Соседи

… - Ну всё, чемоданы собраны! – золотистую копну волос, что переливалась на солнце, ветер трепал из стороны в сторону точно так же, как и подол тёмно-синего пальто, подаренного девушке родителями. День, на удивление, оказался весьма тёплым, что несвойственно середине осени. Золотые листья взметались в воздух и кружились в блистательном круговороте солнца и ветра, смешанного с дорожной пылью. - Хорошо. Закрывай магазин, - Сай стоял спиной к дому и смотрел на небо, которое так изобиловало светлым сиянием, - что!? Что это такое, Ино!? Зачем тебе так много вещей? – повернувшись на голос своей спутницы, парень вот уже второй раз за неделю выпучил глаза от изумления, увидев около семи различных чемоданов, сумок и сумочек разного размера, и довольное лицо подруги на фоне этого «хаоса». - Да ладно тебе, Сай-кун, - она опять звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой, - здесь всё только самое необходимое, - продолжая смеяться, она указала пальцем на гору вещей. Покраснев от умиления, девушка про себя отметила, что когда возлюбленный выражает эмоции, ей хочется его поцеловать. Хотя бы в щёчку – очень уж мило он выглядит. - Хм, так не пойдёт, - важно сложив руки на груди, молодой человек дал понять, что не осилит такую поклажу. После препирательств со стороны спутницы и небольшой стычки, Сай согласился нести драгоценный груз девушки, но с помощью соседа. Суйгетсу был в долгу у художника за то, что тот как-то помог водрузить мебель на второй этаж дома. Обменявшись дежурными «Привет», юноши приступили к выполнению сей нелёгкой задачи, в то время как девушки шли сзади и о чём-то мило ворковали, будто на воскресной прогулке. … Шум тяжёлых колёс отдавал в висках, дорожный ветер свистел вслед, и ложка. Серебряная ложка в стеклянном стакане отбивала чёткий ритм, что разносился по всему купе, и время будто замерло где-то вдалеке, и лишь они на обгон. Будто две души стремглав неслись отсюда дальше и дальше: одна от прошлого, другая – в будущее. Кому-то забыть во что бы то ни стало муки и терзания, а кому-то навстречу мечте и родному морскому ветру, к новым горизонтам. Обоим лишь бы уйти от такого обременительного настоящего, которое только тормозит их бег в направлении восхода. Но что время? Спотыкаясь о камни и коряги, оно, словно слепой бегун, верит и пытается догнать и задержать в себе две ненасытные души, которым так мало сегодняшнего воздуха. Близился закат. Двое ехали в тишине. - Добрый вечер, молодые люди. Не желаете ли выпить чашечку ароматного чая? – смазливо протягивая последние звуки, в идиллию ворвалась полноватая женщина в красном – проводница. Метая взгляд туда-сюда, она ждала ответа, но все молчали. Никто не желал говорить, и не потому, что женщина противна, а просто так. Так было хорошо обоим – в тишине будто витали тайные мысли и секреты, которые вот-вот могли открыться, а предвкушение сего было слаще всякого ароматного чая. Даже с тремя ложками сахара. - Нет, спасибо, у нас свой, - взглядом указав на бренчащую до сих пор ложку в стакане, Ино отвлеклась. Всё это время планы, мысли и желания занимали её разум. Не хотелось вспоминать свой магазин и дни, проведённые вместе. Неожиданная меланхолия утянула жизнерадостную блондинку в водоворот горечи и тоски, который с каждой новой минутой делался всё больше и опаснее. Казалось бы, счастливые воспоминания должны приносить зыбкую радость и блаженство, но не сейчас: девушка грустила оттого, что эти самые моменты счастья были лишь жалким подобием её желаний. А кому захочется довольствоваться подделкой, когда оригинал вполне реально достать? И тут на пути стоял страх. В своём воображении она нарисовала страх, как маленькую кошку. Стоит к ней приблизиться, как вдруг милое создание превращается в разъярённого тигра, преграждающего пусть к свободе. Победить его и можно, и нельзя – как так? - Хорошо-хорошо, как пожелаете, голубки, - противно хихикнув напоследок, будто с издёвкой, женщина в красном громко захлопнула дверь купе. Почему-то, дорога всегда навевала на Яманака грусть, но теперь ещё и непонятные чувства усиливали тоску. От оптимизма не осталось и следа, и девушка заснула под вой попутного ветра и звон серебряной ложки. … Он разомкнул веки. Привычные звуки утихли, стало шумно где-то недалеко. Сай поднялся с кушетки и протёр глаза, беззвучно зевая. Всё ещё в купе с Ино, тот же поезд, но что не так? – парень отодвинул занавеску – точно! Как можно было раньше не заметить, что поезд остановился? За окном, на станции, бурлила жизнь буквально в каждом уголке: и дети, и торговцы, и крысы – все были чем-то заняты. Наблюдая за ними через стекло, у Сая, что случалось довольно часто, снова возникло забавное презрение. «И почему они так стараются?» - пронеслось у него в голове. Мысленно усмехнувшись своей нерасторопности, он подогнул уже ставшие холодными ноги под себя, и укрылся пледом. В горле пересохло, как это бывает после дневного сна, и он потянул озябшие руки к столику, за стеклянной кружкой. Поднося к губам горячительный напиток, через чуть мутное стекло стакана он обратил внимание, что Ино другая. Да, пусть она спала, ничего не говорила и даже не смотрела ему в глаза – всё и так было понятно. Когда кто-то очень важный тебе грустит, это видно по его лицу, пусть и с опущенными веками. Не спокойствие, не умиротворённость, а какая-то горечь написана на нём. Неприятный, противный, и даже склизкий холод заставил мысли его остановиться: чай остыл. Сухие губы художника дрогнули, чуть соприкоснувшись с прохладной жидкостью, но всё-таки впустили её в горячий рот. Он сделал два или три глотка без удовольствия, а так, чтобы увлажнить горло. Поставив стакан обратно на столик, он еле видно нахмурился – ложка гадко звякнула о стекло. Сай обкусывал суховатые бледные губы, перебирал пальцами, оглядывал купе в поисках чего-то, за что мог бы зацепиться жадный, нетерпеливый и сверлящий предметы взгляд. Нарастало раздражение. Люди вокруг будто специально, будто назло всё громче и громче кричали, смеялись, звали друг друга. Теплота в груди доставляла неимоверное раздражение, она просто бесила и от неё невозможно было деться. Это ожидание просто сводило черноволосого парня с ума: казалось, ещё чуть-чуть и он разорвёт на себе рубашку, а потом станет драть ногтями грудь до красноты, лишь бы прошло мерзкое ощущение ожидания. Даже дыхание стало заметно тяжелее, будто воздух и вправду нагрелся. Он достал карманные часы и смятый листок расписания движения пассажирского поезда из кармана пальто – стрелки шли отвратительно медленно. Изучая глазами расписание, он невольно стал нервно стучать пальцами по столу, но очень-очень тихо – Ино спала. Сай случайно вздохнул довольно шумно, после чего взъерошил волосы и откинулся на кушетку. Некуда было деться от этого. Он и сам удивился своей неприязни к этой остановке – вроде, обычное дело. Но почему-то в этот момент он испугался, что поезд просто не поедет дальше, и всё. Не пройдёт выбранный им путь до конца, упрётся в тупик, застынет и не двинется навстречу чему-то новому. И в этот момент прошлое догонит его. Догонит и поймает в свои жестяные сети, удавит в стальные тиски и не отпустит никогда. Только бег от прошлого был единственным спасением юноши. И лишь теперь, первый в жизни раз находясь вдалеке от места, в котором он испытал столько боли и мучений, в котором каждый день ненавидел в себе изгоя, парень понял, что не хочет возвращаться обратно – туда, где прошлое лишило его счастья в настоящем. И все те призраки, монстры и демоны, которых мог видеть только он на ночных улицах города; те, погрязшие в грехах жители – все они ему осточертели. Нужно лишь что-то новое, свобода и эта милая грустная девушка, которая спит напротив. Мучительное ожидание, секунды будто растворяются в помещении; нехватка воздуха - он словно задыхается, и не может вздохнуть полной грудью; рысканье взглядом по надоевшему интерьеру… Наконец, поезд тронулся. Будто камень, преграждающий путь роднику, исчез, и маленький чистый поток побежал с новой силой. От души отлегло. … - Ну, Ино-чан, долго ещё? – кряхтя, как паровоз, с которого около получаса назад сошли двое молодых людей, Сай старался нести тележку с чемоданами, что они арендовали на вокзале, с невозмутимым спокойствием. Пока ему плохо удавалось выполнение этой задачи, ибо лицо юноша хмурил то и дело, что немудрено – не каждый может тащить настолько тяжёлый груз в четыре женских (!) чемодана. Ино же важно шествовала впереди, неся лишь дорожную сумку и зонтик. - Да, вот сейчас на холмик поднимемся… - она резко поднесла свою руку, обтянутую элегантной дамской перчаткой бежевого цвета, ко лбу и прищурилась – хотелось как можно быстрее найти родное гнёздышко. - Чёрт, - тихо, почти про себя выругался брюнет. На самом деле мысли его были заняты далеко не своим нелёгким положением. Юноша всё время думал, как представится её родителям и как они отреагируют на его приезд. Конечно, они сами пригласили его, но судить о нём могут только по рассказам Ино, а кто знает, что она о нём писала? Парень не питал иллюзий на свой счёт и знал, что не совсем обычно выглядит и мало говорит, а это отпугивало людей. И ему было бы всё равно, если бы не чувства к Ино. Миновав невысокий холмик, пара прошла через маленькие, но многочисленные песчаные дюны и добралась, наконец, до заветного двухэтажного дома родителей девушки прямо на берегу моря. Ино позвонила в звонок, и вскоре на пороге появился высокий голубоглазый мужчина, но первое, что бросалось в глаза из его внешности - это длинные светлые волосы. Даже длиннее, чем у Ино, наверное. Сай даже растерялся, не зная, что и думать: отец возлюбленной выглядел даже для такого мрачного парня, как он, довольно комично. Девушка сразу повисла у отца на шее, целуя его в щёки и нос, а также плача с улыбкой на лице: - Папочка, папочка, я так давно не видела тебя, родной! Я очень-очень соскучилась и должна многое тебе рассказать, папочка, - приговаривала она. Акаши стоял в оцепенении: столько радости, счастья, нежности и любви у него перед глазами он никогда не видел, и был смущён. Вдоволь нацеловавшись, блондинка всё-таки отлипла от своего отца и представила ему друга. - Я – Иноичи, приятно познакомиться, - он широко улыбнулся и протянул свою загорелую и мощную руку почти остолбеневшему художнику. - С-Сай, взаим-мно, - громко сглотнув, он протянул почти дрожащую руку с тонкими бледными пальцами. Ино наблюдала за всей этой картиной с умилением. Пройдя в дом, она осматривала каждую мелочь: подранные её первой собакой плинтуса, занавески на окнах, которые подарила тётя на Рождество, семейные фотографии и ещё много мелочей, об истории которых знали лишь домочадцы. Сай же осматривал прихожую с любопытством, взгляд его останавливался на тех вещах, что и взгляд Ино; он хотел как можно больше узнать, в каких условиях выросла та, к кому его так нечеловечески тянет. Он положил чемоданы у лестницы на второй этаж, и все трое прошли на кухню. Там уже хлопотала мать Яманака, готовя праздничный обед. Заметив долгожданных гостей, она встрепенулась, наспех сняла с себя запачканный фартук, и крепко обняла дочь, а затем и её нового друга. Сказать, что Сай был удивлён – ничего не сказать. Его сумка выпала из рук, глаза расширились от удивления, и даже рот чуть приоткрылся. - Ну чего же ты пятишься от меня? – ласково сказала женщина средних лет, светло-русая и зеленоглазая, - меня зовут Сачи, рада, наконец, увидеть тебя. - Простите мне мою некультурность, пожалуйста, - сказал он, опустив глаза. - Оу, ничего такого, это я извиняюсь – сразу полезла к тебе обниматься. Что ж, как вы видите, ужин ещё не готов, так что можете пока принять душ – есть ещё время. - Да-да, мам, я как раз хотела показать Саю комнату, где он будет жить, - сказав это, девушка взяла его за руку и повела на второй этаж. После небольшого экскурса по дому молодым людям было отведено время на гигиенические процедуры, после которых Сачи позвала их к столу. Ужин прошёл мирно: все общались, шутили и рассказывали истории. На удивление, именно брюнет стал «звездой вечера» - Ино то и дело припоминала ему забавные ситуации, что случались с ними, которые он талантливо описывал. В конце концов, юноша раскрепостился и чувствовал себя, как дома. После плотного ужина все легли спать. … - Тут красиво, не правда ли? – золотистые волосы девушки, стоящей на маленькой пристани, искрились на холодном солнце. День выдался солнечный, но в воздухе витала неприятная прохлада – очень многие обманывали себя, ведясь на золотое свечение звезды. Сай сидел чуть дальше Ино, и смотрел на далёкий горизонт; считал, кажущиеся невесомыми, корабли, подставляя кожу морскому ветру. - Очень, - еле слышным казался ответ юноши в соломенной шляпе, - сядь со мной, пожалуйста. Девушка подошла к краю пристани, и присела, упёршись подбородком в колени. - О чём думаешь? – она повернула голову и зажала в руке прядь волос, которую ветер так и норовил пустить ей прямо в лицо. Мысли, наконец, успокоились. Возможно, потому, что отчий дом вернул чувство защищённости. В эту секунду Сай посмотрел на неё: это был один из самых счастливых моментов в жизни девушки. Его взгляд устремлялся лишь на Ино, только в её глаза, и никуда больше. В эту секунду она почувствовала, что всё, что ему нужно – она. Взгляд выдавал всю ту скрытую нежность и грусть, что так осторожно прятал он в своём сердце долгие месяцы. Их лица были так близко друг к другу, что расстояние не ощущалось, и наступил момент единения. Одним взглядом он заставил её почувствовать блаженство, счастье и горечь. Не хотелось идти куда-то ещё, блондинка желала, чтобы этот момент не кончался. - О тебе, - ответ был тих, а голос наполнен грустью. Столько жалости в ней не вызывал ещё никто, - пойдём плавать? – он стал подниматься с сухой деревянной поверхности причала, придерживая рукой шляпу от холодного ветра. - Что? Что ты сказал? – флористка была в замешательстве: только что произошло самое важное событие в её жизни, как вдруг объект любви говорит какую-то чушь и чуть ли не убегает. А Сай тем временем скинул с себя ботинки и уже начал расстёгивать пуговицы на рубашке, - постой же, Сай! – это начинало раздражать. - А что я такого сказал? Просто давай поплаваем. Я никогда не был на море, - он кинул рубашку к обуви и принялся заворачивать штанины. - Нет, стой, подожди. Что ты мне сейчас сказал? Сай, не уходи от ответа, это важно! Стоп, э, куда ты… - она не понимала, что он хочет этим добиться. Может, это шутка? Но черноволосый юноша действительно не отвлекался, а только спешно заворачивал штанины своих брюк, не внимая словам подруги, - ты что, действительно собрался плавать!? Так осень же, вода ледяная, - не успела она его толком предупредить, как юноша разбежался и прыгнул в пресинюю воду. Брызги разлетелись во все стороны, искрясь на солнце, будто кристаллы, а светло-розовый сарафан девушки потемнел от капель солёной воды. В ту же секунду послышался крик: только с головой окунувшись в воду, брюнет понял, что такое осеннее море. Он стал быстро перебирать руками и ногами, дабы достичь пристани – благо, разбежался он не очень далеко, и через несколько секунд уже сидел на причале, стуча зубами от холода. Девушка тут же кинулась заворачивать друга в его же рубашку и тереть плечи, чтобы поскорее согреть его: - Ну говорила ведь тебе, вода ледяная, а ты куда? Теперь вот заболеешь, и весь отпуск будешь лежать в постели с грелкой, идиот! - П-прости м-меня, я н-не п-под-думал, - от холода Сай съёжился всем телом, чувствуя, как ветер будто полосует его холодными струями воздуха по мокрой коже. Морская вода каплями свисала с ресниц, а на губах оставался едкий привкус соли. … Девушка сидела на кухне, опёршись рукой о подбородок, и сминала в руке листок. Вот уже несколько минут она сидела и думала о произошедшем. Сколько раз она представляла себе подобное? Много. И вот, наконец, мечта стала явью. Лучше ли ей от этого? Однозначно, нет. Столько недосказанности, непонимания, сомнений и страхов она переживает сейчас, трудно даже представить. Теперь вот ещё одна новость: родители уехали. Написали в записке, что срочно нужно навестить бабушку, у которой проблемы с сердцем. Сейчас Ино думала, что проблемы с сердцем, скорее, у неё. Милое солнечное создание в пустой квартире с любимым один на один, и столько хочется сказать, что задыхаешься. Нет, она не может больше ждать и мучить себя: нужно поговорить. Томить в себе желание и смертную тоску по любви нет смысла боле, когда появилась надежда. Да, его слова… Это не просто так. Шумно выдохнув, она зажмурилась и мысленно воззвала к Небесам. Встала, кинула на стол изрядно помятый листок, и вытерла вспотевшие руки о подол платья. Пора. … Ну как же можно было так оплошать!? Нет, не должен был Сай так безалаберно разбрасываться жизненно важными словами, словами души. Это нельзя было произносить, нельзя было срывать с губ фразу из глубины. Ведь она не поймёт, потому что это неземное чувство не взаимно, как думал тогда он. А теперь, после этой глупой выходки с морем, которая неожиданно взбрела в голову, у него жар и головокружение. Противное писклявое тиканье часов врезалось в сознание, оставляя раны, будто розовые шипы. Дрожь пробирала всё его довольно хрупкое бледное тело, лучи солнца блуждали по оголённой спине. Было уже не важно, что станется со здоровьем – по-настоящему волновала брюнета только его подруга. Мысли метались в беспорядке, и он хотел убежать, потому что знал – разговора не миновать. Любимая потребует объяснений, а говорить начистоту страшно. Очень. Потому что потерять единственную, кем дорожишь, кого любишь, кто пробудил чувства… Это не описать просто так, словами. И чтобы понять это, надо потерять всё, а потом всё и обрести. В лице её, конечно. Страшно только подумать, Боже, если она отвергнет навсегда!.. Он сидел в гостиной в одних только брюках, не успевших даже высохнуть, и хватал себя за волосы. Страшно даже подумать… … - Кхм, - неслышно появившись в дверном проёме, девушка заставила Сая вздрогнуть и пугливо обернуться в её сторону. Переминаясь с ноги на ногу, она смотрела в пол, а нежные пальцы теребили золотистого цвета локон. - А-а, - только и смог прошептать темноволосый художник, раскрыв рот от перенапряжения. Они не двигались с минуту, но тут блондинка резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Такие бесконечно тёмные, они манили невообразимо. - Я сейчас же, срочно, пожалуйста, Сай, хочу поговорить с тобой, - голос то и дело срывался. На глазах выступили слёзы, затуманили зрение. Нет, только не отступать! – я хотела сказать… Хотела сказать о своих чувствах к тебе! Нет, прошу, послушай меня! – она кричала, чуть ли не плача. Истерика почти завладела голубоглазой, она держала себя в руках с огромным трудом. - Д-да, - юноша слышно глотнул. Эти слова вкупе с болезнью, они повернули всё так, будто бы это сон. Такой мучительно сладкий сон, и парень не хотел, чтобы он заканчивался. - Мне очень нелегко говорить, ты же видишь, - она всхлипнула, стёрла рукой слезу, - я, Сай, думаю, что люблю т-тебя. Я люблю тебя давно и не могу не думать о тебе, я зависима от тебя, даже так. Я… Я очень хочу, чтобы ты был… Р-рядом, Сай, - и только договорив последнюю фразу, она упала на колени, закрывая рот руками. Слёзы текли ручьём, в груди стало неприятно жарко, голова закружилась. Она столько мечтала признаться ему, рассказать о таинственных чувствах, а он даже не подошёл и не обнял. Захлёбываясь слезами, она боялась поднять глаза на любимого и встретить в них холодность и безразличие. Мгновение, и она открывает глаза… - Я… Я тоже, тоже люблю. Тоже! – Сай не мог сказать что-то ещё, слова пропали. Он счастлив, просто безмерно счастлив! Несколько минут томительного ожидания, несколько слов, фраз – она любит! Теперь-то Акаши уверен, он слышал и видел все её чувства. Подумать только, и он боялся реакции Ино, а теперь ему хочется петь. Впервые в жизни. - Ч-что? – она открыла рот от изумления, веки распахнулись в удивлении. Может ли такое быть? - А-ха-ха, Ино, я не верю своим ушам и глазам! Ты понимаешь, оно взаимно, - он широко-широко улыбнулся, как никогда не улыбался раньше. И в ту минуту она, возможно, не совсем и понимая, что творит, притянула мокрыми от слёз пальцами его лицо и коснулась губ. Коснулась на секунду, а потом, жадно впиваясь губами, поцеловала. Её язык с нетерпением вошёл в приоткрытый от удивления рот, её пухлые розовые губки ласкали его тонкие бледные губы, она упивалась первым поцелуем с ним. А Сай впервые целовался в своей жизни, и новые непередаваемые ощущения вскружили голову, чувство нежного блаженства обволакивало душу, словно мёд. Она отстранилась и посмотрела в его глаза снова: - Ты говоришь правду? – с придыханием спросила светловолосая девушка. - Даже не сомневайся, - он нервно сглотнул и смущённо потянулся за поцелуем, опуская взгляд так, что за его густыми чёрными ресницами не видно было глаз, а всегда бледные щёки покрылись розоватым румянцем – Акаши смахивал на ребёнка, очень милого ребёнка. Они снова соприкоснулись губами, но сейчас Сай попробовал перехватить инициативу на себя, и почти настойчиво пробовал поцеловать. Он боялся открыть глаза и внезапно понять, что это был сон и что всё может закончиться, разлететься, как карточный домик. Невнятное приглушённое бормотание, руки на такой желанной талии, капелька пота, стекающая со лба от волнения и, может быть, простуды. - С-Сай, - оторвалась от поцелуя, - я так, так безумно люблю тебя, - она шептала ему в губы, глаза, румяные щёки. - Я тоже очень люблю, Ино, - он провёл ладонью по волосам, впивался взглядом в каждую частичку её лица: уголки губ, кончик ровного носа, небесные глаза. А девушка проводила пальцами по напряжённой и холодной спине, отчего та становилась теплее. Они просто смотрели друг на друга и не могли поверить, что это правда. Тогда же в парне впервые за все эти годы проснулась жажда обладания, которая присуща мужчинам; жажда упоения объектом страсти, полного поглощения своего и только своего счастья. Он несмело, будто не понимая, что делает, дотронулся ладонью до ягодицы голубоглазой, отчего та буквально ахнула. И только он успел с испугом в глазах одёрнуть руку, она тепло улыбнулась и положила его же ладонь себе на бедро, приподнимая полы сарафана. - Не бойся, пожалуйста, я ведь тоже этого хочу, - Ино поняла все его желания, и это не простая тяга к первому сексу - а в том, что Сай был девственником, сомневаться ей не приходилось - девушка знала, что сейчас это единственный способ выразить такое бушующее море эмоций внутри. - Я п-просто, - он не успел ответить, как голубоглазая буквально повалила его на пол, повисла на шее и целовала, что есть сил. В ответ он мягко положил руки ей на спину, талию, а потом и на ягодицы. Девушка, не отрываясь от долгожданных поцелуев, обхватила его руки своими и стала направлять, поднимая платье. Тут же из его уст послышался томный стон, что придало флористке больше уверенности. Она отстранилась, нависая над Акаши, и попыталась расстегнуть заднюю молнию: - Помоги мне, - только и сказала она, как тут же была скинута с туловища парня, на котором и располагалась до недавнего времени. Он подошёл сзади и не смог удержаться, чтобы не поглотить запах золотых волос. Молния, звонко шурша, постепенно открывала стоящему сзади парню все прелести загорелой спины обладательницы. Он замер: никогда, даже в самых сокровенных своих фантазиях, он и представить не мог, что будет лицезреть столь прекрасную часть тела юной особы. А про остальные фрагменты фигуры он и подумать боялся. Нервно сглотнув, он медленно прикоснулся губами к почти смуглой коже, которая манила его. Её запах, нежность… Услышав с её стороны тихое «М-м-м», он уже увереннее начал целовать плечи, лопатки, поясницу, получая от этого немыслимое раннее удовольствие. Его беспорядок мысли прервало отрывистое «Стой», отчего он быстро отстранился от девушки, словно ошпаренный. - Что-то не так? – было страшно. - Пошли наверх, в спальню, - она повернула голову через плечо. Тот молча кивнул и, держась за руки, они, как дети, которым принесли сладости, побежали по лестнице. Зайдя за порог родительской комнаты, оба упали на роскошное покрывало ручной работы и стали целоваться, сплетая языки и пальцы. Через несколько минут невинных нежностей девушка вскочила и побежала в соседнюю комнату, приказав Саю, который томился в предвкушении, не двигаться с места. Спустя какое-то время вернулась она уже в узорчатом шёлковом халате, который струился по фигуре, и сразу же запрыгнула на кровать. Ей было невтерпёж перейти к более близкому «общению», ведь такие ласки для неё не впервой. Ухажёры за юной прелестницей бегали толпами, и парень, соответственно, был не один. Но дальше прикосновений и ласк без каких-либо частей одежды не доходило, ведь свою честь Ино берегла. Но даже такая смелая девушка удивилась, когда её скромный темноволосый парень навис над ней, прижимая крепко, и стал целовать шею. Испуская вздохи и ахи, она целовала его тонкие пальцы, когда тот развязал верёвочки, что удерживали хрупкую ткань, и дотронулся груди. Художник испытывал неимоверное удовольствие, касаясь её мягкой и нежной плоти, он старался запомнить каждое ощущение, прикосновение. В момент, среди тихих невнятных бормотаний раздался хриплый возглас: Сай коснулся шершавым языком розового соска девушки, одаривая горячей слюной. Она запрокинула голову и сжала в руках его изящные пальцы, закрыла глаза, готовясь к новым эмоциям. Парень продолжал ласкать её мягкую грудь, держась сверху только лишь облокачиваясь локтями. Потом он дотронулся до пупка и стал водить языком по кругу, окаймляя бархатную кожу влажной дорожкой, а Ино уже изнывала от вибраций где-то там, между ног, где теплился огонь желания. Сай почувствовал её напряжение и стал водить языком быстрее, лизать живот и грудь, и через несколько секунд всё остальное потеряло смысл. В ушах зазвенело, зрение отказывалось фокусироваться на чём-то конкретном: вся комната представала лишь огромным светлым пятном вокруг них двоих. Оба слишком увлеклись ласками, что все последующие действия казались, как в тумане: темноволосый скинул с себя всё ещё влажные брюки, девушка, как по наитию, раздвинула ноги, и наступил момент физического единения. Отрезвляющая боль вернула некую ясность в разум Яманака, она широко распахнула глаза и обхватила руками плечи юноши, скрепя зубами. Сай непроизвольно открыл рот и закатил глаза, быстро хлопая ресницами: он даже представить не мог, как это приятно! Заметив, как скорчилась его девушка, он растерялся, не зная, как облегчить её ощущения, и просто остановился. - Ничего, мне говорили, так бывает, продолжай, - с нахмуренными бровями прошептала блондинка и натянуто улыбнулась. Акаши быстро кивнул, и стал медленно двигать тазом, не углубляя акта. Несколько движений в ней вскружили парню голову, он пытался быть как можно неощутимее, легче, но вдруг услышал её краткое «Да…», и начал ускорять темп, стал входить глубже. Опустив голову на её грудь, он старался запомнить запах любимой, нежность загорелой бархатной кожи, которая контрастировала с его бледностью. Девушка только сильнее сжимала его пальцы, иногда касаясь кончиков языком, целовала. Он в ней, она в нём, они – одно и навсегда. Она продолжается в его тёмных локонах, в его смоляных ресницах, аккуратно подстриженных ногтях и ощущение себя спуталось с ним. Тёмно-фиолетовая шёлковая ткань разлетелась по широкой кровати, солнечный свет страстно танцевал на телах обоих в такт их движениям; не прошло и пяти минут, как они достигли пика наслаждения, сопровождающегося страстным поцелуем и заглушёнными в нём стонами. Парень откинулся на кровати, пытался выровнять дыхание и хватался руками за голову, продолжая закатывать глаза. - Да ты прям неженка, - Ино провела рукой по влажной розовой щеке и улыбнулась. Сай на такое заявление лишь смутился и улыбнулся в ответ, его детское лицо приняло премилое выражение, которое всегда напоминало девушке котёнка. - Спасибо, - с отдышкой. - За что? – нахмурившись, спросила она. Неужели..? - За то, что тоже любишь, - юноша притянул её лицо и поцеловал в пухлые губы, обнимая второй рукой. Они лежали и целовались голышом, пока флористка не вспомнила о родителях. - Господи, они же могут вернуться в любую минуту, - вскочил Сай, в глазах которого читался неподдельный страх. - Вот именно! Они сейчас вот бабушке лекарства купят и поедут домой, если уже не поехали. А у меня в ванной сарафан помятый лежит! – опомнившись, девушка наспех завязала халат и поспешила в другую комнату. Последующие несколько минут двое молодых людей панически носились по дому, убирая вещи, одеваясь и вытирая пол от воды, которую принёс с собой Акаши после «купания». Двое закончили работу и устроились в зале на диване, держались за руки и разговаривали. - Ты веришь, что это правда? Что всё это не сон? – уткнулась она в грудь брюнета и спрашивала, произнося слова, упираясь губами в его ключицы. Девушка будто озвучила его мысли, которые Сай отгонял от себя в страхе каждый раз, когда эта нелепая идея приходила в голову. - Нет. Но нам надо поверить, так? Иначе глупо, - в его голосе чувствовались самые нежные и заботливые интонации, взгляд устремлялся вдаль. Парень убеждал её, но себя - в первую очередь. - Мы будем вместе? - Да, я обещаю. Давай не расставаться теперь, а то я не выдержу, - Сай сжал объятия крепче. - Я тоже не смогу без тебя жить, я сломаюсь даже раньше, чем ты, - посмотрела на него девушка и прослезилась, будто в дешёвой сцене какой-нибудь любовной мелодрамы. - Хм. А знаешь, Ино, это странно. Ведь у тебя есть и были друзья, любящие родители. А у меня ничего. Я не проживу без тебя, точно. - Ты что, я не вру! – Яманака крепко обвила его шею, стала целовать мокрыми от слёз губами, - ведь всё, что было – оно просто померкло. Ты – самое лучшее, что было у меня, и это правда! Именно поэтому я не смогу без тебя, Сай – по сравнению с тобой всё остальное мизинца моего не стоит, и никакие друзья и даже родители не смогут заменить тебя, ты самый любимый мой человек! – она открыто зарыдала, глаза покраснели. Девушка призналась себе честно, что не знает, откуда такие чувства, но то, что испытывает их, она знала точно. Всего какие-то несколько месяцев, общая улица, общий магазин, потом общие соседи, общие улыбки и звёзды на фоне мягкого пледа. А теперь общая и самая что ни на есть настоящая любовь. Они верили и не верили, но оба чувствовали. «Какие пустые, должно быть, слова» – пронеслось в голове у девушки, - «всё звучит таким фальшивым, будто я актриска.» - Я тебе верю, - спокойно и нежно прошептал он её в покрасневшее мигом от смущения ухо, и на этот раз ей показалось, будто он читает её мысли. - Спасибо, Сай, я знаю это. И я верю тебе. Мы любим друг друга, да, любим. Боже, как же это здорово! – рассмеялась Ино, не в силах держать в себе бушующие эмоции. Ей тут же захотелось снова заняться с ним любовью, потому что эта энергия просилась наружу, это единение душ нуждалось в физическом подкреплении, эти чувства просто не выразить словами и объятиями, нужно нечто большее! - О! Кажется, родители пришли, - быстро отстранившись от девушки, художник сделал вид, будто читает лежавшую неподалёку книгу, и в этот миг послышался звук открывающейся двери: - Ино-чан, Сай-кун, мы дома-а, - прокричал отец из прихожей, которая была похожа на комнату, сделанную целиком и полностью из янтаря – солнечный свет порой преображает вещи как умелый художник. - Ну и трус же ты, - лукаво улыбнулась она, подмигнув.