Всё началось в Прескотте

      Пора что-то делать.       С этой мыслью я проснулась утром следующего дня. К моему же удивлению, впервые за долгое время я ощутила в себе проблески энтузиазма. Конечно, не было и речи о том, что благодаря снизошедшим до меня силам я могла бы вскочить с кровати, не разомкнув толком глаза, и начать заниматься чем-то до посинения, а потом без чувств завалиться в постель спустя долгие часы работы. Но этой капли хватило, чтобы прекратить коротать время в жаркой постели, в которой приходилось ворочаться за неимением желания куда-то выбираться.       Вчерашний день, как и многие другие, я провела в спальне, закрывшись для надёжности на замок и подперев ручку спинкой стула. Я не выходила ни на обед, ни на ужин, ни в туалет — всё время просидела на деревянном полу в углу комнаты, перебирая пальцы и разглядывая трещины в покрашенных коричневой краской половицах. Сидела до поздней ночи и думала... ни о чём. Голова, как ни странно, была занята пустыми размышлениями о том, что я не поставила бельё сушиться, и теперь придётся снова ставить его полоскаться, тратить на это воду, а потом платить сверх того, что я могу себе позволить. Но никак не тем, что произошло вчера в полицейском участке, не тем, что произошло прошлой ночью, и не тем, что я узнала об Эштоне в очередной раз. Лишь благодаря этой передышке я смогла наконец набраться сил и взять себя в руки.       Я вышла из комнаты буквально на пару минут, на цыпочках пробравшись в спальню Ирвина за его ноутбуком, а затем вернулась обратно к себе. Повернула замок, подпёрла дверь стулом и села всё в тот же угол, положив ноутбук на колени. За дверью послышалось неравномерное шарканье тапок, а затем осторожный голос Калума, пытавшегося дозваться до меня и не спугнуть тем самым. Я затихла и стала медленно набирать запросы в поисковике, чтобы не было слышно клацанья по клавишам.       «велдон мюллер»       «прескотт убийства 2014 год»       «тайлер дуглас убийство»       «прескотт последние новости»       По всем выпавшим в поисковике ссылкам не было совершенно ничего нового для меня. Одна статья повторяла другую, а все издания как одно писали лишь о том, что было всем прекрасно известно и без них. Я зашла на каждый сайт, прочитала все тексты до последней точки в поисках чего-то полезного, прежде чем моё внимание привлекла такая же, как и все остальные, ссылка, с больно знакомым названием — «Явапаи Дэйли». Мэри-Энн, мать Люка, работает там главным редактором. И, если мне не изменяет память, именно под её руководством издалась статья о Велдоне Мюллере тогда, в декабре.       Я не обошла стороной и их сайт и первым же делом занялась поиском новостей по месяцам. В декабре — чего и стоило ожидать — ни слова ни о преступлении, ни о Мюллере, о котором не упоминалось даже в ноябре, когда тот вышел по УДО. Январь — то же самое, ничего, что могло хотя бы отдалённо быть связано со случившимся. И пока я пробиралась сквозь гору новостей за февраль, не вникая в безобидные заголовки, краем глаза заметила тот, что выбивался из общей картины городской тишины. Должно быть, оно. «Полиция опознала тела двух неизвестных мужчин»       Просмотры новости можно было пересчитать по пальцам — их было не более двадцати. Да и сама статья (видимо, таков был замысел) была написана до странного нейтрально: журналист менее чем в десяти строчках рассказал о том, что личности мужчин, трупы которых были найдены в январе и начале февраля, удалось установить с помощью записей с видеокамер и данными их банковских карт, которыми они расплачивались в последний раз. Их звали Томас Арден и Мартин Кэрр. Ни слова больше, ни слова меньше. Ничего ни о насильственной, ни о естественной смерти, как будто новость была склёпана ради галочки и не должна была вызвать широкого резонанса. Что, по правде говоря, у них вышло на ура.       Я поочередно вбила в поиск имя каждого мужчины, но ничего, кроме этой крохотной статьи, не указывало даже на элементарное существование Томаса и Мартина. Профили в Инстаграме и Фейсбуке людей из Европы, в которых подозрительным было лишь то, что они фотографировались в чересчур лёгкой одежде для поздней осени, — это всё, что я нашла на пяти страницах поисковика. На этом, видимо, моё микро-расследование должно было закончиться, но я вернулась на страницу со статьей и посмотрела на имя автора — Эйра З. Корел.       — Бетани. — Раздался внезапный стук в дверь. Я, не раздумывая, прикрыла крышку ноутбука, но вспомнила, что зайти ко мне никто не сможет. Я заметила топчущуюся тень в щели под дверью. — Мне сегодня нужно уйти. Эштона нет, так что… Ты одна. — Я ничего не отвечала, продолжая скользить взглядом по двери сверху вниз, нахмурившись. — В холодильнике есть пара яиц, бекон, вроде как... И молока немного осталось, в шкафчиках лежат хлопья.       Калум прерывисто выдохнул и всё не отходил от двери. Какой-то он сегодня странный.       — Хорошо, — громко ответила я, ожидая, что после этого Калум уйдет. Наступило недолгое затишье, после которого парень снова подал голос.       — Ничего не случилось?       — Нет.       — Хорошо.       Тень исчезла, и никаких звуков за дверью я больше не слышала. Я повернулась к ноутбуку и продолжила начатое.       «эйра з корел»       Первой в поиске выбило ссылку на одноименный аккаунт в Твиттере. Ни одной фотографии, на которой было бы видно лицо, на юзерпике — стоковое фото мужчины с фотоаппаратом. Весь аккаунт был захламлён заголовками и ссылками на новостные статьи на самые разные тематики — политика, экономика, общество, культура — от самых разных изданий. «Явапаи Дэйли» встречалось, но совсем редко, в сравнении с остальными.       Должно быть, Эйра З. Корел, кем бы она ни была, — моя единственная надежда докопаться до сути. Я смутно представляю, что будет, когда я узнаю точно, что эти Томас Арден и Мартин Кэрр — тоже жертвы, но лучше двигаться маленькими шажками, чем ждать, пока на меня сфабрикуют дело за то, чего я даже не делала. После выходки миссис Патрик у меня не осталось никаких сомнений в том, что она пойдёт на что угодно, лишь бы меня сломать. Она, сама того не подозревая, убедила меня в том, что работа для неё всегда на первом месте, остальное — не так важно.       Недолго думая, я нажала на иконку сообщений в аккаунте неизвестной журналистки. «Добрый день! Меня зовут Кэролайн, я будущая студентка факультета журналистики. Я долгое время слежу за Вашей работой в различных новостных изданиях, и мне бы хотелось задать Вам несколько вопросов, касающихся журналистики и публикации в СМИ. Если Вы не против, мы могли бы встретиться лично или, если неудобно, продолжить переписку и обсудить всё здесь. Надеюсь на Ваше согласие и с нетерпением жду ответа :)»       Я отправила сообщение и захлопнула крышку ноутбука, опустив голову и потирая пальцами переносицу.       Я сидела с закрытыми глазами, предаваясь жару жгучего июльского солнца, лучи которого пытались просочиться внутрь меня сквозь тончайшую кожу век. Всё тело в тот момент, казалось, потихоньку испарялось, медленно взлетая в спёртом воздухе, подобно крошечным кристаллам, сияющими частицами. Капельки пота медленно стекали по лбу, ключицам и спине, впитываясь в плотную ткань майки, по цвету напоминавшей местами влажный, местами иссохший грунт. Сложив одну ногу на другую цифрой четыре, ссутулившись, подняв лицо к небу, слабо удерживая между указательным и средним пальцами тлеющую сигарету, я вздрогнула, когда моя спина намокла от резкого всплеска фонтана, окатившего водой меня, бортик чаши, на котором я сидела, и всех людей, которые так же прохлаждались у воды. Всю духоту, от которой сдавливало грудь, сняло как рукой, и я осталась сидеть на мокрой каменной поверхности с такой же мокрой спиной.       Матернувшись себе под нос, я поднялась и дошла до ближайшей мусорки, потушила сигарету о её стенку и выбросила окурок в компанию к стеклянным бутылкам и бумажным стаканчикам из-под кофе.       Всё вокруг происходило крайне медленно. Люди неторопливо шли по тротуару, обмахиваясь кто чем, и лениво перебрасывались парой слов о небывалой жаре, кто-то сидел в тени деревьев, заснув или только притворившись, чтобы абстрагироваться от всего вокруг, но многие в конце концов расходились по мелким заведениям, в которых работает кондиционер, и оставались там как минимум на полчаса. Я села на единственную свободную скамейку, находившуюся под самым пеклом и стоявшую вдали от огромного фонтана, на который ни у кого не хватало сил даже мельком взглянуть. Я дёрнула пару раз за край футболки, прилипшей к спине, и, сгорбившись, снова подняла лицо к небу, впитывая в себя солнечное пекло.       На душе почему-то было удивительно легко. Никаких тягот будничной рутины, никакого паршивого настроения, навеянного гнусной жаркой погодой, никаких навязчивых мыслей о бренности бытия и удручённости тем, что я — заложник на редкость дикой и премерзкой ситуации — ничего и близко напоминающего то состояние, из которого я не выходила месяцами. Депрессивный отголосок, больше напоминавший раздражающий лёгкий ветер, который даже в прекрасную погоду пытается хоть самую малость изгадить всё настроение, и преследовавший меня по пятам, просто-напросто исчез (мне даже удалось сделать вывод, что все психологи, психотерапевты, психиатры и прочие любители покопошиться в мозгах — полная херня и пустая трата денег, которых и так нет, ровно как и антидепрессанты, и что на самом деле излечиться от подобной глыбы, давящей тебя своим весом так, что ты не можешь сделать вдох, куда проще, чем все говорят: в какой-то момент она просто испаряется. А уж как скоро этот момент наступает и наступает ли вообще — дело случая и зависит исключительно от везения самого человека). Я не вспоминала ни о миссис Патрик, ни о Томасе и Мартине, ни об Эйре Корел, и дышалось как-то спокойнее и легче. Я закрывала веки и видела ослепительное солнце, а не душащую темноту комнаты с задёрнутыми шторами и затхлым постельным бельём. Всеми фибрами души игнорировала тревожное чувство приближающейся катастрофы, возникшее из-за чрезмерно размеренной обстановки, к которой мой вечно страдающий мозг попросту не привык. Но я мысленно послала на три буквы всё, что волновало меня до этого момента. — Милая, я здесь. «Я знаю, знаю, кто это! Я видела его собственными глазами, видела, как он клал мою книгу на её крыльцо!» — Я знаю, что вы с Майклом были в моём доме. «Полиция опознала тела двух неизвестных мужчин»       Нет ничего лучше, чем ни о чём не беспокоиться.       С разных сторон до меня доносились разные звуки: шум листвы от мимолётного дуновения ветерка, шёпот обессиленных жарой людей, громкие вздохи, громыхание воды в фонтане и шуршание фантиков, вылетевших из мусорных вёдер и чьих-то карманов. Я достала из кармана полупустую картонную пачку и вытащила сигарету, готовая продолжить то, чему помешали окатившие меня брызги. Сделав небольшую затяжку, я застыла, закинув голову назад и прикрыла глаза, придерживая скруток губами. Спустя несколько секунд я резко и громко выдохнула, сквозь прикрытые веки наблюдая за тем, как растворяется в воздухе дым. Опустив локти на колени, я стала потирать глаза ладонями, почувствовав внезапную сонливость.       Но всё как рукой сняло, когда возле меня откуда ни возьмись оказался какой-то парень, покашлявший, чтобы я заметила его присутствие. Я подняла взгляд, прикрываясь рукой от солнца, и почувствовала тяжеленный груз в низу живота, когда в незнакомце разглядела Айзека, улыбавшегося мне своей гнусной злобной улыбкой, от которой хотелось окунуться лицом в тазик и прочистить желудок.       — Привет, — поздоровался он. — Занято?       Я помедлила с ответом секунду-другую, засмотревшись на покачивающиеся ветки деревьев и ярко-зелёную листву.       — Да.       Я не стала двигаться ближе к краю, рассчитывая, что ему хватит ума сесть на другую скамейку, которую только что освободили подростки на роликах и велосипеде. Но Айзек не опешил и силой сместил меня с середины скамейки на крайнюю её треть, усевшись на моё место. Я застыла, держа на весу руку с сигаретой между пальцев и не без осуждения глядя на него.       — Ты меня преследуешь?       Он ухмыльнулся.       — Нет, — самодовольно ответил он. — У тебя какая-то мания преследования.       Я вскинула брови, отвернув от него голову. Игнорировать его будет тяжело, но не тяжелее, чем пытаться вести с ним конструктивный диалог. Хоть я и видела Айзека от силы четыре раза (а разговаривала с ним всего один), я точно знаю, что, что бы он ни делал, всё несёт в себе какой-то умысел. Его внешность так и кричит об этом: полуулыбка, не сползающая с лица, наверное, даже во сне, соколиный нос с горбинкой и хитрый, плутовской прищур, словно он хочет вывести всех на чистую воду и поиметь с этого какую-нибудь выгоду. Сейчас он даже на меня не смотрит, а мне всё равно кажется, что он пытается содрать с меня кожу и разглядеть всё, что есть внутри. На месте Майкла мне бы даже не была нужна причина, чтобы его ненавидеть.       — Курить вредно, — внезапно бросил Айзек.       — Да, я в принципе догадывалась.       — Мы с тобой начали не с той ноги, не думаешь?       — Не думаю.       — Я не такой уж и плохой, как тебе кажется.       — Правда?       — Да.       — Мне наплевать. — Я сделала последнюю затяжку и потушила сигарету о железную ножку скамейки. — Что ж, мне пора.       Я поджала губы и поднялась, думая, куда бы мне уйти, чтобы этот чёрт не поплёлся за мной. Почему-то мне кажется, что он вполне себе на такое способен.       — Как там дела у Ирвина в лавке?       Я остановилась и, развернувшись на пятках, посмотрела на Айзека что ни на есть раздражённым взглядом.       — Что тебе от меня нужно?       — С чего ты взяла, что мне от тебя что-то нужно?       Я махнула на него рукой и метнулась куда глаза глядят, лишь бы не видеть эту раздражающую надменность в его лице. На долгий путь меня не хватило, и я, увидев первый переулок на пути, свернула в него и прижалась спиной к кирпичной стене, пытаясь отдышаться после какой-то минуты ходьбы под пеклом. Надо же было этому придурку испортить мой единственный хороший день!       Стоило только вспомнить его ухмылку, как меня всю начинало скрючивать от отвращения. Я никогда не верила в слова других о том, что плохих людей видно издалека. Мне попадались лишь те, чья сущность, не выдерживая маски любезности, которую они ни под каким предлогом не оказывали другим без выгоды для себя, выплёскивалась только спустя какое-то время — продолжительное или нет, зависело сугубо от актёрских способностей этих людей. И от всех них поначалу веяло очарованием и льстивостью, которую сперва и не заметишь за их поражающей способностью замылить тебе взгляд. Однако Айзек — совершенно уникальный экземпляр, выпавший на мою долю, чья внутренняя гниль обволокла всю его наружность, не оставляя ни шанса на то, чтобы запутать человека с помощью своей харизмы. Харизмы у него и не было: как бы он ни пытался строить безобидного паренька с искренне хорошими намерениями, одна его улыбка выдавала его с потрохами. Уголки губ, тянущиеся к лукаво прищуренным глазам, и соколиный нос, крючком выпирающий из его лица, не вызывали никаких положительных ассоциаций, хоть Айзек и старался изображать святую наивность. Встречаются люди, похожие на него, но что-то в них есть, и хоть ты знаешь, что хороших намерений у них с мизинец, всё равно хочется узнать, что они скрывают. В случае же с Айзеком хочется заплатить ему и отправить в добрый путь, чтобы он больше никогда не пытался (ключевое слово — «пытался») строить из себя подобие первых.       — Посреди разговора некрасиво уходить.       Я подпрыгнула на месте от неожиданности, схватившись за сердце и успев не раз в голове обматерить его и пожелать проехаться лицом по раскалённому асфальту. Он выглядывал из-за угла, поджав губы в ожидании чего-то. Надеюсь, в ожидании какого-нибудь мусора, который в любую секунду полетит ему в лицо, если он не отвяжется.       — Скажу прямо: ты мне не нравишься. Ты ведёшь себя как больной на голову придурок, не знающий, что значит слово «нет». Если ты сейчас же от меня не отвяжешься, я позвоню в полицию и скажу, что ты меня преследуешь и угрожаешь мне ножом. И меня послушают, потому что…       — Потому что ты позвонишь маме своей подруги, которая только вчера угрожала посадить тебя за решётку, если не расскажешь ей про дневник Перкинс?       Из меня не вырвалось ничего, кроме смешка. Я уже не знала, что и думать; шока у меня не было, злость уже вся закончилась, осталось только желание вылить на него горячий кофе, чтобы его увезли с ожогами и не выпускали из больницы ближайшие пару недель.       — Смешно.       — Да не сказал бы.       — А знаешь, ты прав. Пожалуй, именно так я и сделаю.       Я прошла мимо него, толкнув плечом, и свернула за угол, но услышала шаги за спиной. Паниковала я сейчас или нет — да хер его вообще знает! Мне хотелось вмазать Айзеку сковородкой так сильно, чтобы он умер в ту же секунду, но от одной лишь мысли меня пробивало на истерический смех, ведь это настолько сюрреалистично и не имеет ничего общего с реальностью, что перестаёт казаться плохой идеей. Как раз на другой стороне улицы магазин с кухонной утварью — сам Бог велит мне это сделать.       — Ты даже не спросишь, откуда я знаю? — послышался голос за моей спиной.       — Поверь, мне глубоко насрать. А про звонок в полицию я не шутила, только попробуй свернуть за мной.       — Тебе лучше не связываться сейчас с полицией.       — Да что ты? Может, ты ещё и в курсе, что они собираются сделать? Посадить меня хотят за липовые улики?       — Не тебя.       — А теперь серьёзно, — я остановилась, и Айзек едва в меня не врезался, — хватит за мной ходить. Если ты ещё не понял, я не хочу иметь с тобой ничего общего, мне совершенно не интересно, откуда ты знаешь про меня и миссис Патрик, и уж тем более мне не интересно, что ещё ты хочешь рассказать. — Я врала ужаснейшим образом, неправдоподобно от слова совсем, но мне не хотелось признавать, что он может оказаться хотя бы самую малость прав. — Не подходи ни ко мне, ни к Эштону, ни к кому бы то ни было ещё. Если тебе не хватило мозгов, чтобы догадаться, то Майкла это касается в том числе. Проваливай из этого города, от тебя здесь одни проблемы. И больше ко мне не подходи.       Я не стала дожидаться его ответа и быстро перешла на другую сторону улицы, не оглядываясь назад.       — Айзек Эррол к вашим услугам! — донеслось до меня со спины.       У него, должно быть, мозгов с грецкий орех. Я обернулась, чтобы понять, в самом ли деле он решил, что ляпнуть такой бред было кстати. Айзек стоял на прежнем месте, засунув руки в карманы и ехидно улыбаясь, прикрыв один глаз, в который светило солнце.       Вдруг меня накрыло волной неописуемо странного ощущения. Глядя на него, в голове на повторе вертелось: «Айзек Эррол к вашим услугам!» Я и до этого прекрасно знала, как его зовут, но в этот момент обычный набор букв ощущался как-то... по-новому. Я нахмурилась, прожигая взглядом его фигуру в паре десятков метров от меня, и лишь спустя полминуты гляделок до меня начало доходить. А Й З Е К Э Р Р О Л Э Й Р А З К О Р Е Л       Я замерла на месте, чувствуя, как уголки губ без моей на то воли медленно растягивались в непонимающе-шокированной улыбке. Я не отрывала глаз от парня, смотревшего мне вслед, и покачнулась, еле удерживаясь на ногах.       «Это какой-то пиздец», — пронеслось в моей голове.       Сорвавшись с места, я помчалась к антикварной лавке, находившейся в двадцати минутах ходьбы отсюда, не смотря по сторонам и задевая прохожих.