Faith

1882 год.

Через закругленные окна с красными и синими витражами на каменный пол падали лучи яркого света. С потолка свисали филигранные светильники. В комнате стояла только кровать с маленькой иконой над ней и умывальник в самом углу. В воздухе витал аромат ладана и ещё каких-то трав. С недавних пор здесь поселился совсем юный мальчишка. Каждый вечер он молился, стоя на коленях возле своей кровати, и благодарил своего Бога, за то, что он помог ему и показал путь в этот монастырь. Каждый раз молодой послушник смиренно выполнил свои обязанности возложенные на него главными монахами, ведь он потерял столько же, сколько и получил взамен. Сегодняшний день ничем не отличался от других. Утро началось с молитв, а после обеда ему поручили прибраться в старом крыле монастыря. Послушник не любил ходить в то крыло, там находилась лечебница, и люди там жили очень больные. Как душевно, так и физически. Здание было очень старым, денег на его реставрацию в монастыре не было, и, поэтому всё зло и непослушников держали в темных сырых комнатах. Послушник решил сделать всё быстро и не задерживаться здесь и секунды. — Интересная у тебя работа, — из темноты раздался голос, испугав молодого послушника, — я наблюдаю за тобой уже давно. Несмотря на то, что здесь очень темно, и я не могу видеть тебя, мне кажется, что это работа тебе не по душе. Ответа не последовало. Парнишка был напуган, ведь прежде заключенные не шли на контакт. Некоторые, вообще, умерли в своих камерах и никому не было до них дела. — Раз ты здесь, поговори со мной, — это предложение совсем удивило парнишку. Голос из темноты казался ему спокойным. «Бог всегда со мной» — повторял про себя мальчик. Он взял светильник, собрал всю храбрость в кулак и направился в сторону камеры, из которой доносился голос. Внутри на голом полу сидел совсем молодой парень, его одежда была очень грязной и местами даже была порванной. Но больше всего послушника удивил рыжий цвет волос. Ему казалось, что от них исходит свет — насколько они были яркими. Ему стало любопытно, за что его заточили здесь. Но заключённый будто читал его мысли: — Вельможи ничего не боятся так сильно, как правду. А поддержки, как видишь, не нашлось, — заключенный встал и через несколько секунд оказался лицом к лицу с послушником, который от удивления и страха замер на месте, — думаю, они заставили бы меня молчать даже ценой смерти. Они уже отобрали всё, ничего не оставив в замен. — Как, тебя зовут? — нерешительно спросил послушник. Он внимательно изучал лицо своего собеседника. Оно не казалось ему злым, но его наставник всегда говорил, что зло прячется под масками ангелов. И сейчас он мог поклясться, что перед ним ангел. Эти рыжие волосы и улыбка, с которой на него смотрят, казалась какой-то нереальной. — Имя? Хосок, — он улыбнулся и ушёл на своё место возле стены, где сидел. — Почему ты здесь? Совершил что-то плохое? — Плохое, — повторил за послушником Хосок и рассмеялся, — я не хочу жаловаться, пусть даже с каждым днём вокруг всё темнее и темнее. Я видел достаточно, намного больше, чем ты можешь себе представить. Чем вы все можете себе представить, — Хосок обвёл руками вокруг себя, показывая, что это касается не только их двоих, затем опять подошёл к парню, — ты не сказал своего имени. На секунду послушник опешил. Мысль о том, что он разговаривает с отречённым терзала его. За это его могут наказать, но он просто не мог уйти. — Юнги, — тихо ответил послушник. — Юнги, — прошептал Хосок, — почему ты здесь? — он повторил вопрос послушника. — Меня прислали прибраться, — в недоумении ответил Юнги. — Нет! — Хосок не сводил глаз с лица послушника, — почему, ты в этом месте? Знаешь, в моё время войны велись при помощи ума, а, если этого было недостаточно, то при помощи силы. Побеждал самый лучший, самый сильный. А что теперь? Эти толстосумы решают всё при помощи таких, как ты. Они выставляют вас вперёд — прячутся за вами. Обещают любовь и веру, а на самом деле, вы лишь прикрытие для их развратной душонки. — Ты говоришь странные и бессмысленные вещи, — Юнги стало страшно от того, насколько жестокими ему показались слова Хосока, — если тебе нужна помощь, просто попроси. Зачем говорить такое. — Мне не нужна помощь, — спокойно ответил Хосок, — это, тебе нужна помощь. Кажется, люди до сих пор не поняли, что самая большая опасность исходит от мыслей. Мысли живы, пока жив человек, поэтому, мой милый друг, я скажу тебе, что только вера тебе поможет. И когда ты придёшь ко мне снова, я научу тебя верить. Верить в правильное. Твой Бог предаст тебя, как только ты поверишь мне. И кто тогда будет твоим спасителем? Юнги убежал. Он был напуган тем, что говорил Хосок. Он не должен никому рассказывать о случившемся, но помочь ему хотелось, поэтому на следующий день он принёс ему бумагу и чернила. Без лишних слов просто кинул ему в камеру и ушёл. Хосок не был удивлён, он будто знал, что парнишка придёт ещё. И был прав. Юнги приходил каждый день, и Хосоку это нравилось. Ему нравился этот простак, Юнги, который ничего не понимал и не мог даже представить, с кем ведёт беседы. Когда Юнги улыбался, Хосок понял, что готов смотреть на него вечность. Но у Юнги не будет вечности. Иногда они разговаривали и спорили. Зачастую говорил Хосок, а Юнги нравилось его слушать — голос Хосока завораживал. Но иногда и пугал. Мысль, что перед ним ангел, всё также крепко держалась в нём. Внешность этого ангела притупляла его осторожность. Иногда Юнги хотел прикоснуться и убедится, что перед ним точно человек. В один из холодных осенних дней Юнги, как всегда, спешил к Хосоку. Он заварил ему травяной чай и хотел порадовать своего нового друга. В камере стало холоднее, Хосок сидел воле самой решётки и ждал Юнги. Тот не заставил себя долго ждать, сегодня он выглядел каким-то уж слишком счастливым. Юнги присел ближе к камере и протянул чай, завернутый в тёплое одеяло. Хосок протянул руку и коснулся щеки парня, который во все глаза смотрел на него. «Тёплая» — подумал Хосок, и в ту же секунду подался вперёд и коснулся губами чужих. Рука так и осталась на щеке, которую накрыла рука Юнги. — Я спасу тебя, — прошептал прямо в губы Хосоку Юнги. — Меня, уже ничто не спасёт, — Хосок хотел убрать руку и уйти от сидящего рядом послушника, но Юнги притянул его обратно и поцеловал снова. Он вложил в этот поцелуй все свои чувства, всю любовь и веру. Хосок оттолкнул от себя парня и отполз в самый дальний угол камеры — Ты в опасности, Юнги. Ты должен держаться подальше от меня, если хочешь жить. — Это не имеет смысла, если я оставлю тебя здесь. — Уходи, — тихо прошептал Хосок, но Юнги оставался сидеть, — ты слишком глупый, чтобы понять то, что тебе говорят? Я сказал, уходи или умрёшь. Юнги был готов поклясться, что, когда Хосок говорил последние слова, его глаза светились. Это был уже не ангел, это был сам дьявол. И Юнги ушёл. Так прошло несколько дней. Потом Хосок услышал крики, толпа на улице что-то кричала. Несколько человек вбежали в камеру, и вытянули Хосока на улицу. Они бросили его на холодную землю. Хосок не мог разобрать, что ему кричали. Он поднял голову и увидел знакомые глаза. В них застыла… пустота. В когда-то живых глазах Хосок видел смерть. «Он не улыбается» — подумал Хосок. Перед Хосоком висел Юнги. Его голова была склонена в сторону, руки безвольно болтались. Кто-то обрезал верёвку и толкнул тело послушника к Хосоку. — Полюбуйся, что ты натворил! Ты осквернил это дитя! Юнги теперь уже лежал на земле, и Хосок подтянул его к себе ближе. На шее всё еще была верёвка, и Хосок пытался её снять. — Ты дьявольское отродье, и всё, к чему ты прикасаешься, гниёт! «Он не улыбается» Крики. Хосок прижимает Юнги к себе еще крепче. «Они забрали у меня самое дорогое» Крики. — Ты спас меня, Юнги. Крики. Огонь. «Я найду тебя, Юнги, чего бы мне это не стоило» Огонь. Монастырь сгорел дотла. Никто не мог понять причины. В тот день монастырь и все его жители сгорели.

Наши дни.

Хосок видел, как доктор упал в обморок. Без единой эмоции он сел на подоконник и принялся рассматривать парк. Он тряхнул головой — воспоминания были такими реальными. — Я нашёл тебя… Как и обещал.