Ты издеваешься, Малфой?

С горем пополам мы дожили до экзаменов. Ну наконец-то. Весна прошла без приключений - только, разве что, с издевками и насмешками от моих однокурсников. Но к этому я уже привыкла. Общаться с моими Гриффиндорскими друзьями стало почти невозможно - Гермиона все свободное время проводила в библиотеке за подготовкой, затаскивая туда и Гарри с Роном. Она как бешеная строчила конспекты один за другим, а мальчикам оставалось лишь с ужасом смотреть за скоростью ее руки. — Компенсируешь то, что тебе нельзя много ходить? — отшучивалась я при виде полностью погружённой в работу подруги. Та лишь хмыкала. Кстати, в моей шутке есть львиная доля правды - после того случая в Лесу, Грейнджер запретили бегать и много ходить. Вообще, ей требуется оставаться максимально спокойной. И не очень-то у неё получается. Дафна чаще всего сидела в компании Малфоя - люди вокруг почти прировняли ее к свите. Со мной она не переставала общаться, а недовольному Блейзу заявляла, что всего лишь готовится к экзаменам в более классической для ее родителей компании, чтобы не показаться подозрительной. Забини набрал себе литературы в библиотеке, а вечером, дожидался когда гостиная опустеет и усаживался в кресло перед камином. Может быть, это не самая серьезная подготовка, но зато, весьма удобная. Я как всегда сидела за маленьким столиком у окна с видом на Чёрное Озеро. Передо мной лежал конспект по истории магии. Писать его было не сложно - профессор Бинс не был особо привередлив. Кажется, если бы я сдала пустой лист, он бы все равно ничего бы не заметил. Поэтому я ограничилась какими-то списанными фактами из учебника. Но несмотря на неразборчивость профессора, экзамены предстояли быть сложными, и я лихорадочно просматривала всю информацию с лекций, выписывала даты и имена, зубрила события. Забини на кресле у камина захлопнул книгу по ЗОТИ и уставшей походкой поплёлся в мою сторону. — Кажется, я случайно выучил всю книгу... — протянул он, плюхаясь за мой столик. — Лишним не будет. — с улыбкой сказала я, ликвидируя у него учебник и открывая на нужной мне странице. — У меня с историей магии покончено. Проверишь? Блейз выудил из под моего локтя справочник с датами и стал называть их по-очереди в разном порядке, а я называла произошедшие в этот год события. Далее я провернула примерно такую же проверку по Защите От Темных Искусств Блейзу, и он, кстати, сдал все более чем хорошо. Немножко покопавшись в книге по травологии - этот предмет ни под каким предлогом не хотел вбиваться мне в голову, поэтому я особенно не заморачивалась, - я наконец-то приступила к моему любимому зельеварению. — Такое лучше учить на практике. — сказал Блейз, рассматривая мое увлечённое в процесс лицо. Я фыркнула: — Где я тебе сейчас возьму вот эти бобы? — указываю ему пальцем на картинку с голубыми бобами. Блейз пожал плечами и принялся за маггловедение. Вдруг, на лестнице со стороны девичьих спален послышались шаги. Через секунду, две головы вынырнули из мрака: Паркинсон и Гринграсс. — А-а-а... — ехидно протянула Пэнси. — Устроили себе свидание? А что это у вас? Она в секунду подскочила к нашему столу и подняла в воздух конспект Блейза по травологии. — Маскируете под учебой? Дафна, так и оставшаяся стоять с лестничном пролёте, закатила глаза: — Пэнс, ты выходила посмотреть, кто тут остался. Посмотрела? Пошли, я спать хочу. — Ты совсем отупела? — взвилась брюнетка. Мы с Блейзом тихонько прыснули - из уст Паркинсон это звучало поистине нелепо. — Думаешь, я полюбоваться на них вышла? — продолжала визжать слизеринка. — Ты что, не видишь: грязнокровка и магглозащитник сидят в двоем... — ... и строчат конспекты - так романтично! — всплеснула руками блондинка. — Ты, конечно, можешь остаться и вести с ними свои «беспроигрышные» беседы, но я, пожалуй, отлучусь в спальню. Она сделала ироничный поклон и удалилась. Забини впервые в жизни улыбнулся Дафне. Паркинсон оглядела нас и уже собиралась было уходить как...... Все мы втроём услышали шаги. На этот раз, со стороны мальчиков. Паркинсон заметно напряглась и зачем-то поправила плечики на своей ярко-зеленой пижаме. И, судя по блеснувшим глазам Блейза - не зря. С лестницы спустился Малфой, как обычно, с самодовольным видом. И как обычно, в мантии. Он что, в ней спит? — О-о-о... — Пэнси сделала до тошноты милое личико. — Драко.... — Представь себе. — равнодушно ответил блондин. — Вы ещё себе голосовые связки не порвали? — поинтересовался он, обращаясь ко всем нам. — А ты хочешь нам в этом помочь? — спросил Блейз. — Ещё слово - и я помогу тебе их лишиться на всю твою оставшуюся жизнь, Забини! — прошипел Малфой, давая однокурснику понять, что его мнения тут не спрашивали. — Неужели нашему недо-аристократу помешали шумы? — делано заботливо поинтересовалась я. — Представь себе. Я, в отличии от некоторых, не привык засыпать на конюшнях, где вечно гам и вой. Поэтому спать под ваши разборки - дело не очень приятное. — Мне искренне жаль, что ваша комната навевает вам воспоминая о конюшнях - возможно, не такое уж это аристократическое место. — А мне-то как жаль, что я не могу прибить тебе язык к потолку - боюсь испачкаться о твою грязную кровь. А было бы неплохо заткнуть тебя, чтобы не слышать того мусора, который извергается из того, что ты называешь своим ртом. — Так прикройте свои королевские ушки, Ваше Высочество. — я закатила глаза. — В общем, дружище. — прервал наши перекидывания остроумием Блейз. — Забирай свою напольную подстилку, — он указал на Паркинсон. — И отправляйся в царство Морфея. Мы будем крайне внимательно произносить какие-либо звуки. Малфой нехотя кивнул и ушёл. Паркинсон решила последовать примеру своего кумира. *** Профессор МакГонагалл объявила о начале экзамена. Ученики тут же подняли перья, заскрипели и зашуршали пергаментами. Позади уже было магловедение - пожалуй, самый лёгкий для меня предмет, трансфигурация и травология. Сейчас шёл экзамен по истории магии с профессором Бинсом, под внимательных контролем гриффиндорского декана. Впереди меня ожидало зельеварение, а это не могло не радовать. Впрочем, я не сильно волновалась по поводу экзаменов. Не то чтобы я так хорошо знала материал - просто какая-то необоснованная уверенность в себе таилась в душе с самого утра. Я спокойно выписывала даты и события, медленно и неторопливо передвигая рукой по пергаменту. Краем глаза я увидела сидящего на соседнем ряду на две парты вперёд Блейза, который выписывал все точно так же медленно. А вот Дафна, расположившаяся на другом ряду на парту сзади меня, строчила все в нереальной скоростью - поначалу я даже подумала, что это Грейнджер в образе блондинки. Под конец, когда весь мой пергамент был исписан вдоль и поперёк, я с тихим удовольствием отметила, что Малфой написал гораздо меньше меня, Паркинсон сидела с максимально озадаченным выражением лица, а Крэбб и Гойл вовсе только поскребли пером по листу. Забини был вполне доволен - он обернулся в мою сторону и подмигнул, а Гринграсс, тысячу раз все перепроверив, отложила пергамент и замерла в ожидании. Ее лицо абсолютно ничего не выражало. Как и лицо Булстроуд, кстати. Только вот я сомневаюсь, что последняя на славу постаралась. На экзамене по зельеварению я не могла - и не хотела - избавиться от приятно-навязчивой мысли: возможно, Крэбб и Гойл недостаточно усердно скребли пергамент, и на проходные баллы так и не наскребли. Эта подмеченная в моем мозгу деталь не могла быть проигнорирована организмом, и вылилась она в виде широкой улыбки. Наверное, первокурсница, варящее сложное зелье на экзамене, при этом с тошнотворно довольной миной, выглядела странно. Хотя меня это не очень-то волновало. Когда варево в котле наконец приобрело нужный мне мятный оттенок и достаточно загустело, я убавила огонь и засекла три минуты. Обычно, у Слизерина проблем с зельями не было, поэтому, я не удивлюсь, если именно изумрудный факультет сдаст этот предмет лучше остальных. По истечению засечённого времени, я слила субстанцию в колбу, закупорила пробкой и отнесла на стол профессора Снегга. Он одарил меня весьма обнадеживающим взглядом и едва заметно кивнул. Прошу заметить - это просто вверх одобрения от зельевара. Я налепила довольную гримасу, схватила сумку и вышла из класса в числе первых. За пару дней до конца учебного года, в субботу, пришли результаты. Причём, в буквальном смысле «пришли». В гостиной Слизерина было как всегда шумно, поэтому я отсиживалась за привычным мне столиком. Окно (то самое, с видом на озеро) было открыто, камин не горел - ясное дело, в такую жару. Я находилась к источнику свежего воздуха ближе всех, поэтому ветерок легонько трепал мои волосы. Блейз отшивался с какими-то старшекурсниками (все-таки, изгоем факультета он не был), а Гринграсс сидела на диване в компании Малфоя и прилагающегося к нему «комплекту». Хотя, стоит отдать ей должное - Дафна не впадала в какое-то нездоровое веселье при каждой шутке Драко, как, например, половина первокурсниц. Она лишь кидала на него непонятно-что-несущий-в-себе взгляд и снова склонялась над пергаментом, который лежал у неё на коленях. Я ещё раз оглядела гостиную и уткнулась в книгу. Ее я, кстати, прижимала к столу так, чтобы не было видно обложку. Ведь стоит Слизеринцами увидеть магловскую книгу в радиусе меньше километра от себя - уверяю, начнётся то ещё шоу. Нечего маглоненавистникам смотреть на «Маленьких женщин». Пока мои глаза неумолимо быстро скользили по строчкам Британской классики, я особо ничего вокруг не замечала. Но вдруг, как-то слишком резко, картинный проем сдвинулся и на пороге в слизеринский обитель показался Северус Снегг. — Пришли результаты. — объявил он. Я мысленно фыркнула. Да уж, «пришли». Эти самые «результаты» чуть не сорвали портрет с петель, если таковые у него есть. Декан Слизерина медленно подошёл к доске объявлений, стоящей на выходе из гостиной, и заклинанием приклеил лист с перечнем студентов. Так же медленно удалился, - во всем главное эффектность - оставив учеников самостоятельно налетать на результат своих стараний. Стоило портретному проему захлопнуться, как ученики, словно бешеные, понеслись к жалкому листику. Я медленно захлопнула книгу, убрала в сумку свои вещи. Подождав, пока пробка рассосётся, направилась к доске. И, кажется, не только я одна поступила так разумно. Когда однокурсники вдоволь насмотрелись на свои «удовлетворительно», «выше ожидаемого» и «превосходно», и у листа осталось лишь пара-тройка человек, с дивана с изумрудной обивкой вальяжно поднялся слизеринец с платиновыми волосами. Столкнувшись со мной у доски объявлений, он одарил меня презрительным взглядом и с видом, будто его заставили, проговорил: — Наверняка молилась по ночам, чтобы профессор Снегг вывел тебе «превосходно», да, грязнокровка? — Не угадал. По ночами я молилась только за твой упокой, кровосноб. — Рановато начала. Так просто ты от меня не отделаешься. — Жаль. Я уж было понадеялась. — я перевела взгляд на результаты однокурсника. — Ой, какой умничка! Иди, порадуй свою темноволосую подружку, что профессор Бинс все таки поставил тебе «удовлетворительно» и ты не вылетишь из Хогвартса! — Думаю, ей тут же испортит настроение тот факт, что профессор Стебль, видимо, под влиянием твоих милых глазок, все таки не нацарапала тебе «отвратительно». Брошенное вскользь прилагательное не осталось мной незамеченным: — Извинись перед ней за меня. — я саркастично улыбнулась, развернулась, но тут же устремила голову в сторону первокурсника. — И да. Глаза я себе не выбирала. Гордо цокнув каблуками, я удалилась к лежащей на полу возле стола сумке, оставив Малфоя краснеть в гнусном смущении. Так ему и надо. Нечего разбрасываться эпитетами. Захватив свои вещи, я направилась в библиотеку, где должна была встретится с Гарри, Гермионой и Роном. Мысль об оценке по зельеварению грела душу, поэтому всю дорогу с моего лица не сползала улыбка. По правде сказать, не только успехи в зельеварении способствовали моему хорошему настроению. Ещё, например, мысль о неумолимо надвигающихся каникулах, скорой встрече с родителями, хорошей летней погоде и...ещё какая-то навязчивая мысль. Правда, я пока не поняла какая. Друзья нашлись в дальнем углу под окном, из которого на стол проливался солнечный свет. Пристанище было хорошо скрыто за стеллажами, поэтому в темное время суток тут вряд ли кто-нибудь занимался. Гермиона оценивающе глядела на свои оценки, а Гарри и Рон выискивали кого-то взглядом: видимо, меня. Завидев желанный взору силуэт, Рон, доселе скучавший, просветлел и улыбнулся. Я буквально подлетела к гриффиндорцам и только сейчас заметила, что мы не одни - в самый угол забился неприметный Невилл Долгопупс, которого я не видела с дня выписки из Больничного Крыла. Грейнджер наконец-то оторвала взгляд от листов с экзаменационными работами: — О-о-о, Эсми! Садись! — она проворно указала мне на место рядом с собой. Я обогнула стол, кинула сумку на пол, и приземлилась рядом с подругой. — Ну что? Как экзамены? — спросила я. Гермиона лишь протянула мне свой лист. Как я и думала: везде, кроме зельеварения, у неё было «превосходно». — Чем это ты профессора Снегга так «не удовлетворила»? — поинтересовалась я. По правде сказать, Гермиона его как раз таки лишь «удовлетворила» своей работой, ибо оценку выше он поставить не посмел. — Тем, что они дружат со мной. — ответил за неё Поттер. — Снегг невзлюбил меня с первого взгляда, а Рон с Гермионой просто попали под горячую руку. — Ни разу не видела столь предвзятого отношения к ученикам от преподавателя! — негодовала гриффиндорка. Конечно, мне было не очень-то приятно выслушивать такие тирады в сторону моего декана, но просто так заткнуть друзей я не могла. Зато потом, я с радостью высказала гриффиндорцам все свои «удовлетворительно» по травологии, «превосходно» по магловедению и зельеварению, и «выше ожидаемого» по ЗОТИ и истории магии. Услышав про травологию, Невилл, ранее молчавший в углу, вдруг встрепенулся и чуть пододвинулся в мою сторону. — «Удовлетворительно» по травологии? — с замешательством спросил он. — Не люблю этот предмет. Не для меня все эти цветочки-росточки. — я лишь ухмыльнулась. Рон закатил глаза: — Не обращай внимание, Эсми. У Невилла «превосходно», вот он и с ума сходит. Долгопупс зарделся и тут же поспешил ретироваться обратно в угол. Я, не удержавшись, прыснула. До темноты мы находились в библиотеке. Даже тихий Невилл вылез из своего убежища и присоединился к нашим беседам. Несмотря на то, что обычно я рассказывала друзьям обо всех стычках с Малфоем, о последней, по непонятным для меня причинам, решила умолчать. Долгопупс о травологии больше не заговаривал. Пока Гермиона сидела уткнувшись в учебник («Гермиона, уроков больше не будет! Ты безнадёжна....» - восклицал Рон), а Поттер и Уизли обсуждали квиддич, я попросила оставшегося гриффиндорца рассказать о своей жизни. Не поймите меня не правильно, но все таки, спросила я только из вежливости. И только из вежливости выслушивала ответ. Хотя, история Долгопупса оказалась не такая уж и долгая — жил он с бабушкой (что-то там произошло с родителями, о чем он не хотел рассказывать. Да и не нужно было). Его единственная опекунша была с мальчиком максимально строга (как и со всеми остальными вокруг), и воспитывала его «в жестких условиях». По крайней мере, именно так Невилл оправдывал своё загнанное поведение. После наступил мой черёд. Тут уже я рассказала знакомому гриффиндорцу больше, чем своим давним друзьям. Долгопупс завороженно слушал про моего отца - Адама, работающего в магловском министерстве. Про мою мать - Сэнди, которая была «писательницей на дому», и известной лишь в узких кругах, поэтому сидела дома и жаловалась на папину работу. К концу дня Невилл знал про бабушку и дедушку по папиной линии - Оскара Даниелевского (известного магловского историка) и Альвину Даниелевскую (дочь олигарха), и про то, как они не одобряли брак моих родителей из-за некомпетентности маминой семьи. Проглатывая каждое слово, гриффиндорец слушал про Филиппа и Сару Брукс - простого молочника и официантку, по совместительству, мои вторые бабушка и дедушка. Так как скрывать мне было особо нечего - о моем исконно магловском происхождении знали все, и даже больше - моя история получилась в разы длиннее. Позже мой новый знакомый и теперь ещё носитель всей моей биографии, поинтересовался происхождением моей фамилии. — Дедушка Оскар постарался. У него были русские, немецкие и даже немного польские корни. Фамилия досталась от русских. Долгопупс сделал долгий-долгий кивок и отвёл взгляд. *** Станция Хогсмид. Студенты толпились около Хогвартс-Экспресса, в ожидании открытия дверей. День выдался прохладный, пришлось надеть свитер и ветровку. Воздух стоял холодный, хотя ветер лишь слабо обдувал волосы. Кто-то заехал мне по ноге чемоданом. Я отскочила прямо на Блейза. —Куда поскакала? — Забини поднял одну бровь. — Куда-нибудь подальше от этих криворуких... — я оборвала фразу так и не договорив, и просто скорчила раздраженную гримасу. — Криворуких....? — слизеринец потребовал продолжение. — ....идиотов. — Фух. А я уж было боялся, что у тебя кончился словарный запас. — Блейз улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Через пару минут двери паровоза распахнулись и ученики табуном повалили в вагоны. Мы с Блейзом, как люди образованные, встали в самом конце. Кстати, эта привычка передалась мне как раз от друга: «Мы не серая масса, Эсми. Никогда не лезь вперёд, не стремись быть первой. Кто впереди - с того и спрос.» — с улыбкой разъяснял мне все трудности внешнего мира слизеринец. Я послушно кивала - все таки, в его словах есть колоссальная доля правды. Попав в вагон (и даже найдя себе свободное купе), можно было вздохнуть полной грудью. Нужды в разговорах не было - мы итак наговорились за год, поэтому я достала из дорожной сумки любимую книгу «Маленькие Женщины», а мой задушевный друг достал пергамент и начал выводить на нем чертежи. Что это за чертежи - не секрет. Забини до боли любил делать зарисовки волшебных палочек. По его словам, он уже давно изучает этот вопрос, и ну очень хочет научиться изготавливать волшебные палочки самостоятельно. А потом, может быть, даже открыть лавку, по типу Олливандера. Я кинула взгляд на руку темнокожего слизеринца, под которой медленно и аккуратно проявлялись чёрные линии. Сбоку он расписывал дерево, материал, наполнение. — Из тебя получится отличный мастер. — в который раз сказала я. Забини оторвал голову от проектов и смущенно улыбнулся. — Да ладно тебе... — отмахивался он. Странно то, что мальчик в которой раз слышит о превосходстве его хобби (или даже, будущей профессии), но каждый раз дико смущается и отмахивается. Стоит заговорить с ним о волшебных палочках, как происходит какая-то уму не постижимая трансформация - из стойкого слизеринца с хорошо подвешенным языком он в минуту превращался в мальчика, которому мама только что сказала, мол, «он у неё самый красивый!». Совсем, как Долгопупс. Я мысленно хохотнула от подсознательно проведённой параллели. Вдоволь насмотревшись на наверняка краснеющего (уж краснел он или нет на самом деле было не видно) друга, я снова устремила взор на текст магловского происхождения. Забини каждый раз морщился, когда видел сие произведение - какой бы ярлык Малфой ему не повесил, маглозащитником слизеринец не был. Но в этот раз, увлечённый чертежами, Блейз не скорчил недовольную рожу, не кинул какое-нибудь не больно обидное словечку в строну магловского искусства, да и в принципе даже не посмотрел на книгу. Он даже не оторвал голову. Что весьма неплохо - одной перепалкой меньше. На половине пути в коридорах вагона захлопали двери. Через пару секунд отворилась и наша. — Дафна? — я оторвалась от чтива и уставилась на подругу. Все таки, мы уже достаточно давно не общались. — Дафна-Дафна. — она отмахнулась и зашла в купе. — Что делаем? Я лишь кивнула на книгу (предварительно придав обложку с двух сторон к столу) и кинула взгляд на Блейза. Тот даже не удостоил Гринграсс приветственными кивком. Слизеринка присела рядом со мной на диван. Наступило молчание. — Как дела у Малфоя? — через пару минут осведомился Забини. — А какое тебе дело до состояния Малфоя? — блондинка исподлобья взглянула на него. — Даже не так. Какое мне дело на состояние Малфоя? — Не знаю. Просто ведёшь себя как его хвостик. Или вторая голова. — делано задумчиво продолжил наступление мулат, все так же не отрывая взгляда от пергамента. Бледная кожа Гринграсс вмиг вспыхнула. — Мерлин, прекращай! Мои родители хотят, чтобы я водилась с этими аристократами. — Дафна закатила глаза. — Он, кстати, уже сюда направляется. Все как обычно - начал свою «работу». — Конечно, без него ни одна поездка не обходится. Я бы даже удивилась, если бы он решил остаться в своём купе. — наконец сказала я. Дафна гоготнула. — Ладно, подружки. — она одарила Забини презрительным взглядом, хотя тому, по большому счету, было все равно. — Пойду я. А то Драко опять прилепится. Драко? Вот это обращение. Кажется, Гринграсс, ты выходишь на новый уровень. Естественно, свою мысль я не озвучила, а лишь улыбнулась Дафне на прощание. Слизеринка поднялась и буквально выскочила из купе за пару секунд до того, как прямо около нашего пристанище раздались шаги. Шаги не чьи-то, а аристократические! И ежу понятно, что это был наш самовлюбленный блондин и его вечная свита. — Мерлин, Малфой! Собственной персоной! — я сделала вид, будто только что оторвалась от книги. — Каким таким непутевым ветром тебя занесло в нашу обитель? — поинтересовался Блейз. На это раз, он, от греха подальше, свернул пергамент и убрал в сумку. Видимо, два «шкафа» позади слизеринца сочли наши саркастические высказывание достойными, поэтому тупо гоготнули, пока Малфой не смерил их строгим взглядом в стиле У-Нас-Так-Не-Принято. Крэбб и Гойл сразу умолкли. — Грязнокровка и маглозащитник. Я надеюсь, вы черканете мне весточку о вашей свадьбе? — Конечно, ты будешь первым гостем. Возможно, будешь даже стоять под алтарем вместо меня. А Эсми можно заменить Паркинсон. — парировал Блейз. Я усмехнулась, заметив зардевшуюся слизеринку за спиной своего однокурсника. Малфой недовольно поджал губы. — Я очень сомневаюсь, что вы отдаёте себе отчёт в том, что делаете. — начал он как-то слишком тихо. — Никакая грязнокровка и никакой любитель маглов не смел ещё дерзить представителю рода Малфоев! Вам, наверное, кажется, что я вам ровен, но вы глубоко ошибаетесь. Так что будьте уверены - Мой отец узнает об этом! Он вскинул руку, давая понять, что закончил, развернулся на каблуках и удалился. — Мерлин, он что, хрустальный? — спросила я у Блейза. — Кто-нибудь должен будет его научить жизни. Не думаю, что у него всю жизнь получится прикрываться своим родом. Когда-нибудь и Малфои придут в негодность. Забини хохотнул и уставился в окно. Я вторила его движениям. Разговор завели про семью Блейза. За беседами и просмотров красивых видов мы не заметили, как пролетели часы и мы оказались на платформе. Перейдя через барьер и попав на обычную, магловскую станцию, я нашла папу в толпе. Он извинился передо мной за начало учебного года, когда потерял меня, но сослался на мою самостоятельность. Я хихикнула, ибо уже забыла об этих событиях. Папа смущенно улыбнулся, дал мне время попрощаться с Дафной и Блейзом, а потом провёл меня до машины. Всю дорогу я рассказывала про Хогвартс. К концу нашей поездки, папа знал всех преподавателей, про движущиеся картины, про гостиные факультетов с паролями, про Чёрное Озеро, про Запретный Лес (о нашем наказании я умолчала) и про моих слизеринских и гриффиндорских друзей. О том, что я на своём факультете изгой и причина для насмешек я предпочла не рассказывать.