Circle of debts

— Кто это? — сонным голосом пробубнил мужчина. Слипающиеся глаза мазнули по ярким зеленым цифрам на прикроватных часах. Было без пяти минут восемь. — Алло? В трубке слышалось лишь чье-то взволнованное дыхание. Сон как рукой сняло — обычно такие всхлипы на том конце провода потом сменялись леденящими кровь пересказами уже совершенного насилия и просьбой о спасении. Настраиваясь заранее на нужную волну, мужчина осторожно встал с кровати, накрыл спящую жену одеялом и вышел в коридор. — Дак Моррис. Шеф полиции округа Флойд, штат Джорджия. Говорите. Послышался едва различимый тихий голос. — Дак Моррис? Это Дафна Уилоуби, — скороговоркой пролепетала девушка. — Помните меня? — Дафна, конечно, — перебил ее мужчина. — Что случилось? Ты видела тех козлов из секты? — Нет. Тех людей я больше не видела, — быстро прошептала она. — Сэр, я звоню по другому поводу. Помните, в участке вы говорили, что можно позвонить вам в экстренных случаях? Протирая рукой заслезившиеся глаза, Дак остановился. Он хотел отпустить шутку о том, что полицию как раз и создали для подобных случаев, но не стал. Неподходящий случай. Девчушка вряд ли оправилась после похищения, да и он сам прекрасно помнил ее потерянный и смущенный вид при опросе: — Говори. — серьезно произнес мужчина, крепко вцепившись в мобильник. — Джейн, я не могу до нее дозвониться. Я… — Она тебе не перезвонила или что? — сразу же понял ее Дак. Во рту засосало под ложечкой. Он сглотнул, но не позволил спокойствию покинуть его голос. — Я уверен, с ней все в порядке, Дафна. — успокоил девушку полицейский. — Она вскоре перезвонит тебе. Не переживай. Краем уха он уловил звуки возни в спальне. Видимо, Дебби все же проснулась. — Перезвони мне сегодня днем, если Джейн не выйдет на связь. Хорошо? Услышав ее слабое «Ладно» на том конце провода, Дак отключился. Он продолжал еще стоять в коридоре, когда тихо скрипнула белая дверь спальни. — Дак, в чем дело? — спросила Дебби Моррис. В обычно плавном, спокойном голосе теперь слышалась некая напряженность. Дак знал этот голос. Еще не отойдя от дежурства в больнице, она была готова сорваться с места в карьер и начать переживать. Отправив сообщение, мужчина убрал телефон в карман халата и посмотрел на нее с улыбкой. — Да так, заместитель спросил о новом деле. Все в порядке, они разберутся. — зевая, сказал Дак. Он приобнял жену. — Пойдем-ка спать, милая.

* * *

Ладони медленно отнялись от слипающихся глаз. Картинка размывалась на черные и синие пятна. Вдалеке едва различалась слабая полоска света. Сложно было сказать, где она находилась. Если судить по ощущениям собственного тела, то ее как будто выбросили с обрыва в каменный овраг. Возможно, ее оставили в пустыне. Грязные пальцы протерли веки. Небольшие коричневые катышки смешались с влажной оболочкой белка. Глаза заслезились. Сжатые в кулак пальцы еще раз протерли веки, убирая перемешавшуюся с грязью защитную слизь. Закончив моргать, Джейн Девит наконец-то открыла глаза. Над ней висели темные свинцовые тучи. Попытавшись приподняться на локтях, девушка обратно рухнула на твердую землю. Она тяжело выдохнула и часто задышала. На теле будто не было живого места — при малейшей попытке двинуться с места каждая мышца давала о себе знать. Руки, ноги, туловище, голова — все болело так сильно, словно ее избивали двое или трое мужчин. Хотя, возможно, причина болезненных ощущений заключается в поверхности, на которой она лежала неизвестно сколько времени, и все ее мышцы просто затекли. Выкинув руку вправо, девушке удалось ударить руку о какой-то валун и зачерпнуть немного земли. Негромко постанывая, она растерла субстанцию между пальцами. По запаху и ощущениям в руке был мокрый песок с парочкой хилых травинок и крупных камешков. Джейн осталась лежать, растирая грязь подушечками пальцев. Она теперь совершенно никуда не спешила. Находясь в таком состоянии, вообще вряд ли получится куда-либо спешить. В ноющей голове вертелось так много вопросов: как философских, так и более приземленных. Прежде всего, девушка задавалась вопросами о себе: кто, где, зачем, почему и так далее. Четыре отправные точки рассуждений могут занять все ее время в ожидании неминуемой смерти. Скорее всего, после того, что она натворила, то жизнь уже ее оставила. Девушка знала, что у нее просто не было другого выбора, не было. Либо, либо. Так что, пусть она будет деревом, которое терзают гарпии на шестом круге Данте. И то не факт, что Рай и Ад существуют. Хотя, даже Ад был бы лучше, чем та альтернатива, которую готовили ей обстоятельства. Следовало бы признать, что такая попытка оправдать самоубийство была поистине жалкой. В глубине души Джейн прекрасно это знала. На коктейльных вечеринках Уилоуби, когда люди обсуждали происшествия такого характера, девушка с несвойственным женскому полу цинизмом и скептицизмом высказывалась о самоубийцах. В итоге, грустная тема сознательно прерванной жизни заканчивалась ироничными усмешками мужчин и возмущенным негодованием женщин. Она считала, что имела право так говорить, раз не поступила так сама. Зато сейчас, все приходящие на ум оправдания подсознательное «Я» сжирало с потрясающей скоростью, приводя ее же контраргументы. Джейн едва успевала придумать новые. Она почувствовала себя запертой в ловушке, которую и сама придумала. Тоска и вина, совокупляясь, разбухали внутри темным жилистым эмбрионом. Подавляющие жизненную силу чувства медленно крались вверх по толстым кишкам. Тьма выползала из глубины, оставляя открытую клетку подсознания. «Ты сама себя погубишь.» Глаза видели, как булькающая черная жидкость неспешно перекрывает все выходы отступления подбираясь к ней. — Не сейчас. Я ведь мертва. Вы не можете вновь преследовать меня. — она и сама не заметила, как в голосе появился страх. Словно она сама верила в реальность происходящего. — Это всего лишь галлюцинация — это бред. Ада не существует. Это выдумки воображения старых церковников. «А ты уверена? Может осмелишься это проверить?» Лоб покрылся мелкой испариной. — Нет. Прошу, я не виновата. У меня не было выбора. Краем глаза Джейн заметила небольшое чистое пространство. Туда еще можно успеть проскользнуть. Осторожно вставая на гудящие ноги, девушка ощутила, как сердце буквально скрутило в страхе ожидания. Стараясь отсрочить неминуемую казнь, она побрела в ту сторону, где якобы видела источник света. Сзади раздавались чавкающие и булькающие звуки. «Ты — чокнутая дура. Неудивительно, что у тебя нет друзей.» Шаги выходили маленькими, а пройденное расстояние коротким. Все из-за фасона элегантной юбки. Забавно, как мода при обмене на признание общества забирает деньги и комфорт. «Хорошо быть самой умной в одиночестве, Девит?» Язвительный женский голос бывшей учительницы перекрывался в ее голове обсуждением одежды с собственным «Я». «Снова плохо. Ты ленишься, не стараешься. Я устала тратить на тебя время.» Двигаясь вперед, Джейн Девит отвлекалась на размышления. Она всегда считала, что ее бабушка сама была старой ленивой каргой. Ничего не желать, кроме первого и единственного положительного результата, и при этом самостоятельно не прикладывать никаких усилий, не считая надрыва глотки — лучшая тактика обучения детей и привития им желания заниматься твоим делом. «Тебе обидно? Ты плачешь? Мерфи поступил правильно, рассказав нам о твоих сопливых записочках. Скажи спасибо, что он не растрепал никому в части. Представляешь, какие бы пошли разговоры? «Внучка полковника Девита — маленькая шлюшка.» Что в шестнадцать лет, что сейчас — это воспоминание всегда будет свежим. Дед умел задеть за живое — никогда не церемонился ни с женой, ни с сыном. Так, ей он тем более не был должен. Своей внучке. Сердце болезненно екнуло, поглощенное забытыми чувствами. Горько усмехаясь, Джейн нелепо провела грязным рукавом рубашки по мокрой щеке и остановилась. Свет вдали уже давно погас. Тьма окружила ее со всех сторон, и теперь темная субстанция заполняла центр круга. Удивительно, как ее выдерживали слабые ноги. «Ты слабая. И всегда будешь такой. Этого не изменить.» Аккуратно опустившись на корточки, она легла обратно на землю. Мозг бросил запоздалый оранжевый круг — в такие моменты психолог советовал считать года, когда произошли те или иные события, сильно повлиявшие на ее жизнь. 7, 9, 16. 7, 9, 16. Перевернувшись на спину, девушка запрокинула голову. От резкого движения несколько соленых капель слетели с лица на холодную землю. Она прикрыла рот, лишь бы не слышать свой собственный позорный скулеж. Тьма медленно и болезненно обволокла ее тело, залепила уши, скулы, рот, нос. Притупленное желание сопротивляться бесследно исчезло. Джейн закрыла слезящиеся глаза, отдаваясь во власть собственных кошмаров. 7, 9, 16. 7, 9, 16. Ноздри уже учуяли в темноте запах женских духов «Flora», смешанных с крепким табаком. Кожа лица ощутила нежные поцелуи, похожие на сахарную вату или прикосновение к облаку. Так людей целовали лишь их ангелы-хранители. Семилетняя девочка, следуя наставлениям бабушки и дедушки, скрывает свою естественную нужду в проявлении эмоций. Перед отправкой в аэропорт дедушка запрещает ей плакать, сказав, что от ее слез маме и папе будет очень плохо. Кивнув головой, она отвечает, что будет стараться изо всех сил. Заметив, как неестественно кривится маленький ротик и моргают глазки, мама понимающе притягивает к себе дочку, бросая взгляд куда-то поверх ее головки. Интуитивно Джейн знает — мама пристально смотрит на дедушку с бабушкой. Но пока её окутывает запах «Flora», все остальное неважно. Можно даже заплакать. Но она не станет — обещание есть обещание. Затем, она чувствует на спине уже другие руки. Большие, теплые, надежные. Руки ее папы. Когда он целует ее в лобик, девочка ощущает, как волосики мелкой бородки покалывают ее кожу. Она принюхивается и удовлетворенно вдыхает аромат сигаретного дыма. Запах ее папы. Джейн целует папу в ответ. Мама вновь присоединяется к ней и папе после небольшой паузы — она опять о чем-то говорила с бабушкой и дедушкой. Девочка целует плачущую маму в щеку, и одновременно обнимает погрустневшего папу. Глаза продолжают оставаться сухими. Когда родители, обернувшись, машут ей из маленького прохода, малышка Джейн вдруг интуитивно понимает, что видит их в последний раз. Развернувшиеся в другую сторону родители не видят, как маленькая девочка сгибается напополам, подавляя слезы. Картинка темнеет. Сердце глухо стучит в груди, больно ударяясь о ребра. После отъезда любящих родителей в Израиль маленькая девочка растёт под неусыпным надзором бабушки и дедушки. К сожалению, маленький солдат — так полковник и подполковник Девит называют свою внучку — практически никогда не добивается победы сразу на всех фронтах: тестах и спорте. Соответственно, и любят его лишь настолько, насколько он заслужил. Они не балуют девочку игрушками — покупают только самое необходимое, не проводят с ней время — пропадают в казармах со своими подопечными. Черствость ее близких делает маленького солдата Джейн замкнутым и нелюдимым. Вечера девочка проводит либо с учебниками, либо в обнимку с мокрой подушкой. Плачевное положение улучшают лишь редкие звонки родителей по Скайпу. Первая любовь случается лишь в ее шестнадцать лет. В старшей школе Джейн особенно остро нуждается в поддержке бабушки и дедушки: родители ввиду статуса секретности совсем перестают звонить, а друзей у нее мало. Девочка опускает руки, решается жить по ненавистной ей указке. Променяв любимый французский и литературу на казармы, она выполняет глупые и тяжелые физические упражнения вместе с солдатами. Больше всего на свете девочка желает угодить своим опекунам. После знакомства с капралом Мерфи подросток чаще смотрится в зеркало, надевает более облегающие майки и репетирует перед сном строевой шаг. 14 февраля служит для Джейн возможностью выразить ему свою признательность, восхищение, уважение и…любовь. После тренировки она украдкой кладет самодельную открытку в его шкафчик и уходит домой. За ужином ее дедушка отходит поговорить по телефону. Совсем на него не похоже. Закончив разговор, он возвращается на кухню, хватает свою внучку за руку и дает ей пощечину. Это лишь прелюдия. Фильм закончился, на краткое мгновение наступило спасительное ничего. Но вот, аппарат запустился — на потухшем экране пятнами расползлись серые, зеленые и черные пятна. Все началось сначала: 7, 9, 16. Круг воспоминаний размыкался и замыкался. Замыленные карие глаза по-прежнему смотрели вверх. По небу плыли бордовые и фиолетовые облака, прижатые друг к другу. Большие, кучевые и плотные, они казались чем-то очень тяжелым, чем-то, что с треском вот-вот рухнет вниз и погребет все живое. До нелепости мрачная, но не менее тревожная от этого ассоциация, разбудила ее неподвижное тело. Нужно было подниматься. Медленно сев, девушка тут же схватилась руками за пульсирующие виски. Правая рука ощутила нечто влажное и липкое на голове. Пальцы растерли жидкость. Она пахла неприятным и весьма специфическим запахом. Для достоверности девушка поднесла пальцы ко рту и облизнула их. Кровь невозможно было ни с чем спутать. Взгляд упал на живот — ее затрясло снова. От живота до шеи женское тело разделяла толстая разодранная рана. Онемев от ужаса, Джейн часто задышала. Она буквально видела, как быстро билось ее собственное сердце. Или, точнее, те кровавые ошметки, что от него остались. Тогда, все прояснилось — она вспомнила. Переживания, панические атаки, истерию. Горло разорвал крик. Так она мертва или жива? После того, ее машина свернула с шоссе и понеслась в крепкие столбы деревьев, руль вдруг резко крутанулся влево. Последовал удар, и реальность затмило беспамятство. Ей вдруг сильно захотелось спать. Это не показалось ей странным — она часто слышала фразу: «Лучшая смерть — это смерть во сне». К тому же, ее ждало еще одно путешествие, так что сон явно не помешает. Глаза, слипающиеся от соленой слизи, постепенно закрывались — красные облака мелькали все реже. Пространство, далекое на мили вокруг, медленно уменьшалось и сжималось — порывы ветра и далекий гром звучали тише. Зато обостренный в темноте слух улавливал укорачивающиеся вдохи и выдохи. Девушка старалась дышать ртом: нос не чувствовал ничего кроме запаха запекшейся крови и сладковатого запаха разлагающейся плоти. Видения и чувства затухали, сон подбирался все ближе. Бросив на последний взгляд на небо, Джейн Девит закрыла глаза.

* * *

В нижнем подвале большого деревянного дома тускло горела одинокая лампочка. Слабые электрические лучи едва-едва достигали деревянного пола комнаты. В центре, прямо под старым пыльным светильником, стоял грубо сколоченный стул и две такие же табуретки. Одна пустовала, а другая нет. Разговора слышно не было. В комнате тихо плакала женщина. Она стояла на коленях. Тело скрючилось, будто его напополам разломило. Голова смиренно покоилась на коленях сидящего мужчины. Она исповедовалась ему. — Прошу пожалуйста. Я не знаю, что мне делать. — шептала женщина, задыхаясь. Женщина подняла на него заплаканное лицо. Веки вокруг глаз и кончик носа покраснели, сильно распухли. Сквозь пелену бледной слизи едва виднелся цвет радужки. Будто ее глаза вытекали вместе с соленой жидкостью. — Я так устала. — дрожащим голосом сказала она, снова закрывая лицо ладонями. — Мне кажется, что все мои близкие умерли. Я осталась совсем одна. — вытерев слезы, женщина скрестила пальцы на затылке и громко выдохнула. Мышца на подбородке задрожала. Казалось, она снова зарыдает в попытке выплакать скопившуюся боль. — Мне так страшно. — наконец выдала она подавленным и сломленным голосом. — Никто не придет спасти меня. Теплая сухая рука осторожно прикоснулась к ее щеке — с заметным опасением сидящий мужчина погладил левую скулу. — Ты ищешь спасения, мое дитя? — после долгого молчания спросил он. Голубые глаза пристально смотрели на женщину сквозь желтые линзы очков. Мужчина был очень удивлен. — Брат Ларри. В комнату вошел человек. Весь потный от страха, он встал на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, Отец. Сидящий мужчина обернулся, встретив брата Ларри с радостной улыбкой на лице. Под слабым освещением на его бледном лице пролегали глубокие тени. Вошедший широко распахнул глаза, желая тут же попятиться назад — ему стало страшно. — Еще одной светлой душе уготован путь во Врата Эдема. — с едва сдерживаемым восторгом проговорил мужчина. — Но ей нужна помощь Господа. Она должна узреть, сколь велика его милость и доброта к нам, детям его. Ларри Джонсон почтенно кивнул головой, соглашаясь с только что сказанными словами. На всякий случай он завел дрожащие руки за спину. — Как я могу помочь осуществиться замыслу Господа, Отец? — тихим, услужливым голосом задал вопрос мужчина. Пальцы то и дело тянулись к карману грязных штанов, чтобы вытащить оттуда потный и желтый платочек. Но каждый раз Ларри перехватывал левую руку правой — он боялся, что Отец сочтет его не сосредоточенным. — Принеси ту новую сыворотку «Ангельской пыли». Я думаю, пришло время ее испытать. — ответил мужчина и вновь повернулся к женщине. Ее истерика затихла, она отключилась от эмоционального истощения. Радуясь, что его отпустили, Ларри поспешил к лестнице. Когда за ним хлопнула дверь, Отец снова заговорил, обращаясь куда-то в темноту. — Ты хорошо послужила воле Господа, сестра. Отличная работа. Белое платье, различимое даже в темноте, приблизилось к кругу света. Под слабым освещением маленькие блестки и бусинки радостно заискрились. В данный момент одежда полностью отображала настроение ее хозяйки. Девушка смущенно скрестила пальцы в замок, чуть приподняв плечи. Она завела левую ногу назад за правую, как делают маленькие дети, когда выслушивают похвалу. — Спасибо, Иосиф. — сказала она, красуясь. Реабилитация в глазах Пророка дала ей, наконец, ту небывалую эйфорию, которую не могла предложить даже новая версия «Ангельской пыли». — Я рада служить на благо «Врат Эдема». Отец рассеянно кивнул. Он даже не удостоил ее взглядом, будто еще продолжал злиться. Иосиф Сид никогда не злится. Он воспитывает. Тем временем внимательные зеленые глаза продолжали пристально следить за неторопливыми движениями мужской руки — он все еще гладил по голове ее бывшую учительницу. Девушка видела, как ее названный брат смотрел на бледное, безжизненное лицо, как большой палец его руки растирал на ее губах кровь, смешавшуюся с помадой. Для Веры Сид эти жесты говорили о многом, они вызывали в ее сердце смутные надежды. — Какой вы ее находите, Отец? — ее голос прозвучал слишком резко в безмолвной тишине. — У нее есть потенциал? Вера постаралась задать в своей обезоруживающе невинной манере. Оторвав взгляд от женщины, мужчина нахмурился. Устало вздохнув, он убрал ее окровавленные руки со своих коленей и медленно опустил ее тело на пол. Затем, Отец встал со стула и повернулся к девушке. Глядя на него, Вера уже успела пожалеть о своем решении. Видимо, Иосиф Сид все же уловил ту двусмысленность, которую подразумевал ее вопрос. — В тебе снова говорит «Рейчел Джоссеп», так? Слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение. Вера мгновенно съежилась, не желая снова впасть в немилость у Отца. Мужчина видел, как она виновато потупила глаза и опустила плечи. Как же хорошо, что она настолько быстро осознавала свои ошибки. Раньше его правоту приходилось доказывать несколько иными методами. — Мы так долго с тобой работали над тем, чтобы избавиться от нее, — Его рука ласково потрепала ее по щеке. Он повернул ее голову так, чтобы внимательные зеленые глаза вновь смотрели на него — Нельзя позволять ей снова взять над тобой верх. Она должна появляться тогда, когда она нам нужна, ясно? Вера кивнула, пряча взгляд. — А сейчас, пока Иоанн и Ларри будет работать с мисс Девит, — в его поставленном голосе зазвучала многообещающая хрипотца. — Давай мы поработаем над смирением и покорностью, сестра? По спине Веры побежали мурашки — слишком часто она помнила именно этот голос. Сама виновата. — Хорошо, Отец.

* * *

Карие глаза широко распахнулись. Первое, что она увидела, было безоблачное небо, обрамленное зелеными кончиками колышущихся травинок. Протерев слипшиеся веки, Джейн Девит еще раз посмотрела наверх. Все такой же ласковый голубой без примесей белого, желтого или серого. Прямо над лицом пролетела большая аквамариновая бабочка. Девушка протянула руку вверх, заслоняя глаза от слепящих лучей. Доверчивое насекомое присело на грязный указательный палец. Затаив дыхание, женщина не спеша поднесла руку поближе к лицу. Солнечный свет волшебным образом подсвечивал невесомые прозрачные крылья. Прожилки переливались всеми оттенками синего и голубого. — Так красиво. — взволнованно прошептала девушка, широко улыбаясь. Почувствовав слабое дуновение ее теплого, несвежего дыхания, бабочка вспорхнула и улетела куда-то в другую сторону. Желание снова ощутить тоненькие мохнатые лапки на своей коже, Джейн легко вскочила на ноги. Охваченная первозданной радостью, какая бывает только у маленьких детей, она побежала по шелковистой траве. Боль не сковывала движения, ее не тошнило, даже голова не кружилась. Ну, разве только от переполняющего ощущения счастья. Бабочка порхала неестественно быстро — каждый раз, когда девушка уже готовилась схватить ее, тоненькие крылышки исчезали и мелькали где-то далеко впереди. Сосредоточив все свое внимание на красивом насекомом, молодая женщина и не заметила, как на ее пути вырос дом. Из утренней бледности тумана проступали бежевые стены, виднелись расплывчатые очертания красной черепичной крыши. Улыбка мгновенно стерлась с лица. Потеряв из вида бабочку, Джейн Девит на нетвердых ногах направилась к дому. Она медленно ступала по выкошенной зеленой травке, прикрывая рот рукой. Перед ней стоял дом, где жили ее родители. Двухэтажная обитель образцовой интеллигентной семьи. Слабая тень от молодых фруктовых деревьев падала на каменную дорожку. На веранде спали в цветочных горшках разноцветные бутоны петуний и васильков. В окнах кухни кроились серые лоскуты ночной тьмы. С заднего двора доносился звучный запах только что купленной лаванды — мама всегда ставила на стол свежий букетик, когда накрывала ранний завтрак на заднем дворе. Они с папой всегда завтракали рано утром — им нравилось начинать день вместе с просыпающимся солнцем. Соблюдение деталей, учет мелких штрихов делали копию ее первого дома совершенной. Однако копия есть копия. После отъезда родителей в Израиль, бабушка с дедушкой продали дом какой — то молодой паре, которая разрушила его до основания. Проходя мимо места ее бывшего жилища, по пути в школу или обратно, девочка лицезрела странной формы коробку с большими панорамными окнами. Скорее всего, новые обитатели этого стеклянного «кубика Рубика» претендовали на некий современный стиль. Хотя, в ее глазах, любой бы новый дом выглядел отвратительно. Цепляться за обрывки воспоминаний сейчас казалось занятием странным и даже слегка нелепым. Оттягивая неизбежное, она сама себя утомляла ожиданием неизвестности. Вздохнув, Джейн поднялась по запыленным ступенькам крыльца. Сжатые пальцы в маленький кулачок легонько постучали по бордовой деревянной поверхности. Дверь открыл Билл Уилоуби. Ее покойный муж стоял живым перед ней, и вряд ли его пышущее жизнью тело можно было бы обозначить галлюцинацией. Либо, она окончательно потеряла рассудок. — Билл, это ты! Сделав короткий рывок вперед, девушка заключила его в крепкие объятия. Глаза зажмурились, нос уткнулся в шею, а губы шептали родное имя. Оглаживая мужские плечи, вдыхая незнакомый, позабытый ею запах, Джейн впервые за долгое время ощутила себя женщиной, а не просто бесполым существом. Покрывая могучую шею быстрыми поцелуями, она поднялась на носочки и прижалась к его тонким бледным губам. Поднимающееся изнутри чувство не имело ничего общего с похотью или страстью. Этот простой чувственный поцелуй говорил о дикой тоске по телу близкого человека. Бесхитростное прикосновение, как способ распробовать подарок новой реальности, где ее муж жил в доме ее детства. Не встречая никакой реакции с его стороны, она прикусила его нижнюю губу, слегка посасывая. Прежний Уильям Уилоуби уже давно прижал бы ее к стенке. Жадный язык терзал бы ее рот, а пальцы, заплетаясь, сминали бы ее одежду. — Ну, же, Билл, это я… Ты не узнаешь меня? — почти плача спросила девушка. Она непонимающе таращилась на неприветливый оскал, враждебные голубые глаза. — Посмотри на меня внимательно и задай свой вопрос еще раз. — сказал мужчина неестественно низким голосом. Растерянно помотав головой, девушка отступила назад. Взгляд по-прежнему был прикован к лицу Уильяма Уилоуби. — Билл, я не понимаю. Что с тобой? Почему ты так холоден со мной? Рука потянулась к его щеке, но мужчина оттолкнул ее быстрым и точным ударом. Боль ощущалась довольно слабо, но она была. Глупо пялясь на место удара, девушка увидела, как на сухую кожу упало две крупных капли. — Иаков, ты почему не в церкви? — раздался голос откуда — то сверху. — Отец хотел, чтобы ты пошел со всеми на утреннюю исповедь. Услышав имя, Джейн вскинула голову. Билл, который по-прежнему стоял на месте, был одет в потертые синие джинсы и камуфляжную куртку. Светлые волосы начали темнеть, приобретая оттенок грязной меди. — Ну же, девочка. — спросил мужчина, отступая на шаг, чтобы она лучше рассмотрела его. — Кого ты видишь перед собой? Дорогие сердцу черты менялись: череп будто вылепливали заново прямо изнутри. Происходила невообразимо страшная фантасмагория анатомии. Выпирающие кости громко и неприятно хрустели, перемещаясь под кожной оболочкой. Прижав руку ко рту Джейн наблюдала кошмарные метаморфозы с телом Уильяма Уилоуби. Голова заведенным болванчиком мелко кивала из стороны в сторону. Давя в себе крик, она неловко пятилась назад. Правая рука, сжимаясь и разжимаясь, отчаянно хватала воздух. — Иаков, что происходит? — снова раздался голос сверху. Послышались шаги. — Почему так холодно? Влажные от пота пальцы, нащупав вожделенную дверную ручку, сделали резкий поворот. Заметив, что человек сделал шаг в ее сторону, женщина отворила дверь и, стремглав, бросилась бежать. Страх придал ей сил — окружающие вокруг предметы двигалась поразительно быстро. На месте бескрайнего ровного поля с цветами вырастали скалы и деревья, палатки и машины, взрослые и дети. Узнав знакомый черный крест на одежде некоторых, Джейн побежала быстрее. Когда она уже задыхалась, недалеко впереди из-под земли вырос железный забор. Витая проволока обнадеживающе поблескивала в утренних лучах солнца. По ней можно вскарабкаться и перелезть. До забора оставалось двадцать шагов. — Держи ее! — послышались крики где — то сзади. Шишка на голове заныла, в левом боку заломило, в глазах мир вокруг нехорошо помутнел — девушка и не подумала сбавить шагу. Охватившая лихорадка не позволяла ей остановиться. — Остановись, девочка, или я стреляю. Услышав его голос, девушка споткнулась, чуть не вывернув лодыжку. — Раз. Хрипя, она поднялась с колен, снова бросаясь вперед. До забора оставалось пятнадцать шагов. Мышцы ужасно ныли, а юбка то и дело задиралась. — Два. Она будто услышала щелчок предохранителя на пистолете. Ничего, она успеет. Наверняка успеет. — Три. Прозвучал выстрел. Правую голень пронзила пуля. Девушка, протянув руку вперед, упала в дорожную грязь. До забора оставалось три шага. Инерция толкала ее не сдаваться, двигаться дальше. Тогда, превозмогая обжигающую боль, Джейн начала ползти. Казалось, всего-ничего, проползти расстояние в три шага. Только вот с каждым новым рывком забор отдалялся от нее на пару метров. Локти работали усердно, раскидывая коричневую жижу в стороны. Левая нога тоже помогала, лихорадочно отталкиваясь от водянистой поверхности. Надежда, что еще есть шанс, что она выберется, продолжала держать ее в сознании. Все закончилось довольно быстро. На спину наступила чья-то нога в армейском ботинке. — Попалась.

***

Пока девушку тащили за ногу через весь двор, она кричала. Брыкалась, хваталась руками за землю, громко плакала. Интуиция предупреждающим воем разрывала ее больную голову. Женщина ощущала себя паршивой овцой, которую «ведут» на убой. Охрипшее горло раз за разом выплевывало одно и то же слово «Нет». Глаза лихорадочно метались по сторонам, выискивая помощь. Люди, недавно проснувшиеся от ее криков, преспокойно занимались своими бытовыми делами. Некоторые женщины и мужчины, полностью собранные, смеялись и разговаривали друг с другом. Они могли слушать ее крики, но не могли видеть призыва в обращенном на них взгляде — стоя к человеку спиной мало что можно увидеть. Обида и несправедливость придали сил ноющим мышцам. От ярости помутнело в глазах. Испустив громкий, почти звериный рык, девушка резко дернула ногой и, вырвав, ударила мужчину в копчик. В эту попытку она вложила все свои силы, а точнее, их жалкие остатки. Разговоры вдруг резко стихли, некоторые бросили испуганные взгляды через плечо. Среди них был и Ларри Джонсон. Ложась спать ранним утром в свою палатку, мужчина отчаянно надеялся, что его нерадивая знакомая пробудет в отключке до утренней молитвы. Что кто-нибудь другой: Вера, Иоанн, Отец, Господь Бог, но не Иаков окажутся рядом, когда очнется Джейн Девит. Сердце болезненно сжалась, когда мужчина со своего расстояния увидел лицо старшего Сида. На неизменно спокойном лице побелели скулы, губы растянулись в легкую, безобидную улыбку. А в глазах поблескивали красные огоньки. Иаков выглядел так же, как обезумевший от бешенства хищник. Органы в толстом теле Ларри Джонсона упали куда-то ниже пояса. Вытащив дрожащими руками носовой платок, мужчина не дыша следил за тем, как Иаков поворачивается к Джейн. Испытав на себе его дикий нрав, бывший учитель химии знал, что только Отец мог божественным чудом укротить своего неуравновешенного брата. Иоанн был на крыльце, совсем недалеко от Ларри. Он мог бы подойти к тому, попросить найти Иосифа, но ему было так страшно. Ноги Джонсона онемели, словно он сам ожидал наказания за какую-то дерзкую выходку. Природная стойкость оставила его, он отвернулся, беспомощно дрожа. Черные глаза наполнились слезами — слушать женские крики становилось уж совсем невыносимо. Самоконтроль к нему вернулся только, когда он услышал громкий хлопок закрывшейся двери. Дункан, стоявший рядом, обеспокоенно посмотрел на своего приятеля. Не говоря ни слова, он тут же вытащил из своего кармана таблетки от тошноты и протянул их Ларри Джонсону. Тот, бледный и потный, взял их и пробормотал благодарности трясущимися губами. Дункан коротко кивнул. — Твоя знакомая, да? — как бы между делом спросил он, затягиваясь почти дотлевшей сигаретой. — Бывшая коллега. — прохрипел толстяк, наклонившись вперед. Видимо, таблетка ему не помогла. Пока Ларри Джонсона тошнило, Дункан Вуд уже докурил положенную ему в неделю сигарету. Хотя бы врачам здесь разрешают потакать своим грешкам. Затушив бычок носком старого ботинка, он похлопал своего приятеля по сгорбленной спине и двинулся к дому. Жестокость старшего Сида мужчину не удивила — он давно привык к ней, состоя в секте около трех месяцев. Про себя Дункан даже подумал, что этой девице еще очень повезло. Иаков мог быть способен и на гораздо большие зверства. И все-таки, последствия войны капрал Вуд знал и на собственном опыте. — Поговорим об этом, когда вернется Иосиф. Меня ждут волки и солдаты. — донесся из-за двери хриплый голос, когда Дункан поднялся на первую ступеньку крыльца. Столкнувшись с мужчиной отстраненным взглядом в следующую секунду, Вуд кивнул ему. Заходя в дом, он был слегка в замешательстве. У него не было идей, почему Иаков пощадил новоиспеченного члена культа.

***

Первой мыслью, которая пришла ей на ум, была: Как жаль, что он не сдох. За всю свою жизнь Джейн Девит никогда никому не желала смерти. О моральной и этической стороне вопроса она не успела подумать. Новым ощущением, вытеснившим все мысли, стала жгучая боль в правой ноге. Естественный крик, устремившийся наружу, застрял в горле. Из — за заклеенного скотчем рта получилось лишь непонятное мычание. Чья-то рука легонько шлепнула ее по голени. — Не дергайте ногой, а то будет хуже. — будничным тоном сказал незнакомец. Изображение в глазах все еще было мутным после удара Иакова. Джейн с трудом удалось рассмотреть, как какой-то мужчина в хирургической маске промывал ей рану на ноге. Глаза чуть дернулись влево. Рядом с ним сидел Ларри Джонсон. Его мясистые пальцы стискивали ее побелевшую голень. Заметив, что она дергается, мужчина с неким восторгом посмотрел на искаженное болью женское лицо. — Держись, Девит. Все будет хорошо. — тихо шепнул он. — О, вы очнулись. — раздался низкий мужской голос. — Замечательно. Узнав лицо старого знакомого, она ощутила смешанные чувства. Но неопределённость быстро сменилась новой порцией боли — доктор прижигал края раны спиртом. Она взвыла, яростно брыкаясь. Руки сдвинулись с подлокотников кресла лишь на миллиметр — толстые веревки намертво впились в податливую кожу. — Вам же сказал доктор — не надо дергаться. — криво улыбнулся ей Иоанн Сид. Мужчина восседал напротив в кожаном кресле со свежей газетой в руках. Непонятно каким образом, но ей удалось прочитать название. «Солнце Фоллс Энда». Женщина глупо посмотрела на него, как бы отказываясь верить увиденному. — Мы в Монтане. — ответил младший Сид, без труда прочитав недоумение на ее лице. — У Иосифа Сида, нашего Отца, пробудился дух приключений. Нам уже полюбились эти уединенные живописные места, огороженные цепью неприступных гор. Надеюсь, и вам они понравятся. Ответом ему послужили неразборчивые возмущенные звуки — девушка зажмурила глаза, когда Дункан Вуд принялся пинцетом вытаскивать осколки пули из раны. — Должен сказать, вам невероятно повезло. — протянул Иоанн, вглядываясь в страдальческие гримасы на лице женщины. Голубые глаза с наслаждением рассматривали выступившие капельки пота и напряженно застывшие брови. — Пуля не задела кости, лишь слегка зацепила мясо. Все-таки, мой старший брат — потрясающе меткий, вы не находите? — иронически заметил он о промахе Иакова и вернулся к чтению газеты. Девушка лишь замычала еще громче, впиваясь ногтями в подлокотники кресла. Вскоре ножницы щелкнули в последний раз, отрезая кусок бинта. Придирчиво оглядев идеальную повязку на ноге, Дункан спросил девушку, не жмет ли она ей. Незнакомка отрицательно помотала головой, тяжело дыша. Нужно будет не забыть ей сменить повязку. — С ногой мы закончили, Вестник. — Вуд выжидающе посмотрел на Сида. — Нос сейчас лечить? Иоанн опустил газету. — Нет.— задумчиво сказал мужчина, снова наблюдая выражение недоумения на женском лице. — Дайте нам с мисс Девит немного побеседовать. А там и посмотрим. Врач кивнул. С показным равнодушием он наблюдал, как в чистых голубых глазах разгорается опасный огонек азарта. В секте еще до его прихода ходили слухи о больной натуре младшего Сида. Ни Вуд, ни ему подобные Посторонние не участвовали в подобных обсуждениях. Иаков и Иоанн донесли до них свою просьбу весьма ясно. Иногда ночью Дункан не спал, закапывая во дворе трупы женщин. Ларри Джонсон выглядел совсем плохо. Дункан, проклиная себя за доброжелательность, сочувствующе похлопал мужчину по плечу и буквально силой выволок его тушку из дома Сидов. Нечего бедняге смотреть на зверства в начале дня.

***

Когда братья по вере покинули эту размытую комнату, Иоанн Сид резко дернул за кончик клейкой ленты. Джейн глубоко выдохнула ртом, чувствуя облегчение. Поскольку кровоточащий нос сильно опух и сильно болел, дышать через рот было гораздо легче. Осталось только, чтобы ей его вылечили и заодно руки освободили. Тем не менее шестое чувство прямо говорило, что в ближайшее время ее желания исполняться не будут. Резкие вспышки боли в голове чудесным образом очистили ее переполненный наркотическими видениями разум. Внутри не было ничего, кроме главных вопросов, вертевшихся на кончике языка. Девушка открыла было рот, чтобы начать разговор, но вдруг передумала. Ее посетила мысль, что она не в том положении, чтобы первой начинать диалог. Да и вообще, тактику поведения придется целиком и полностью поменять. Нужно быть более осторожной, можно даже сказать пассивной. Активное нападение, а также строптивость и ирония, которые защищали ее в семье Уилоуби, здесь могут стоить ей жизни. Иоанн Сид тоже не спешил. Он долго молчал, подперев подбородок сплетенными пальцами. И если Джейн все еще плохо видела из-за поврежденного глаза и приглушенного света, то мужчина, не стесняясь, пристально рассматривал ее. Со стороны могло показаться, что он был могущественным и властным господином, раздумывающим над покупкой новой слеповатой наложницы. — Мисс Девит, я рад приветствовать вас снова во «Вратах Эдема», — приветливым тоном начал Иоанн. Чарующий голос довольно хорошо маскировал неприязнь и агрессию. Джейн осторожно кивнула. — Кажется, наше знакомство вышло довольно неудачным, — он сделал акцент на последнем слове. — Предлагаю вам это исправить. Он присел на краешек кресла, поближе к ней. Женщина инстинктивно дернулась назад, учуяв дорогой одеколон. Он рассмеялся фальшивым светским смехом. — Я вам не враг, — заверил ее мужчина, прижимая правую ладонь к груди. — Не стоит меня бояться, Джейн. Вас ведь так зовут, да? Карие глаза испуганно расширились, но женщина ничего не ответила. Недовольно цокнув языком, Иоанн откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Впредь, когда я буду задавать вам вопросы, нужно всегда отвечать, Джейн. — продолжил он в более привычной манере. — Итак, еще раз, твое имя Джейн Элис Девит? — Да, мистер Сид. — тихо ответила девушка, с опаской поднимая на него глаза. Мужчина довольно усмехнулся. — Да, так лучше. Поехали дальше. Я не собираюсь спрашивать кто ваши родители, сколько вам лет, где вы училась во Франции, или как погиб ваш муж. Услышав последние слова, девушка испуганно вздрогнула. - Да, верно. Мы итак это все знаем. - Иоанн растягивал гласные, наслаждаясь произведенным эффектом. - Гораздо важнее, чего мы о вас не знаем. Ваши грехи. Его шея чуть вытянулась вперед, а в глаза лихорадочно заблестели. — Именно проступки, серьезные и несерьезные, определяют человека. Его характер, натуру. — он поднял вверх указательный палец, готовясь поведать ей нечто важное. — Но самое главное — возможность его спасения. Есть ли у него шанс, невзирая на совершенные грехи, пройти Врата Эдема. Получить Искупление. Реакция на его вдохновленную речь оказалась довольно скупой — женщина лишь сильнее поджала губы. Однако неизменность привычки дала о себе знать. — Весьма благородно с вашей стороны наставлять людей на истинный путь. — все же хорошо, что ей связали руки — она бы показала кавычки. — Однако я здесь причем? Мне ваш проповедник сказал, что я — «пропащее дитя, которое исповедует злой американский капитализм». Зачем со мной носиться? В ответ Иоанн лишь улыбнулся. — Иосиф сам познал тяжесть семи смертных грехов. Он знает, о чем говорит. К тому же, он проявил внимание к вам и к недостаткам, которые делают вас хуже, чем вы могли бы быть. — проникновенно сказал младший Сид. — Уже во время первой встречи он протянул вам, незнакомке, руку помощи. А вы ее так небрежно оттолкнули. Люди никогда ценят добровольной помощи. — с уверенностью добавил он. Джейн закусила губу, отрешенно кивая головой. А я не считаю авторитет вашего узколобого пастора достаточным, чтобы критиковать меня. Очень удобно пытаться сделать всех подобными себе. А тех, кто не так слаб или просто не согласен с вашими поверхностными взглядами на жизнь, обвинить в разврате и гордыне. Классическая стратегия. Браво, Иосиф Сид. — И вы подумали, что мне нужна помощь "Бога"? Хорошо. К чему было тогда похищение, наркотики и простреленная нога? — пререкания с потенциально опасным фанатиком изначально не входили в ее план. — Давайте поговорим откровенно, Иоанн. Джейн, насколько могла, наклонилась вперед. Иоанн, заметив готовность пойти на контакт, скопировал ее движения. - Вы кажетесь мне человеком дела, вы сможете понять меня. — доверительно начала девушка, пристально глядя в холодные голубые глаза. — Ответьте, что вам на самом деле нужно от меня? Уж явно что-то посерьезнее, чем лобызать землю, по которой ходит ваш драгоценный проповедник. Мужчина хитро ухмыльнулся, явно размышляя о чем-то своем. Наконец он заговорил: — У нашей организации есть для вас небольшая работа. Вам будет необходимо перевести с французского языка на английский несколько документов: юридический договор и инструкции. Затем, вы примите участие в небольшой деловой встрече, нам будет нужен устный переводчик. После этого вы свободны. Сказать, что Джейн Девит ошарашил этот ответ, не сказать ничего. Заново прокручивая в голове только что произнесенные Иоанном слова, она сглотнула подступающий к горлу страх. Те безобидные, на первый взгляд, вещи, которыми ее принудят заниматься подобные люди, явно будут незаконными. Ко всему прочему, никакой оплаты ей явно не предоставят. — Позвольте уточнить, мистер Сид, — начала говорить женщина, прокашлявшись. — Вы предлагаете мне работу? А затем отпустите меня? Но, как же условия проживания, зарплата и совершенные вами действия? Жестом руки он заставил ее замолчать. Красивое лицо выражало недовольство — ее тон показался Иоанну чересчур обвинительным и совершенно несправедливым. — Джейн, поймите, мы не предлагаем вам обычную работу. Мы предлагаем шанс искупить ваши грехи: уныние из-за отъезда ваших родителей, гнев и гордыню по отношению к окружающим. Мы даем вам возможность попасть в Рай. Какой, однако, интересный вид индульгенции. И вновь его искренне предложение было встречено мрачным и напряженным молчанием. — А что будет, если я откажусь от такого предложения? — наконец спросила она, сжав кулаки. Момент открытой конфронтации наступил — его нельзя было бы избежать. Так всегда бывает, когда сталкиваются кардинально противоположные точки зрения. Повисло напряженное молчание. Застыв на месте, Джейн наблюдала, как с пугающей скоростью эмоции искажают симпатичное мужское лицо. Самое страшное заключалось в том, что она могла видеть это даже с заплывшим глазом. — Вы говорите мне «нет»? — вкрадчиво спросил Иоанн. Рука в одно мгновение сшибла заполненную доверху пепельницу с деревянной поверхности стола. — Вам не нравится наше предложение? Он нервно засмеялся, удивленно разводя руками. — Вы его отвергаете? Джейн молча кивнула, вцепившись ногтями в мягкую обивку кресла. Его досада и замешательство не казались ей чем-то непонятным. Наверное, раньше, где-то пару лет назад, она бы поступила иначе. Испытав на себе наркотический бред, встретившись со своими страхами, девушка осознала, какой никчемной и бесполезной она была всю свою жизнь. Люди, которые делали ее лучше, ушли, а у Джейн Девит больше ничего хорошего и никогда и не было. За исключением тщеславия и амбиций, которые не стоили и ломаного гроша. Тем более, если она сейчас уступит, то все равно старая Джейн Девит умрет. Появится примитивная, религиозная копия с ее внешностью. Уж лучше смерть в начале игры. Молчание затянулось. Ей стало трудно дышать — в комнате будто выкачали весь кислород, оставив умертвляющий вакуум. Не выдержав тяжелый немигающий взгляд голубых глаз, Девит отвернулась, закусив губу. Когда позади тихонько скрипнула дверь, женщина заметно вздрогнула. Кто угодно, только не Иаков. Пожалуйста. — Брат, я принесла тебе завтрак. — прощебетал мелодичный голос Веры Сид. Шлепая босыми ногами по холодному полу, девушка осторожно несла поднос с дымящейся едой. По комнате разнесся соблазнительный запах бекона, яичницы и кофе. Джейн почувствовала, как рот наполняется слюной, а пустой желудок скручивают спазмы. Она обернулась, недвусмысленно разглядывая горячие блюда. — Спасибо, сестра. Так мило с твоей стороны, — ласково промолвил спокойный мужской голос. — Давай я сам возьму. Здесь повсюду разбросан пепел. Не хочу, чтобы ты запачкала свои чудесные ножки. Иоанн забрал у Веры еду и ласково поцеловал ее в щеку. Бросив взгляд на тонкие руки, он нахмурился. — Откуда эти синяки? — едва слышно спросил он. Девушка отдернула руку, ответив ему беспомощным взглядом. — Упала. Иоанн рассеянно кивнул, облизнув нижнюю губу. Костяшки пальцев, держащих поднос, заметно побелели. — Иди, сестра, потом поговорим. — наконец выдал он и отвернулся от нее. Они попрощались довольно скованно, и Вера ушла. За весь их разговор Джейн Девит не произнесла ни слова. Став невольным свидетелем этой горькой и интимной сцены, она невольно содрогнулась при мысли, что ее может ожидать участь похуже, чем у Веры Сид. Голова повернулась в сторону Иоанна. С его лица исчезла былая злость, и он преспокойно поедал яичницу. В наступившей тишине громко заурчал живот. Джейн стыдливо посмотрела отвернула глаза. — Прошу прощения. — на автомате вырвалась заученная вежливая фраза. Иоанн лишь начал чавкать еще громче, показывая с каким аппетитом он ест. — Вот что, Джейн, — сказал Иоанн, вытерев жирные губы салфеткой. — Мне не хотелось прибегать к таким мерам, но похоже придется. Если вы отказываетесь в предоставлении услуг, мы будем просто искать другого переводчика. Что будет с вами в таком случае, думаю, вы понимаете — Бог отвернется от вас. Видите ли, не любит, когда ему отказывают. — иронически заметил он, хохотнув. — К тому же, я слышал, Дафна Уилоуби хорошо знает французский, — на этих словах лицо женщины побелело. — Как вы думаете, Бетти согласится отпустить ее ненадолго в Монтану?