Ты издеваешься, Малфой?

Не знаю, сколько я провалялась, но вот пробуждение вышло явно не самым красочным. Звук стремительно подающихся капель был весьма навязчив, поэтому я решила не позволять себе нежиться дольше, тем более на холодном полу в грязной школьной форме. Я села и тут же отметила адскую боль в голове и во всех остальных конечностях. Ну а потом пришло осознание, что я понятия не имею, где нахожусь. Зато я заметила рыжую копну волос, бессознательно лежащую на другом конце помещения. Между прочим, «помещение» - это ещё слишком мягко и презентабельно. По сути, это был грот. Или, может, пещера. Правда, атмосфера здесь была весьма недружелюбная. Всюду царил привычный мне мрак - создавалось впечатление, что я в самом обычном подземелье Слизерина. Но вот постоянно капающей (и весьма нервирующей) воды, непереносимого запаха сырости и такой обильной влаги у нас явно не было. Я решила рассмотреть место, в котором нахожусь. Когда ещё доведётся такая возможность? Потому что есть у меня ощущение, что спасать нас никто не собирается. Если вообще хоть один ученик-бедолага заметил мое отсутсвие. Или хотя бы этой незадачливой гриффиндорки. Кое-как встав на ноги, я заметила, в каком состоянии оказалась моя одежда. Школьная, и без того короткая юбка была весьма неаккуратно порвана снизу. На ней даже виднелись огромные, расплывчатые коричневые пятна (несмотря на чёрный цвет), будто бы перед тем, как сюда притащить, меня хорошенько искупали в луже. С черно-зеленой мантией была та же проблема. Отвлечься от моего внешнего вида мне удалось не так-то скоро: почему-то в голове всплывали странные образы. «Малфой (и его шайка) застают меня в таком непрезентабельном виде». «Гринграсс по-свойски скривляется и двумя пальцами зажимает нос, тут же отходя от меня метра на три-четыре». «Забини решает, что я уж слишком сильно бью по его репутации на Слизерине: как можно не суметь противостоять гриффиндорке-первокурснице?» «Грейнджер сначала отчитывает меня за нарушение комендантского часа, а потом присоединяется к смотрящим в стороне с укором Рону и Гарри». Одергиваю себя. С каких это пор меня вообще волнует чьё-то мнение? А уж тем более Малфоя! Да и друзья меня бы не бросили - я всего лишь жертва в данной ситуации, как никак. Вот эта вся слизеринская трусость, страх кому-то не понравиться — мне абсолютно несвойственны. Я переключилась на окружающую меня местность. Что ж, я действительно находилась в огромном подвале - не меньше. Возможно, это было какое-то подсобное помещение под Хогварстом. Может быть, Дамблдор проводит здесь какие-нибудь собрания? Или это самый первый класс, построенный в замке? Не удивлюсь, если Слизеринский. А хотя с чего я взяла, что вообще нахожусь на территории Хогвартса? Внутренний компас у меня ни к черту, да и я не нашла ни одного признака школы чародейства и волшебства. Кроме, естественно, обволакивающей со всех сторон магической атмосферы. Я хотела было рассмотреть где-нибудь среди этих мощеных каменных стен выход: может быть, большую резную дверь, или наоборот, тайный лаз, прикрытый вентиляционной решеткой. Но тут я явно переоценила своё зрение (и волшебников - они и электричество освоить не могут, какая уж там вентиляция). В давящем зеленом приглушённом свете было сложно увидеть что-то дальше своего носа в нужном качестве. К тому же, не думаю, что меня бы так просто отсюда отпустили. Я решила найти источник раздражающего звука - капающей воды - и, по возможности, устранить его. Тут я тоже себе прельстила - все вокруг было достаточно влажным, плюс к тому, по краям каменной дорожки (на которой мы с моей соседкой по несчастью расположились) были проложены рвы с застоявшейся, такой же зеленой как и все здесь, водой, по всей данной им площади. Капать могло откуда угодно. Тогда я снова села, гадая, чем заняться. «Вечер обещает быть интересным» - вспомнила я любимую фразу моего учителя по истории из магловской школы. Обычно он произносил ее, когда ученики с плохими оценками приходили переписывать тест после уроков. Хороший был учитель, кстати. Приеду в Лондон - схожу проведать. Если вообще сегодня выберусь отсюда. И вот, когда я начала уже привыкать к раздражающему капающему звуку, он неожиданно усилился. Я оглянулась - Уизли все ещё безмятежно лежала на полу, не подавав никаких признаков жизни. Подходить к ней мне не очень-то хотелось: в душу закралось подозрение, что это она меня сюда и притащила. Может быть, эта рыжеволосая гриффиндорка тут главная виновница торжества. Да и жутковато это все. Как раз прямо за моей спиной послышались странные звуки (явно какой-то возни), а затем и шаги. Прямо как дешевых фильмах ужасов. И именно поэтому я до последнего не оборачивалась. А когда чья-то холодная рука коснулась моего подбородка и весьма медленно и любезно повернула к себе, я поняла, что бояться было и нечего. — Эсмеральда Даниелевская. Это явно был не вопрос, но я все равно утвердительно кивнула. На меня смотрел молодой и невероятно красивый парень. Лицо его обрамляли темно-русые локоны, что невероятно ему шло. Хотя, готова поспорить - локоны пошли бы любому мальчику. Кроме Малфоя. Юноша слегка нагнулся, чтобы видеть хотя бы мои глаза. На данный момент наши лица находились на «дружеском» расстоянии, но приблизься он ещё на сантиметр, мне пришлось бы неистово смущаться. — Что ж, на самом деле, я не рассчитывал, что мне придётся привлекать сюда эту маленькую первокурсницу, но ты не оставила мне выбора. И о чем это он говорит? С этой самой Уизли мы переговаривались раза два от силы, да и впечатления у меня после эдаких диалогов остались не самые приятные. Юноша уловил мой недоумённый взгляд: — Ты же видела мой дневник. Я думал, в тебе больше любознательности, чем кажется. В этот момент я глазами наткнулась на лежащую неподалёку чёрную книгу в кожаной обложке. Ту самую, которую вроде как заполучил Поттер. И это и есть «дневник»? — Что ж... я не совсем пони... — начала было я, но меня тут же перебили. — Тебе и не нужно ничего понимать. Я, кстати, Том. Том Реддл, если хочешь. Я согласно кивнула. Да, так действительно проще. — Хорошо, — я помедлила. Стоит ли все-таки называть его по имени? - ...Том... Не объясните, какого черта мы здесь собрались? — прозвучало слишком резко, но эта атмосфера начала выводить меня из себя. Мой новый знакомый заливисто рассмеялся. Но вместо объяснения просто повторил мое имя ещё раз: — Эсмеральда Адам Даниелевская. Ого. Что ж, спасибо, что напомнил мне препротивное второе имечко, которым наградил меня собственный отец, в честь себя любимого. Честно сказать, в полной форме ко мне уже никто давно не обращался. А юноша и не думал останавливаться: — Прапрапраправнучка самого Серджеральда Грейсона Даниелевского. Я впала в ступор. Какой такой Серджеральд? В моем роду отнюдь не было никаких Серджеральдов, даже ни одному Грейсону места не нашлось. Вот что-то, а род Даниелевских я знала как свои пять пальцев: дедушка Оскар и бабушка Альвина были помешаны на том, чтобы я знала свои корни на зубок. И этого моего прапрапрапрадедушку звали Генрих Ричард Даниелевский, а не Серджер-кто-то-там. Да и был он ученым в области прикладной химии. Только я хотела было открыть рот и выразить свое недоумение, как Том Реддл неожиданно вскинул руку и как-бы невзначай провёл большим пальцем по моей линии скул. — Весьма любезно было с его стороны оставить потомство. Тем более, такое талантливое и миловидное потомство. Пока я переваривала произнесенную фразу («миловидное потомство?»), молодой человек ухмыльнулся и убрал руку. — Ну? Что он тебе передал? — на лице Тома отразилось предвкушение. Нездоровое предвкушение. Напускная доброта, с которой он говорил до этого, испарилась как из голоса, так и с выражения лица. — Извините, Том, но я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите. Я не знаю никакого Серджера-как-его-там Даниелевского. Юноша хмыкнул, а ко мне в голову закралось очень и очень неприятное предчувствие. — Не строй из себя дурочку, дорогая моя. Все тут свои - все слышали пророчество. Черт возьми, этот парень явно рехнулся. Интересно, он именно поэтому живет в подвале? Как там говорила моя бабушка (естественно, по маминой линии. Такая личность как Альвина Оливер Даниелевская скорее бы лишилась головы, чем произнесла бы что-нибудь настолько простолюдинское)? «Если доведётся встретиться с сумасшедшим - подыграй, а потом делай ноги». Что ж, не думала, что мне придётся этим воспользоваться. И именно благодаря этому наставлению я сделала то, о чем потом много-много раз пожалела. Но это потом. А сейчас я задрала голову и произнесла: — Как я могу быть уверена, что ты именно тот, кто мне нужен? На лице Тома отразилось несказанное счастье. Жалко, ведь наверное он в последний раз так радуется - скорее всего, с такой же силой он будет разочарован, когда узнает, что обознался. И насколько обознался. — Ты можешь задать мне тот самый вопрос. Какой. К черту. Вопрос? — интересно, этот подойдёт? Но я продолжала играть. — Не сейчас, Реддл. Не время. К сожалению, тебе придётся меня отпустить. — я глянула за спину. — Меня и эту девчонку. Юноша опешил: — Но... зачем? Мне казалось, вам нужны проводники. Я чуть не закатила глаза. Какой кошмар, под чем это он? — Она не подходящий вариант. — отрезала я, и Том поднялся на ноги. Наступила давящая пауза. Этот сумасшедший прямо сейчас рассматривал меня сверху вниз с видом, будто все понял. Например, то, что этот диалог для меня не более, чем спектакль. Но сказать он ничего не успел. Реддл исчез, а потом я услышала шелест. От страха за пару секунд преодолела расстояние между мной и Джинни Уизли и улеглась рядом с ней, притворившись спящей. Или парализованной. А лучше, мертвой. В грот ворвался Поттер. Что ж, кажется, спасать людей и при этом самому попадать в смертельно опасные ситуации — действительно его кредо. На самом деле, с моего места смотреть на происходящее было трудно — я, все-таки, продолжала притворяться. Сначала Гарри поделал что-то с той самой чёрной книжечкой, а когда объявился тот самый Том Реддл, я уже смотреть не захотела самостоятельно. Поэтому, я закрыла глаза покрепче. К счастью, ни слова из их диалогов я не услышала - слишком далеко. Правда, иногда по залу раздавался весьма злорадный смех - надеюсь, он принадлежит не Поттеру. Звуки борьбы, шипение, злобный смех, рёв и крики я предпочла не слушать, сославшись на то, что Гарри Поттер сможет всех спасти. Единственное, что донеслось до меня - это неистовый крик Поттера, а после спокойный монотонный ответ Тома Реддла: — Они живы. Пока что. А когда все закончилось, мне и моей подружке по несчастью представилась возможность открыть глаза и непонимающе оглядеться. А потом потребовать от Мальчика-который-выжил объяснений. Ну и во время рассказа делать невероятно удивлённое лицо. *** Весь Хогвартс был крайне рад нашему возвращению, даже слишком. Дамблдор закатил целый пир в честь вернувшихся из «комы» (и из странных подвалов) учеников. Не хотелось бы признавать, но извинения приняты. На провозглашённой речи директора в честь «хэппи энда», Поттер и его друзья были поблагодарены порядка десяти раз. За гриффиндорским столом все неистово обнимали восставшую Гермиону, а за столом Слизерина меня встречали разочарованными взглядами. Жаль, что вообще не забыли о моем существовании. Обнимал меня только Забини, а Дафна лишь облегченно вздохнула. Наверное, переживала больше всех. Честно сказать, я ещё никогда не видела Блейза таким взволнованным и счастливым. В первый раз, когда мы встретились после моих «приключений», он чуть не сломал мне ребра (своими объятиями, естественно). — У думала, что ты у нас скуп на эмоции, Забини! — с улыбкой сказала я. На самом деле, я была счастлива снова вернуться к своему лучшему другу. И ещё больше меня радовала мысль, что Блейз волновался. — А я думал, что ты сама можешь постоять за себя. Тем более, против первокурсницы. — он так же одарил меня ослепительной улыбкой. Сейчас я перекидывалась многозначительными взглядами с гриффиндорским трио, тая в объятьях слизеринца, слушая (или делая вид, что слушая) ту часть монолога Дамблдора, в которой он говорил что-то об отставке профессора Локонса. Между прочим, без Малфоя не обошлось - после этого грандиозного ужина, в гостиной Слизерина, он вырос передо мной со своей свитой. — Ты очень нас разочаровала, Даниелевская. — у слизеринца был такой вид, будто он готов сплюнуть мне под ноги, — Мы надеялись, что Дамблдор в конце года будет произносить наигрустнейшую речь о смерти как минимум двух бедных идиоток - предателя рода Уизли и грязнокровки Даниелевской. Я лишь пожала плечами: — Что ж, видимо, я оказалась не настолько полезной, как вы думали. Мне правда жаль. Неожиданно в разговор вплелась Дафна Гринграсс. В этот раз, кстати, она стояла не вместе со «свитой», а разговаривала с весьма симпатичным третьекурсником. И специально ради меня отвлеклась от столь важного диалога: — О Мерлин, Малфой! Лучше бы поблагодарил ее за то, что экзамены отменили - Крэбб с Гойлом бы их даже под страхом смерти не написали бы! Драко попытался властно цыкнуть на однокурсницу, но после, к своему счастью, вспомнил, что она ещё не числится в его безоговорочных фанатках, и на Дафне такие методы не действуют. Не знаю, что бы он выдал дальше, да и узнать мне не придётся, потому что я деликатно обошла его (не задев ни плечом, ни даже сумкой) и удалилась. Настроение было прекрасное, а портить его себе я не позволю. Нет, только не сейчас, только не в конец учебного года.