Ты издеваешься, Малфой?

Очнувшись, я тут же об этом жалею. Все мысли как-то сами собой отступили на второй план, лидирующую позицию заняла боль. Больно, очень больно. Глаза застилала белая пелена, и у меня ушла ровно минута на то, чтобы понять, что в этом виновато не повреждение глаз, а всего лишь белоснежный потолок больничной палаты. Рядом со мной никого не было, зато я нащупала большую кнопку вызова персонала на прикроватной тумбочке. Я, конечно, тут же дала им трезвона на целых пять секунд. Просто, чтоб они знали, что я о них думаю. Дверь распахнулась ещё до того, как я убрала руку с места преступления. Медсестра, влетевшая в мои покои, выглядела невероятно взволнованно и испугано. Уж не подумала ли она, что я тут умираю и корчусь в смертельных агониях? Нет уж, такой радости я своим близким не доставлю. — Что-то случилось? — наконец спросила она, оглядев бешеным взглядом сначала комнату, а потом меня. Я старалась сохранять равнодушное выражение лица, насколько это было возможно, когда все твоё тело непрерывно ноет. «Кажется, я воскресла» - собиралась я отшутиться, но вдруг осознала, что вместо слов у меня изо рта выходят только странные завывания. Девушка окинула меня странным взглядом, нахмурилась, и подошла к моей кровати, и тут мне представилась возможность рассмотреть её поближе. Это была молодая, черноволосая особа, с болотного цвета глазами и, судя по всему, абсолютным отсутствием чувства юмора. Казалось, что гримаса озабоченности, которая минутой ранее красовалась на ее лице, там быть абсолютно не должна, и забрела она на эту прелестную физиономию случайно. Девушка выглядела слишком серьезно для своего возраста. — Меня зовут Алиса. — наконец представилась медсестра. Весьма любезно с её стороны. Алиса потрогала мою, как я только что заметила, перевязанную ногу, затем коротко кивнула и вышла за дверь. Я вспомнила о фразе, которую слышала перед тем, как отключилась, на той самой площадке. «О Боги, кажется она повредила челюсть» или что-то в этом роде. Я несколько раз попыталась открыть и закрыть рот, но тут поняла, что необходимости в этом не наблюдается, так как он и так у меня всегда открыт. Осознаю, что каждое движение желваками отдаёт нереальной болью. Если я действительно несколько часов пробывала с открытым как у рыбы ртом на глазах у всех, то мне срочно нужно какое-нибудь заклинание, которое поможет мне провалиться под землю прямо сейчас. Какой ужас. Главное, чтоб никто больше не зашёл. Только вот, убиваться по своему положению мне не дали: через минуту-другую, мое мысленно произнесенное желание исполнили с точностью до наоборот: в палате показались мои родители, а за ними хвост из девочек, которые были в тот роковой момент на площадке. А возглавляла эту процессию виновница торжества - Кэтрин Каванэ. Потрясающе, а я почти про неё забыла! Она поглядела на меня из-за спины моего папы со страдальческим выражением лица. Превосходная актриса, ничего не скажешь. Завидев мою крайне глупое положение, она улыбнулась, но только уголками рта. После этого тут же натянула маску раскаяния и посмотрела снизу вверх на моих родителей. — Ещё раз простите, прошу! Я не знаю, как так получилось! — Ничего страшного, — ответила моя мама, и я, не имея возможности возмущаться в привычной человеком манере, вытаращила на неё глаза, стараясь придать своему взгляду все недовольство, которое только существует в мире. Но та даже не взглянула на меня, — Мы понимаем, что ты это не нарочно. С Эсмеральдой все будет хорошо. Она притягивает к себе Каванэ, и обнимает. Эх, как бы хотелось сейчас показать этой девчонке, с кем действительно все будет хорошо, а с кем не очень. Правда, когда твой рот физически не может закрыться, а нога в гипсе висит в метре от земли, выяснять отношения сложновато, поэтому я промолчала. Как будто бы у меня был выбор. После этого не то цирка, не то спектакля, всех, кроме моих родителей попросили ретироваться. Осталось четверо: я, мама, папа и врач. Последний начал свой монолог сразу, не утруждая себя приветствиями: — Вправлять челюсть было небезопасно - девочка была без сознания. Поэтому, прошу простить, пришлось ждать её пробуждения. Сейчас, к сожалению, я тоже не смогу этим заняться - не та обстановка, но, надеюсь, вам не нужно срочно никуда уезжать. Кормить её будут по специальным трубкам, её медсестра - Алиса, разберётся. Родители кивнули. — Ей повезло. Если бы Эсмеральда в какой-то момент подняла голову, качели прилетели бы ей аккурат в затылок, а учитывая силу раскачивания, можно было остаться без головы, — словив ужас в глазах моих родственничков, он ухмыльнулся и быстро добавил, — Я, конечно же, утрирую. Мама заметно расслабилась, но папа все ещё был насторожен. Еще несколько минут врач разглагольствовал на тему моих ужасающих событий, а после меня оставили наедине с родителями. Но говорить нам было особо не о чем, а точнее сказать, нечем. Хотя, наверняка, если бы мой рот сейчас был в состоянии выполнять предназначенную ему функцию, то темы появились бы сами собой. Уйму всего хотелось высказать, уж не знаю, продержусь ли. После чего, мама видимо решила, что я страсть как желаю уединиться с моими подружками, и их пригласили в палату. А точнее, пригласили почему-то Кэтрин. — Кажется, тебе придётся учить язык жестов, — именно с такой фразы решила начать свой монолог (так как никакой другой формы речи сейчас быть не могло) моя американская знакомая. Я лишь кинула на неё такой недовольный взгляд, какой приберегала, разве что, для Малфоя. И ведь я совсем забыла, что могу даже не напрягать мышцы лица - пытаться придать себе стервозности, не имея при этом возможности даже элементарно закрыть рот, дело гиблое изначально. — Ты уж прости, — девочка продолжила, — Я могла бы тебя и подальше закинуть. Зато риск того, что ты бы «осталась без головы» был бы меньше. — Подслушивала, значит. На лице блондинки было крайне ехидное выражение, и у меня появилась мысль, что именно с такой гримасой она и родилась. Уж слишком она и это язвительное лицо друг другу подходили. Ну и по причине того, что я не могла даже попросить девчонку хотя бы уйти, ответственность вести разговор была лишь на ней. — Я понятия не имею, что это ты так на меня обозлилась - гулять не хочешь звать, не качаешься со мной. Мы, вроде как, были подругами. Но если ты захотела войны, я тебе ее устрою. По истории у меня пять, кстати, в войнах я разбираюсь. А у тебя там что по истории? А у меня по истории профессор Бинс. Уж как хотите, так и понимайте. Не думаю, что этой недалекой девочке будет интересно слушать про создание Хогвартса, волшебных палочек и жизнь всяких вот этих Салазаров-Годриков. Да и вообще, кажется, в принципе слушать меня сегодня не в ее интересах. — Ах, как же я могла забыть, — продолжала американка, — Какое-то время я, к сожалению, не смогу услышать твоего голоса. Интересно, «к сожалению» относится к тому, что она не сможет меня услышать или к тому, что столь глупое мое состояние не навсегда? Пока мой новоизбранный заклятый враг распинался в оскорблениях и издёвках, я, не имея возможности сделать ответный выпад, приняла решение ее даже не слушать. В голову полезли какие-то сверх философские рассуждения. Одно непонятно: все магловские подростки такие моральные уроды, или таки какой-то душок присутствовал конкретно и этой особы? Каванэ, кстати, просто прелестно смотрелась бы на Слизерине. Может быть, предложить ей поменяться местами? С удовольствием предоставила бы ей возможность собирать все шишки от подколов Малфоя. — Ты вообще меня слушаешь? Или мозги все таки отбило? — удостоверилась Кэтрин. Как мило с её стороны. Тут я вспомнила о своей новой супер способности, которой не обладает, в данный момент, ни один маг на этой планете - кнопка вызова медицинских работников. Я вдарила по этому бедному красному кружочку по самое не хочу, что заставило дёрнуться, я уверена, не только сидящую в моей палате девчонку, но и весь больничный персонал. Ну и ладно, главное, чтоб меня избавили от столь быстро надоедающего общества. Если вам кажется, что это звучит эгоистично, то вам не кажется. В этот раз одной взволнованной медсестричкой не обошлось: в палате показалась уже знакомая Алиса, ещё одна темноволосая девушка и два санитара. Чтобы не показаться уж совсем тварью, я схватилась за горло, старательно делая вид, что прямо сейчас ощущаю в нем невероятные и нетерпимые боли, будто прямо сейчас из него вылезет какой-нибудь василиск. Давайте, ребята, делайте свою работу. Естественно, блондинку из моих покоев пришлось выудить. Медсестры же, заглянув мне в рот и убедившись, что никаких рептилий или еще чего похуже у меня оттуда не лезет, позадавали мне несколько вопросов, ответами на которые служили мои неохотные кивки и мотания головой, и удалились. Теперь я осталась совсем одна. Не то ли это, чего я так хотела? *** Челюсть была закреплена специальными резинками, уходящими, судя по всему, в никуда (по крайней мере, их конца я не видела). Но несмотря на это, а может быть и именно поэтому, существовать в таком положении было не очень-то комфортно. О том, как прошла первая ночь я вообще молчу. Алиса дежурила у моей кровати все время, подразумевающее мой сон, с огромной громкой трубкой в руках, и следила за тем, чтобы, простите меня, слюни не переполнили мой рот и я не захлебнулась. Естественно, о здоровом сне можно было забыть. Мне кажется, медсестра засыпала больше раз, чем я. И теперь к моей загипсованной ноге, телу, полностью пропахнувшему отвратительными мазями, и комично вечно открытому рту добавляются огромные мешки под глазами. Даже уже и не знаю, кто из постоянных посетителей сможет оказать мне достаточную поддержку - чувство собственного достоинства было окончательно утрамбовано под большим слоем перегноя, грязи и земли, и у него точно не было шансов взрасти прекрасным цветком. Тем не менее, родителям (а может быть, они здесь не причём) удалось меня удивить. Вторые сутки скрасило одно событие - назначенная процедура по управлению челюсти. Тот самый Безымянный врач послал за мной целую бригаду, которая четверть часа маялась с этими непонятно откуда исходящими резинками от моей челюсти, потом пытались открепить мою парящую ногу от подвеса, а после решили испытать судьбу, попробовав посадить меня на инвалидную коляску. В итоге, одному Мерлину известно в каких условиях, меня довезли до, так называемой, «операционной». На самом же деле, это была просто маленькая комната с одной кушеткой, столом и стулом. Но я была не против разместиться уже хотя бы здесь. Безымянный особо не церемонился. Первое, что он сделала, натягивая перчатки - это спросил: — Как себя чувствуешь? Серьезно? Он издевается? Я посмотрела на него исподлобья так недовольно, как только могла. Тот лишь засмеялся и произнёс: — Точно, как я мог забыть! Похоже, тебе придётся учить язык жестов, правда? Где-то я это уже слышала. Они с Каванэ, случайно, не родственники? Дабы выразить своё предвзятое отношение к происходящему, я не закатила глаза и отвернулась в другую сторону, но Безымянный и бровью не повёл. На его лице все ещё играло торжествующее выражение, и было, честно сказать, жутковато видеть такую злобную улыбку на таком обычно спокойном, старческом и морщинистом лице. Хотелось мне этого или нет, а пришлось доверить этому незнакомцу состояние своей челюсти. Произошло все довольно быстро: врач взял меня за подбородок, и по неизвестному стечению обстоятельств, его большой палец оказался на моей скуле. От нахлынувших воспоминаний меня передернуло. Воображение, будто бы в реальном времени воспроизвело ту самую обстановку, которую я пыталась забыть уже месяца два. Этот давящий на глаза зелёный свет, вечно капающая вода и стоящий прямо перед тобой неизвестный молодой мужчина, требовавший какое-то пророчество. Я поёжилась, но Безымянный воспринял это как реакцию на производимые им действия и ещё раз, чтоб наверняка, ухмыльнулся. — Будет больно, но быстро. Хоть где-то он не соврал. Без лишних слов, мою челюсть обхватили со всех сторон и резко, бесцеремонно и как только можно неожиданно, свернули куда-то в обратную сторону. Мне показалось, что у меня просто-напросто выбили все зубы. И как я могла считать то, что я испытывала до этого - например, когда меня прижало к земле неизвестное растение в Запретном лесу, или когда первокурсница вырубила меня прямо перед комендантским часом и утащила в подземелье, или когда ненавистная мне девочка спихнула меня с качелей, заставив вновь встретиться с землёй, - болью? К счастью, это продлилось к худшем случае десять секунд. После, я пошевелила жевательным механизмом и поняла, что он снова в норме. Неужели, я снова могу говорить? На третий день, хотя по ощущениям - на третий год, моего пребывания в палате, появившаяся персона застигла меня врасплох, застав за уже каким-то традиционным, и, безусловно, ежедневным разглядыванием потолка. Однако, я бы соврала, если бы сказала, что не рада этому. Дверь распахнулась так, как не распахивал ее никто до этого, уверена, за все существование больницы. В этот раз с ней никто не церемонился, не приоткрывал, проверяя, сплю ли я, не удостоверивался о моем здоровье. Нет уж, она просто, чуть не слетев с петель, врезалась в стену, заставив всю комнату содрогнуться. — Тебя ни на минуту нельзя одну оставить? — раздался разъяренный голос из открывшегося прохода. Я повернула голову и тупо уставилась на его обладателя. — Нужно было не слушать тебя, а просто сразу забирать к себе. — человек приблизился к моей кровати. — Печёшься, Забини? — я наконец-то обрела дар речи. — За тобой глаз да глаз. Лучший друг уселся на край койки и, словив мой насмешливый взгляд, смягчился. — Так что случилось? Я подняла брови: — А мама не рассказывала? — Она сказала, что у тебя «детокс на магию». — мулат неодобрительно уставился на меня. Неужели обиделся? Не может такого быть, хотя прозвучало это очень даже вопросительно. Блейз никогда на меня не обижался - все конфликты мы решали мирно, словесными дуэлями. — Так и есть. Прости. — я попыталась улыбнуться, но получилось как-то виновато. — Мерлин простит. А я жду, пока ты посвятишь меня во все подробности произошедшего. — больше он не выглядел так непривычно. «Подробностей можешь не ждать» - подумала я. Я решила не вводить друга в курс дела, пока сама не разберусь в своих мотивах и намерениях. Поэтому Забини пришлось довольствоваться сухой историей про мое неожиданное и абсолютно случайное падение с качелей. — Я не видел более неудачливого человека чем ты, за всю свою жизнь, Эсмеральда. — в конце концов заключил слизеринец. Я улыбнулась: — Скажи это Гарри Поттеру. Думаю, у него там события поинтересней моих будут. — Будь добра, передай ему это сама. — Блейз сменил тему, — И что, ты почти два дня провалялась тут с открытым ртом? Я грустно усмехнулась: — Ой, не напоминай. — Малфою бы понравилось.... — на лице Забини отразилась улыбка до ушей - такое бывает редко. Я густо покраснела, сама не знаю почему. Прекрасно понимая, что он имеет ввиду, я прокручивала фразу Блейза у себя в голове много-много раз, будто бы пробуя ее на вкус. — Замолчи! — я прыснула, не сумев сдержать смеха, при этом согнувшись практически пополам, пытаясь положить руку на рот лучшему другу. — Нет, я серьезно. Столько новых издевательств бы придумал! Клянусь, ты бы стала его музой. — он перехватил мою тянущуюся к нему руку и положил на кровать. Такие искренние и светлые моменты бывают у нас не больно часто - зачастую все наши шутки пропитаны сарказмом. В этой его, конечно, тоже хоть отбавляй, но здесь мы хотя бы посмеялись искренне. Я просто не могу не быть этому человеку благодарной. — Блейз, — внезапно даю волю чувствам. — Спасибо. Слизеринец на секунду вскидывает брови, удивленный услышанным (и правильно — я крайне редко показываю, что нам самом деле чувствую), а потом просто произносит. — Все ещё хочешь соблюдать свой детокс на магию? — Шутишь? И остаток лета провести с этими магловскими идиотками? Нет уж, увольте. — Ого. Не зря тебя определили на Слизерин. — Замолчи. — говорю уже серьёзней. Мысль о том, что это была не глупая ошибка шляпы, и во мне действительно есть что-то от этого Салазара Слизерина вызывала во мне отвращение. — Ну, можешь попробовать сломать мне челюсть. Я фыркаю и ухмыляюсь. — Поедешь со мной в Париж? — вдруг выдаёт друг. Замолкаю и впадаю в ступор. Я ожидала услышать что угодно: просьбу показать ему свой дом, приглашение к себе в особняк в Испанию, просто предложение прогуляться, но никак не это. Совместное путешествие с другом? Невозможно. Точно не у меня - не у девочки, которая постоянно попадает в какие-то передряги, умеет заводить, разве что, врагов, и у которой «удовлетворительно» по травологии. У меня в голове это просто не укладывалось. Это же та страна, где прекрасно проводили время Малфой и Гринграсс. Как туда могу попасть я - маглорожденная из простого Лондона? — К...Куда? — переспрашиваю я. — Тебе действительно мозги качелей отбило? — ого, и эту шутку я где-то уже слышала. — Париж - столица Франции... — Нет, я знаю, что это. Просто... Как-то неожиданно. — Ой, давай только без этих отмазок, как будто я тебя замуж зову. Уж лучше бы замуж позвал. — Ты же в курсе, что там сейчас Гринграсс и Малфой? На лице однокурсника появилось странное выражение: — Честно говоря, это одна из причин, почему я решил позвать тебя с собой. Не пойми меня неправильно, я бы в любом случае тебя взял. Просто, скажем так, семья Дафны любезно пригласили нас во Францию. Мне показалось, в одиночку я не справлюсь. Ах, вот в чем подвох. Хотя, мысль о том, что, теоретически, мой лучший друг только что в открытую заявил мне, что он меня использует, обидно мне не было. Париж, все таки, жаловаться не приходится. — Нужно спросить у мамы и... — начала я. Я безумно хотела бы побыть в чужой стране с лучшим другом, но в глубине души я понимала, что именно родители могут сжечь мне все мосты. Особенно, после случившегося - боюсь, мама не захочет выпускать меня дальше своей комнаты еще год. — Я уже все с ней обсудил. Я, и немножко мой отчим. У меня отвисла челюсть, прям как в старые добрые. Мама отпустила меня во Францию? С людьми, которых видела, хорошо, если не первый раз в жизни? — Даже не смей делать такое лицо - я и сам все понимаю. — предостерёг слизеринец. — Сейчас все зависит только от тебя. Долго думать я не стала. — Да! Да, Блейз! Черт возьми, разве я могу отказаться? — я вскочила, но уже через секунду опустилась обратно, потому что в ноги стрельнула адовая боль. И как я могла забыть, что она перевязана. — И впрямь, как будто предложение делаю! — улыбнулся Забини. Но я уже его не слушала. Я еду в Париж!