Ты издеваешься, Малфой?

Конечно, это не могло продолжаться вечно. Через пару минут наш покой потревожил кавалер мамы Блейза - Масса. Он попытался попросить нас убраться в комнате, упомянув каких-то гостей, но, видимо, из-за того, что тот тщательно старался выглядеть строго, его азиатский акцент вырос раза в два. Половину слов я не поняла, а с половины начала смеяться ещё больше. Не больно тактично, но мне плевать. Надеюсь, он не подумал, что я под веществами? Зато Блейз сразу натянул серьезную мину, и после ухода названного отца поднялся, и начал заправлять постель, с которой мы минуту назад стащили покрывало. — Извини, а что он у нас попросил? — я отсмеивала последнее, решив подняться. Забини поднял на меня глаза. Улыбки как не бывало. Уж не знаю, как ему удалось так быстро переключить эмоции. — Убраться. Придут гости. — голос прозвучал довольно холодно. Что произошло со слизеринцем за одну секунду - неизвестно. Это Масса его так воспитывает? Я решила не держать этот вопрос в себе и озвучила. Конечно, в пределах разумного: — Не знала, что ты такой превосходный актёр. Иначе, что это с тобой случилось за одно мгновение? Мулат еле заметно улыбнулся, а потом загадочно ответил: — Мы все актеры. Мы все играем роли. Я делаю это постоянно. Мне уже не нравятся эти зачатки философского разговора, поэтому я заканчиваю его так быстро, как и начала. Мы убрались настолько, насколько это было возможно, остальное решили оставить горничной. Не знаю только, когда она явится. Да и зачем все это было нужно - эти «важные гости» явно не у нас в комнате будут отрываться. Мы переодевались в выходную одежду, когда в комнату постучали: — Надеюсь, вы готовы? — это была мама моего друга. На мое удивление, эта солнечная и всегда веселая женщина держалась холодно и отстранённо. — Почти. — я ответила за друга и попыталась бодро улыбнуться, но женщина не оценила моего действия по достоинству. Ей как-будто даже не понравилось, что я ответила вместо ее сына. Но она ничего не сказала, а лишь кивнула и скрылась за дверью. Слизеринец отпихнул меня от зеркала, возле которого я стояла, чтобы поправить галстук: — Хватит, Эсмеральда. Твои волосы и так лежат идеально, и ты это знаешь. — Аналогично с твоим галстуком. — я решилась задать рискованный вопрос, — Что с твоими родителями? Забини поднял бровь, смотря на меня, стоящую у него за спиной, через зеркало. — О чем ты? — Они какие-то нервные. Я понимаю, Масса - никогда не известно, что у этих китайцев но уме, но миссис Забини... — Он японец. — Блейз все таки удостоил меня поворотом головы, но все на секунду, чтобы повторить, — Масса - японец. И я уже привык. Они довольно часто конфликтуют, а потом оба отходят по две недели. Странные отношения, но держатся. Я задумалась. Все таки, мне кажется, что такой абьюз действительно «держится». Цепляется из последних сил, хватает то, на что обычно никто не надеется. Но не «держится». Как так можно жить? В постоянных ссорах и конфликтах, без взаимопонимания, наверняка при отсутствии доверия. Да и вообще позиция мамы моего друга мне была не очень понятна - как можно просто так бросить «претендента на мужа» и найти другого в два счета? Может быть, я тороплюсь с выводами, но есть у меня очень странное предчувствие, даже не предчувствие - уверенность, что скоро семейство Забини ожидают перемены. — В прошлом году они не ссорились... — начала я, но друг меня перебил. Пожалуй, слишком резко. — Ссорились. Ещё как ссорились. Просто это было не так заметно. За это тебе спасибо. — мальчик все таки сменил серьезное выражение лица на приветливое и улыбнулся мне. Я не устояла и повторила его движение в ответ. Затем раздался ещё один стук в дверь, и по ту сторону комнаты произнесли: — Вы скоро? На самом деле это звучало как «ви скора?», поэтому определить говорящего было легко. Блейз промямлил что-то невнятное в ответ, потом в сотый раз протер свои лаковые туфли щеточкой для обуви, пригладил и без того негустые волосы, и встал у двери в ожидании дамы. Я не знала ни к чьему приходу мы так сильно готовимся, ни что из себя представляют эти ожидаемые «гости», ни какие они по статусу, поэтому одежду подбирала не слишком официальную, но и не слишком повседневную. Остановилась на простой свободной белой блузе, и чёрной юбкой-карандаш. Оглядев Блейза, я понимаю, как же повезло в этом отношении мальчикам. Запрыгнул в костюм - и дело с концом. Когда же в нашем обществе и девушкам на деловых приемах разрешат носить брючные костюмы, фраки и смокинги? Это же так элегантно и со вкусом. Да и трястись над выбором одежды много не надо. А я, чтоб вы знали, терпеть не могу наряжаться. Сколько бы мой друг не твердил мне, что пора уже оставить в покое свои волосы, я не могла остановиться. В итоге выбрала самый дефолтный вариант - волосы я распустила,оставляя их чёрными волнами лежать на плечах, контрастируя с белоснежной рубашкой. — Как тебе? — я обернулась к лучшему другу. Я успела заметить, как тот на секунду закатил глаза, но все же ответил: — Просто. Со вкусом. Не слишком броско, не слишком чопорно - не то, что эти костюмы. Мне нравится. Я улыбнулась. Интересно, что бы теперь сказал Малфой? Ну и все остальные слизеринцы, естественно. Эта самая «никчемная грязнокровка» идёт на официальный прием каких-то важных гостей! Уж не знаю, откуда у меня в голове такие мысли, но они определенно мне льстят. — Пошли. *** — Соберьи космьи, гости важние, — неожиданно гаркнул временный отчим Забини. Мне срочно нужно удостовериться, не на лбу ли мои глаза от удивления. Я столько укладывала волосы, а все зря? — Масса, пожалуйста...— начал Блейз, но ему хватило лишь одного взгляда опекуна, чтобы замолчать. — Только не высокий хвост! — чуть ли не завопил японец, когда увидел, куда потянулась моя рука. — Не смей огрызаться на моего ребёнка! И уж тем более, на его подругу! — подлетела миссис Забини. Она была в ярости. — Ты не понимаешь, Koibito*! Это просто очень важная встреча, все должно пройти идеально. — я кое как переводила на нормальный английский, что этот человек имеет ввиду. — Оно пройдёт как пройдёт, а портить отношения с детьми не вздумай! — мама Блейза явно поставила «точку» в разговоре, а потом обернулась ко мне, — Ну раз уж это действительно настолько важно, то собери, пожалуйста, волосы. Я еле удержалась, чтобы не цокнуть от возмущения. Что ещё, если не высокий хвост? Аккуратная коса у меня на ходу не получится, а с неаккуратной идти нет смысла. Остаются только отвратительные низкие хвосты. Но делать нечего, я сняла запасную резиночку с запястья и собрала все так красиво разложенные пряди в один хвост. Как же мне не идёт такая прическа! Проходя по коридору мимо большого общего зеркала я ещё раз в этом убеждаюсь. Мы спустились в хол отеля. Масса десять раз одернул края своего пиджака, а миссис Забини примерно столько же поправляла прическу. Мое настроение было испорчено изначально, поэтому я то и дело поглядывала на своё отражение. Не знаю, к сожалению или к счастью, но зеркала тут были по всюду. Один Блейз оставался спокойным и ни разу не дернулся. Через пару минут к нам подошла девушка-администратор, и выглядела она на порядок официальнее, чем когда сюда заселялись мы. — Вас ожидают, сэр. — сказала она азиату, сопровождая слова небольшим кивком головы. На бейдже я разглядела ее имя - Катрин. Вполне симпатично. Почти как «Кэтрин» в американском варианте. Черноволосый кивнул в ответ, бросил на свой «прицеп» оценивающий взгляд, обменялся натянутыми улыбками с миссис Забини, и прошёл в большую резную дверь, находящуюся за спиной официантки. Мы последовали за ним *** То, что я увидела в зале переговоров я и представить себе не могла. Уверена, всем этим аристократическим семьям типа Малфоев, Гринграсс или Паркинсон и не снилось. Я, если быть уж совсем честной, и не думала, что в таком небольшом здании есть такое помещение. Во-первых, сама комната была не меньше Большого Зала в Хогвартсе. Но выполнена она была не из тусклого серого камня, а из белоснежного мрамора. В углах возвышались массивные колонны, а в середине всего этого был огромный стол. Правда, он казался каким-то лишним, будто его здесь быть на самом деле не должно. На потолке были невероятные фрески, изображавшие маленьких ангелов. На пару секунд я засмотрелась: вот один сидит, будто на облаке, держа перед собой горн. А второй, прикрывая «достоинства» листом, тянется к его пятке. А на лице такое неимоверное любопытство, что я даже засомневалась, рисунок ли это. Ну не может художник передать что-то настолько реалистично. По всему периметру потолка были вырисованы ангелочки, и каждый занимался чем-то своим. Сколько же, интересно, понадобилось времени, чтобы это все нарисовать? Вдруг меня кто-то резко схватил за плечо и повёл вперед против моей воли. То место тут же заныло - останется синяк. Я подняла глаза и увидела знакомого азиата. В принципе, я и не сомневалась. Вырваться было никак нельзя, это я уже знаю на личном опыте - Масса занимается японскими единоборствами, силы в нем хоть отбавляй. Так меня и вели пол зала, пока не усадили за стол. — Мистер Кимура, чего же вы так грубо с ребёнком? — произнёс незнакомый женский голос. Я успела мысленно закатить глаза, потому что расслышала акцент, хоть и французский. С ещё одним ломанным английским разбираться, ну спасибо! Но я, все таки, решила поднять голову. За столом прямо напротив меня сидел мой лучший друг. Жаль, не рядом, но хотя бы так. Он пристально рассматривал кого-то, кого я ещё заметить не успела. Рядом с Блейзом сидела его мама, но она почему-то старательно смотрела куда угодно, но только не в одно направление с сыном. На секунду я словила ее взгляд, и она попыталась одобрительно улыбнуться мне, но в глазах я отчетливо прочитала волнение. Возле меня же приземлился сам основатель приема - всем известный японец. В конце концов мне придётся посмотреть на виновников торжества, поэтому я сделала это сейчас. И каково же было мое удивление, когда за столом я увидела ещё одну семью. Причём семью явно не простую - все похожи, как один, все красивые, элегантные, одеты с иголочки и очень гармонично смотрятся. По сравнению с нашей компанией, это, конечно, элита. У нас ведь один азиат, двое чернокожих - женщина в возрасте и подросток, и непонятно каким чудом оказавшаяся здесь девочка, со смуглой, но все таки, что называется, «белой» кожей и чёрными волосами. А передо мной возвышались самые настоящие аристократы: статный мужчина в идеально выглаженном сером костюме, судя по всему, отец, с довольно большой залысиной на голове и почти серой щетиной на подбородке. Довольно взрослая, но все ещё симпатичная женщина, с уже седыми волосами и морщинистой кожей, а ещё холодными, как сталь, глазами. Казалось, что все, что она делает - лишь заслуга воспитания. Парень, на вскидку - примерно наш ровесник, лет тринадцати или четырнадцати - шатен с голубыми глазами. Да уж, о подобных парнях такие девочки как Кэтрин могли бы только мечтать. А ещё была девчонка, но я не сразу ее заметила. Она была совсем маленькая - не знаю, умела ли вообще говорить, но вела себя как настоящая интеллигенция, повидавшая жизнь. Сидела по струнке, с идеальной осанкой, уложив руки на стол, но без локтей, и молчала в тряпочку, что несвойственно детям в таком возрасте. Лишь шарила голубыми, как у парнишки, глазами, то на одного человека, то на другого. Светлые волосы были заплетены в идеальный колосок. Интересно, кто делает ей прически? Надо бы поучиться. — Позвольте представить вам..., — начал было Масса, но женщина его перебила. — Не стоит, мистер, мы сами. — она улыбнулась, но явно фальшиво. — Не думаю, что вы все были предупреждены - даже мы не ведали, что так получится. Но, как видите, сейчас мы сидим в этом зале. На столе, как по волшебству, появился чайный сервис, а за ним и сам чайник. Все внимательно слушали слова женщины, как ее половина, так и наша. — Но, по крайней мере, мистер Кимура был осведомлён о целях нашего визита, ведь так? Масса коротко кивнул. Никто не решался притронуться к напиткам на столе, в зале стояла идеальная тишина, нарушаемая только хорошо поставленным голосом француженки. — Ах, как же я могла не представиться. Меня зовут Вирджиния. Вирджиния Марго Аннет Флоберг, если быть точной, но мы это опустим. Это мой муж - Франсуа Лукас Матье Флоберг, опять же, можно просто Франсуа. Мой сын - Густав, и дочь - Валери. Надеюсь, с этой частью мы закончили - ненавижу процесс знакомства. — она улыбнулась. Получилось довольно сухо. Не знаю, зачем она назвала нам полные имена. Лично у меня они вылетели из головы сразу же. А Вирджиния продолжала, — Мы, а точнее, мой муж, представляет отдел «Дружбы народов» во французском министерстве магии. Мы знаем, что у члена вашей семьи, — она будто бы выделила это слова и поморщилась, — возникли проблемы с гражданством в Англии, и поверьте, помочь вам там никто не смог бы. На этой фразе я потеряла нить разговора, зацепившись взглядом сначала за Блейза - кажется, он как раз таки был увлечён монологом, в отличие от меня, а потом на Густава - только что представленного парнишку. Мысленно порадовалась, что хоть тот и держался смирно, но в некоторых его движениях выдавалась невероятная скука. Действительно, он ведь такой же ребёнок, как я. Зачем нас таскают на такие приемы? Вдруг, впервые за все наше пребывание тут, заговорил этот самый Франсуа, но я его уже не слушала. Собравшись с мыслями, решила стать первой, кто осмелился взять чаю со стола. И это не прошло бесследно: посмотрев на мои действия осмелел и мальчик из французского семейства - Густав тоже ухватился за чашку. Конечно, «ухватился» - сказано громко, его движения, наоборот, были очень плавными и элегантными. В отличии от моих. Я успела подать душераздирающие звуки звона чашек друг о друга, пока тянула к себе свою. Парень на другом конце стола, в свою очередь, сделал это почти бесшумно. Я попыталась действовать так же, но это, видимо, не увенчалось успехом, так как тот только ухмыльнулся. Оставлять такую дерзость без реакции я не собиралась, поэтому тут же скорчила самую высокомерную мину, какую только смогла. Ухмыляться француз перестал в ту же секунду, зато мой выпад подействовал. Но не только на него. — Я вижу, некоторая часть присутствующих не заинтересована в подобных делах. — дошли до меня слова Вирджинии. Они звучали не то, чтобы враждебно, но и не то, чтобы поощряющее. — Предлагаю подросткам покинуть заседание и отправиться наверх. На меня женщина решила больше не смотреть, а вот на сына уставилась леденящим душу взглядом. Бедный мальчик. На меня так даже Малфой не смотрел - уж не знаю, каково это, когда на тебя так взирает родная мать. В свою очередь, Густав в долгу не остался: — Возникло недопонимание между нами - я, и уверен, эта прекрасная дама тоже, не имел ввиду и не хотел показать равнодушие к процессу. Но, если вам так будет угодно, le maman. — я даже удивилась, что он знает такие сложные речевые обороты на другом языке, наверно неделями репетировал. Мальчик поднялся из-за стола, обошёл его вокруг и встал у моего стула. Я чуть было не огрызнулась, но вдруг увидела галантно протянутую руку, и непонимающе подняла глаза на его хозяина. Глаза француза не выражали абсолютно ничего. Тогда я смерилась с происходящим и ответила на жест. Перед выходом я кинула взгляд на Блейза. Тот презрительно поднял бровь - так он делает, если впереди нас ожидает разговор. На остальных членов семьи я решила не смотреть, от греха подальше. Вместе с новым знакомым мы вышли к лестнице - благо подниматься было всего лишь на второй этаж. Я обратила внимание на то, что Флорберг (или как его там) все ещё держит мою руку. Не то, чтобы это было как-то неприятно, но я все-таки решила съязвить, чтоб не повадно было: — Хочешь, чтобы я ее отрубила? Француз непонимающе уставился на меня. Я кивнула в сторону наших сплетенных рук. — Не очень. — наконец ответил шатен. — Тогда убери ее от меня. Густав хмыкнул: — Это манеры. А ты, видимо, с ними не знакома? Я ускорила шаг, чтобы оказаться на ступеньку выше его. — У нас свои английские манеры. — Оно и видно. А «представляться» не входят в ваш этикет? Я посмотрела на него так презрительно, как только могла. Мне даже пришлось остановиться, но это было не лучшее решение - парень тут же со мной поравнялся. — Как будто тебя интересует мое имя. — Весьма. Я поджала губы и продолжила подниматься быстрым шагом. — Переживешь. Тот лишь пожал плечами. Какой же он скучный! Никаких весомых аргументов, обоснований. С ним даже не поспоришь, не обсудишь ничего! Я бы подумала, что все аристократы такие, но, не хочу показывать пальцем, у меня есть отличный пример его противоположности. Следуя за своими мыслями, я даже не заметила паузу, повисшую между нами. Но, видимо, Густаву она показалась напряженной. — Ты, наверняка думаешь, что со мной не о чем поговорить. — я чуть не поперхнулась воздухом. Нет, о магии я, конечно, наслышана, но не может же он читать мысли! — Так вот, я не такой скучный в жизни. Это все из-за языка. Говорить на английском, да ещё и соблюдая вежливость, довольно трудно. — Нет, я так не думаю. С чего ты взял, что меня вообще интересуют разговоры с тобой? — Отчасти рад слышать. — шатен лишь снова пожал плечами. К этому моменту мы как раз поднялись наверх, я открыла дверь в наш с Блейзом номер и мысленно поблагодарила всех существующих Богов, что мы с другом действительно решили убраться. — Я могу присесть? — Да пожалуйста. — я кивнула на ближайшую кровать. По стечению обстоятельств, на мою. Только проходя мимо зеркала в коридоре я поняла, что все это время пробыла с этим идиотским низким хвостом. Как бы распустить его так, чтобы Густав не подумал, что это для него? Ай, да черт с ним. Подхожу к зеркалу, резким движением снимаю резинку с волос, поправляю пряди, чтобы лежали на плечах, как я хотела изначально. — У тебя красивые волосы. — сказал мой сосед по несчастью. — В комментариях не нуждаюсь. Но спасибо. — я улыбнулась уголками губ и все таки позволила себе опуститься на кровать. — Ты такая грубая. Ого. Мне, конечно, намекали на мою излишнюю прямолинейность, но чтобы прям так «в лоб». Надеюсь, дело все таки в языке. — Настроение плохое. — Из-за чего? — Из-за таких надоедливых людей, как ты. Густав помолчал какое-то время. Я с удивлением отметила, что он абсолютно не обиделся. А если ему и неприятно, то он тщательно это скрывает. — Je pense*... Дело не в этом. Знаешь, я получаю довольно хорошее образование здесь. У меня есть даже психология, и я неплохо в ней разбираюсь. У тебя есть проблемы. Gigantesques. Наверное, в школе. Или с молодым человеком. Я тут же перебила его: — Каким «молодым человеком», мне и тринадцати ещё нет. Это был способом узнать, есть ли у меня парень, или мне показалось? — Вы, les britannique*, интересный народ. У нас, во Франции, в чистокровных семьях избранницу или избранника ищут чуть ли не после наступления десятилетия. — нет, все таки показалось, — Но не в этом суть. Тебе ведь некому высказаться? — И как ты это понял, интересно? — я все ещё пытаюсь огрызаться, но в глубине души понимаю, что он прав. А ещё недоумеваю, почему я вообще начала на него выливать все то, что накопилось. — Ты начала срывать эмоции на первом попавшемся человеке, рассчитывая, что больше его не встретишь. Я чувствую, что ты не злой человек. И как этот парень может оставаться всегда таким спокойным? Его бы на Слизерин, козлом отпущения. Я и сама не заметила, как последняя фраза вылетела у меня изо рта. — Ты козел отпущения? В таком случае, все понятно. А знаешь, это так и работает. Я действительно незнакомец, с которым ты больше не увидишься. Расскажи мне все Тут-то я и сломалась. Уж никогда не думала при поступлении в Хогвартс, что через два года буду сидеть в Париже и высказывать французу все свои проблемы. Но так, увы и ах, и получилось. Я говорила долго, слова лились как-то самостоятельно, и я определённо их не контролировала. Наверное, если бы кто зашёл, я бы даже не остановилась - не смогла бы. Уж не знаю, правда ли должно стать легче, но пока будь что будет. Густав слушал внимательно, с некоторым сочувствием и одновременно заинтересованностью на лице. Но все равно, при смешении двух этих эмоций, оставался невероятно спокойным. Я, в перерывах между потоками слов, заметила для себя, какие же разные бывают слушатели. Взять того же Невилла - ловит каждое слово, будто питается ими, старается переварить и ничего не пропустить, и это ажиотаж вокруг говорящего у него отовсюду светиться. Неужели с ним действительно никто не разговаривает и у него такой недостаток общения. Ну или Дафна - полная противоположность. Лицо настолько отстраненное, что неохота рассказывать. Думает явно лишь о своих заботах, и дай Мерлин если тебя до конца дослушает. А тут вообще другой типаж. Закончила я свой монолог вот так: — Ну вам то, Флорбергам, элите общества, не понять. — Флобергам. — я непонимающе взглянула на своего одноразового психолога. Тот поспешил пояснить. — Я Густав Артур Даниэль Флоберг. Без буквы «Р» в середине. — Допустим. — я махнула рукой. Помолчав с пол минуты, проронила, — Эсмеральда. Можно просто Эсми. Флоберг улыбнулся и протянул мне руку. Я пожала ее. — Будем знакомы. — Кстати, — вдруг начал он, — Я заметил, что при рассказе ты старательно избегала имени своего обидчика. Не знаю правда, осознанно ли. Но я понял, что он чистокровный. Кто он? Черт. А я ведь действительно ни разу не произнесла ни имени, ни описания злополучного слизеринца. — Этот придурок? Малфой. Драко Малфой. При звуках этого имени Густав будто оживился: — Vraiment*? Это действительно он? — Ну да. А что, слышал об этом снобе? — Виделись пару раз. Блондин, правильно? Я неуверенно кивнула. Это где же они успели повидаться? — Вот уж никогда не подумал бы, что этот молодой человек позволяет себе такое. Конечно, в деловом общении он неплохой персонаж: знает несколько языков, всегда прекрасно выглядит, умен и красив, есть о чем поговорить - этот список можно продолжать вечно. — я поморщилась. Делать мне нечего, как слушать похвалы про Драко! Да ещё и такие подробные. Словарного запаса Густаву определено не занимать. — Но, думаю, дальше наше общение с ним не пошло бы. Не мой типаж. Флоберг как-то странно улыбнулся. — То есть как это «не твой типаж»? Улыбка француза стала ещё шире. — Я больше люблю брюнетов. Что, Мерлин его подери, этот тип имеет ввиду? Уж не то ли, что я думаю? — Что ты так смотришь? Хотя я понимаю - не часто встретишь таких, как я. В L'Angleterre* тем более. — Так ты как-бы... — не уверена начала я: будет ли это тактично? — С иными предпочтениями и увлечениями в отношениях? Да. — Ого. В смысле, это не плохо, просто....я не ожидала. — Да, знаю. — Флоберг был абсолютно спокоен, будто каждый день видит такую реакцию у людей на сие известие. — А как же насчёт «избранницы»? Не думаю, что твои родители знают... — С этим проблем не будет. Мне найдут невестку, может быть, она мне понравится, я буду пополнять нашу родословную благодаря ей, а параллельно искать настоящую любовь. — Интересный план. — Между прочим... Не знаю, как это прозвучит - но твой братец мне по вкусу... Я опешила: — Мой братец? Ты про Блейза? — Видимо да. Кроме меня в зале был только один подросток мужского пола. — А-а-а... Он мне не брат - мы лучшие друзья. — Ещё лучше. — француз улыбнулся, — Но, я надеюсь, мы оба понимаем, что это должно остаться в тайне? Сначала я даже не поняла, о чем он, но потом да меня дошло: — Конечно, разумеется. Тогда ты никому не рассказываешь о том, что меня в школе донимают. — Замётано. Помолчали. Через минуту-две я решилась попросить у него адрес, а взамен дать свой и Хогвартса, чтобы мы могли переписываться иногда. — Ищешь себе «жилетку для слез»? При живом-то лучшем друге? — в шутку спросил мой собеседник. — Именно. На самом деле, с тобой безумно приятно разговаривать. Спасибо за помощь. И прости, что нагрубила. — Полагаю, дело и впрямь было в настроении. — Да уж. — Не проблема. *** — Хочешь сказать, тебе действительно это интересно? — поинтересовалась я у только вошедшего Блейза Забини. Он как раз закрыл дверь за моим новым знакомым - Густавом. — «Интересно» что? — Международные отношения. — Почему нет? Я ведь и сам представляю собой собрание разных национальностей. Мне весьма свойственно этим увлекаться. Я пожала плечами: — Так что решили? — Решили, что для пребывания здесь нам больше не нужны Гринграсс - у нас есть другой повод. — Так мы задержимся во Франции? — было неприятно это признавать, но у меня не вышло скрыть явную надежду в голосе. И, что самое худшее, испанец ее заметил. — Масса задерживается. Мы - нет. А что это у нас глазки заблестели? — слизеринец опустился на кровать, уставившись на меня. Сейчас он был слишком близко, поэтому прятать свои торопливые взгляды было невозможно. — Так. Дай угадаю - тебе понравился этот француз? Дорогая моя, уверяю, в Испании мы найдём тебе во сто крат лучше! Я чуть не прыснула от смеха. Да чтобы мне понравился Густав? Извините, не моего уровня мальчишки. — Нет-нет, конечно же нет! Как он может мне понравится - он же..., — я резко осеклась, осознав, что на эмоциях чуть не сболтала лишнего. — Совсем не в моем вкусе. — дополнила я паузу. Забини не сказать, чтобы поверил - видимо, моя минутная осечка дала плоды, но больше поднимать эту тему не стал. Хоть на том спасибо. Вдруг он вздохнул. — Видит Мерлин, - начал он, - До последнего не хотел эту тему поднимать. Надеялся, обойдётся. — Он пожал плечами и кинул на меня быстрый взгляд, будто бы проверяя мою реакцию. Реакция, кстати, внутри была довольно бурная - я покривлю душой, если скажу, что подобное заявление меня не напугало, но внешне я очень старалась этого не показывать. Получилось ли? Но друг продолжал: — В общем, нам придётся использовать нашу поездку по назначению. На днях будет встреча с нашими любимыми однокурсниками. Такое окончание речи мулата ввело меня в ступор - я откровенно не понимала: мне плакать или радоваться? Конечно, это гораздо лучше чем то, что я себе нафантазировала, но я определено обошлась бы и без этого исхода. — Я надеюсь, нам в скором времени объявят точную дату, чтобы я успела ровно за сутки до неё выйти в окно. — произнесла я. Блейз ухмыльнулся: — Увы, не получится. Гринграссы хотели познакомиться с нами обоими. — Ого, они знают о моем существовании. — я закатила глаза. — Именно так. Не только знают, но и, как видишь, желают посмотреть на тебя в жизни. — Что ж. Это можем устроить. Но Малфои тут каким боком? — Гости. Я понимающе кивнула и разговор закончился.