Circle of debts

Это был самый настоящий блеф. Иоанн Сид просто пытался запугать, надавить на болевую точку. Если бы его глаза не светились злой уверенностью, Джейн Элис Девит, рассмеявшись, предложила бы почитать ему книги по психологии манипуляции. Если бы она не знала набожность Бетти Макинтош и силу ее авторитета, Джейн Элис Девит посоветовала бы этому святоше в модном костюмчике бизнесмена катиться в Ад или читать оригинальную Библию. И посоветовала, если бы не верила в вероятность насильного возвращения Дафны Уилоуби во «Врата Эдема». Темно. Ничего нельзя разглядеть. Словно повязка все еще закрывала ей глаза. — Думаете, родители Дафны не смогут остановить Бетти? — наконец подала голос девушка. Заданный ей вопрос находился без ответа лишь около пяти минут, но Джейн показалось, что они говорили целую вечность. Словно ходили по кругу — она оборонялась, Иоанн Сид нападал. — К тому же, полиция вас ищет. — тихо добавила Девит. — Похитите еще заблудших душ, и до статуса федеральных преступников вам будет совсем не далеко. Несмотря на слабый шепот, громкие заявления девушки сочились ядовитой желчью. — В какую бы глушь вы не спрятались, вас найдут. Свидетели дадут показания и вас упекут в тюрьму минимум лет на десять. Мужчина утвердительно кивнул. В его глазах не было тревоги — девушка сказала лишь то, что он итак знал. Иосиф говорил об этом, когда проект «Врата Эдема» только разрабатывался. Общаясь напрямую с Господом, Отец уже тогда поведал своим братьям, какой извилистой и крутой будет тропа к Царству Божьему на земле. — Праведное дело тяжкое. — наставительным тоном заметил Иоанн. — Однако любую силу может превзойти другая. А что, по-вашему, может сравниться с Божественной мощью? Он одарил ее сомнение высокомерной улыбкой. — Если бы Господь не верил в Иосифа и в нас, он бы не возложил эту обязанность на наши плечи. У нас достаточно сил справиться с миссией, ведь Истина на нашей стороне. Праведное воодушевление придавало его лицу сходство со святым Георгием. Тем не менее, сказанные слова теряли всякий смысл вдали от своего автора. Не впечатленная пустым замечанием, Джейн молчаливо ждала объяснение. В горле пересохло, живот скрутил легкий спазм. Рука сжала ткань грязной рубашки — урчащий звук вызывал привычное смущение, как если бы она была здесь не одна. Ему не составило труда распознать ее неверие. Заложив руки за широкую спину, Иоанн смерил ее взглядом. — Вижу, я вас не убедил. Вам, скептикам, подавай факты, а? Что ж, хорошо. Конечно, то, что отец Дафны — влиятельный политик, сильно усложнит нам задачу. Особенно, если вы все же предпочтёте огонь Ада вместо ласкового света Рая. Мужчина хихикнул, мотая головой. Ему казалось до смешного нелепым отрицание столь простой очевидности. — Если этот капиталист узнает, что его дочка во «Вратах Эдема», то стоит ему щелкнуть пальцем, приедут ФБР-овцы с пистолетом наголо и завалят нас, как стадо паршивых овец. –щелкнув пальцами, подытожил Иоанн. Его голубые глаза сверкнули, а губы растянулись в хищный оскал. — Но, кто сказал, что Дафна уедет обязательно в секту? Быть может, она поедет к названной старшей сестре, уважаемой учительнице французской литературы. Я знаю, чета Уилоуби доверяет вам, а Дафна любит. Всю позапрошлую ночь она только и говорила, что о вас. Левый глаз и переносица болезненно ныли. Виски начали пульсировать, как если бы здесь сосредоточились все сумасбродные мысли. — А что насчет полиции? — в ее нетвердом голосе еще теплилась надежда. — На основании свидетельских показаний Дак Моррис объявит вас в розыск. — А Дак Моррис вам не говорил, что мы старые друзья? — притворное удивление в мужском голосе бетонной плитой упало на сердце девушки. Иоанн замолчал на мгновение, любуясь выражением горечи на хорошеньком женском лице. — Раньше мы с ним часто встречались. — продолжил он. — Удивительной веры человек. А главное, способный какой. Все готов сделать для Отца. И свидетельства сжечь, и показания. Даже базу данных зачистить. Хорошо иметь такого собрата во главе шефа местной полиции, не так ли? Его лицо буквально светилось триумфом. Девит закусила губу, изо всех сил стараясь не заплакать. — Полагаю, я развеял ваши опасения, Джейн. — чересчур вежливо уточнил Иоанн. — Итак, мы договорились? Пальцы сжались в кулаки. Бессильная ярость сотрясала искалеченное тело. Джейн Элис Девит громко закричала — поражение вышло фатальным. Выплевывая скопившуюся эмоциональную желчь, она неистово била руками по пыльному холодному полу. Когда физическая боль все же одержала верх, девушка прижала негнущиеся пальцы к лицу и тихо заскулила. У нее началась истерика. Вскоре закончилась и она. Как после недавнего передоза пришла на смену вакуумная пустота. Сознание отключилось, она провалилась в сон. — Дафна — девочка сообразительная, она может заподозрить неладное. — заметил далее Иоанн Сид, запуская руку в задний карман штанов. — Если она ринется искать вас, то ради миссии Иосифа Сида придется найти нового переводчика и избавиться от старого. Молодая женщина поверила бы ноткам сочувствия в его голосе, но мужчина даже особо не притворялся. С чувством правоверного инквизитора Иоанн Сид просто издевался над ней. Кроме того, правота сказанных слов придавала его мести острый вкус победы. Скептиков действительно побеждают факты. — Вам нужно объясниться с Дафной Уилоуби. — спокойно сказал Иоанн Сид, протягивая ей телефон. Джейн нерешительно взяла его в руки — со звонком она спешить не собиралась. Предстояло сделать важное решение — следовало ли ей поступить правильно, или же, собственная и чужая жизнь все еще представляли для нее какую-то ценность. — Не заставляйте меня убивать вас, Джейн. — внезапно сказал он. Она оторвала взгляд от телефона и недоверчиво посмотрела на мужчину. Иоанн вздохнул. — Человеческая смерть ужасна. Даже провинившийся грешник заслуживает второй шанс. Так меня брат научил. Раздался щелчок предохранителя. Мужчина держал двумя руками большой серебряный пистолет. — Не позволяйте мне убить вас. Джейн опустила взгляд на телефон. Ее охватило странное чувство того, что она удостоилась лицезреть и слушать нечто редкое и ценное. Смерть просила отсрочить их встречу. Она не станет отвечать отказом на приглашение. — Я скажу, что уехала с одним человеком. Любовником. И что мне нужно побыть одной, вдали от ее семьи. И что так будет лучше для нее. — отрывисто проговорила молодая женщина. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы. На поникшее плечо легла тяжелая рука. — Сделаете все правильно, и Дафна Уилоуби больше никогда не вспомнит ни вас, ни похищение накануне окончания школы. — проговорил Иоанн, осторожно поглаживая девушку по плечу. На грязную рубашку полились соленые капли. Шмыгнув носом, Джейн дрожащими руками набрала номер и нажала кнопку «Вызов». Проснувшись, женщина обнаружила себя на прежнем месте — в темноте на холодном бетоне, в грязи и пыли. Ее тонкий палец осторожно прикоснулся к подбитому глазу — боль утихла, но он сильно распух. Простреленная нога также молчала. Зато голод и жажда сразу дали о себе знать — живот громко урчал, а сухие, обкусанные губы покрылись мелкими трещинками. С трудом проглотив жалкие крохи слюны, Джейн Девит уселась поудобнее. Пистолет вернулся в кобуру на поясе. — Я рад, что вы услышали меня. — сказал Иоанн Сид, принимая из ее рук телефон. На экране неярко блестела влага. — Теперь Дафна Уилоуби сможет спокойно жить со своей семьей в грешном и аморальном мире. Вытерев рукой слезы, Девит кинула на него неприязненный взгляд. — Ты же встала на путь очищения. — Тихая, почти дружеская искренность сменилась холодной отстраненностью. — Мои поздравления. Фата Моргана таяла со скоростью солнечного света. Перед ней вновь стоял Вестник «Врат Эдема», садист и манипулятор, Иоанн Сид. — Несмотря на наше соглашение, ты должна получить наказание. Наказание за свои греховные деяния и помыслы, за хулу Господа и пророка Его, Иосифа Сида. Сначала сектанты завязали ей глаза. — Не сопротивляйся, грешница, или Господь нашлет на тебя кару пострашнее. Под нравоучения Иоанна ее брыкающиеся руки больно сжали, на покрасневшие запястья лег тонкий пластик. Секунда, и неприятный звук застежки крепко заковал ослабевшие руки. Взволнованный голос, извергающий мольбы и проклятия, заглушили изолентой. Вновь раздался мужской баритон, жестко отдающий приказания. Сколько продлится ее наказание, неизвестно. В зависимости от милости Божьей. Джейн горько усмехнулась — скорее всего, заперли ее здесь надолго. Раз она тут застряла, у нее наконец появилось время осмыслить свою жизнь. В особенности, последние дни. Хотя спектр чувств и эмоций пребывал в полном бардаке из-за пережитого стресса, беспокойства за собственную жизнь у нее не наблюдалось. После сделки с одним из главных чертов Джейн заверили, что у нее есть право на жизнь, кров, пищу, молитвы, прогулки и мелкие радости. Все. Она решила, что президент Джордж Вашингтон не одобрил бы такие права человека. Однако ей пришлось принять их и остаться в живых. Все время, перед тем как заснуть, Девит провела в построении догадок и теорий. Первой темой для размышлений оказалась Бетти Макинтош. Несмотря на скверный характер, бабка ее покойного мужа была не настолько жестока, чтобы избавляться от людей подобным образом. Пусть даже от строптивой чужачки в семье. Джейн решила, что Бетти не знала про запланированное похищение. Неприязнь к ней как будто бы убавилась. Однако оставалась еще одна загадка с ее именем — почему Бетти, вечно соревнующаяся с Джейн в знании французского языка, просто не помогла сектантам с переводом. Девушка крепко задумалась. Возможными ей показались два варианта. Первый: Бетти действительно не знала о документах. Она просто допустила ошибку, надеясь на благородство и духовную чистоту проповедника Иосифа Сида, послав к ним Дафну. Осознав, чем для внучки может закончиться пребывание в секте, Бетти чужими руками решила свою проблему. Второй: Бетти, узнав каким-то образом о содержании документов, пошла на попятную. «Врата Эдема» начали ее шантажировать, даже самостоятельно похитили внучку Дафну. Пытаясь выкрутиться, она предложила им в обмен молодую учительницу французского языка, Джейн Девит. Что бы ни произошло, в беде оказалась она. Обеспечив безопасность близкого человека, девушка фактически подписала себе приговор: культ или смерть. Еще и неизвестно, что хуже. Когда Джейн разделалась с Бетти, у нее уже сильно болела голова. Кроме того, долгие часы, проведенные в неизменной позе, дали о себе знать. Поднятые вверх руки потянулись, цепляя сгустки окружающей пустоты. Выдохнув, она опустила руки на пол. Внезапно ее пальцы чего-то коснулись. Схватив предмет, Джейн сначала попыталась разглядеть его. Напрасно. Тогда она провела пальцем по деревянной рукоятке и заостренной металлической поверхности. Судя по всему, в ее руках лежал обыкновенный кухонный нож. Хмурясь, девушка почесала свободной рукой затылок — ножа не было, когда ее привели сюда. Очнувшись в непроглядной тьме, Джейн ощупала себя. Кажется, она в очередной раз не заметила, как уснула. Ну, или как потеряла сознание. Ей определённо следовало сразу начать отмечать время. Так появилось бы хоть какое-то ощущение стабильности. Подвигав затекшими руками и ногами Джейн осторожно проползла вперед до двери, проводя руками по полу в поисках упущенных подачек. Таковых не оказалось, и, разочарованная, она вернулась обратно к стене и села. Подняв нож, Джейн сделала два надреза на указательном пальце, отметив, сколько раз проснулась в темноте. Третий надрез. О Даке Моррисе Джейн уже размышляла ни один раз. Первое время гнев не позволял продвинуться дальше обвинений в предательстве. Рациональность пришла много позже, когда закончились слезы в ее истощенном организме. Перебрав несколько гипотез, из которых одна была хуже другой, девушка пришла к следующему выводу — если Моррис действительно успокоил полицию и стер все данные по «Вратам Эдема», то у него были на то очень веские причины. В конце концов, найденный ответ ничего бы не изменил — Девит в любом случае не простила бы его. Четвертый надрез. За проведенную здесь вечность у девушки не раз возникали тревожные мысли, что тьма в буквальном смысле сожрет ее или сделает частью скудного декора этой комнаты. Джейн невесело усмехнулась, облизнув губы. Влажные. Она вдруг застыла на месте от внезапного осознания– ей больше не хотелось пить. Жажда утихла. Девушка понятия не имела, что делать с этой информацией. Видимо, ей придется строить очередные домыслы, переизбыток которых убьет ее раньше, чем нехватка воды. От нечего делать она собралась пойти поколотить в дверь и невежливо поинтересоваться о сроке своего наказания. Вставая, Джейн вдруг задела ногой какой-то предмет. Все тот же нож. Она подняла его и повертела в руках. Нет, определенно решила она, это все вина галлюцинаций. Ведь, подстегивая тревогу, память услужливо напомнила, где именно был оставлен нож — у противоположной стены. Это уже давно перестало казаться смешным. Вдобавок, становилось тяжелее дышать. Пятый надрез. Скорее всего, ее, строптивую учительницу французской литературы, пристрелили. А место, где она сейчас прибывала называлось Чистилищем. Или небытием. Так или иначе, она была мертва. Сон от реальности практически ничем не отличался. Спала ли, просто ли глядела в потолок, Джейн видела лишь обрывки своей прошлой жизни — мысли одолевали воспоминания. Она все думала, что именно толкнуло ее так самоуверенно заявиться в одиночку во «Врата Эдема». Теперь, совершенный поступок выглядел в ее глазах самоубийством. Фактически, из-за того, что она пришла одна, сектанты не почувствовали угрозы. Поэтому, осмелились похитить. Виноваты были ни Бетти Макинтош, которая предлагала взять с собой охранников, ни Дак Моррис, который уговаривал пойти вместе с отрядом полицейских. Лишь она сама. Эта мысль с размаху ударила ее. Ноги подкосились, тело буквально рухнуло на пол. Желание самоутвердиться, показать свою независимость — да все, что вскармливало в ней гордыню, привело ко всем этим проблемам. К темному и сырому подвалу. Уткнувшись в колени, Джейн снова плакала. Рыдала, как маленькая девочка, сжимая в руках чертов нож. Смирение далось ей нелегко — выплакав, кажется, все глаза, Джейн наконец осознала, что прошлого не вернуть. Зато, после прохождения через круги Ада относительно честной «само» — психотерапии, она поставила себе цель. Выбраться из культа «Врата Эдема». Живой. Шестой надрез. Почти все время, чтобы не думать о нестерпимом голоде, да и в целом как-то развлекаться, молодая женщина разминала затекшие мышцы и выполняла ненавистные с детства физические упражнения. Когда истощенное тело отказывалось реагировать на мозговые команды, девушка пыталась продумать план побега. Вокруг ничего не происходило и ничего не менялось. Иоанн Сид и его братья знали толк в мучении людей. Седьмой надрез. Заснуть давалось все труднее с каждым разом — физические потребности преследовали ее и во сне, и наяву. Карие глаза мрачно смотрели в одну точку перед собой. Божьей волей нож, оставленный у противоположной стены, вновь оказался в ее руках. Джейн не знала, воспринимать ли это намеком. Тогда получалось, что кто-то из сектантов решил предоставить ей возможность выбора. В последний раз решиться самостоятельно оборвать свое существование на перепутье дорог судьбы — выход из патовой ситуации. Если все обстояло именно так, как ей представлялось, то кто-то решил провести над ней издевательский эксперимент. Голод совершенно не позволял размышлять. Когда-то Джейн Девит сознательно отказывалась от изобилия, предлагаемого супермаркетами, и просто поедала салат или вареную курицу. Ей хотелось держать себя в форме, чтобы носить красивые платья и ловить на себе восхищенные взгляды мужа. И остальных мужчин тоже. Желудок тут же подал голос, болезненно сжимаясь. Со злости девушка стукнула кулаком по полу и тут же прикусила его. Сейчас нельзя было кричать — сектанты могли прийти в любой момент. Скрючившись на холодном полу спиной к двери, она старалась не заснуть — хотелось подтвердить свои домыслы. Только исключительное желание удовлетворить напоследок голодное эго отвлекало ее от сумасбродной мысли перекусить собственными ногтями. Вспомнив, с какой легкостью она отказывалась от жареной картошки, стейков и гамбургеров, Девит почти выругалась. Если б она знала, что ей уготовлено, она бы только и делала, что ела. Через некоторое время острые зубы машинально принялись грызть облупленные грязные ногти. Закрыв глаза от болезненного удовольствия, девушка погрузилась в некий транс. Лишь краем уха она услышала тихий скрип двери. Мгновенно обернувшись, девушка смогла увидеть лишь тоненькую полоску электрического света. Затем дверь закрылась. Не обращая внимания на слабость, она ринулась вперед и принялась колотить металлическую поверхность. — Эй! Отворите! Отворите, мать вашу! Сколько можно меня здесь держать? — хрипло кричала Девит. — Да я от голода быстрее сдохну, чем от работы на вас! В ответ на услышала лишь слабый отзвук собственного голоса. Пнув дверь ногой, Джейн обессиленно опустилась на пол, и громко заплакала, уткнувшись головой в колени. Седьмой надрез она не сделала — кислородное голодание одолело ее прежде, чем девушка вспомнила про отсчет времени.

***

Через час дверь подвала отворилась, и в затхлое помещение вошел человек. Маленький крестик на веревке привычно покачивался в такт его плавным движениям. Девушку он нашел на полу, без сознания. Шершавые пальцы прикоснулись к фарфоровой тонкой шее. Замерив слабый пульс, мужчина аккуратно взял ее на руки. Вдыхая пыльный аромат грязных женских волос, его глаза увлажнились. Преисполненный сочувствия, он крепко прижал девушку к своей обнаженной груди, и развернулся к свету. Сектанты смотрели, как Отец поднимался по ступеням, покидал подвал с девушкой на руках. Толпясь в гостиной, они пытались протиснуться ближе к проходу. Когда они наконец увидели мужское лицо, то не смогли вымолвить ни слова. Их Спаситель был преисполнен скорби и боли, как если бы нес тело своего мертвого ребенка. Его загорелое, здоровое тело купалось в лучах восходящего солнца, контрастируя с болезненной бледностью тела девушки. На его темных волосах переливались блики, и чистый свет превращался в нимб. Люди лицезрели Ангела во плоти. Он остановился посреди комнаты. Мгновенно его окружило плотное людское кольцо. Осторожно присев на корточки, мужчина положил тело девушки на деревянный пол. Молча попросив людей отступить назад, Отец встал на колени и сложил руки лодочкой. Сектанты быстро последовали его примеру, упав на колени. Настала абсолютная тишина. Закрыв глаза, Иосиф Сид тихо шептал губами утреннюю молитву. Ему не было нужды просить своих последователей следовать его примеру — он прекрасно знал, что его братья и сестры вторят ему. Произнеся последние слова святой песни, Отец положил левую руку на грудь девушки. Сделав глубокий вдох, Отец произнёс: — Господь! Ты есть воскресение и жизнь! Слова громом обрушились на комнату — некоторые распахнули глаза, а некоторые вздрогнули. Тело под рукой Иосифа слабо шевельнулось. — Благодарю Тебя за то, что Ты вновь услышал меня! Забыв обо всем, кроме собственной веры в Творца, Иосиф Сид обращался к Богу. Очутившись в темной, бесконечно далекой пустоте собственного сознания, он разговаривал с единственным, немыслимо прекрасным источником света. — Я верю, ты всегда слышишь мольбы преданных Тебе детей! Прошу о милости, Всевышний! Направь эту грешницу и всех неверных на путь веры, позволь им принять участие в борьбе против Коллапса! Аминь! В порыве духовного экстаза Отец обрушил удар на грудь девушки. Любовь к Богу всегда переполняла его. Благодать озаряла светом все уголки его души, напитывала разум, придавала его существованию цель. С каждым разом он верил в Божий замысел — «Врата Эдема» — все сильнее и яростнее. Сознание собственной роли сына, проповедника Божьего неумолимо крепло в нем. Смешки и плевки неверующих более не интересовали Иосифа Сида. Он знал, что сможет спасти всех, до кого его руки сумеют дотянуться. Поднимая руки к потолку, он вдруг услышал в потоке людских криков совсем рядом с собой слабый кашель. Заметив обращенный к ним железный взгляд Отца, сектанты покорно замолчали. Они видели, как девушка, которая провела во тьме шесть дней без еды, воды и воздуха, ожила. Ее глаза не искрились злобой, а из красного рта не вылетали грязные слова и богохульства. На лице читалось потрясение и шок. Иосиф Сид приобнял ее, помогая сесть. Девушка все еще кашляла. Легонько похлопав ее по спине, мужчина мягко улыбнулся ей. — Теперь ты с нами, сестра.

***

Врач «Врат Эдема», Дункан Вуд сидел за грубо сколоченным столом и ел завтрак. Обычное меланхоличное настроение вытеснила бытовая радость — принятие пищи в спокойном одиночестве. Во «Вратах Эдема» правил коллективизм, так что каждое утро его размышления обязательно прерывались обсуждением проповедей или сплетнями. Дункану Вуду такой порядок был, мягко говоря, не по душе. Редко, когда звезды сходились, врач с утра пораньше отправлялся выполнять поручения от Иоанна Сида. Закопал наркомана-передозника или строптивую любовницу — получил новую пачку Malboro или доступ к электронным медицинским журналам на три часа. Настоящее счастье. Сегодня же Вуд словно разыграл партию в покер — француженку наконец-то выпустили из карцера. Вернувшийся откуда-то там Отец сначала отыграл на собственный лад «Воскрешение Лазаря» с опозданием на пару дней, а потом еще и на проповеди разошелся. Дункан все удивлялся, как у последнего не болело горло — верно, Бог слушал проповеди Сида и восторгался. Одиночный завтрак прервал своим появлением Ларри Джонсон. Как всегда сонный, он приполз к столу Вуда с тарелкой каши и кружкой кофе. — Благослови тебя Господь, брат. — вяло поприветствовал Дункана мужчина и плюхнулся на скамью. — Не знаешь, почему так пусто? Проглотив водянистый комок каши, тот поприветствовал его словами: — Твою подружку выпустили, и Отец немного задержал молитву. Воспользовался случаем и устроил показательное выступление. Недонесенная ко рту ложка с кашей плюхнулась на темно-коричневые штаны. Ларри тут же машинально стряхнул комки каши на землю и зачерпнул новую ложку. Полузакрытые глаза распахнулись, на измотанном лице появилась искренняя улыбка. — Давно? Как она? Дункан ответил ему без особого энтузиазма. — Минут двадцать назад. Слаба, как годовалый ребенок. Пришлось на руках в душ нести. А ты где был? — Я работал с Верой допоздна. Меня отпустили, когда к нам пришел Иосиф. — быстро ответил Ларри. — Она что-то сказала тебе? Обо мне спрашивала? Прежде чем ответить, Дункан наклонился влево. Щурясь против солнца, он разглядел выходящих из дома людей. Судя по оживленным беседам, Иосиф Сид вновь превзошел сам себя в красноречии. Медленно, не привлекая внимания, Вуд одними губами прошептал слово «нет». К их столу приближались улыбчивые люди, жаждущие разделить завтрак со своими братьями и обсудить глубокие слова их Отца.

***

Куриного бульона оказалось недостаточно после шести дней голода. Джейн Девит апатично сидела под душем. Сжавшись в маленький комок, девушка уткнулась головой в кафель. Глаза были закрыты. С улицы долетали звуки непринужденных разговоры и шелест утреннего ветра. Словно она читала стихи Бодлера* в парке у колледжа св. Себастьяна. Минутное заблуждение не вызвало блаженную иллюзию — девушка прекрасно сознавала, где находится. Дрожа под напором холодной воды, она пыталась привести свои мысли в порядок — одиночное заточение в крохотном пыльном подвале сильно повлияло на нее. Дурманящий страх и пылающий гнев утратили свои краски — от них в душе лишь осталась растерянность и отстраненность. Солнце, небо, деревья, люди — после темноты все казалось таким далеким и нереальным. Таким чудесным. Даже звук собственного голоса поначалу удивлял ее. Она заново привыкала к окружающей реальности, училась чувствовать и слышать. В какой-то момент громко захлопнулась дверь. Девушка испуганно вздрогнула. Ясность происходящего пропала, уступив место смятению и тревоге. Она обернулась. Неспешным и тихим шагом к ней направлялся Иаков Сид — Джейн узнала его массивную фигуру в полумраке душевой. Медь его коротко подстриженных волос ярко поблескивала в одиночных лучах, проникающих через форточку под потолком. Трясущимися пальцами закрутив кран, девушка выключила воду — в присутствии этого человека ее всегда охватывал страх. Но, теперь, она стояла перед ним один на один в закрытом помещении. Абсолютно голая. Хуже ситуации не придумаешь. Если он зачем и пришел, то обязательно возьмет свое. И даже длинные волосы на груди и руки на паху не остановят его. Мужчина остановился напротив, загораживая солнечный свет. Контуры его тела сияли, как если бы Иаков Сид был посланником Бога. Его Вестником. По его голубым глазам сложно было понять, что у него на уме. Только пальцы лишь немного подрагивали, выдавая скрытые за маской чувства. — Здравствуй, девочка. В абсолютной тишине хриплый голос прозвучал напряженно. Взгляд холодно, и даже как будто равнодушно, скользнул снизу-вверх по женскому голому телу. — Здравствуйте. — только и смогла выдавить Девит. Она не решилась назвать его по имени или сказать неприязненное «мистер Сид». Девушка запомнила, что он это ненавидел. Мужчина усмехнулся, на секунду от нее отведя взгляд. Заложив руки за спину, он подошел ближе. Девушка почувствовала, что краснеет. Буквально покрывается багровыми пятнами стыда и страха. Она сжалась, чувствуя, что не в силах смотреть на него. — Напугана? — насмешливо поинтересовался Сид, пристально разглядывая румянец на ее щеках. Джейн промолчала, изо всех сил стараясь не закричать. — Напугана. — утвердил он, кивая самому себе. — Так даже лучше. Больше уверенности в том, что ты воспримешь мои слова всерьез. Девит подняла на него удивленные глаза, до сих пор уверенная в том, что ее изнасилуют. Опираясь рукой о стену, он наклонился к лицу девушки. — Твои истеричные выходки стоили нам времени, девочка. — тихо промолвил мужчина. — Для простого наемного работника ты ведешь себя слишком капризно и своенравно. Тон его голоса был спокойным, однако та манера, с которой он произнес те слова, буквально парализовала Джейн. Вжавшись спиной в кафель, она не могла ничего вымолвить в ответ. На лбу появилась мелкая испарина. — Мои люди и я, мы уедем на неделю. Ты останешься на попечении моего младшего брата Иоанна. — продолжил Иаков Сид. — Он выяснит, насколько ты полезна, учительница. Будь любезна, докажи, что ты не бесполезна. Его губы скривила неприязненная ухмылка. — А там, посмотрим. Неизвестно, кто из нас будет потом за тобой присматривать. — Мужчина подвинулся ближе, шепча ей в ухо. — Но, прошу, молись всем своим богам, чтобы это был не я. Холодная, влажная кожа покрылась мурашками — слова въедались в бледный покров горячим, спертым дыханием. Он отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. Положение их тел в этом маленьком пространстве душевой казалось неправильным во всех отношениях. Интимное расстояние, нагота женщины, превосходство мужчины вызывали двусмысленность и напряжение. Предвосхищали определенные последствия. Наконец, она подняла взгляд. Карие глаза пылали — они выражали желание противостоять, а плотно сжатые губы выдавали несогласие. Едва сдерживаемую злость. — Ваши указания будут исполнены, сэр. — сказала Девит бесцветным, чужим голосом. — Вам есть что еще сказать мне? Ее собственная слабость оставляла за собой право исключительно на бесполезные эмоции. В такие моменты Джейн невольно завидовала мужчинам — сейчас ей хотелось обладать хотя бы частью той силы, что скрывали опущенные вдоль тела руки и прищуренные голубые глаза. — Нет. — помедлив, ответил Иаков Сид. — Это все, девочка. Он развернулся, показывая утрату интереса к ней, и широким шагом направился к двери. Оцепенение спадало с каждым его шагом. Джейн почувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Как холодеет кровь. — Подождите. — крикнула она неожиданно ровным голосом. — У меня есть к вам вопрос. Мужчина застыл на месте. Отпустив ручку двери, он молчаливо обернулся. Если хотя бы тень любопытства и промелькнула на его лице, то полумрак надежным камуфляжем скрыл его эмоции. — Валяй. Джейн сделала глубокий вдох. — Скажите, нож — это часть вашего эксперимента? На минуту воцарилось молчание. Джейн прикрыла глаза, мысленно проклиная свое эго. — Какой нож? — спросил, наконец, хриплый голос из темноты. Девит ощутила на себе тяжелый, пристальный взгляд. Сглотнув, она неуверенно продолжила: — Во время моего…наказания, я обнаружила на полу нож. Каждый раз, когда я откладывала его подальше, он нарочно оказывался у меня в руках. Это были вы? Ваша задумка? На последнем слове ее голос совсем затих. Глаза вопрошающе глядели в полумрак. Ей показалось, что его губы растянулись в широкой улыбке. — Не понимаю, о чем речь. — сказал Иаков Сид и вышел из душевой. Джейн поежилась, обхватив себя руками — лукавая насмешка в его голосе развеяла все ее сомнения.