Соседи

… Какое же блаженство после всего этого ядовитого и жаркого солнца сидеть под вековым деревом и окунаться в прохладу всё ещё летнего вечера. Примерно в это время годовщина их знакомства, но они не помнят. Ино и Сай, Сай и Ино, и Сари, сидят вместе, как всегда, и глядят в мутноватую озёрную воду. Пролетел год. Он подарил им их, любовь и малюсенького ребёночка. Она, лежа на руках у матери, изумлённо хлопает ресничками в гремучую тёмную зелень деревьев, а её родители переживают самые счастливые выходные в их жизни, которым не суждено повториться. И они сидят у маленького озера в том самом любимом парке, они смотрят на почти перламутровые облака и слушают ветер и звоночек велосипедиста, доносящийся издалека. И будущее будет именно таким: тихим, сладостным, полным счастья и перламутра. Ветер вторит их мыслям – они думают одно и то же. Они пережили уже собственное воссоединение, тогда, прошлой осенью, потом беременность, но очень лёгкую. А Сари родилась под палящим августовским солнцем, которое прокралось даже в палату родильного отделения. Сильная и великолепная девочка с тёмными волосами, тёмно-каштановыми. Семейство Акаши приходило в этот парк почти каждые выходные, если только не было сильно загружено работой. Сай помнит ту зиму. Она была страшной, потому что эти гадости, ну, те, призраки или что ещё – они слишком часто показывались. Он помнит до сих пор, как пот пробежался по его спине быстро, но почти неощутимо – тогда одна из теней - та самая, которую он увидел первой за долгое время в доме родителей супруги – подлетела моментально к его девушке и оставалась за её плечом почти весь день. Но оно прошло, то время. В один прекрасный день все эти чудища исчезли будто бесследно, они больше не являлись к нему никогда – с той зимы. И сейчас он нежился в атмосфере полутёплого субботнего вечера вместе со своей семьёй. - Мне кажется, холодает, - заявила блондинка, осматриваясь вокруг, - ты уверен, что малышке не повредит влажный воздух? - Нет, конечно, но мы можем уйти, если хочешь. К тому же мне завтра надо рано вставать, встречать твоих родителей, - громко зевнул мужчина, не прикрываясь рукой, потом увидел, как завороженно на него смотрит дочка, и чуть рассмеялся. Нагнулся к ней, взял маленькую бледную ручку пальцем, и поцеловал. Определённо, внешне она пошла в него. - Вот-вот. Я, кстати, думаю о том, что нам надо всё-таки подумать о том доме для родителей. Вечно то они к нам, то мы к ним мотаемся в такую даль на пару дней. Это не дело, да и потом, так будет гораздо проще… - встав, она стала складывать в коляску игрушки и бутылочку Сари, и только хотела опять завести старый разговор, но Сай с ребёнком на руках мягко перебил: - Пока об этом думать рано, ты же знаешь. Ино, я люблю твоих родителей, но должно пройти какое-то время, хорошо? - Но ведь так близко! Карин-чан и Суйгетсу-сан собираются съезжать, почему нет? - Не сейчас, не сейчас, - потянулся он к ней и, не смотря на то, что маленький тёплый комочек барахтался между ними и угукал, поцеловал её. В тени деревьев они прошли до аллеи, а там и к тёплому уютному дому, в котором пахло цветами и молоком. … - Нет-нет-нет, они здесь, ты не понимаешь, ты не чувствуешь их! – протягивала Карин последние слова, будто объясняла что-то туго соображающему ребёнку. - Да это ты, чёртова истеричка, придумываешь всякую ересь, чтоб тебя! – уверенность в её голосе бесила блондина, а уж нотки очевидности, приплетённые к невероятной истории о демонах в их доме, сводили с ума. И даже сейчас, когда они в кои-то веки решили пожрать вместе, нормально, как семья, что ли, эта чокнутая снова стала говорить про всякую хрень. У Суйгетсу голова кругом шла от всего этого. - Ты же не чувствуешь, что ты можешь знать? – раскрыла она глаза очень широко. - А ты-то что чувствуешь? – он уже откусил большой кусок мяса, и последнее слово прожевал вместе с ним, недоверчиво смотря на подругу. А она так и не притронулась к еде. Скоро, уже очень скоро, ох, как сладостно предвкушение! – они вернутся домой. Завтра Хозуки поедет в соседний город за мальчишкой. Симпатичный такой, светловолосый, с тёмными глазами. Правда, уши торчат, как у обезьяны, чего в роду Суйгетсу никогда не наблюдалось, ну да ладно. Старик уже и зрение-то почти потерял, не заподозрит ничего. И вот когда они заполучат этого маленького засранца, которому выпала честь и удача жить и воспитываться под руководством такого богатого и влиятельного дедушки, они отправятся прямиком в их семейное имение. Целый замок почти, как же мужчина соскучился по роскоши и ничегонеделанью, аж лёгкие спазмы прокатываются по горлу от томительного ожидания. - Ну ладно, только мне страшно. И потом я уеду, - отрезала она спокойно. - Не-не, - после года блуждания в бедности у парня атрофировались способности вести себя прилично за столом, и он говорил с набитым и открытым ртом. Отвратительно, - надо подождать хотя бы пару месяцев, чтоб уж наверняка. - Только если так, но знай, что дольше я не захочу тебя терпеть, ты же подонок, - голос её чуть дрогнул. - Какой есть, любимая, - похлопал он её по плечу и посмеялся, пока чуть не подавился огромным куском пищи. … - Да, я очень рад вас видеть, с возвращением, - широко улыбался им Сай, принимая чемодан из бледных морщинистых женских рук тёщи. Приехали. На следующее же утро. - Ну, как ты? – зять похлопал его по плечу, что всегда немного смущало художника, и он чуть порозовел. - Прекрасно. Ино ждёт-не дождётся вас, очень соскучилась, - повернулся он в сторону вокзала. - И мы тоже, мы очень этого ждали… … - И мы тоже, мы очень этого ждали, - с ноткой истерии произнёс Суйгетсу, когда директор сиротского приюта пересчитывала нажитые его (!) непосильным трудом деньги, дабы все формальности плавно и легко через стопки тяжёлых бумаг и чёрно-белых слов свести на нет. - Ну… В общем, - с улыбкой эта белокурая женщина подняла на него голову, - всё готово! А, только вот Вы уверены, что готовы справиться с трёхмесячным ребёнком? - Что Вы, конечно же! К тому же у нас есть очень заботливый дедушка, да и жена моя просто прелесть, а как детей любит! – опёршись о её стол, он оставил потные следы от рук на разбросанных там бумагах, и глаза его горели. - Да, тогда проходите сюда… … - Да, тогда проходите сюда, - указал паре на старую деревянную узорчатую дверь мужчина, - только там тесновато, как бы, - и виновато опустил глаза, потому что там было действительно тесно и все это знали. Но на самом деле это было совершенно неважно. И вот вышла их синеглазая дочь. - Ох, Ино, как я соскучилась! А покажи нам малышку, - налетела на неё Сачи, и девушка тихо рассмеялась . - Угу. Она такая хорошенькая!.. … - Угу, она такая хорошенькая, - взяв на руки малыша, чуть дыша прошептала Карин. - Вообще-то это он, - отхлебнув колы, поправил её муж, - и не смей так облажаться при отце, ведь ты его «родила», а то неувязочка выйдет. И да, поменяй ему пелёнки, а то воняет, - отошёл он на балкон, на самый закат. Потом вернулся: - И завтра мне надо будет уехать. По делам. - Что? Куда? – удивилась она, ведь… Разве не всё сделано? - Скоро сама всё узнаешь. … - Скоро сами всё узнаете, - пропела блондинка, расчёсывая волосы, - мам, Сари спит? - Да, я её уложила, ах, какое чудо моя внучка, - взяла за руки Иноичи она и улыбнулась всем и всей комнате, и всем на стенах картинам и цветам. - Но ты ненадолго? – обеспокоенно спросил Сай, и чуть не обнял – при родителях стеснялся. - Конечно, это так, маленькое дельце… Может, что-то вроде сюрприза, - потеребила его мягкие волосы счастливая девушка, спутав со своими. И вот ночь. Необычная для такого местечка, она пришла пустой, серой или даже какой-то бесцветной. Никому не нужная, но всем необходимая, она заняла своё место в каждом доме, окрасив его в нечто блёклое. Ино уехала поздним вечером к тётушке, давней подруге её матери. Они очень близки, но лет пять назад она переехала, и девушка даже не знала, что та живёт так близко. До той деревни ехать на попутке часа два с половиной, а какой сюрприз получится. Целый семейный праздник, воссоединение двух поколений, и даже третьего. Она предвкушала их восторг от встречи, и то, как её любимая тётушка увидит малышку, и как вообще всё будет хорошо. Туда-обратно, как просто. Сай не спал. Он знал, что она должна вот-вот появиться, прилететь на своих стройных загорелых ножках на радость всем через эту туманную ночь, и он её ждал. А пришло кое-что другое. … - К-Ка… а-а-а, - тихо закончил Суйгетсу, забавно булькая своей кровью. Его перерезанное горло сияло ярким бордовым пятном на фоне этого ничего, на фоне безлунной серости, он дожил какие-то секунды. Его глаза в тот миг глядели прямо в потолок, такие белые и будто светящиеся, они словно ждали чего-то. Или кого-то. Вошла она - та, чьё имя он не успел произнести. Обошла, села, обнюхала и провела пальцами по тёмной кровавой корке на губах. Обласкала пальцами изрезанное горло, ощутила грубые ворсинки ковра, что тоже пропитались ею. Ждала с пять минут, потом увидела, как муть в глазах убитого рассеялась и зрачки стали стремительно увеличиваться, руки затряслись, короткие хрипы стали вырываться из глотки. Потом он поднялся, сглотнул, провёл рукой по шее и зияющая рана вмиг исчезла, а только кровь осталась на свежей коже. Она села на пол, туда, где красная лужа не успела впитаться в древесину, а он подошёл к ней уверенно. Карин коснулась пальцем жидкости и начала размазывать её по полу, образуя символы, только им понятные. Это был сигнал – всё в порядке, пора двигаться дальше. Мерный скрип кресла-качалки нарушили чьи-то твёрдые негромкие шаги, ветер ворвался в дом. Все спали. Сачи-сан уснула с книгой в руках в ожидании дочери прямо на первом этаже, в том кресле, чуть поодаль кассы, сложив руки в замок. Кто-то спокойно встал над ней, и, видимо, стал раздумывать. Не хотелось совершать их первой ошибки и оставлять так много грязи за собой. Этот кто-то не дышал и от него веяло холодом. Он стоял, раздумывал, не трогаясь с места и боясь наделать много шума. Немного погодя этот кто-то поднял тот самый кухонный нож, на котором остались следы крови Суйгетсу, и вонзил ей прямо в сердце, очень быстро, мановением руки, как ветер, ворвавшийся бесцеремонно и вмиг. Она только открыла рот, издала тихий звук наподобие стона и умерла. А кровь потекла ручейком, быстро и плавно, вниз и только вниз, так что стены остались чисты, и всё прошло без лишнего шума. Так и нужно. Послышались другие шаги, такие же чёткие и ровного ритма. Вошла рыжеволосая девушка, но ничего не было видно, ведь даже луна предпочла не показываться. Она обогнула Суйгетсу, труп Сачи-сан и устремилась вверх по лестнице, не моргнув и глазом. Он последовал за ней. Они поднялись наверх и уже знали, куда надо идти. Следующим был её муж, ещё один ненужный человек. Суйгетсу осторожно дотронулся дверной ручки, прислушиваясь. Только он, но это подождёт. Максимально тихо он открыл дверь и вошёл в маленькую, освещённую одним лишь светильником, комнату. Мужчина спал на боку, дыша слишком громко для такой ночи. Они опять стояли и прислушивались, потом Карин подалась вперёд и принюхалась, как тогда, в их доме. А потом в тот же миг, в ту самую секунду вонзила свои зубы и с нечеловеческой силой сжала их, стала откусывать куски больше, жевала шею, ох, наверное, любимое место на человеческом теле, и скоро всё было сделано. Но он всё же успел застонать, только вот Суйгетсу вовремя вонзил тот тёплый кровавый нож и унял мертвеющие звуки. Но слишком поздно, он услышал, он мчится сюда. Насколько хорошо их владение человеческими телами? Такое было всего пару раз… Нужно быстро выполнить задуманное, иначе с толпой им не справиться никак. И парень и девушка резко обернулись на быстрые шаги – из распахнутой двери ошеломлённо глядели на них черней, чем эта ночь, глаза.