Обреченная

Скудные просторы, где всегда властвовала Вечная Зима, мерзлота и снег, были совершенно не похожи на то место, которое помнил Тирион Ланнистер. Вечно завывающие вьюги да метели сменились на мягкие лучики солнца и прохладные ветра, а вечно хмурые и серые люди, которые круглосуточно ходили в тяжёлых и огромных шкурах животных, лишь бы не подохнуть с холоду, будто бы оттаили с приходом Великой весны. Не было больше тех громадных сугробов, в коих лошади вязли, утопая в снегах, ледяных ветров и дикого, животного страха, который поселился в сердцах многих. Отныне, вбирая чуть сладковатый запах прохладного ветерка, каждый был уверен в завтрашнем дне. Ещё прошлый визит сюда являлся для полумужа чем-то рискованным, но не страшащим, оттого то воодушевлённый карлик, сильнее кутаясь в тёплые одеяния да подшучивая над истощавшим сиром Мормонтом, задирал голову к верху и, вглядываясь в печальное серое небо, гадал об исходе своей жизни. Он тогда ещё и не ведал, что судьба задержит его в этом полуживом крае вечной мерзлоты.  — Открыть ворота! — громогласный стражник, дежуривший на вышке, оповестил всех о возвращении лорда-десницы, и Тирион усмехнулся. Нарочительная осторожность и гостеприимство не могли не забавить мужчину и, ухмыляясь тот поспешил пришпорить свою лошадь, обогнав всю процессию, что неспешным шагом въезжала в Главный двор. Десница безумного выродка, мальчика-короля, затем мастер над монетой, а после уже и первый советник при последней Таргариеновской королеве, Тирион никогда не думал, что станет помощником для той, что сбежала от него когда-то давным-давно. Карлику со столь громким именем и в голову никогда не могло прийти, что он станет ручной обезьянкой самой Сансы Старк, но, даже знай он об этом, всё равно бы отправился на выручку тому несчастному созданию со слезящимися глазами загнанной лани, которой он помнил Алую волчицу. По уже устоявшейся традиции его встречала грозная фигура Варли. Капитан стражи особо не жаловал постоянного гостя в стенах Винтерфелла и порою нарочно при самом Тирионе начинал заводить разговоры о задержавшемся госте с Венделом Мандерли, что был приставлен к полумужу не столь для надзирания, сколько для присмотра и защиты. Ослабив тугие повязки своего плаща, Хранитель Запада спешно поднялся по лестнице и быстро зашагал в сторону солярии, которую местные жители называли Главным чертогом. В руках у него был какой-то свёрток и он, радостный, почти летел на своих маленьких ножках, как вдруг:  — Не велено, — он был остановлен в нескольких метрах, так и не успев зайти в помещение. Брови его вмиг метнулись к переносице, и он вскинул подбородок к верху. Тирион прекрасно понимал, что для этих пропавших смрадом и вонью прошедшей войны вояк он является не более, чем обыкновенным уродцем, с которым можно было бы хорошенько позабавиться, не будь он важной, хоть и маленькой фигурой.  — Будет вам, братцы, — добродушный Вендел подходил всё ближе и ближе и, держась за ножны своего меча «Сирена», статно и гордо вышагивал к паре солдафонов, — мы проделали долгий путь не ради того, чтоб нас держали за порогом. Два нерешительных взгляда, скрип двери, и Тирион уже был в огромной зале. В помещении стоял пряный запах эля и сургуча, стройная фигура за столом сидела в груде бумаг и, выводя что-то своим ветееватым почерком, оставалась серьёзной и внимательной. Казалось, что его приход был незамечен и, переминаясь с ноги на ногу, Тирион думал тихо-тихо удалиться, но её высокий голос так и не дал ему скрыться.  — Надеюсь, что Ваша поездка не была напрасна, милорд, — она говорила спокойно и строго, но как-то нежно, с нотками тепла и заботы, коими её сердце не было обделено.  — Благодарю Вас, леди Санса… — он смотрел на неё как-то рассеяно и нерешительно, вглядываясь в её медные волосы и точёные черты лица. Он помнил её ещё подростком, его несчастной заложницей-женой, что томилась и мучилась в стенах Красного замка, в глубине их покоев и под ало-золотой мантией Ланнистеров. Она тогда являлась девушкой, неописуемой красоты, а сейчас и подавно. Казалось, что её нынешний брак, возвращение домой и рождение детей пошло ей на пользу, но он знал, что это всё вымученно. Возвращение на Север, как вспоминала леди Старк-Болтон, было мучительнее лезвия и раскалённого металла. Дом, переполненный чужаков, кишащий предателями, лжецами и убийцами не был для неё тихим и спокойным пристанищем её детства… Санса признавалась, что иногда мечтала сброситься с вороньей вышки, но каждый раз останавливалась, желая отмщения за пролитую кровь семьи и рода. Своего первенца Санса давным-давно оставила в древней крепости на Юге, опасаясь за его жизнь, а сама осталась в родовой вотчине. Сына она не видела уже больше месяца и, скучая, от печали и тоски пересматривала детские рисунки. О своём браке Хранительница Севера предпочитала и вообще не говорить и, избегая этой темы, старалась как можно быстрее сделать всё, чтобы разговор перетёк в другое русло. Она не жаловалась, нет, ни в коем случае, более того частенько подшучивала над своим неумением делать правильный выбор, а затем, смолкая, иронизировала. Тирион позорно поймал себя на том, что не весть сколько уже таращился на давнюю знакомую и, откашлявшись, спешно подошёл к небольшому котелку, где стоял душистый эль. Бес за всегда был рад терпкому Дорнийскому и, напиваясь до беспамятства, на утро уже мало что вспоминал из своих ночных похождений, сетуя лишь на головную боль и безжизненную сухую пустыню в его глотке. Эль же он предпочитал, как лекарство для расслабления, которое лишь немного туманило его ум, путая мысли в его голове.  — Возы в ста милях от Винтерфелла, до заката должны прибыть, — от подобных вестей перо выпало из тонких девичьих рук, и лицо сосредоточенной Сансы вмиг стало растерянным. И вдруг она вскочила.  — Нужно же подготовиться… Бэрта, Палла! — заламывая руки, Санса приняла протянутый ей бокал эля, но от волнения крепко вцепилась в него, продолжив своё хождение. Стоило двум служанкам попасться на глаза своей госпоже, как та без лишней робости повелела немедленно достать все игрушки, имеющиеся в замке, застелить чистейших простынь в детской и приготовить как можно больше сладких пироженых. Леди Старк-Болтон была готова расплакаться хоть сейчас на месте. Она боялась, что сын не простит ей того, что она оставила его, боялась, что начнёт говорить ей какая она непутёвая мать или же вообще откажется признавать её, но Тирион поспешил развеять все её страхи, протянув жёлтый листочек с изображением их семьи. Рагнал своей маленькой ручкой нарисовал отца, которого он почти и не помнил, мать, по которой ежедневно скучал, и довольного и счастливого себя. Именно такой дружной и счастливой мальчик видел свою семью, где был храбрый и сильный папа, красивая и добрая мама, которые любили друг друга больше жизни. Жаль только, что всё это было не совсем про их семью…

Всё потихоньку приходило в привычное русло тихой, спокойной жизни, но Санса всё ещё боялась, что перемены обманчивы, и вскоре на горизонте мелькнут ледяные безжизненные глаза Иных. Не так давно она бежала с огромным числом слуг и верных солдат, но добравшись до Барроутона, решила, что она не побежит, словно трусливая девчонка, несмотря на то, что Король Ночи может перебить великое войско. Наплевав на просьбы Джона и волю Рамси бежать и укрыться вместе с ребёнком где-то далеко, в месте, где было бы безопасно, волчица осталась на Севере. Она не волновалась за себя, боялась за маленького сына и, оставив верных ей людей подле маленького лорда Болтона, повелела в случае малейшей угрозы отплывать в Риверан, к своему дяде, а сама, забрав небольшой отряд с собой, вернулась обратно в Винтерфелл. И вот уже сегодня он должен был вернуться домой, в родовой замок, что веками принадлежал Старкам, а ныне являлся пристанищем для его новых господ. Весь замок сверкал в ожидании маленького лорда, а вся сонливость счастливой и спокойной жизни и вовсе куда-то испарилась. Вся замковая челядь, что выжила в жуткие холода и голод быстро заканчивала все приготовления и скорее спешила во двор, увидеть того мальчика, что явился на свет той страшной зимой, когда, казалось, живым места не будет от нашествия мёртвых. Санса держалась гордо. Она смотрела вдаль и, рассматривая каждого путника, искала своего сына. Карлик, что стоял подле, громко вздыхал, ощущая всю трогательность момента и почему-то вспомнил своё семейство. Чёрствый сухарь-отец никогда не уделял особого внимания своей семье, отдавая предпочтение снопам бумаг и писем, Серсея и вовсе не желала его видеть, призирая своего младшего брата за смерть их матери, будто бы, сам Тирион не корил себя за это. И лишь в сердце Джейме было место для любви к маленькому уродцу, которого вся семья, считая изгоем, проклинала и корила за то, что он был не таким. Один только Джейме вступался и защищал своего брата. Однажды даже отец приказал выпороть своего старшего сына за то, что тот без спроса влез в его кабинет и, взяв в руки перо и чернила, испортил не одну стопку важных бумаг, пробуя вырисовывать многочисленные витки расписных букв. Тайвин прекрасно знал, что Джейме и в жизни бы никогда не сел за письмо по своей воле, но всё равно повелел наказать своего старшего отпрыска в надежде, что тот образумится и перестанет прикрывать младшего брата, но на следующий же день оба мальчика сбежали из замка и, позабыв о занятиях, целый день прыгали в океан с утёса Кастерли Порой, если подумать, его детство не было столь отвратным, но… От хода мыслей его сбил тоненький детский голосок:  — Мама! — голос принадлежал маленькому мальчику с кучерявой шапкой непослушных волос, что приветливо тянул свои маленькие ручонки к Сансе.  — Рагнар… — не дожидаясь момента, когда же юного лорда спустят с лошади, леди Стак-Болтон подлетела к своему сыну и, крепко обнимая его, принялась что-то ему говорить, то и дело всхлипывая. Её прелестное голубое платье почти всё было измазано грязью от того, что она на коленях сидела, расцеловывая сына, и никто не смел прервал столь радостное воссоединение матери и ребёнка. Они не виделись не больше месяца, но и столь долгая разлука казалась им вечностью.  — Милорд, — улыбающийся Бес на первый взгляд говорил с совершенно серьёзным голосом, но по его лицу было видно, что мужчина не более чем добродушен и мил, — замок полностью в Вашем распоряжении. Не соблаговолит ли Ваша августейшая особа пройти в тронный зал и начать пиршество? — мальчик не успел ничего ответить, как из его живота раздался громкий скулёж, похожий на тот, которым морские львы заливаются на берегах пролива Работорговцев, нежась на тёплом солнышке. Рагнар Болтон, улыбаясь ещё шире, схватил Сансу за руку и своим нетвёрдым шагом повёл её к лестнице.

***

Тириону всегда казалось, что пить и развратничать — это те вещи за которыми Семеро послали его в этот убогий мир, ведь нет ничего прекрасней, чем пьяным лежать на дорогих простынях, когда тебя ублажает последняя шлюха. По крайней мере, Тирион всегда так думал, и, не найдя какую-нибудь распутную девку на ночь, прихватил кувшин вина с собой, решив хоть провести ночь в компании верной спутницы. Каждый коридор Винтерфелла казался ему похожим на предыдущий и, проходя мимо очередных покоев, Тирион решил остановиться здесь, но из приоткрытой двери до его ушей доносились прекрасные звуки чьего-то пения. Он заглянул в небольшую щёлочку и увидел счастливую Сансу, что пела колыбельную своему сыну. Он знал, что должен испытывать неловкость из-за того, что столь наглым способом подсматривал за кем-то, но решил, что целиком и полностью он стыду придаст себя завтра, а сейчас… Сейчас, устроившись по-удобнее под старой дверью, он пил и слушал негромкий голосок леди Винтерфелла, думая о вечно белых звёздах, чей чистый свет очаровывал каждого, кто хоть раз взглянул на тёмно-синее, почти чёрное полотно небосклона. Каждый очаровывался, желая завладеть хоть кусочком небесного светила, прекрасно понимая, что оно не доступно. Недосягаемо, совсем как Санса Старк. От того то и песнь её звучала для него слишком уж горько, затрагивая своими отголосками его душу и сердце, которые он так привык заливать терпким вином.

***

Тихое доброе семейное утро — это, когда отец и мать мило шепчутся и улыбаются своим детям, пока те спешат как можно скорее покончить с невкусной кашей в тарелках и убежать скорее во двор, пока ещё у них есть время позабавиться. У Рагнара не было ни братьев, ни сестёр, даже отца мальчик толком и не помнил, хоть все и говорили об их вылитом сходстве. С момента его возвращения домой, все несколько месяцев отцом ему был дядя Тирион. Он любезно занимался с мальчиком некоторыми науками, учил писать и читать, но больше всего юный лорд Болтон обожал рассказы лорда-десницы. Мальчику было интересно всё и, упиваясь историями о могущественной матери драконов с тремя жуткими ящерами Визиреоном, чьим наездником позже стал сам Король Иных, Рейгалем, который принадлежал его дяде Джону и, конечно же, Дрогоном, самом большом из драконов, чьим наездником была сама Дейнерис из дома Таргариенов, он грезил хоть разочек увидеть их вживую. Он слушал о Старой Валирии, откуда родом сереброволосые короли и королевы, о вольных народах и о стене с её хмурыми дозорными, но больше всего он обожал слушать о войне живых и мёртвых.  — Ледяные ветра, словно голодная свора волков, завывали так, что казалось конец близко. Вокруг была темнота да белые-белые сугробы и, казалось, что это воображение рисует лишь образы сухих мертвецов с глазами голубыми-голубыми, точно лёд. Армия Иных не чувствовала ни страха, ни голода, ни холода, им не нужны были отдых или еда, они двигались день за днём и ночь за ночью, подходя всё ближе к твердыне Севера — Винтерфеллу. Во главе их был сам мёртвый король, что был верхом на мёртвом Везирионе, драконе, что прежде изрыгал жаркое красно-оранжевое пламя из своей пасти, сжигая всех врагов своей хозяйки, а теперь истреблял всё живое своим ледяным дыханием смерти. Говорят, будто бы сам Иной был из рода Болтонов, которого собственный народ предал, отав его в жертву Детям леса, а после сослал на Стену, где встретил он свою мёртвую королеву, с которой вместе они начали править Дозором и землями, что населяли одичалые кланы, но дозорные, что были преданы живым, затеяли убить мёртвую королеву, которой люди приносили многочисленные жертвы и… — вдруг открылась дверь и перед мальчиком и карликам возник образ рыжеволосой Хранительницы, чей вид говорил, что у них большие проблемы.  — И почему же юный лорд до сих пор не спит?! — наспех накинутая шаль из серого шёлка прибавляла ей несколько лет, но ни в коем случае ни старела. Вид её казался суровым, и только Рагнар хотел было что-то сказать, как на лице его матери возникла тёплая улыбка.  — Вы же мне позволите присоединится к компании достопочтенных лордов?! — блеск в её глазах выдавал всю её заинтересованность.  — Как же можно отказать столь прекрасной даме, леди Санса? — опустив кивок, Тирион отсалютовал её своим кубком, который он крепко- накрепко держал в руке и отпил. В своей жизни он видел всё, начиная от развратной шлюхи Королевской Гавани, что имела три груди, и заканчивая самими драконами, которые сжигали целые поселения и губили не одну тысячу душ, но впервые он сидел в детской в компани своей бывшей жены и её ребёнка, рассказывая тому о чудесах Света, которые ему посчастливилось видеть.  — На чём это я остановился?  — Некогда давно, когда твой предок, Бран Строитель, с помощью великанов выстроил высокую и неприступную Стену, которую Северяне зовут Дозором, жил лорд-командующий из дома Болтон, чьё сердце было холодно, как лёд, и не знало оно любви, сострадания и милосердия. Он жил одними убийствами и, каждый раз, сдирая кожу с очередного пленного, он подвешивал беднягу головой вниз…  — Как на нашем гербе? — восторженно спросил мальчик, на что Санса кивнула.  — И в жизни… — с иронией заметил Тирион, но дальнейшего рассказа леди Болтон прерывать не стал.  — Ему нравилось мучить, а после убивать, но однажды всё изменилось… — таинственный голос рыжеволосой завораживал, заставляя кровь замедлять свой бег, а сердце пропускать удары, лишь бы не прослушать чего.  — В одну ночь, когда лорд-командующий вышел на стену, у врат он увидел одинокую женщину, чья красота тот же час пленила холодное сердце мужчины, и он решил, что она должна принадлежать лишь одному ему. Он отдал приказ открыть ворота и с тех пор таинственная женщина, что бродила за Стеной, жила в замке Ночного Дозора. Она не была похожа на женщин, которых мужчины видели раньше, всё в ней было иным. Глаза незнакомки горели ясным голубым пламенем, а кожа была белее снега, но Братья не предавали этому огромного значения, они лишь надеялись, что сердце их главнокомандующего оттает, и он смягчится, но этому не дано было случится. Каждый из дозорных начал замечать, что глаза их лорда-командующего становятся всё холоднее и холоднее, а кожа белеет день ото дня, он перестал являться на трапезы и греться у огня вместе с другими, он изменился, но лишь одно было неизменно — его страсть к убийствам. В ночь, что казалась холоднее остальных, Братья решили восстать против своего главнокомандующего и, вооружившись острыми, как зубы лютоволка, кинжалами, они позабыли о своём законе, решились на убийство. Обезглавив своего лорда-командующего, мужчины скинули его тело со Стены, а тело его королевы решили придать огню. Говорят, что с тех самых пор Король Ночи и возненавидел всё живое, жажда и ища отмщения за смерть своей любимой. Юный лорд Болтон почти дремал, когда Санса закончила свой рассказ, и, аккуратно поднявшись с края кровати, она нежно поцеловала мальчика в лоб. Тирион наблюдал за ней молча, будто бы его и не было здесь. Он предпочитал никогда не вмешиваться туда, где он был бы лишним, и этот раз, по его мнению был, как раз-таки, одним из тех, когда ему следовало уйти, но он продолжал стоять на месте, наблюдая за действиями леди Болтон. А мог бы и он быть столь же счастлив?! Лорд-десница знал ответы на многие вопросы, но ответ на этот постоянно был где-то далеко, чтобы до него было можно вот так взять и дотянуться. Поэтому он просто продолжал смотреть за счастливой Сансой и радоваться за её счастье, что крепко-крепко спало в своей кроватке.

***

 — Мам, когда вернётся папа? Такой простой детский вопрос, который Санса предпочла бы пропустить мимо ушей, но, собравшись, она делает вдох и на лице появляется обворожительная улыбка.  — Скоро, милый, — мягко отвечает леди-мать, — путь из-за Стены не близкий, — и юный лорд, воодушевлённый её ответом, скорее несётся в свои покои, чтобы посмотреть как долго ему ещё ждать своего отца. В юных детских глазах он герой каких свет не видывал. Рамси Болтон — идеал во всех смыслах и пониманиях, во всём, и Сансу это пугало. В силу своего возраста Рагнар не знал всех тех бед, что пришлись на долю его матери, и это её радовало, но Санса Старк не была полностью уверенна, что лорд Болтон не создаст их ему. Ведь никогда не знаешь, что можно ожидать от бешенного пса, что привык сжирать кусок человеческой плоти, запивая её кровью врага.  — Он так счастлив, — хмыкнув, изрекла Санса, облокотившись на спинку стула, — что я боюсь его разочарования…  — Отчего же?! — Тирион, как и всегда, сидел подле Хранительницы и, разглядывая красное вино в своём кубке, думал о своём. — Рагнар любит своего отца и…  — И он не знает, кто он такой. Для моего сына семейный герб и девиз — не более, чем просто красивая картинка и не менее очаровательные слова, Тирион… Он не знает своего отца, от того и слепо его любит.  — Лучше любовь к отцу, что не заслуживает её, чем ненависть, Санса, — ухмыльнулся карлик в улыбке и принялся осушать полную чашу, тем временем, как Сансе на ум пришёл её почивший свёкр. Русе Болтон был умён и хитёр, благодаря этому он и заполучил Север, взяв его под свой контроль, пока истинные Короли Зимы были либо преданы мечу, либо находились чёрт знает где. Но даже и он не смог удержать Север дольше, чем армиям Железнорождённых. Пал от рук предателей… Какая ирония. Предатель, что убил её мать и брата, был заколот, словно уличный пёс, своим родным сыном.  — Знаете, миледи, — улыбнувшись, продолжил говорить Десница, — всю мою жизнь меня учили жить с верой в семью. Семью, что желала мне смерти… — мужчина пьяно рассмеялся, словно это была его лучшая шутка. — Когда-то у меня была жена, нам было не больше шестнадцати лет отроду, но я любил её, по крайней мере, тогда мне так казалось. — Тирион жадно отпивал вино из стакана, активно жестикулируя свободной рукой, — и как-то раз я вышел во двор в сопровождении своего брата, мы шли, беседуя с ним о насущном, когда я увидел как целый гарнизон моего отца поочерёдно насиловал Тишу. Я хотел рвануться ей на помощь, но Джейме остановил меня. «Она шлюха, брат,» — сказал мне он, но я не хотел в это верить, пока не увидел, как мой отец, достопочтенный лорд Тайвин, — больше Тирион не улыбался, а зло таращился в одну точку, — не кинул Тише горсть золотых монет, которые она принялась мигом поднимать с пыльной дороги. С тех пор я понял, что у меня больше нет отца. Санса почувствовала себя виновной в небольшой исповеди человека, что ничего и никогда не замышлял против неё и её семьи.  — Тирион, мне…  — Жаль?! — из-под лобья спросил мужчина. — Всю жизнь нам кого-то жаль, Санса, но от этого его жизнь не становится лучше, — спокойно ответил он, после чего опрокинул в себя остатки своего бокала, вновь наполняя его. — К тому же, денег Тише хватило на свой личный бордель, в который я, кстати, частенько заглядывал, — довольный вид Тириона говорил сам за себя.  — Вы пьяны Лорд-десница, а ведь только обед, — криво ухмыльнулась Старк, после чего улыбка так и осталась на её лице. — За всё время Вашего прибывания на Севере, Вы ни разу ещё не выпустили из рук кубок с вином.  — Если честно, не вижу смысла прекращать, — он улыбался ей в ответ, с лёгкостью парируя словам леди Болтон — Пить всё время — дело непростое, а иначе каждый пил бы беспробудно, — Хранительница Севера хотела было ответить, как вдруг их разговор был прерван визитом начальника стражи. — Миледи, прибыли солдаты из-за Стены, — Санса вскочила с места и скорее заторопилась к окну. Неужели вернулся Джон? Или, быть может, это её муженёк?! В любом случае её сердце предательски билось от волнения и мучительного незнания.  — Ланнистеры, миледи, с некоторыми из северян. Она не сказала ни слова, лишь молча двинулась к выходу, отдавая какие-то приказы. В последнее время многочисленные отряды начали возвращаться домой, к жёнам и детям, но только лишь от её брата и мужа не было вестей, что изрядно тревожило её. Пусть она и не питала особой любви к Рамси, но всё же их сын ждал его, спрашивая каждую ночь о его возвращении. Рагнар верил в ту счастливую и любящую семью, которую рисовал на пергаментах, и Санса попросту не могла себе позволить разочаровать своего сына. Обросшие мужчины, больше походившие на животных, быстро разгружали обозы с провизией и раненными. Потрёпанные страшной войной, они были непривычно веселы и живы в общении, позволяя себе даже некоторые вольности по отношению к дворовым девкам. Идущая в сопровождении верного Варли, она не беспокоилась об этом, что позволило ей и дальше витать в своих мыслях, которые не были столь же радужны, как и планы солдат, которым удалось победить и выжить. По мере приближения Сансы к амбару до её ушей всё громче и громче доходили крики раненых. В помещении, что было перестроено под своеобразный госпиталь, было свыше сотни нуждавшихся в помощи. За всё время Великой Бойни леди Старк-Болтон совсем забросила вышивание, найдя своим иглам, куда более полезное применение. Громкое имя леди было позабыто и всё пренебрежение и волнение, с которым она в детстве смотрела на истекающих кровью людей, давным-давно оставило её. Вымыв руки, она принялась обхаживать одного солдата за другим, зашивая их раны, облегчая их боль. Она занималась тем, что обычная леди не должна была делать и, стискивая зубы, волчица принимать за свою работу с новыми силами.  — Старайтесь не двигать рукой до следующей луны, — закрепляя повязку на руке южанина, Санса быстрыми движениями рук обмотала кусок сероватой ткани вокруг тела бойца и надёжно зафиксировала её в районе лопаток, — если вдруг ткань намокнет, незамедлительно поменяйте её, сир.  — Я был не прочь прийти к тебе ещё разок, красотка, — грязный потный и не отесанный мужлан, возомнивший о себе слишком многое, схватил девушку за локоть, крепко вцепившись в неё, — может, у нас вышло бы познакомится по-ближе… — его рот растянулся в отвратительной пошлой улыбке, и Сансу захлебнула волна негодования и злости.  — Немедленно отпусти меня, — она рычала, как самая настоящая волчица, — или же…  — Или ты будешь кричать? — солдат загоготал пуще прежнего.  — Немедленно отпусти леди Старк или кричать будешь ты. Незнакомец больше не улыбался. Улыбка мигом исчезла с его небритого лица, и он отпустил девичью руку.  — Благодарю Вас, леди Бриенна, — Хранительница Севера, поблагодарила рыцаршу, что присягнула ей и, улыбнувшись верному Подрику, что стоял подле неё, пошла скорее прочь, чтобы по-скорее оказаться в замке, рядом с сыном. Сегодня с неё хватит сальных фразочек и грязных мужчин, что отпускали их чаще, чем конюхи да псари замковым кухаркам и прачкам.

***

Жуткая война не пощадила никого. Сидя на возвышении в Большом чертоге, Санса внимательно осматривала всех, кто прибыл сегодня в Винтерфелл. Ободранные, голодные и грязные мужчины, уплетающие всё подряд, гудели и буянили, радуясь жизни. Их рассказы про холодных пихтов, драконов, что жгли всё и вся, и, конечно же, жертвах, которые им пришлось понести, ужасали.  — Кромешная тьма, хоть глаз коли, всё равно ни черта не разглядишь…  — В особенности свой член, — один из товарищей рассказчика заливался звонким смехом, которые был подхвачен все честной компанией, кроме того невысокого солдата, что был прерван.  — У меня, хоть, он есть! — все загоготали. — Ни члена, ничего дальше носа было не видно, лишь только этот свист в ушах и какой-то треск, который становился всё громче и громче. Мы с Коббом глядели во мрак, пока не заметили какое-то движение, а затем блеск голубых глаз. Сволочи окружили нас и, только я хотел заорать, как, раз, — светловолосый парень даже хлопнул в ладоши для пущего эффекта, — и голова моего товарища лежала у моих ног. Я воткнул меч в мертвеца, и тот, застряв промеж виднеющихся рёбер, застрял… Я думал, что в тот день пополню бессмертную армию самого Короля, — он осушил кубок за один раз, вздохнул и вновь заговорил, — но человек, что вогнал валлирийскую сталь прямо в голову пихту, пробив глазницу, спас меня. Правда, я и опомниться не успел, как в воздухе раздался драконий рёв и в нескольких метрах от меня всё загорелось. Я видел тех существ, что дюжинами сгорали в его огне, они освещали царящую вокруг тьму, как факела…  — Леди Санса, — от рассказала, который она так невежественно подслушала, её оторвал сир Джейме в сопровождении Брона и Тириона. Он, как и подобается, поцеловал её белоснежную руку, — Вы всё прекраснее и прекраснее.  — Увы, пока мужчины украшают себя царапинами и ранами, женский удел- быть краше с помощью тонн пудры и узких корсетов, — мужчины заулыбались и к Сансе вернулась её обворожительная улыбка. В компании Ланнистеров Санса чувствовала себя спокойно и часто шутила, смеясь вместе с мужчинами. Всё это время подле них кружился маленький мальчик, и никому не составило труда понять, что это юный лорд.  — Помнится, что в момент нашей последней встречи, Вы ждали ещё одного ребёнка, леди Санса, — сир Джейме задал простой вопрос, но на сердце Хранительницы вдруг стало тяжело.  — Она умерла, — девушка сделала небольшой глоток вина, а затем добавила, — давно… Ни каждая женщина отважится сказать, что погубила собственное дитя. В ту пору Рагнару было чуть больше года, а народ до сих пор погибал на полях битв. Она помнит ту злополучную ночь, как сейчас, и не забудет уже никогда. Снег сыпал мягкой белой извёсткой, укрывая Винтерфелл пушистым покрывалом, тем временем как в твердыне родового замка происходил ритуал. В небольшом кругу сидели она, Арья, Красная жрица и Бран. Все держались за руки и, слушая шёпот жрицы Р’Глора, ожидали, что же будет дальше. Монотонное чтение женщины прекратилось, как окна распахнулись и холодные потоки воздуха задули все свечи. Бран захрипел и впал в транс, когда за окном яркое пламя драконьей пасти на миг рассекло тёмное полотно ночи. Когда крик Брана смолк, Санса боялась открыть глаза. С ужасом она поняла, что он дышит через раз и, постанывая от боли, старается свернуться клубком.  — Бран, нет… — она истошно кричала, зовя на помощь, вцепившись в него. Осматривавший его мейстер не знал, что с ним такое и, напоив Трёхглазого Ворона маковым молоком, остался приглядывать за ним. В ту же ночь волчица почувствовала невыносимую боль в животе, словно её ударили клинком пару раз. Всё внутри неё переворачивалось, когда она ощутила как оседает вниз. Сил закричать у неё не было и, сипя, она глотала слёзы, всё ещё надеясь, что всё будет хорошо. Очнулась она лишь через два для. Живота у неё не было. Она громко кричала и требовала принести ребёнка и, когда полненькая служанка всё-таки принесла её маленький свёрток, Санса увидела свою нерождённую дочь. Цареубийца открыл было рот, чтобы принести леди Старк свои извинения, когда к матери подлетел черноволосый мальчуган. Он крепко взял в одну ручку подол её алого платья и принялся осматривать мужчин.  — Я Рагнар Болтон, а ты… — он неуверенно смотрел снизу вверх на мужчин в доспехах и мечами на поясе, — ты мой папа? — вопрос заставил леди Старк-Болтон смутиться. Все стояли в ступоре.  — Милый, — Санса нагнулась к юному лорду, но тот лишь печаль вздохнул и, шмыгнув носом, понял, что мать ему хочет сказать, — твой папа скоро приедет, нужно только подождать, — она пригладила его кудрявые волосы, топорщившиеся в разные стороны, а затем поцеловала в самую макушку, вдохнув запах тёплого молока с мёдом и лимонных пироженых.

***

Семья, долг, честь — гласит девиз Талли, но именно им Санса Старк и жила всю свою жизнь. Брак её не был удачным или же желанным, но на тот момент у леди Болтон просто не было выбора. Либо Ланнистеры, либо Болтоны… Выбирать не приходилось. Но даже не смотря на свой неудавшийся брак с эгоистичным психопатом, Санса родила ему прекрасного наследника, который стал бы прекрасной заменой ублюдку. Но даже обзаведясь более высоким положением в политической игре, что велась между домами, обретя власть и сильных союзников, Старк не планировала убивать Рамси, что измывался над ней долгое время. Ублюдка ждал Рагнар, и для неё это был вполне весомый аргумент для сохранения жизни лорду Болтону. Мальчик искренне любил своего неродивого отца чистой и искренней любовью, на которою было лишь только способно детское сердечко. Он восхищался храбростью и силой лорда Болтона, надеясь, что когда-нибудь станет таким же как он, но Санса молилась лишь бы этого не произошло. Она не питала особых надежд по отношению к супругу, но надеялась, что сердце бастарда смягчится при виде своей плоти и крови. Но, видимо, этому было не суждено случится… Заиндевелое письмо, что сегодня принёс ворон, было даже не запечатано и, вчитываясь в его содержание, леди старк-Болтон чуть ли не прокусила себе губу, ощутив на языке металлический вкус крови. … Знамёна Болтонов покинули лагерь месяцем ранее, двинувшись к горному хребту. Известий ни от самого лорда Болтона, ни от его армии не было уже давным-давно, посему вынужден сообщить, что…  — Что-то не так, леди Санса? — хмурая Бриена стала ещё серьёзней. — Плохие новости?!  — Можно и так сказать, — выдохнула Санса, бросив обветшалый пергамент в огонь, — Рамси, он… Он, скорее всего, уже не вернётся в Винтерфелл, — она стояла и смотрела за тлеющим письмом, думая, что скажет сыну, что так ждёт его возвращения. Слова, как на зло, и вовсе не лезли в голову, когда как за окном уже давно стояла ночь. Всё было спокойно, но только не в голове у Хранительницы Севера. Семья, долг, честь… Семья, долг, честь… Сансу вдруг начало злить то, что Рамси отправился на кой-то чёрт дальше, вместо того, чтобы вернуться обратно в Винтерфелл, к ней и их ребёнку. Она отдала ему своё имя, сделав лордом, а он…  — Гореть тебе в седьмом пекле, Рамси Болтон. Она осталась подле него, после всего, что он с ней сделал; Потеряла честь, выйдя за убийцу её семьи; Родила ему сына, в конце концов; Она делала всё, чтобы её семья хоть немного походила на ту, в которой выросла она А он вот так взял и бросил её. Волчица не заметила, как слёзы начали падать с её глаз и, вцепившись в выступ камина, она проклинала его.  — Мамочка?! — раздался сонный голосок, и Санса заставила себя собраться с силами. — Мне приснился кошмар, что папа бросил нас…  — Нет, милый, — волчица села на колени перед своим волчонком, — конечно это был всего лишь кошмар, — она пригладила его смольные волосы и печально улыбнулась, — твой папа никогда нас не бросит. Худшие всегда возвращаются… Ведь так?!

***

День с самого его начала задался какой-то тусклый, серый, и уже к обеду на небе низко нависли громозкие тучи. Они плотно облепили весь небосклон, закрывая собой яркое весеннее солнце и, казалось, вот-вот должен полить дождь. -.Санса?! — Тирион задрал свою крупную голову вверх и, громко выдохнул. Она, явно, не слушала его, витая где-то в своих мыслях.  — Простите, милорд, — волчица резко одёрнула себя за столь невероятное неуважение, которое она посмела проявить к нему, — я задумалась.  — Я говорил, что Вам следует найти себе супруга. Ваше положение пока не столь устойчиво, как хотелось бы, но…  — Хочу Вам напомнить, что ни один из моих браков не был успешен, — она выпалила это и, постыдившись сказанного, закрыла рот рукой.  — Я понимаю, что брак с карликом и бастардом предателя — не лучшее решение, но в Семи Королевствах найдётся достойный супруг для Хранительницы Севера, я в этом уверен. Они неспешно шли по деревянным переходам замка, наблюдая за вознёй Рагнара, что носился со своим деревянным мечём из одного конца в другой.  — Все мужчины пали на войне, лорд Тирион, — безразлично хмыкнула леди Старк-Болтон, — те, что остались живы желают взять себе в жёны юную красотку, а не вдову с малолетним сыном. Прогремели раскаты грома и на землю посыпались мелкие капли дождя. Санса уже думала, позвать Рагнара внутрь, как горловастый стражник вдруг всполошил весь замок:  — Лорд Винтерфелла и Хранитель Севера едет! Открыть ворота!!! — он кричал так громко, что Рагнар, не слышавший зова матери, рванулся к краю перекладин и, встав на носки, принялся высматривать своего отца.  — Мама, мама, — он истошно звал её, чтобы она скорее указала ему на грозную фигуру лорда-отца, но она, почему-то медленно плелась, — это он? Из дали виднелись лишь гербы благородных домов Севера во главе с Болтонами, усталые всадники и больше ничего. Рагнар увлечённо пытался рассмотреть каждого из героев, расспрашивая мать, но та отнекивалась, утаивая от сына то, что она боялась ему сказать. Она неуверенно глянула на Тириона, но тот лишь сочувствующе глянул на неё в ответ, словно сказал, что в этом деле он ей не помощник.  — Рагнар… — печальный голос Хранительницы прервал громогласный звук рожка, и всё тело Сансы напряглось. Она ни за что на свете не спутает эти звуки.  — Это папа! Это папа! — Рагнар прыгал на месте и пищал от захватывающего его с головой восторга. Этого же не может быть? Не уж то и мертвецы восстают из своих могил и возвращаются домой?! Она всматривалась в даль до тех пор, пока не увидела наездника на коричневато-рыжей лошади, что трубил. Санса до последнего отказывалась верить в возвращение Рамси, но когда свора бешенных сук, истосковавшихся по хозяину, заскулила, она поняла, что это он. Она бросилась к лестницы и, торопливо спускаясь, рванула к воротам. Её бледно-голубое платье пачкалось в грязи, а волосы намокали всё больше и больше под проливным дождём, когда в Главные ворота въехал он. Заросший, небритый и уставший, Рамси Болтон быстро спешился с коня и крепко-крепко обнял супругу, что бросилась к нему, как только завидела. Крепкий и жадный поцелуй, от которого губы приятно закололо, заставил их, наконец-то, поверить, что всем ужасам, которые они пережили пришёл конец.  — Ты вернулся, — слёзы мешались с каплями дождя, стекая вниз, — я. я думала, ты умер, — она прижалась к его груди, закрыв глаза. Она держала его крепко, будто бы боялась, что он может вновь исчезнуть, а он перебирал её рыжие волосы, вдыхая её аромат, по которому он скучал столько лет и, за который он убивал столько мертвецов. Они стояли бы вот так вдвоём ещё, чёрт знает сколько, когда тоненький голосок, заставил из оторваться друг от друга  — Папа! — не долго думая, Рагнар бросился к отцу и, обвив ручками его шею, вцепился в него, отказываясь отлипать от родителя. Теперь, казалось, что счастье и тихий спокойный уклад жизни вновь вернулся в эти края Всё, казалось, будет так же, как и было раньше.