Omnia vincit amor

Локи проснулся в шесть утра. Занятия начинались в восемь тридцать, но волшебник всегда вставал пораньше, чтобы успеть сходить в душ и позавтракать в тишине и покое. Он предпочитал есть в одиночестве, потому что Тони любил поспать, и его было опасно будить раньше восьми утра. Локи собрал учебники в свою сумку, стараясь сильно не шуметь, и на несколько секунд замер у книжной полки. На ней стояло несколько книг, которые волшебник прихватил из дома, журналы Старка и несколько старых свитков с темной магией. Локи замаскировал их под обычные книги, чтобы беспрепятственно пронести в Хогвартс, хранить их здесь и изучать. Он с детства проявлял склонность к темным искусствам, но занятия ими в школе были под запретом. Однако их изучение с целью самозащиты было законным, поэтому у Локи существовало оправдание на тот случай, если недоброжелатели что-либо у него обнаружат. Локи решил не рисковать и не брать с собой эти свитки. Вместо этого он взял с книжной полки усовершенствованный учебник по трансфигурации для продвинутых студентов и тихо выскользнул из спальни. Пустынные коридоры Хогвартса были залиты мягким солнечным светом. Локи неспешно шел, слушая, как звук его шагов эхом отражается от стен. В большом зале было немного студентов и пара преподавателей — обычные ранние завсегдатаи, группка первокурсников, которые боялись опоздать на занятия и несколько любителей поесть, которые ради того, чтобы насладиться завтраком, вставали пораньше. Ничего не изменилось. Локи прошел к своему излюбленному месту в середине стола и удобно устроился на скамейке. Он достал из сумки книгу и раскрыл ее на первой странице. За время обучения в школе у Локи выработалась привычка читать за завтраком. Это было своего рода ритуалом. И хотя Локи был прекрасно осведомлен об этикете, он ничего не мог с собой поделать. Его жажда знаний и стремление к совершенству порой доходили до крайности. Локи налил себе апельсиновый сок, положил в тарелку панкейки и начал вчитываться в сложный текст, лениво жуя при этом яблоко. Тем временем в зале появился Тор. Он был один и выглядел подавленным. Локи словно почувствовал его приближение. Он оторвался от книги, и в этот момент их взгляды пересеклись, но Тор тут же отвел глаза и стал выглядеть еще мрачнее. Локи ощутил растерянность. Ему было не чуждо сострадание, даже по отношению к Одинсону. Он проводил Тора долгим взглядом. Было не похоже, чтобы Тор пил и веселился всю ночь. Черт. Отчего это вечно веселый Одинсон такой грустный и что он в такую рань забыл на завтраке? Может, стоит спросить у него или просто подслушать разговор его друзей? Локи резко одернул себя. С каких это пор его волнует, что там с этим Одинсоном? Лафейсон нахмурился, сделал глоток сока и вновь уткнулся в книгу. Тор положил ладони на виски и потер их, словно у него болела голова. Он просидел где-то минуту неподвижно, а затем безо всякого аппетита принялся за яичницу с беконом. Локи еще раз кинул на него взгляд и с трудом заставил себя его отвести. Скорее всего, Тор просто не выспался. И ему, Локи, совсем не стоит переживать за этого заносчивого гриффиндорца. Постепенно зал начал наполняться сонными студентами, смиренно пришедшими на завтрак перед началом занятий. Более старшие курсы усиленно налегали на кофе, младшие, подражая им, тоже наливали себе этот напиток, поэтому с утра в Хогвартсе царило кофейное безумие. Чем ближе время приближалось к началу занятий, тем больше людей приходило позавтракать, а потому читать в тишине и спокойствии было невозможно. Вскоре в проходе показались Вольштагг, Фандрал и Огун, и Тор при виде друзей сразу повеселел (или сделал вид), и Локи, все это время наблюдавший за происходящим, принял решение уйти, пока ему не пришла в голову навязчивая идея поиздеваться над Одинсоном на виду у всех, чтобы вернуть его внимание. В коридоре на Локи налетела Наташа Романофф — его однокурсница, студентка Слизерина. Она радостно обняла волшебника и принялась расспрашивать его о начавшейся учебе, личной жизни и дальнейших планах. Локи отвечал в своей манере ведения беседы: его речь была спокойна, слова плавно образовывали предложения, и его язык разительно контрастировал с эмоциональным, наполненным эпитетами, живым языком Наташи. Неожиданно Наташа заговорщицки кивнула в сторону и утащила за собой не сопротивляющегося Лафейсона за ближайшую колонну. — Локи, мы можем поговорить? Не колеблясь ни секунды, Локи утвердительно кивнул. Узнать информацию любой ценой, а потом уже распоряжаться ей по своему усмотрению — главное, что Локи вынес из школьной жизни. Наташа, поколебавшись, приступила к рассказу. — В общем, ко мне в руки попал один артефакт, но я совершенно не представляю, что это такое. Знаю только, что он, скорее всего, не относится к разрешенным и может быть опасен. Я была бы очень признательна, если бы ты помог разобраться мне с ним. К тому же мне кажется, — тут девушка наклонилась ближе и сказала совсем тихим голосом, — это по твоей части. — Наташа чуть улыбнулась и продолжила: — Я не могу попросить кого-то другого, потому что я доверяю тебе. — И что же мне за это будет? — Моя вечная признательность и возможность использовать артефакт, — недолго думая ответила Наташа. — По рукам, но я ничего не обещаю. — Вечером я загляну в вашу с Тони спальню, — хихикнула девушка. — Это прозвучало более чем двусмысленно! — возмутился Локи. — До вечера, умник! Настроение Локи после беседы с Наташей приподнялось. Кажется, у него наметилось новое научное исследование. Романофф случайно узнала о том, что Локи втайне изучал темную магию, и теперь она при любом удобном случае таскала ему разные предметы, свитки и амулеты, которые ей удавалось стащить или случайно обнаружить в старых заброшенных домах волшебников или в лавках у старьевщиков. Ее отец был охотником за артефактами, и эта любовь к древностям передалась Наташе. Вот только отцу совсем не следовало знать, что Наташа интересовалась только теми предметами, которые были наделены темной магией. Одним словом, они с Локи отлично сработались. Посмотрев на свои карманные часы, висящие на изящной цепочке, Локи понял, что до начала занятий осталось не так много времени. Первой парой с утра была трансфигурация. В кабинет постепенно подтягивались студенты. Чем старше был курс, тем позже приходили учащиеся. Это же правило касалось и преподавателей, поэтому сейчас в кабинете сидело всего пара слизеринцев, Тони, Тор, Джейн, Сиф и Фандрал, которые, видимо, решили пораньше уйти с завтрака, чтобы не опоздать на занятия к декану. Стоило также отметить, что за лето Тор еще больше подкачался, и теперь он сидел в окружении девушек, восхищенно трогающих его мускулы. — Тор, они такие твердые, — Сиф изумленно провела кончиками пальцев по плечу, скрытому тканью школьной рубашки и мантии. — Ты на спортивном питании? — Нет, Сиф, просто я много тренировался, силовые упражнения, жим штанги. — Тор добродушно улыбнулся и напряг мускулы. — Эти магглы мастера по части спорта, хотя признаю, у них довольно странные соревнования. Взять хотя бы этот… Как же его… — Одинсон напрягся, изо всех сил пытаясь вспомнить название. — Двадцать дураков бегают по полю за одним и тем же мячом, пытаясь забить его в ворота. — Ты имеешь в виду футбол? — подсказала Джейн, чьи родители были магглами, поэтому девушка прекрасно разбиралась во всех вопросах, не связанных с магическим миром. — Точно! Футбол! Хотя это еще не самый странный спорт, не то что наш квиддич, — Тор мечтательно прикрыл глаза и расплылся в улыбке. — Тренировки начнутся уже завтра, Фандрал, ты как? — Да я хоть сейчас готов начать тренироваться, — хохотнул волшебник и постучал Тора по плечу. В этой компании, центром, которой был Тор, царила такая теплая атмосфера, что остальные учащиеся невольно копировали их поведение и манеру общения, но им порой не доставало искренности. — Тор, помнишь историю магии? Ты словно Аполлон с этими мускулами, — произнесла Джейн. Щеки Тора заалели. И именно в этот момент в кабинет зашел Локи. Свысока глядя на пристроившуюся на передних партах компанию, он чинно прошел по кабинету и съязвил в сторону Тора: — Что, Одинсон, сила есть — ума не надо? — Лафейсон усмехнулся, кинул свои вещи на парту и уселся рядом с Тони, который тут же переключил свое внимание на зарождающийся конфликт. — Отстань от него, Лафейсон, — твердо произнесла Джейн, явно настроенная враждебно по отношению к Локи. То, что Тор ей нравился, было ясно как день. А это значит, она была намерена защищать его от нападок со стороны любого. Однако Тор в защите не нуждался. Никто из его друзей не вмешивался в споры Тора и Локи, потому что Тор давно дал понять, что его конфликты с Локи — это их личное дело. И вмешательство Джейн совершенно не входило в планы Тора, который выбрал для себя совершенно банальную стратегию: если игнорировать обидчика, то тот скоро потеряет свой интерес к жертве. Только вот Локи нельзя было игнорировать. Безразличие могло оттолкнуть кого угодно, но на Локи оно действовало подобно магниту. Теперь Тор стал для него не просто любимым предметом насмешек, а настоящей загадкой, которую Локи хотел разгадать, чтобы выяснить причину такого холодного безразличия. Локи, несмотря на свою внешнюю отрешенность от мира, был маленьким собственником. Не то чтобы он считал Тора чем-то своим, но он был его врагом, и потерять его значило лишиться частички себя. — Тор разучился разговаривать, и теперь за него это делаешь ты? Как благородно, — Локи сложил ладони на груди, самодовольно прикрыл глаза и приготовился парировать, но ответа не последовало, потому что Тор очень мягко коснулся ладони Джейн, что-то негромко сказал ей, после чего та расслабилась и села на место рядом с ним. Локи стиснул зубы. Сидевший рядом Тони перевел на него шокированный взгляд. — Что это с ним? — прошептал Старк, явно сбитый с толку. — Раньше он бы уже бежал к тебе, выкрикивая «Вингардиум Левиоса», чтобы заставить тебя парить по этому кабинету. — Кажется, он за все пять лет только это заклинание и выучил. Ну, может еще парочку, — Локи развел руками и попытался вновь изобразить непроницаемое выражение лица. Вышло из рук вон плохо. Вскоре кабинет наполнился студентами. Подоспевший профессор Беннер начал что-то говорить про трансфигурацию неживой материи в живую, но Локи это все мало волновало. Он давно освоил программу шестого курса, и единственная причина, по которой он присутствовал сейчас на занятии — это вписанное в его будущий диплом: «школьный курс трансфигурации изучен». Локи нужен был весомый диплом. Его отец мог бы с легкостью устроить своего сына работать в Министерстве магии, но Локи собирался всего добиться сам, чтобы потом не слышать в свою сторону упреков. Тем временем интерес Локи привлекла Джейн. Еще вчера она чуть ли не падала в обморок и чувствовала себя настолько плохо, что Тор, как истинный, джентльмен, провожал ее в больничное крыло (интересно, это был дружеский жест?), а сегодня она выглядела отлично и была весела как никогда. Симулянтка. Локи начал усиленно думать, но все казалось ему чистой случайностью или простым совпадением. Тор его игнорировал, но Джейн он не позволил отвечать вместо него самого. Тор выглядел очень подавленным, но никому этого не показывал, становясь весельчаком и душой компании. Но рядом с Джейн Тор казался вполне довольным жизнью. До Локи постепенно начало доходить. Эти двое влюблены друг в друга. Посетившая его мысль очень ему не понравилась. Волшебник как бы невзначай взглянул на парту, за которой сидели Тор и Джейн, и побледнел. Девушка прижалась к Тору и положила голову ему на плечо, а затем отстранилась. Скорее всего, свои отношения они скрывали или просто не афишировали. Локи не понял, почему ему вдруг стало не по себе и почему у него появилось навязчивое желание превратить Фостер в овцу, к примеру. За всем этим мыслительным процессом он и не заметил, как прошла большая часть занятия, а профессор Беннер уже спешил проверить получившиеся превращения. Когда Локи очнулся от мыслей и заметил, что через несколько столов Беннер вот-вот дойдет до них с Тони, он толкнул Старка отчего тот встрепенулся. — Что такое? — сонно пробурчал Тони. — О Мерлин, ты опять наколдовал открытые глаза и проспал всю пару? — прошипел Локи и начал озираться по сторонам, пытаясь понять, что все остальные только что трансфигурировали. — Тони, что это за зверь? — Этот похож на нюхлера, — задумчиво отозвался Тони, рассматривая работы однокурсников. — А вот тот — на выдру. Пока Локи судорожно искал, что и во что можно трансфигурировать, чтобы получилось безупречно, Тони быстро превратил стакан в зверька, который по его задумке должен был походить на выдру, но из-за того, что всю лекцию он проспал, зверек больше напоминал выхухоль. В это же время профессор Беннер грозно навис над их партой.  — А у вас что получилось, молодые люди? Локи неожиданно захотелось провалиться сквозь землю. — Это еще что за создание, доселе не известное магическому сообществу? — профессор, изогнув одну бровь, приподнял зверька, который испуганно на него посмотрел. — Это и есть ваша парная работа? Тянет на слабенькую D. Мистер Лафейсон, от вас я такого не ожидал. Тони, чтобы не вызвать гнев профессора, решил не возражать и сидеть молча. D — просто оценка, которую можно потом исправить. Это не F или пересдача, это можно пережить. Но вот для Локи D была сравнима с концом света. — Профессор, почему D? Мы же справились с неживой материей. — Ваша работа чуть ли не худшая в классе. Да, вы справились с неживой материей, но это мы начали изучать еще на пятом курсе! А сейчас вашей задачей было придать материи конкретный вид. Конечно, этот зверек очень милый, но задание было другим, — ровным тоном ответил профессор. — Да вы приглядитесь, у Одинсона вообще получился хомяк, но вы не ставите ему D! — вспылил Локи. Возможно, он бы не стал переводить стрелки на Тора и смиренно бы принял свою D, но Локи все еще был зол из-за того, что тот его игнорировал. Признаться себе в том, что это была простая ревность, Лафейсон не мог. Профессор Беннер обернулся на Тора, который сейчас ворковал с Джейн и совершенно не волновался о своем результате, потому что Беннер, как декан Гриффиндора, очень редко ставил своим студентам плохие оценки. Конечно, профессор волновался за свою репутацию, но репутация факультета ему была дороже, поэтому гриффиндорцам очень часто давались всевозможные поблажки и присуждались дополнительные очки. Но сейчас Брюс Беннер решил, что ради его же репутации ему лучше выкрутиться из ситуации, чтобы выйти сухим из воды, а поэтому он прибегнул к излюбленному методу всех профессоров. Тем более, что весь урок его студент был поглощен мисс Фостер, а не трансфигурацией материи, поэтому замечание Лафейсона было вполне справедливым. — Мистер Одинсон, по настоянию вашего однокурсника, который, судя по всему, очень переживает за вас, я назначаю вам отработку. Мистер Лафейсон, вас это тоже касается, — спокойно произнес профессор Беннер. — Начало семестра, у меня сейчас все загружено, поэтому отрабатывать вы будете вдвоем и после урока на следующей неделе. — Профессор Беннер! — донеслось одновременно с разных концов класса. Только если в голосе Тора было возмущение, то в голосе Локи — мольба. — Я все сказал. Если бы взглядом можно было убить, Тор и Локи непременно бы сделали это друг с другом. Когда занятие закончилось, профессор пулей вылетел из кабинета. Тор резко подошел к собирающему вещи Локи, схватил его за мантию, но Локи тут же приставил волшебную палочку к его горлу. Тор был очень зол. — За все эти годы я ни разу не пожалел, что отказался тогда пожать твою тощую руку. Ты просто заносчивый и эгоистичный подлец! — процедил сквозь зубы Одинсон. — Может быть, все дело в тебе? Ты возомнил себе, что мир крутится вокруг тебя, Одинсон, но это не так, — прошипел Локи. — Ты просто завидуешь тому, что меня любят, в отличии тебя, Лафейсон, — Тор перешел на шепот. Расплывшись в ухмылке, он сильнее сжал в руках мантию Локи. — Еще слово, и ты больше в жизни не сможешь говорить, — Локи вжал волшебную палочку в его горло, которая начала опасно поблескивать на конце. — Я задел тебя? — с несвойственной ему издевкой в голосе спросил Тор. — Я предупреждал… — Локи! — воскликнул Тони и попытался расцепить этих двоих. Тут подоспела Джейн, которая до этого не вмешивалась, потому что хотела дать возможность Тору самому во всем разобраться, но поскольку вмешался Тони, ей ничего не оставалось, как сделать то же самое. — Тор, отпусти его! — вскрикнула Фостер. Волшебники простояли так еще несколько секунд, пока Тони и Джейн не бросились к ним, чтобы растащить. Воздух в кабинете был словно наэлектризован. Никто из однокурсников не остался, чтобы наблюдать за очередной стычкой Лафейсона и Одинсона. Тони и Джейн, кивнув друг другу, проследили за тем, чтобы Тор и Локи, выйдя из кабинета, разошлись в разные стороны. На сегодня совместные пары слизеринцев и гриффиндорцев закончились, а потому и Старк, и Фостер вздохнули с облегчением. — Ты чего такой довольный? — заинтересованно спросил Тони, когда они шли по коридору на следующее занятие. — Вы с Тором чуть не поубивали друг друга. — Кажется, теперь я знаю, как вывести Одинсона из себя, — Локи расплылся в самодовольной ухмылке. Тони, услышавший его ответ, только промолчал. Вряд ли Локи стоит слышать о том, что у него проснулся совершенно нездоровый интерес к человеку, которого он считает своим врагом.