Circle of debts

Свет заходящего солнца на миг ослепил его. Едкие оранжевые лучи вытравили тусклые очертания химической лаборатории. Пальцы потерли переносицу и слегка помассировали веки. Секундная белизна исчезла, глаза привыкли к новой картинке. Перед ним расстилались обеденные деревянные столы, за которыми холмиками теснились пустые белые палатки с эмблемой черного креста. Крутые скалы позади уходили вверх, их острые зубья служили продолжением забора с колючей проволокой. Кроме всего прочего, единственный путь из этого злосчастного места охранялся патрулями. Пока что прыгунов и смельчаков не находилось. Однако небольшое знание человеческой природы подсказывало ему, что это был вопрос времени. Ну, или отчаяния. Иоанну Сиду повезло иметь в друзьях владельца заповедника, подумал мужчина. Его видавшие виды ботинки неспешно шагали по широкому двору. Время ужина давно прошло, большинство сектантов отправилось в дом на вечернюю молитву. Лишь несколько сестер — кухарок и посудомоек — собирали мусор и грязные приборы. Одна из них, совсем молодая, только что прошла мимо, приветливо улыбнувшись ему. Мужчина, ответив ей взаимностью, посмотрел в ту сторону, откуда она шла. На фоне голубых и багровых переливов неба угадывались очертания знакомой фигурки, одиноко сидящей за крайним из столов. Не теряя ни минуты, мужчина поспешил к ней. Ларри Джонсон возник рядом совершенно внезапно. Пока ее взгляд блуждал по пустой, буквально вылизанной тарелке, а в ушах разливалась печальная мелодия Эдит Пиаф, весь остальной мир перестал ее волновать. — Я рад тебя видеть, дорогая Джейн. Его большие руки душили, приносили дискомфорт. Она неловко высвободилась из дружеских объятий. — И я тебя, Ларри. Джонсон был так рад, что не обратил внимания на холодок в мягком женском голосе. Он уселся напротив, одаривая ее широкой улыбкой. — Ты не против, если я…оставлю? — скромно поинтересовалась девушка, показывая на играющий телефон. Тридцать минут музыки вечером, пока надсмотрщица Мэгги не вернулась из кухни, служили одновременно лекарством от безумия и, что важнее, напоминанием о ее былой личности. Все старые привычки, которые формировали и составляли Джейн Элис Девит, а именно курение, любовь к чтению и несдержанность в беседах не оказались в почете у местных праведников. Ларри, оглянувшись по сторонам, согласно закивал — ему до смерти надоело слушать библейские песнопения в исполнении Иосифа Сида. Грянул оркестр, трубы радостно предвещали мажорную композицию. Играла There’ll be some changes made в исполнении неподражаемой звезды Пегги Ли. Она пела о том, о чем мечтали все люди — о счастливых переменах. В карих глазах искоркой вспыхнул радостный огонек, и тут же погас. Музыка не могла создать полной иллюзии прежней свободы и независимости. Красота мелодии пропала, и воодушевляющий голос казался издевательской насмешкой. Песня закончилась. Джейн молча выключила телефон. Она сидела, опустив глаза — ей не хотелось плакать перед Ларри. Он как будто услышал ее мысли — большая теплая ладонь накрыла ее холодные поцарапанные руки. — Я так рад видеть тебя живой. — произнес Ларри, сделав значительную паузу перед последним словом. Ее потерянный, затравленный вид лишил его дара речи, и он не смог ничего придумать, кроме как повторить те же самые слова. Осознание всеобщей и собственной безысходности выбило его из колеи. Уголки бледных губ приподнялись вверх, молодая женщина слабо сжала его руку. Ее молчание говорило лучше всяких слов. Отвечая ей широкой улыбкой, Ларри внутренне содрогался. Простая голодовка превратила самодостаточную, непререкаемую Джейн Девит в ее жалкую копию. И это все сделал бывший солдат. Грубый, необразованный солдат. Продолжая улыбаться, мужчина дал себе мысленное обещание никогда не злить Иакова Сида. — Спасибо, Ларри. — тихо прошелестел надтреснутый голос. Закрыв глаза, она помассировала виски. — Прости, в последнее время я сама не своя. Ну, сам понимаешь. Голова болит, и не высыпаюсь. Ты-то сам как? В порядке? Ларри неожиданно рассмеялся. — Если в такой ситуации вообще уместны подобные вопросы, то да, я в относительном порядке. — сказал мужчина. Женские губы искривились в грустную, понимающую ухмылку. — Лучше расскажи про себя. Каково это, быть Посторонней? Ее брови поползли вверх, а во взгляде обозначилось непонимание. — Посторонней? Что ты имеешь ввиду? — Ну, «посторонний» это такой термин, — начал объяснять Ларри. — Так здесь называют людей, которые не прошли крещение и не смыли с себя грехи. Хотя, должен сказать, сектанты не особо любят подобного рода чужаков, и поэтому предпочитают термин «неприкасаемый». — он усмехнулся. — И среди фанатиков есть начитанные люди. Так вот, о чем это я? Обычно это специалисты, временно работающие на «Врата Эдема» — они помогают с решением конкретных вопросов, а затем уходят. Их отпускают. Джейн отреагировала на его ответ не так, как он ожидал. — «Неприкасаемый», значит. Ну-ну. И что, ты сам видел, как они просто так отпускают людей? — поинтересовалась она без особого энтузиазма. — Н-да, повезло им. — Кстати, «посторонним» позволяются всякого рода мелочи, которые для сектантов строго запрещены. — продолжил Джонсон, стараясь указать хоть на какие-то преимущество в ее ситуации. — Врач Дункан курит, например, и выписывает книги. Мне вот разрешили оставить твой подарок, хотя я и не совсем «посторонний». Тебе же позволили пользоваться телефоном. Он без симки, я так понимаю? — Да. Они основательно почистили хранилище моих воспоминаний. — в бесцветном до этого голосе впервые появились живые эмоции. Злость, казалось, составляла неотъемлемую часть каждого сказанного ей слова. — Удалили почти все фотографии, книги и документы. Оставили только электронные словари и музыку. Ларри вздохнул — несмотря на пережитые муки, эта молодая максималистка явно не понимала, как сильно ей повезло. — Скажи им спасибо — тебе оставили хотя бы что-то. — заметил мужчина. В его словах читался прямой укор. — Обычно, у людей отбирается все имущество, которое становится частью общих запасов секты. Деньги, одежда, машина, дом — все поступает в казну «Врат Эдема». Она подняла голову, отказываясь верить сказанному. Хоть раньше ей и приходилось слышать о радикальных религиозных культах, само осознание этого факта пришло к ней только сейчас. По телу пробежали холодные мурашки. — И люди соглашаются на это? — тихо прошептала она, тщетно надеясь услышать ложь. Правда оказалась для нее слишком простой и страшной. Ларри пристально разглядывал ее профиль, наблюдая внутреннюю борьбу. Когда-то он испытывал такой же шок и отторжение. Спустя три месяца он наблюдал собственными глазами не поддающиеся логике жертвы, которые приносили люди ради «Врат Эдема». На них и держался весь проект Иосифа Сида. — Ради лекарства от боли, спасения собственных душ, люди могут быть готовы на все. Материальные ценности — меньшее из того, что они преподносят в дар «Вратам Эдема».

***

Сумрак сгущался, в вечернем воздухе витала прохлада. Закрыв окно, Дункан Вуд осторожно взял кружку свежезаваренного зеленого чая. Аромат жасмина и лимона успокаивал, оставляя за собой обещание на крепкий, спокойный сон. Роскошь, которой ему не хватало в последние дни. Многие сектанты возвращались далеко за полночь, поэтому общий осмотр приходилось проводить чуть ли не в пижаме. Сидя за столом у окна, он глядел на живописные окрестности Монтаны. Рука лениво водила карандашом по бумаге. Из-под серого грифа появлялись незамысловатые очертания высоких сосен и неприступных гор. Диск солнца лениво катился за горизонт. Вот уже неделю изображение одного и того же пейзажа служило мужчине единственным развлечением. Иоанн Сид мотался по округу Хоуп, знакомясь с малочисленным населением — ему было не до сигарет или книг, еженедельно обещанных своему персональному помощнику, Дункану Вуду. Оставалось лечить раны праведников, тренироваться в стрельбе по животным и наблюдать за француженкой. Поручение Иоанна утомляло его более всего. Каждый день на протяжении недели ее приводили сюда перед сном. Мэгги Смит, еще одна приближенная Иоанна Сида, подробно отчитывалась о работе и поведении женщины, не упуская описания ее немногочисленных разговоров с другими сектантами. Француженка была вежливой и тихой, многие относились к ней равнодушно, попросту игнорировали бледную, молчаливую женщину. Другие же вели себя не так дружелюбно. Первые дни она еще комментировала оскорбления в свой адрес, чем приводила собеседников в ярость. После пары увесистых пощечин, все прекратилось, она стала терпеть их молча. После ухода Мэгги, Дункан в абсолютной тишине проводил осмотр. Француженка порой пыталась с ним поговорить, но он попросту игнорировал ее по приказу Вестницы, Веры Сид. Мало ли что миловидная, красивая птичка может напеть одинокому мужчине, сказала она тогда с лукавой улыбкой. Вуд посмеялся, но спорить не стал. Приказ есть приказ. Однако сегодня его пришлось нарушить. — У меня галлюцинации. — сказала девушка, как только за Мэгги закрылась дверь. Не дописав предложение до конца, Дункан отложил ручку в сторону. Голубые глаза внимательно посмотрели на нее поверх очков. Вряд ли она ему врала — Смит упоминала, что работать француженка стала хуже, постоянно засыпая при любой удобной возможности. Он и не предполагал, что новая сыворотка так быстро проявит себя — видимо, в этот раз химик Джонсон не стал халтурить с ингредиентами. Хорошо для него, плохо для его подружки. Мужчина до сих пор не понимал, как Иоанн мог одобрить непрактичную просьбу его сводной сестрицы тестировать наркотики на француженке. То ли это новый метод борьбы с упрямством, то ли просто месть Веры Сид. Возможно, все вместе. Его каменное лицо не выражало ни единой эмоции, все личные переживания были надежно похоронены внутри. Подперев руками подбородок, Дункан спросил ее ровным голосом: — Когда они начались? — Они начались с тех пор, как вы начали вводить мне то снотворное, где-то пару дней назад. — ответила она, слегка запнувшись вначале — впервые за все пять дней он говорил с ней. — Это ведь наркотики, не так ли? На его лице не шевельнулся ни один мускул. Взгляд холодных глаз подкосил девушку — возможно, она впервые столкнулась с такой мертвой реакцией на чужие страдания. Даже животным была присуща эмпатия, а этому человеку, видимо, нет. Тонкое тело слабо колыхнулось вперед. Она могла рухнуть на пол в любой момент, стоило ему только еще раз взглянуть на нее. Тонкие руки сложились в умоляющем жесте — переступив давно уязвленную гордость, она просила врага пощадить ее. — Прошу вас, не надо. — девушка сделала шаг в его сторону. — Умоляю. Вздохнув, Дункан отложил очки и провел слегка вспотевшими ладонями по лицу — он размышлял. — Скажите мне в чем моя ошибка, и я это исправлю. — тем временем бормотала девушка. Мелодичный голос затухал, превращался в едва различимый шепот. Ее пальцы почти впились в кожу, оставляя маленькие красные следы. — Я буду усерднее, смиреннее, лучше. Пожалуйста, только не наркотики. Дункан решительно встал. Выйдя из-за стола, стремительным шагом он направился к ней. — Что вы делаете? — взволнованно спросила она, когда он схватил ее за руку и поволок к койке. Нужно было действовать быстро, повторял про себя Вуд, малейшая оплошность может обернуться проблемой. С каждой секундой француженка все сильнее брыкалась и кричала — ему пришлось ударить ее в живот, почти в солнечное сплетение, чтобы успокоить. Пока она стонала от боли, он пристегнул ее правую ногу наручниками к железной балке кровати. К тому моменту, как девушка спохватилась, Дункан больно сжал ее руку и впрыснул во вздувшуюся вену небольшую порцию новой версии «Ангельской пыли». Заковывая женские руки еще одними наручниками, мужчина наблюдал как рассудок покидает ее. Взгляд затуманился, глаза закрылись. — Ничего личного, мне просто нужно проверить. — без жалости в голосе пробормотал Дункан. Через пару часов его телефон настойчиво завибрировал. Дункан снял очки и положил книгу страницами вниз. Звонил «Иоанн Сид». — У француженки галлюцинации. Нужно прекратить инъекции. Минутное молчание. — Сразу к делу, значит? — в голосе Вестника слышалось откровенное веселье. — Неужто ее плаксивое, симпатичное личико разжалобило военного хирурга? — Отнюдь. — ответил Дункан чуть резче, чем следовало бы. Его задело такое замечание — еще со времен службы в армии он отличался особой исполнительностью, никогда не ставя под сомнение авторитет командования. — Я впрыснул ей обычную дозу. — Ну, что ж. И как она себя чувствует? — насмешливый голос Иоанна заглушал звук работающего мотора. Дункан бросил взгляд в сторону француженки. — Дрожит, разговаривает во сне, потеет. Кажется, поднялась температура. Одним словом, ничего хорошего. — буднично сообщил он, отводя взгляд. Вид девушки вызывало в нем нечто похожее на стыд. Дункан Вуд не любил чувствовать стыд или жалость. — А ты не приукрашиваешь действительность, брат мой? — недоверчиво протянул мужчина на том конце. — Что-то я не слышу ее едкого голоска. — Я засунул кляп ей, невозможно было читать. — врач подошел к койке, и вытащил полотенце изо рта девушки. Он был уверен, что все было отчетливо слышно, но на всякий случай поднес телефон поближе. -…К чему все это? Что нового вы можете предложить этим людям? Спасение, подписанный Всевышним лимитированный пропуск в Рай? Почему они должны вам верить? Потому что ваш средний брат слышит Божий голос? Несмотря на громкие слова, женский голос звучал ровно. В вопросах слышался гневный укор, непримиримая ярость. — Вы берете абстрактные проблемы, которые не менялись со времен Иисуса Христа. Человек грешен? Да неужели! Вот ведь открыли Америку. Что вы мне говорили в нашу первую встречу? «Слабым не место во «Вратах Эдема». Нужно проредить стадо.»? Так вот знайте, по-настоящему сильные люди, атланты, скажем так, ни за что не поддержали бы вашу гнилую идею. Ваши последователи — люди, балансирующие между отчаянием и самоубийством. Они не готовы становиться воинами и отстаивать честь Иосифа Сида. Этим несчастным просто нужно плыть по течению, заполнить свою неудавшуюся жизнь хоть каким-то смыслом. И Иосиф Сид дает им этот смысл, играет роль их Бога. — Достаточно. — донесся голос из телефона. Низкий тон звучал незнакомо и угрожающе. Против воли Дункан сглотнул. — Закрой этой грешнице ее грязный, ядовитый рот.

***

Отброшенный в порыве гнева телефон молчаливо лежал на соседнем сидении. Иоанн Сид сидел за рулем черного внедорожника, вцепившись обеими руками в руль. Минув живописное Кедровое озеро, он свернул с прекрасного асфальтированного шоссе в какую-то дремучую глухомань. Приходилось ориентироваться по подсказкам Иакова. Чертов параноик, со злостью подумал Иоанн, не хотел показывать Отца своим подопечным. Кочки и ямы под колесами не давали ни секунды, чтобы расслабиться. Вдобавок звери, по звукам явно рыскающие где-то недалеко, грозились своим присутствием выбежать прямо перед ним. Тогда, в лучшем случае он просто собьет оленя или задавит парочку зайцев. Мужчина сглотнул, поправляя воротник голубой рубашки. Нет, он не чувствовал беззащитности перед непредсказуемой дикой природой — ничего более легкого волнения о сломанном навигаторе. Время шло. Холод наступающей ночи без приглашения уселся рядом на соседнее сидение. Геката*, языческая ведьма, явно глумилась над ним, одиноким путником, ищущим Божьего Пророка в предгорных рощах Уайттел. Петляя среди высоких сосен, Иоанн Сид чудом заметил слева накрытый брезентом пикап. Окрыленный радостью, он забыл про холод и накопившуюся усталость. Внедорожник остановился. Выключив двигатель, мужчина глубоко вздохнул и протер глаза. Очередная утомительная неделя плохо сказывается на его самочувствии — по возвращению ему просто необходима Вера. Ласковый, всепрощающий голос эхом отозвался в его ушах. Иоанн прикрыл глаза, позволяя себе вспомнить нежные прикосновения маленьких фарфоровых рук, зеленый блеск больших задорных глаз. И синяки на хрупких предплечьях, отметившие любовь Отца, и причудливые узоры шрамов на спине, поставленных самим младшим Сидом. Ему, как и всем остальным, нужна была Вера. Без нее все будет потеряно. Иоанн просидел так довольно долго. Навязчивую дрему смог отогнать лишь внезапный крик какого-то полуночника. Вздрогнув, он огляделся по сторонам. Никаких признаков жизни. Звуки леса стихли в тревожном ожидании чего-то зловещего. Мужчина встряхнул плечи и посмотрел в зеркало. Собственные глаза с холодным укором глядели на собственное отражение — слабость его тела одурманила разум. Он позволил себе забыться, прекратить подчиняться праведному зову Пророка. Собственная рука что есть силы ударила его по лицу. Свежая пощечина окажется лишь малым наказанием за его непослушание. Стиснув зубы, Иоанн наконец вышел из машины. Сплюнув кровь, он достал из нагрудного карманчика платок и вытер им рот — Иосифу будет больно увидеть явные следы экзекуции. Мужчина уже запер машину и включил фонарик, когда услышал шелестящий звук — что-то приближалось к нему. Или кто-то. Иоанн поднял глаза. По извилистой тропинке к нему направлялся волк. Такую породу он видел впервые. Непомерно огромный для своего вида зверь бесшумно ступал по земле. Белая, почти платиновая шерсть угрожающе светилась в ночной синеве. Желтые глаза внимательно разглядывали огромную железную коробку на колесах, и существо рядом с ней. Псина Гекаты. Иоанн застыл на месте. Слегка дрожащие от холода пальцы автоматически вытащили серебряный пистолет. Он не торопился взводить курок — громкий звук мог послужить волку поводом для атаки. Сохраняя размеренный ритм дыхания, он осторожно поднял пистолет. Его медлительность только позабавила волка — он облизнулся, демонстрируя большие белые клыки. Утробный рык возвещал о скором намерении полакомиться плотью. Близилась опасная схватка. Иоанн выдохнул, крепче сжимая пистолет. Он не позволит языческому чудовищу остановить его. — Сидеть, Аббат. — раздался хриплый голос из-за деревьев. Чудовище повиновалось, покорно склонив мохнатую голову. Младший Сид вздрогнул, но не позволил себе отвлечься. Один опытный охотник однажды сказал ему не сводить глаз с хищника, даже если рядом появился другой. А вот и он, судя по всему. Не сводя пистолета со зверюги, он выцепил боковым зрением фигуру его старшего брата, выступившую из зеленоватой тьмы. Свет его фонаря больно ударил по глазам. — Что еще за тварь, Иаков? — процедил мужчина недовольным голосом. Рука расслабленно засунула пистолет в набедренную кобуру, и он повернулся к брату. — Черт побери! — ругнулся он, заметив на широком плече старшего Сида тушу взрослого оленя. — Ты что, еще и поохотиться успел? — Да, мы с Аббатом развлекались, пока железка водила тебя за нос. — Голубые глаза, обычно холодные и нарочито отстранённые, искрились насмешливым весельем. Он покровительственно потрепал каштановые волосы Иоанна. Тот угрюмо одернул его руку. — Не будь ты таким конспиратором, ждать меня пришлось бы гораздо меньше. Почему ты сразу не пошел к Отцу? — спросил мужчина, скрестив руки на груди. Сзади послышалось тихое рычание — твари явно не понравилось, как разговаривают с ее хозяином. Иаков недовольно цокнул языком. Запихнув мертвое животное под брезент в кузов пикапа, он испытующе посмотрел на волка. В этот раз хищник буквально рухнул на землю, прикрывая лапами морду. Иоанн восхитился — способностью так небрежно и легко укрощать строптивых хищников обладал далеко не каждый дрессировщик. — Приношу свои извинения, Аббат еще не совсем послушный мальчик. — спокойно сказал Иаков, отряхивая руки. Обладая чутким слухом и острым зрением, мужчина заметил восторг в глазах младшего брата. Где-то глубоко внутри слабо вспыхнули давно потухшие угольки воспоминаний. Пьяный отец, равнодушная мать, два маленьких мальчика. И он сам. Детство казалось теперь таким далеким, нынешние дела значительно превосходили ту крепкую родственную нить, связывающую трех братьев. С развитием «Врат Эдема», думал Иаков, они все более отдаляются друг от друга. Он, Иоанн, и эта Вера становятся не семьей, но всего лишь последователями Пророка. Кем-то вроде его Апостолов. И, по его мнению, менять что-либо уже было поздно. Да и вряд ли нужно было — каждый из них привык играть свою роль. Едва ощутимый проблеск забытых чувств исчез, словно его и не было. Холодный разум вновь сосредоточился на поставленных целях. — Что же, пойдем, брат. Иосиф уже в хижине, изучает бумаги. Дорога к месту встречи заняла совсем немного времени. Весь путь они проделали молча. Гигантский Аббат тихонько семенил рядом с хозяином.

***

Было уже пять минут одиннадцатого, когда Иоанн закончил свой отчет. Младший Сид особенно не старался говорить кратко, как делал, например, сам Иаков. Вместо общих тезисов и выводов, им были полностью пересказаны все разговоры со встреченными людьми. Помимо всего прочего Иоанн не забыл упомянуть об их членах семьи, образе жизни, привычках, обычаях и интересах. На мгновение мозг соотнес сегодняшнее собрание со встречей с высокопоставленными чиновниками из Куантико. Тогда Иаков ощущал такое же раздражение от своей обязанности терпеть эту скуку. Конечно, наиболее важные, по его мнению, детали мужчина запоминал. Гуттериты*, например, его заинтересовали. Но вот все остальное вводило в сон. Иосиф же слушал Иоанна более внимательно, постоянно делая пометки в черном блокноте. Подпирая стену, Иаков рассматривал лицо своего среднего брата. Он был прекрасным образцом для его исследований человеческой природы. В особенности мужской. И до сих пор оставался самой большой загадкой. С самого детства Иосифа преследовал голос. Или голоса, неважно. Главное, что он буквально был одержим ими. Записывал каждое «сказанное» ему слово, разговаривал с ними вслух. Проводил почти все время, силясь понять своих внутренних духов. Из-за этого их отец, религиозный черт, часто бил его ремнем. И Иакова заодно. «Негоже позволять своему брату нести такую ересь». Негоже прививать своим детям такую ненависть, папаша. Глядишь, они бы тебя не убили. — Иаков, брат мой, что с тобой? — мягкий голос Иосифа нарушил ход его мыслей. Голубые глаза взирали на него сквозь желтизну очков. Очень удачная находка. Мягкий, приятный цвет провоцировал на подсознательном уровне положительное восприятие человека, носившего эти очки. Да и взгляд казался более проникновенным. — Ты задремал? Иаков чуть приоткрыл глаза. Его поза выглядела бы расслабленной, если бы не скрещенные руки на груди. — Я в порядке, — выражение его лица вновь осталось недоступным. Даже для Иосифа. — Про местных понятно. По поводу гуттеритов тоже. — старший Сид подошел к настенной карте округа Хоуп. — Они где-то в Долине Холланд, так, Иоанн? — Поселения этих еретиков рассредоточены везде. — ответил мужчина, поглаживая пальцем висок. В его голосе прозвучала неодобрительная снисходительность — вспыльчивый нрав развил в Иоанне религиозную нетерпимость. — Но, да, ты прав, в основном они в Долине Холланд. — Не будь таким гордецом, Иоанн. — мягко одернул его Иосиф. В его голосе проскользнул лишь намек на недовольство. — Я говорил с ними. Гуттериты не безбожники. Они невежды. Не всем дается возможность узнать истинную правду. Он положил свою руку на плечо младшего брата. — Бог учит нас возлюбить ближнего своего. Если ты знаешь истину, поделись ею с ними, а не выражай свое превосходство. На мгновение воцарилась тишина. Затем Иоанн покорно сказал: — Да, Иосиф. — С даром убеждения и оружием они не будут для нас помехой. — примирительно проговорил Иаков. Он отвернулся от карты. — Что насчет договоров? Твой араб сможет поставить нам необходимое количество пистолетов и патронов? Следивший за ним Иосиф вновь обратил свое внимание на младшего. — Алжирец. — поправил Иоанн. — Неприкасаемая перевела его письма. Как я понял, власти копают под какую-то группировку, и тем нужно срочно сбыть оружие. Более того, некоторые хотят бежать из страны. Так, что, — добавил он, закинув ногу на ногу — мой знакомый сможет организовать нам сделку. Мы приобщим их к своей вере, а они почти за бесплатно отдадут нам оружие. Иосиф одобрительно кивал — его паства получит и защиту, и новых членов. Иаков не совсем разделял его восторг. — Но что они предлагают? Какие характеристики у оружия? — Более чем хорошие. Не волнуйся, ты сможешь самостоятельно ознакомиться со всеми переведенными материалами. — тем же тоном заверил его Иоанн. — Могу сказать одно, неприкасаемая справилась на отлично. При упоминании о француженке, Иосиф улыбнулся. — Твой эксперимент сработал, Иаков. Джейн Девит действительно стала значительно покорнее и послушнее. Голое тело. Чистая кожа. Длинные волосы, прикрывающие твердые, розовые соски. Испуганный взгляд. Руки против воли сжались в кулаки — Иаков Сид на долю секунды утратил над собой контроль. Отвращение и презрение заглушили звуки огня, тихие одобрительные замечания. Эта девчонка. Как же она была ему противна.

***

Спустя еще час обсуждений, они наконец-то решили отойти ко сну. Иосиф решил остаться, поспать в хижине, чтобы потом пуститься в исследование местных заброшенных церквей. Иоанну и Иакову надо было возвращаться к себе. Отец настоял. Первый Судья — генно-модифицированный волк по имени Аббат — семенил вокруг большого пикапа, то и дело норовя забраться в кузов. Запах свежей оленины был слишком привлекателен, чтобы попытаться противостоять ему. — Держи, я настроил тебе обратный маршрут. — сказал Иаков, протягивая Иоанну навигатор. — Может и не заблудишься. — Премного благодарен. — с едкостью ответил ему младший Сид и завел мотор. Пора было ехать — его ждал относительно комфортный номер в местной гостинице и бар «Крылья Любви» в Долине Холланд, полный потенциальных последовательниц «Врат Эдема». Иакова ждал аскетизм Ветеранского Центра в глухом лесу и ночной вой волков.  — Кстати, — Иоанн повернулся к нему. — Иосиф сказал, что твой эксперимент сработал. Но сработал ли мой? Иаков не мог отчетливо видеть его лицо, но он распознал лукавую игривость в его тоне. Его тяжелый вздох говорил Иоанну о многом. — Ты был прав. — мужчина нехотя выдавил из себя правду. Слова тянулись из него чересчур медленно. — Внезапность и нарушение личного пространства немало помогли. Я сразу это понял. — Тебе повезло застать ее голой. — уверенно заметил Иоанн. — Я специально задержал Мэгги, чтобы вам было, о чем пообщаться. Уверен, ты нашел ее тело занимательным. Чего только стоят эти аппетитные, стройные ножки. Иакову хотелось резко дернуть головой, чтобы выбросить из головы только что сказанную чушь. Пальцы предупреждающе начали покалывать. —  Слышал бы твои слова Иосиф, заставил бы всю Библию наизусть выучить. — парировал мужчина. В его холодном замечении явственно прослеживался проскользнул намек. Намек закрыть свой рот. Иоанн Сид хорошо разбирался в человеческой речи. Интонация, ударение, подбор слов, каламбуры, скрытый подтекст — он владел техникой ораторского искусства почти также виртуозно, как Иосиф. Но еще лучше он мог распознавать людей по их языку. Так что, вне сомнения Иоанн услышал неодобрение в речи Иакова. — Каюсь, виновен, — он поднял руки в примирительном жесте. Со старшим братом, ветераном войны, лучше шутить не стоило. Но иногда мужчина не мог себе отказать — тема отношений и женщин — единственная брешь в непробиваемых солдатских доспехах. — Но, что я могу поделать, если мне нравится женская красота? Необъяснимая гармония достоинств и недостатков, сложенных воедино в одном сосуде души. Взять, к примеру, ту же Джейн Девит. Вера могла бы конкурировать с ней в красоте, да и некоторые из наших сестер. Выпирающий подбородок, высокий лоб, тонкие губы, полноватые икры, короткие пальцы. Но при этом она все равно прекрасна внешне из-за преимущественного количества достоинств. Впрочем, ты и сам мог убедиться. Но самое восхитительное то, что, обладая таким смертоносным оружием, эта женщина показала и доказала, что готова пресмыкаться перед грубой, примитивной силой. Иаков нахмурил брови, не до конца понимая, что имел ввиду его брат. Изначально он итак считал француженку слабой трусихой, вызубрившей кучу книг наизусть. В диких условиях, наедине с природой, она бы и дня не прожила. И книжки бы ей могли только пригодиться в качестве розжига для костра или способа отвлечь хищников. — Она могла бы соблазнить тебя своим телом, заманить тебя в свои сети и вертеть тобой, как ей вздумается. — продолжил тем временем Иоанн. Мысль подхватила его, унося в неуместные философские размышления. — Однако наша Джейн не из таких. Она ценит не свою природную красоту, но свои знания. Пытается соверноваться с мужчинами на том поприще, где превосходство закреплено за ними длительностью веков. Выпускница престижного европейского университета считает себя всех умней. Тем не менее, настоящая истина, проповедуемая нашим Отцом, ей недоступна. Это значит, что она узколоба, не может переступить через себя и прозреть. Мотор все так же тарахтел, в то время, как Вестник распалялся все больше и больше. Мягкий баритон воспламенялся громкой, нерушимой уверенностью. Уверенностью в том, что истинное знание не способны остановить ни пытки, ни дуло пистолета, ни смерть. Ни даже хладнокровная, четко выверенная псевдо-правда. — Но иллюзия в собственном разуме остается, а уверенность помогает ей звучать правдоподобно. Как я успел заметить, такие женщины, как правило, независимы и одиноки. Пытаясь тягаться с мужчинами в силе и рациональности, они забывают о своем природном даре, красоте. Вследствие они утрачивают и его, и уверенность в женском начале. Такие девушки мужчинам не интересны. В итоге, любой намек на мужскую заинтересованность или увлеченность дезориентирует их. Они не привыкли, что мужчины испытывают к ним что-то, кроме равнодушия или дружеских чувств. А близость и интимность повергает их в шок. Вот почему я посоветовал именно тебе пойти к ней тогда, Иаков. В этом плане ПТСР сыграло положительную роль. — пальцы старшего Сида крепко сжались в кулаки. Сейчас, несмотря на понятный и очевидный разумный довод, в нем взыграло мужское самолюбие. Не заметив, каких усилий его брату стоило удержать себя в руках, Иоанн добавил напоследок:  — У тебя больше всех контроля над этой неприкасаемой, Иаков. Ни я, ни даже Иосиф, скорее всего, не справились бы с ней. «Блажь» Веры здесь не поможет — девушка быстро превратится в бесполезный овощ. Тогда, лучшее, что она сможет сделать для нас — стать кормом для твоих волков. У Отца и без того хватает забот, чтобы с ней возиться. Поэтому, я думаю, он будет премного благодарен Господу, если его сильный старший брат кнутом воспитает одаренную строптивицу. У тебя явный талант к дрессировке. — его голова кивнула в сторону Судьи. — Тогда, вместо скрытого врага, у нас появится разумная, здоровая, поистине преданная последовательница. Так, почему бы тебе не разработать еще один эксперимент над ней, а? Иоанн подался вперед, доверительно улыбаясь Иакову. Бледный свет восходящей луны и далеких звезд светил не особо ярко. И все же, лицо его младшего брата читалось, как открытая книга — несерьезные шалости в изгибе бровей и кривой ухмылки, нешуточная просьба в глазах. Он фактически просил его о помощи, что происходило крайне редко, если и вообще происходило. Похоже, слова девчонки действительно причиняли им неудобство, подумал Иаков. Такое размышление позабавило его. — Почему же ты решил, что меня она боится больше Иосифа? — спросил старший Сид. — Ведь он лидер, он отдает распоряжения и команды. Иоанн едва сдержался, чтобы не закатить глаза — брат явно насмехался над ним. Даже манера, с которой был задан этот вопрос, заранее подразумевала, что Иаков знал ответ. Однако Иоанн все же мог удивить его кое-чем. — Потому что она видит тебя в своих галлюцинациях. И разговаривает с тобой. Удивления, замешательства и любопытства — ничего из того, что могло выдать его неосведомленность, не было. Насмешка никуда не исчезла — Иаков смотрел на младшего брата с прежним выражением лица. Только улыбка стала слегка заметнее. Иоанн насторожился. — Я слышал. — спокойно сказал Иаков. —  Могильщик еще час назад дал ей антидот. — Но, как, черт побери! — против воли вскрикнул Иоанн. Реакция брата напрочь выбила из него самообладание. — Ему не был дан приказ.  — Дункан Вуд не твой персональный помощник. — ровным голосом ответил старший Сид. — Он мне должен. — медленно процедил мужчина. — У него со мной персональный договор. Вуд не имел права нарушать мои указания. — О, ты имел ввиду указания Веры? — в голосе Иакова появилась характерная желчь. Он с удовольствием отметил, с каким рвением его младший брат силися скрыть болезненное осознание поражения. Иногда полезно получать по голове. — Не думай, что я не знаю о вашей тесной связи. К тому же, Иосиф попросил меня позвонить ему, справиться о состоянии девчонки. После показаний врача он решил отменить курс лечения «Блажью». По крайней мере, пока. Глядя вслед черному внедорожнику, Иаков отметил про себя, что совершил правильный поступок, не рассказав Иоанну о своих впечатлениях от слов этой Джейн Девит. И о своем загадочном, для самого себя, желании лично ответить на все ее вопросы.