и он не хотел, чтобы Джонни его видел. Я услышал, как парня поволокли вместе со стулом в боковую дверь, видимо, какая-то подсобка. Остин вошёл, держа руки в карманах, а следом за ним ещё трое. Видимо, это и была вся его пятёрка. В помещении включили свет, и мне пришлось прикрыть глаз. Я, вроде как, пришёл в себя от шлепка по лицу одного из этих подонков. Потом немного поиграл на публику — постонал, поохал, с трудом открыл глаза, покрутил головой, не понимая, где нахожусь и вообще что происходит. Чёрт, да я мог бы получить Оскар за такую игру.  — С добрым утром, детектив Хемсворт. Как спалось? — на его крысиной физиономии была такая ухмылочка, что меня аж затошнило.  — Да чтоб тебе так спать, ублюдок.  — Ах, как грубо. Ну да ладно, пропустим лирику. Так ты согласен мне помочь?  — И в чём же тебе нужна моя помощь? Ты даже… — я чуть не ляпнул про Джонни, пришлось буквально прикусить себе язык. — У тебя, вроде бы, и так всё на мази.  — Ну, что же, я буду с тобой откровенен.  — О-о-о, моя большая благодарность Вам, мистер Смит, — я примерно представлял, что он собирается мне рассказать.  — Не паясничай. Мне надоело переезжать с места на место, быть никем, я хочу, в какой-то мере, остепениться, и я говорю не о семье, а о большом доходе и постоянном заработке. Если старик заплатит выкуп и позже станет ко мне относиться чуть теплее, это будет замечательно, а если нет, значит, я заберу у него все деньги. Но я хочу не только денег, но и связей в обществе, уважения, в конце концов, — вот это его понесло, интересно, а в президенты он не хочет?  — Ну, а я-то зачем нужен, у тебя же есть твои гориллы. Тебе необязательно светиться и самому забирать выкуп.  — Ты нужен мне для другого. Я хочу, чтобы ты покрутился возле Картрайта и выяснил, что он намерен делать, без помех ли пройдёт передача денег. Не задумал ли старик чего.  — А больше ты ничего не хочешь? — я рассмеялся, причём совершенно искренне. Да у этого парня просто мания величия, он, вероятно, мысленно уже обедает с сенатором.  — Ах ты мразь! — он с размаху врезал мне своим холёным кулаком в челюсть. — Смеешь надо мной хохотать! — удар никакой, слабый, наверное, и синяка не останется.  — Бьёшь, как баба, — и почему у меня язык за зубами не держится? Ну, конечно же, он приказал своему громиле мне врезать. Кто бы сомневался. Этот детина дважды врезал мне под дых и в челюсть. Это уже было хуже, но терпимо, правда, синяки будут знатные. Я сплюнул кровь и продолжал держать марку, щерясь окровавленными зубами. Тут мы все услышали звук удара и протяжный стон. Чёрт, ещё не хватало, чтобы они опять взялись за Джонни, малыш больше не выдержит, он и так на грани.  — Посмотри, что там происходит, — он махнул одному из троицы, у которого лицо было поумней, если можно так сказать.  — Тебе надо лучше выдрессировать своих обезьян.  — Я посмотрю, как ты заговоришь через несколько минут, — и он кивнул на меня второму громиле. Тот тут же начал с удовольствием исполнять приказ. Дважды ударил в живот, по лицу, отчего в голове начался колокольный перезвон, а затем удары прекратились. Я увидел, что Остин и две его обезьяны замерли, прислушиваясь. В подсобке была абсолютная тишина. Остин окрикнул своих людей, но никто не отозвался. Тогда он отправил ещё одного, которого, как оказалось, звали Эклз, проверить, всё ли в порядке. Эклз скрылся за дверью — и снова тишина. Ну прямо не подсобка, а чёрная дыра. А у меня появилась надежда, что это всё-таки Бобёр выследил шайку и, возможно, привёл полицию, хотя… полицию мы бы точно услышали — эти олухи любят окружить, пошуметь, иногда построить из себя героев, заработав пулю. Остин здорово занервничал, сделал пару шагов в сторону двери, но затем тормознул и послал туда своего последнего человека. Тот, прежде чем войти, выстрелил в дверь несколько раз, но войти всё не решался. Остин, как и я, заподозрил неладное и, видимо, решил свалить. Но я не мог позволить ему это сделать, ведь с ним уплывала и моя надежда на большой куш. Этот упырь полез в карман за стволом, а я, встав вместе со стулом, с силой боднул его в живот. Он выронил пушку и отлетел к стене и, по-моему, неплохо приложился головой. В этот момент дверь подсобки, к которой подкрадывался человек Остина, с силой распахнулась, сбив того с ног. Я отвлёкся, и это дало время Остину — он соскочил, пошатываясь, схватил пушку и выстрелил в меня. Я радовался, что Остин приложился головой, но падая, я сам разбил себе висок. Ублюдок Остин убегал, мне нещадно жгло руку, а в глазах темнело. Единственное, что меня успокоило, перед тем как я потерял сознание, это то, как из подсобки выскочил Бобёр. Всё-таки он молодец!