Обреченная

Тихо ступая во мрак, не бойся увидеть там ужас, что живёт в смраде страха, боли и отчаяния. Санса молча смотрела на то, как, повиснув на широком кресте, Петир Бейлиш страдал, раскинув руки, подобно орлу. Она не боялась видеть кровь, сочившуюся из его ран, ей не страшно было смотреть на покалеченного Лорда-Протектора, что сейчас в полубреду умолял прекратить это всё. Измученный недельным прибыванием здесь, он казался не больше, чем обычной забавой замковой челяди, что шутили и насмехались о Мизинце, который бежал по всему лесу от Болтоновских псов. О, то была чудная охота! Один только испуг в глазах безжалостного убийцы Королей Зимы только чего стоил, не говоря уже о его воплях, когда же ближе к утру бешенные суки Рамси нагнали Мизинца и, загнав его в тупик, жадно набросились на лорда Бейлиша, откусывая от этого мешка мяса по кусочку. Сказывали, будто бы сами Старые Боги даже покинули место своего обитания, чтобы поглядеть на то, как кровью убийца расплачивается за кровь, как бастард предателя Русе отплачивает той же монетой, которой когда-то давным-давно со Старками расплатился и Петир Бейлиш, что сейчас лежал в луже собственной крови. Но, милостью в семерых или же по прихоти Рамси, что захотел повеселиться пуще прежнего, гончих отогнали и, привязав к коню по кличке " Кровь», поволочили до самого Винтерфелла, в знак уплаченного долга.  — Кэт… Кэт… — шептал Бейлиш и, сделав шаг вперёд, Санса поняла, что скрываться уже не имеет смысла, её приход уже давно не был тайной. — Милая Кэт, помоги мне, — приоткрыв глаз, шептал Мизинец, глядя на неё, пока трогательную обстановку не нарушил Рамси. В руках у него был накалённый кинжал, и Санса вдруг вспомнила, как не так давно её муж клеймил ей, но ни намёка на сожаление и сочувствие не промелькнуло в голубых глазах леди, лишь научный и личный интерес к страданиям того, кто резал её без ножа.

***

 — Не слишком уж ты и счастлива, — поворачиваясь к жене, Болтон по-удобней улёгся на боку, опираясь на руку. — Всеми любимый лорд Петир Бейлиш заточён в темнице, растянут на кресте и вот-вот, глядишь, окочурится, а на тебе и лица нет, любовь моя.  — Сегодня, когда я была в подземелье, он назвал меня именем моей матери, — рыжие брови почти встретились у переносицы, и Санса мельком глянула на довольного собой Рамси. — Мне всегда говорили, что Мизинец был влюблён в неё, но я никогда и подумать не могла, что он сможет предать её и её семью… По его вине казнили моего отца, насадив его голову на пику, именно из-за него Роббу пришили голову Серого ветра, а тело моей матери скинули в реку, — голос её больше не дрожал, словно лист на ветру, больше Санса Старк не была той заплаканной девочкой, что ежедневно молилась богам, бегая в Святилище, отныне Санса Старк-Болтон была вершительницей своей судьбы, отныне только она держала свою судьбу в своих же руках, — только он виноват в том, что Старым богам лишь ведомо, где сейчас мои брат и сестра… С момента похорон Рикона, леди Болтон никогда не смела и речи завести о брате, что пал от стрелы Рамси, который, в отличии от супруги, не был столь учтив и находил забавным каждый раз испускать шуточки по этому поводу. При воспоминании о давно потерянных членах семьи Санса вздрогнула, по телу пробежал табун мурашек и на душе стало как-то не по себе. Рамси лежал рядом и, повернув голову леди Винтерфелла громко сглотнула, удержавшись от рвотного позыва, что душил её. Она жила и была женой дикого и необузданного убийцы, носила его дитя и знак его рода… Тихо ступая во мраке, не бойся в гуще тьмы увидеть свой потаённый страх. Монстры всегда упиваются твоими криками и являются до сей поры, пока ты не научишься уживаться рядом с ними. Рамси всегда любил этот терпкий и уповающе -сладкий вкус власти, который он ощущал всем своим нутром и естеством. Болтон всегда обожал тот дурман, что сносил его буйную тёмную голову с плеч, стоило ему получить хоть толику контроля и власти, ведь Бешеный пёс всегда был начеку. Рамси всегда всё и всех контролировал, в особенности свою любимейшую жёнушку. Он всегда следил за Сансой Болтон, неважно было ли то нужно или же нет. Просто следил за ней в оба, так, для подстраховки, ведь, кто знает, что же могло прийти в голову Алой волчице, что каждую ночь в одно и то же время сбегала из господских спален в холодную и мраком поглощённую тюрьму лишь для одного пленного, где с огромным удовольствием наблюдала за измученным полуживым Мизинцем. Поговаривали, что его жена — ведьма, что голой танцевала в Богороще каждую луну лишь только для своего возлюбленного, которым являлся сам Неведомый. Будто бы каждую ночь, спускаясь в Богами забытую и тёмную Крипту, Санса Старк приносила жертву своим родичам и до самого утра беседовала с покойниками, что твердили ей об отомщении и бог весть о чём ещё. Пустые разговоры о колдовстве не пугали Болтона, лишь только слова, сказанные его женой, что непременно сбывались, изрядно настораживали, от того то Рамси и был предусмотрительнее, ведь Санса Старк в роли союзника была куда лучше, нежели в роли врага. За ней стояло её знатное происхождение и громкое имя, а ещё армия Речных земель, рыцари Долины и вдобавок пара лордов Севера, тем временем как у него не было ничего кроме его храбрых воинов и жажды власти, и лорд Болтон это прекрасно понимал. Красные короли уже четвёртое тысячелетие не пользовались огромной популярностью и любовью северян, поэтому опытный стратег, вроде Рамси, прекрасно понимал исход этого сражения. Не имея союзников невозможно выиграть, а союзов Болтон не водил ни с кем. Благо, лорд Бейлиш, плюясь кровью, сказал, как можно обрести их, и Рамси думал над его словами уже вторые сутки. В пытках и мучениях он пока взял перерыв, но тем не менее не запрещал своим парням развлекаться с благородным лордом-протектером и представителем дома Аррен. Любезно предложенный план Мизинца настораживал и не вызывал доверия у Хранителя Севера, а самое главное, что нерождённый ребёнок, которого под сердцем носила его жена, как минимум, заставлял отдуматсья от задумки. Рамси был больным психопатом, что калечил и убивал ради собственной забавы, но мысль убить Сансу даже и в голову ему не приходила. Она была не просто «ключом» к сердцу Севера с красивым дополнением в виде громкого имени и милого личика, леди Болтон была куда большим, чем… Чем, что Рамси даже и не знал. Но тем не менее это не помешало ему сделать то, что он сделал, а именно, послать за леди Болтон и, заперев её в отдалённой башне, назначить суд. Не без посторонней помощи, конечно же. Тёмные залы Винтерфелла часто пугали гостей мрачностью своих стен и молчаливой угрюмостью их обитателей, поэтому люд был не частым гостем в этих величественных стенах, возведённых ещё Брандоном Строителем, от того-то и перспектива посещения старинного убежища Старков была не особо приятна и радужна, но тем не менее некоторые вассалы нынешних Королей Севера вместе с лордами и рыцарями Долины, не хотя, брели в зал, ожидая очередной выходки нездорового Хранителя Севера. Народу в зале было уже достаточно, когда, наконец-то, в тронный зал быстро вошёл сам лорд Болтон. Чёрный дублет из телячьей кожи был отделан небольшой фигурой освежёванного человека, что свисал вниз головой почти у самого сердца, сам Рамси казался каким-то злым и недовольным и, то и дело, скалился. Казалось, что вот-вот он непременно набросится на кого-то и разорвёт несчастному глотку голыми руками так быстро, что даже Бастардовы Парни не успеют оттащить своего бравого командира в пылу гнева. Собственно, мужчины, следовавшие за своим сюзереном, были столь же серьёзны, как и сам Рамси. Каждый из верных Болтону людей шёл с низко опущенной головой, периодически поглядывая на человека, которого они сопровождали, никому не льстило общество скользкого Мизинца, но приказ — есть приказ. Несмотря на то, что лорд Бейлиш выглядел не лучшим образом, он всё равно был самодоволен и, быстро осматривая всех господ, присутствующих в зале, задержал долгий взгляд на невозмутимом лорде Ройсе. — Помнится, — улыбнулся разбитыми губами Мизинец, — как-то Вы имели неосторожность угрожать мне, так вот, я отплачу Вам той же монетой. — Никогда не загадывайте наперёд, — спокойно ответил старый воин, — кто знает, что приготовили нам всем боги… — Смерть, — поспешно ответил Петир, улыбнувшись, а затем прошёл чуть дальше. Все недоумевали, что же здесь делал старый Мизинец, и, перешёптываясь, все старались избегать косых взглядов хитрого лорда. Лорд Болтон медлил и, кинув что-то одному из своих поверенных, уселся на свой трон. Зал стих и по всему помещению раздавались лишь чьи-то шёпотки, треск дров в камине да неровный, сбивчивый ритм, что отстукивал Болтон, осматривая залу, когда в сопровождении преданных людей в чертог вошла она. Вся в чёрном с ног до головы Санса казалась под стать собственному мужу, даже девичье платье было усеяно иксообразными крестами Болтонских знамён. — Как лорд и Хранитель Севера, — громко начал Рамси, и все вокруг замолкли, ожидая дальнейших слов или же действий мужчины, — я не мог допустить предательства, моё положение обязывает меня покарать всех, кто настроен враждебно ко мне, моему дому и моей семье. Все, кто идёт на меня войной, умирают на холодных полях, окрашивая в красный белоснежный снег этих земель. — «Высоки, как честь» — гласит девиз дома Аррен, но не только для них важна чистота имени, и сегодня имя моей семьи будет очищено, — придерживаясь за живот Санса сделала пару шагов вперёд. — Вы обвиняетесь в убийстве, — глаза бастарда довольно расширились, и он с удовольствием лицезрел ничего не понимающую толпу, — Вы обвиняетесь в предательстве. — Что Вы можете сказать об обвинении в Вашу сторону, лорд Бейлиш? — лицо Сансы Старк было похоже на каменную маску, ни один мускул не дрогнул на девичьем лице, когда, сев по левую руку от супруга, она смотрела в лицо человеку, из-за которого её жизнь висела на волоске, каждый её день был сущим адом. — Я… я правда не понимаю, — ошеломлённым взглядом он бегал по залу, когда все северяне покосились на Мизинца, который вот-вот и лишится головы. Холодные ветра бились в окно, завывая, словно дикие волки, и Санса с упоением смотрела на Бейлиша, что проиграл ей эту партию. — Вам не ясно, почему Вас обвиняют в убийстве моей семьи, лорд Бейлиш, — голос её был строг и холоден, и лорд-протектор не имел понятия в какой же момент он потерял контроль над малышкой Сансой, — или вы не понимаете причину, по которой Вас обвиняют в предательстве? Мужчина что-то лепетал о том, как он делал всё, чтобы с Сансой не случилось ничего плохого, о том, что любил её, как собственную дочь… — Довольно! — раздражённо выкрикнула леди Болтон, вцепившись правой рукой в ладонь Рамси, что со скучающим видом выслуживал жалкую защиту Мизинца, который, казалось, вот-вот поседеет ещё больше. — Вы так пеклись обо мне, что меня публично избивал Джоффри и его рыцари на потеху глумливому народу или, быть может, благодаря Вашей благосклонности меня выдали за Тириона Ланнистера? — Посудите же сами, леди Санса, — положив ладонь на сердце, Петир в излюбленной манере, сверкнув серыми глазами, говорил что-то столь сладко и мягко, что вот-вот и ты потеряешь голову. — Вы обвиняетесь в убийстве моей тётки Лизы Аррен, которую Вы, — Санса специально произнесла последнее слово громче, — лорд Бейлиш, вытолкнули из Лунной двери! — рыцари Долины, стоявшие доселе молча, принялись смотреть на сира Родерика, ожидая его команды, тем временем, как сам Ройс стоял, подобно каменному изваянию. Он давно знал о проделках старого лиса и поэтому с особым, остервенелым удовольствием наблюдал за приближающимся концом этого лжеца. — Я защищал Вас, миледи. — А защитили ли Вы меня, когда на глазах у тысячи рыцарей и дам сир Мерин Трант разорвал мои одежды и хлестал меня?! Защитили ли Вы меня, лорд Бейлиш, когда привезли на Север, где. — срывающийся на полукрике голос оборвался, а рыжая головка Хранительницы Севера упала вниз, — где меня окружали лишь убийцы, что предали моего брата? Ведь на «Красной свадьбе» покойный Русе Болтон пронзил сердце Робба, а родственники его жены прикончили мою мать! — Но я не причём здесь. Предательство дома Болтонов, что объединились с Фреями… — Было благодаря Вам… Так же казнь и моего отца, — голос её становился всё тише, а самочувствие леди Болтон становилось всё хуже и хуже. — Из-за Вас Недда Старка позорно казнили на площади, из-за Вас тело моей матери было сброшено в ледяные воды. По Вашей вине голову Серого ветра пришили моему брату и только Вы виновны в том, что остальные члены моей семьи находятся в бегах, чёрт знает где! — Санса уже не сидела, вскочив с места, она кричала на всю залу и, придерживаясь живота, была готова лично разорвать пересмешнику глотку, напившись его крови сполна. — Ты, ублюдок, нанял убийцу, чтоб разделаться с мальчонкой калекой, — держась за меч, Пёс сплюнул на пол и, пошарившись за пазухой, вытащил изогнутый кинжал из Валлирийской стали. Грозная фигура Клигана выступила вперед, почти в самый центр и, когда до бывшего мастера над монетой оставалось не более двадцати шагов, мужчина швырнул оружие на пол — Вы сказали, что он принадлежит Тириону Ланнистеру, — воздух разрезал её высокий голос, который резал холодным металлом, — но он Ваш… — Уверяю, что я не причём здесь. Я не имею понятия о тех отвратительных вещах, о которых Вы сейчас говорите, леди Болтон. — Вы многое сделали для моего дома, лорд Бейлиш — в перепалку вступил молчавший до этого момента Рамси, — взять хотя бы то, что благодаря Вам я обрёл прекрасную супругу, — Болтон поднялся со своего законного места и, блеснув дикими глазами, схватился за свой любимый нож, которым он свежевал Теона, — но законы Севера не пощадят убийцу и предателя. Глаза лорда-протектора забегали по залу в поисках хоть какой-нибудь защиты, но никто даже и не думал шевелиться. — Хотелось бы сказать, что мне жаль, — по-удобней взявшись за рукоять, лорд растянулся в своей фирменной садистской улыбке, — но это не так. — Я лорд-протектор Долины, и ты не посмеешь тронуть меня! — но в ответ Мизинец слышал лишь надменный леденящий кровь смех. — Я требую, чтобы меня доставили обратно в Долину. Он смотрел на лорда Ройса, которому угрожал совсем ещё недавно, с глубоким отчаянием и растерянностью, с жалкой мольбой, что застыла в серых глазах, но тот был глух и слеп. — Жаль разочаровывать, — схватив старика за шиворот, Рамси грубо оттолкнул его назад, на хладный камень, — но, если Вас и доставят на загаженные птичьим дерьмом горы, то только по частям! — Хранитель Севера наклонился в Петиру и, проводя по дряблой коже холодным лезвием, что было уже знакомо со старой плотью Мизинца. — Санса, прошу — он молил её, стоя на коленях, когда она улыбалась, глядя на то, как чёрная смерть шла за ним. — Санса, я любил твою мать… — И это не помешало Вам предать её и её семью, — цокот её каблуков гулом раздавался по залу, что замер в ожидании долгожданной расправы. — Санса, — он успел произнести лишь её имя, когда тёплая кровь выливалась потоком, из его горла, что перерезал Рамси. Тело его дёргалось в предсмертной конвульсии, когда сам он хрипел что-то неразборчивое, протягивая руку к леди Болтон. — Только один член примет моя дражайшая жёнушка, — Рамси отдавил своим сапогом руку Мизинца, а затем, печально хмыкнув, вернулся на своё место, облизывая выпирающий клык, — и только мой. Леди Старк-Болтон не слушала мужа-садиста, наблюдая за тем, как жизнь вытекает из тела Петира вместе с кровью и, пачкая подолы её платья, спешила залить как можно больше пространства. Санса заворожённо смотрела на озеро крови у своих ног и чувствовала, как на душе становится легче.

***

Ludovico Einaudi Whirling Winds Мягкий тусклый солнечный свет медленно проникал во все тёмные уголки Винтерфелла. Зимнее светило было столь слабо, что казалось вот-вот потухнет, совсем как и Солнце Севера, которое могло в любую минуту зачахнуть, канув в лету забытия. — Ещё чуть-чуть, — немолодая повитуха, надавливая на живот, кричала то ли дворовым девкам, то ли нечего не слышащей Сансе, что извивалась на простынях, — ещё чуть-чуть! Леди Болтон не знала как долго слышала эти слова, но знала, что ещё немного, и она не выдержит этого всего. Её будто резали изнутри. Казалось, что ребёнок калечил её органы и, пробивая себе путь к свету, старался искалечить и мать. — Боже! — Санса тужилась, рыдала и пыхтела, её било в агонии, когда она, скрипя зубами туго сжав простыни в руках, выталкивала своего первенца. — Уже есть головка!  — Мамочки! — крупные капли пота, смешиваясь вместе со слезами, стремительно падали вниз, пока последняя из Старков проклинала всё и вся. Леди Болтон была ни живой, ни мёртвой. За всё время, что Хранительница Севера была в царстве полумрака, она приходила в себя раза три и, твердя что-то о ребёнке, засыпала вновь. Она ощущала мягкий шум в ушах и еле различимые звуки, словно где-то близко летали птицы, чьи трели мёдовой рекой лились в уши. Санса слышала негромкий высокий голос, что пел ей о смерти и покое, что обещал ей умиротворение, которое она так давно искала, но что-то крепко держало её на грани мира живых и мира умерших. Что-то прочной нитью держало её в мире живых и, надёжно опутывая тело Сансы, не давало потухнуть слабенькому огонёчку в её груди. — Не смей, — тёмно- серые глаза Недда Старка были столь тёплыми и родными, что леди Болтон вновь ощутила себя маленькой рыжеволосой девчушкой. — Не смей сдаваться. — Борись, Санса! — тонкая фигура леди Кейтелин, что возникла рядом с мужем, смотрела на свою старшую дочь гордым и целеустремлённым взором, который был присущь лишь ей. Она так давно не видела их, членов всей своей большой и дружной семьи, что волком выть хотела Старк, лезть на стену от тоски, но пошевелиться Санса не могла. Боялась спугнуть этот желанный призрак её прошлой жизни. — Ты же Старк, Рыжик. Голубые глаза, вечно вьющиеся каштановые волосы… Перед ней был не тот амбициозный и упрямый юноша, чьи мечты и фантазии казались всего лишь глупой забавой юнца… Нет, перед ней стоял взрослый мужчина, что улыбался так же добродушно и широко, как когда-то, а рядом с ним не по годам взрослый Рикон. Он озорно подмигнул ей и бросился к Сансе со всех ног. — Санса, ты не можешь так умереть, — он плакал. Рикон жался к ней, как побитый щенок и, рыдая, хлюпал носом. — Пожалуйста. Он пах детством и счастьем. Её младший братец, у которого этого детства и не было. Санса плакала вместе с ним, когда поняла, что следа от её семьи не осталось. Она вновь очутилась в тронном зале Красного замка, где когда-то была пленницей. -…Вы можете покрыть невесту своим плащом. Монотонный распевный голос септона заставил северянку встрепенуться и скорее поднять рыжую голову. Септа Бейлора и тысячи людей, что толпились в ней, вызывали ужас и отвращение у неё, и с каждой секундой, что девушка смотрела на них, ей становилось всё хуже и хуже. Дышать было всё труднее, а сердце отбивало бешенный ритм, как сумасшедшее. — Моя леди недовольна?! Перед ней стоял больной выродок Серсеи и Джейме Ланнистеров, что направлялся именно к ней, и кровь в её жилах закипала от ненависти к этому созданию, отчего хотелось вцепиться ему в шею и, разодрав ему горло на мелкие кусочки, наблюдать за уповающим зрелищем.

***

— Боюсь, я сделал всё, что было в моих силах, милорд, — мейстер боязливо повернулся к Рамси и, опираясь на свою тросточку тихо покинул господские покои. Болтон смотрел на Сансу с каким-то животным интересом. Как охотник он видел в ней подстреленную лань, что истекала кровью, медленно ослабевая. Бессильно он наблюдал за умирающей женщиной, что подарила жизнь его ребёнку и сейчас боролась за свою, а в голове его до сих пор крутился момент, когда их ребёнок решил покинуть тёплую материнскую утробу. Она разбудила его посреди ночи и, вскочив с постели, начала панически осматривать кровать, где виднелась небольшая струйка крови. Она кричала и, хватаясь за живот, медленно оседала на пол, пока, не встав на четвереньки, Санса не начала судорожно вбирать воздух ртом. Он стоял молча и, наблюдая за супругой, не знал что и делать. Будучи ребёнком, он видел как в Дретфорде лошадь выталкивала из себя жеребёнка, но это вряд ли чем-то могло помочь рождению его первенца в данный момент. — А-а-а, — гортанный крик, который леди Болтон пыталась подавить, больше смахивал на животный рёв, нежели на крик благородной леди. — О Боги, помогите родится ребёнку и мне пережить эти роды… — она быстро-быстро проговаривала слова сквозь крепко сжатые зубы, и в этот момент Рамси Болтон окончательно пришёл в себя. Дверь в спальню отварилась, и в комнату вошли несколько пар служанок во главе со старой повитухой. — Тише, милая, тише, — седая женщина, присев рядом, успокаивала молодую роженицу, стирая с её лба крупные капли пота. — Всё хорошо. — Пусть он выйдет, я не хочу, чтобы он был здесь! — она шипела и, чуть ли не рыдая, кричала, чтобы Болтон убирался отсюда. И он убрался. Рамси сидел чуть ли не до самого полудня в обеденной и, слушая пронзительные крики и стоны своей жены, старался хоть как-нибудь отвлечься. — Мой лорд, — невысокая служанка, влетевшая в залу, испуганно озиралась вокруг и, пряча окровавленные руки за спиной, хотела что-то сказать, но всё никак не решалась — Что с ней?! — он тряс девку так, что она и слова выдавить из себя не могла, пока он не оттолкнул её, вылетев из чертога. Она лежала вся бледная и, будто бы не дышала. — У Вас родился сын, милорд, — старая повитуха, укачивая крошечный свёрток, широко улыбалась. — Ты, как всегда, оказалась права, — он взял небольшую ладошку Сансы в свою руку и, поцеловав её, нежно погладил её по щеке.

***

Старк бежала ото тьмы. Она окружала её и, навеивая ужас минувшего и грядущего, заставляло девичье сердце колотиться, словно бешенное. Этот леденящий душу холод и пустые глаза, что смотрели на неё, сквозь толщу ненависти и гнили седьмого пекла, страшили рыжеволосую леди. Ужас, сковавший её не позволял Сансе и вскрикнуть, когда она увидела мёртвое войско Ледяного Короля. От тёплого света, мягких трелей птиц и родных рук её семьи не осталось и следа. Хранительнице Севера казалось, что она вот-вот умрёт от ужаса, что переполнял её, когда перед ней возникла массивная дверь. Она не думала ни о чём, когда бежала к единственному возможному спасению, пока не узнала её, свою личную тюрьму. Впервые перед Сансой Старк встал выбор своего пути, ей впервые было дозволено выбирать, и она остановилась. Встала, как вкопанная и, ни на что не обращая внимание, закрыла глаза, пытаясь услышать голос разума. Но чем больше она пыталась вслушиваться, тем громче она слышала детский голосок и, задыхаясь, она рванула к двери, которая, казалось, отдалялась от Сансы всё дальше и дальше… Тихо ступая во мрак, не бойся остаться там наедине со своими монстрами…