Ты издеваешься, Малфой?

Вот, знаете?... Есть такие вещи, которые пусть лучше не произойдут, чем произойдут. Одна из этих вещей - деловой ужин с Малфоями и Гринграссами, наступивший как-то слишком скоро. Одно радует - Флоберги решили присоединиться, поэтому скучно не будет. Если повезёт, то нас отправят в номер, чтобы не мешались. — Тебе нужно что-то официальное. — заявил Забини, наблюдая со своей кровати, как я копошусь возле шкафа. — Из чего-либо парадного у меня только та рубашка и юбка, в которой я была на приеме у французов. — Блейз инстинктивно закатил глаза, услышав упоминание о Густаве. Сказать по правде, Флоберги для нас с Блейзом - это вообще отдельная тема. После окончания ужина, Забини вернулся крайне недовольный, и первое, что он спросил было: «Какого Мерлина, Эсмеральда?». Объяснять ему, что к чему, пришлось очень долго. Сначала он интересовался, чем же мы занимались все это время. После, обиделся, что «какому-то французу с улицы» я доверила сокровенные переживания, а своему лучшему другу нет. Тогда мне пришлось чуть ли не дословно пересказывать наш с Густавом диалог, чтобы испанец наконец успокоился. А в заключение я была вынуждена рассказать небольшой секрет Флоберга - тогда Блейз окончательно выдохнул, но все таки предупредил, что смотреть на него будет с осторожностью. — Тогда надень мои брюки. — мулат пожал плечами, будто бы это было что-то ежедневное. — Не думаю, что наша аристократия оценит. — я недоверчиво взглянула на слизеринца. — А тебе ли не плевать на то, что они там оценят? Я задумалась. А ведь действительно, все так. Надену брюки и какую-нибудь рубашку - достаточно элегантно, хоть и для другого пола. Плюс к тому, в этот раз мероприятие будет происходить не в нашем отеле, а в каком-то другом заведении, название которого миссис Забини доложили персонально. А погода была ужасная. Я совру, если скажу, что дождь льёт не с самого утра. Из-за туч над городом повис удручающий мрак, поэтому создавалось какое-то холодное и неуютное ощущение внутри. Хотелось прямо сейчас взять огромный свитер, книгу, кружку чая и достаточно объемный подоконник, чтобы провести время наедине с собой. Но, увы, приходится топать за тридевять земель, чтобы увидеться с теми, с кем ты видеться не хочешь. Если в этом вся суть жизни интеллигенции, то я благодарна, что к ней не причастна. — Смотри у меня - я ведь быстро соглашаюсь. — с улыбкой смотрю на мулата, уже протянув руку к его полке в шкафу. Благо дело, у него довольно много всяких разновидностей штанов, поэтому совсем голым он точно не останется. — Я знаю. И этим, не поверишь, активно пользуюсь. Решено. Я натянула темно-синие брюки, которые, кстати, идеально на мне сели - уж не знаю, радоваться или грустить, и надела самую обычную белую рубашку. Вдруг мне в лицо прилетел какой-то комок темной материи. От неожиданности я даже вскрикнула. — Спокойно! Это всего-лишь пиджак. Померь, может, понравится. — Забини посмотрел на меня снисходительно. Я закатила глаза, но предложение приняла. Уж если нарушать все рамки приличия, то по полной. Оценила свой внешний вид в зеркале. Надо что-то сделать с волосами, а то Масса опять будет недоволен. Мои руки уже потянулись в нужном направлении, как меня остановил голос: — Даже не думай. Высокий хвост не пройдет. Тебя просто заставят переплестись. Я снова закатила глаза. Интересно, сколько раз за сегодня мне выпадет шанс сделать это? Учитывая то, что мне придётся весь день контактировать с Малфоем, я уверена - к вечеру мои глазные яблоки будут в лучшей форме, чем все остальное тело. После довольно муторных сборов сначала женской, а потом и мужской половины комнаты, мы были полностью готовы к выходу в люди. Кстати, так как времени у меня было довольно много, я успела решить вопрос с волосами - теперь они ровной французской косой покоились у меня на спине. — Флоберги должны появиться с минуты на минуту. — произнёс слизеринец, и я не могла не заметить долю неприязни, сквозившую в его голосе, когда он произносил злополучную фамилию. — Рада слышать. — я попыталась ободряюще улыбнуться, но это оказалось не нужно - Блейз за секунду натянул спокойную маску, будто ничего и не было. — А когда Малфои прибудут, неизвестно? Парень вскинул брови: — Надо же! Я думал, тебя гораздо больше интересует прибытие твоей любимой подружки. — Я готовлю себя к худшему. — Ну да, ну да. — Забини ехидно улыбнулся, скосив на меня глаза, ясно давая понять, что я нахожусь под прицелом его пристального взгляда, и ни одно изменение в моей мимике от него не укроется. Иными словами, он оценивал мою реакцию. Именно поэтому я попыталась сохранять настолько отстраненное выражение лица, насколько это возможно. А уж получилось или нет - судить не мне. Да и вообще меня сейчас лучше не судить, а войти в положение: довольно сложно держать ледяную мину, когда внутри все сжимается в один плотный комок, а потом снова разжимается, превращаясь в бесформенную массу, при одном только упоминании об этом имени. Естественно, от волнения. Я резко встала в кровати, чтобы выразить своё нежелание быть причастной к дальнейшему разговору, но, кажется, мой организм не расценил этот жест по достоинству - в глазах потемнело, и мне пришлось сесть обратно. Неловко вышло. Забини лишь ухмыльнулся: — Стареешь. В эту секунду дверь нашего номера приоткрылась, и из образовавшегося узкого проема показалась голова миссис Забини. — Блейз, — позвала она. Слизеринец тут же поднялся с кровати. — Вы готовы? — Абсолютно. — Это прекрасно. В этот момент я вышла в коридор, и лицо женщины вмиг изменилось. — Эсми, ты выглядишь...— она запнулась, подбирая слова, — слишком мужественно, тебе не кажется? — Прелестно, правда? — спросила я. Женщина выдержала паузу: — Да, безусловно. Не знаю, как отреагируют на это гости, но мне определенно нравится. Я была приятно удивлена тому, как быстро миссис Забини встала на мою сторону. — А я говорил, что ей идёт! — воскликнул Блейз. — Конечно, ты же не можешь плохо отзываться о своих же вещах. — парирую я. — Потому что они прекрасны... Испанка прервала нашу намечавшуюся перепалку: — Давайте вы будете выяснять отношения после встречи? Мы одновременно кивнули; Блейз в очередной раз поправил галстук, а я схватила с тумбочки в прихожей чёрный кожаный ридикюль, и скрылась за порогом быстрее слизеринца. Тот нагнал меня на лестнице. — Мы не договорили. — О чем? — поднимаю в изумлении бровь. — Если ты захочешь носить мои тряпки - пожалуйста, но, все таки, постарайся немножечко поднапрячься и купить что-нибудь своё, а то я вовсе останусь «без штанов и крошки хлеба». Я глупо хихикнула, но тут же натянула серьезное выражение лица. — Не волнуйся, этот вопрос я улажу. — Ура, — на этой ноте мы спустились на первый этаж, в фойе, где я чуть не уткнулась носом в пиджак Массы. — Миссь Эсмьиральда, — тут же ощетинился он, — Будьте аккуратьны. Счётчик «закатывание глаз» за сегодняшний день мгновенно пополнился. — Нье могу нье отметьить, чьто у вас сегодьня идеально уложеньы волосьи. Справившись с первой задачей - понять смысл сказанного, я столкнулась со второй - как воспринять это высказывание? Это был комплимент? Придирка? Сухой факт? — Я старалась придать волосам нормальный вид. — [И у тебя неплохо это получилось]. Проблема решена. — Спасибо. — я слабо улыбнулась, японец повторил за мной. С парадной лестницы спустилась миссис Забини. — Нам выдадут камин, через который мы сможем попасть по нужному адресу. Тут же к женщине подлетела уже знакомая мне девушка - Катрин, и указала рукой на дальнюю небольшую дверь: — Можете воспользоваться камином в той комнате. Мы все дружно одарили француженку вежливыми улыбками и направились по маршруту, любезно выстроенному ее кистью. Преодолев небольшое расстояние, Масса дёрнул ручку указанной двери. Она была небольшая - всего на голову или две выше меня, поэтому японцу пришлось пригнуться, чтобы в неё зайти без повреждений, не приложившись лбом к косяку. На гладкой полированной поверхности из темного дерева не было никаких знаков или указателей, хоть косвенно намекающих, что же за этой дверью таится. Хотя секрет из этого оказался не самый удачный - это был всего лишь кабинет, судя по всему, администратора. На самом деле, если не брать во внимание некоторые детали, комната выглядела довольно строго. Темная деревянная мебель из такого же материала, что и дверь, многочисленные книги и стопки бумаг, расположенных на столе, под столом, по углам комнат и на полках. Внимание отвлекали только персикового цвета ковёр с крупным ворсом и бархатные бежевые стены, которые придавали комнате такой необходимой ей нежности. Зато на центральной стене небольшой комнаты находилась, судя по всему, ее гордость - огромный резной камин. По внешнему виду очень дорогой. На вскидку: тысячу фунтов, по меркам тех времён, в которые он был куплен. К такому сокровищу даже кочерга была особенная - рельефная, с гравировкой «К.Л.» на рукояти. — Клод Ламберт. — пояснила миссис Забини, подошедшая сзади и поймавшая мой взгляд. — Хозяин отеля. — Это его кабинет? — спросила я. Я бы удивилась, если бы это оказалось правдой - человек с такими каминами не может обладать такой крохотной комнатушкой. По сравнению с кабинетами действительно почетных людей, которых мне только удалось повидать в жизни, этот мог сравниться разве что с каморкой Гарри Поттера под лестницей. — Нет, конечно нет. Сейчас это рабочее место какого-то администратора. Которого, кстати, постоянно нет на работе. — она презрительно оглядела помещение, мол «неудивительно», — Камин здесь стоит испокон веков. Когда-то это действительно было пристанище Ламберта. Невероятно богатый человек сейчас, кстати. — Настолько богатый, что он счел свою недвижимость недостойной? — спросил подтянувшийся сзади Блейз. — Говорят, он покинул Францию. И, знаешь, винить его в том, что он не сидит и не следит за порядком в этой гостиничке глупо - слишком много волокиты. Да и ты бы хотел томиться сутками напролёт в темном кабинете, когда в кармане лежит неограниченная сумма? — Я консервативен, но не глуп. Конечно нет. Дверь приоткрылась и в проеме показалась голова Катрин. Если ранее её лавандового цвета волосы аккуратными волнами лежали на плечах, то сейчас они были завязаны в тугой хвост прямо на макушке. Да и сама девушка выглядела гораздо официальнее, чем пару минут тому назад. — Начальство пгибыло. Мне очень неловко вас об этом пгосить, но не могли бы вы быть немного быстгее? — голос француженки был невероятно тихим, она почти шептала. Лицо миссис Забини стало чуть более встревоженным. Она подтянула Блейза за плечи, взяла за руку меня, рукой махнула Массе, прося собраться вместе. — Безусловно, мы уже уходим. — улыбнулась женщина напоследок. Потом втолкнула нас всех в камин, взмахнула рукой с пеплом, непонятно когда подобранным ей, и назвала нужный адрес. Я почувствовала знакомые ощущения. Конечно, «каминные путешествия» были гораздо более затратными, но зато гораздо менее болезненными, чем трансгрессия. Хотя то, что после такой «телепортации» тебе нужно будет обязательно, желательно в срочном порядке, посетить дамскую комнату, хотя бы чтобы стереть с лица пепел, немножко портило общую характеристику. По невероятному стечению обстоятельств, мы попали в практически идентичный кабинет. Конечно, он явно принадлежал другому человеку, но размеры и уровень «уюта» оставляли желать лучшего. — Будто бы не покидали гостиницу. — прокомментировал Блейз. Я тоже так подумала. Даже раньше, чем он успел это озвучить. Что тут поделаешь, гении мыслят одинаково. Долго рассматривать комнату не пришлось, время поджимало, так что мы быстро покинули кабинет. — У вас есть две минуты, чтобы сделать все свои дела. — вынес вердикт Масса, указывая рукой на мужские и женские уборные. Я зашла внутрь и остановилась возле ближайшего зеркала. Пепла в этот раз было раза в два меньше, чем в прошлый, хотя заявиться даже вот так при гостях я бы не посмела. Вытянула салфетку, немножко смочила ее водой и промокнула загрязнённые места. Ровно через две минуты все было готово. Я ещё раз поправила волосы и вышла в люди. К слову, эти люди уже меня ждали, и, судя по их лицам, ждали весьма продолжительное количество времени. — Мы все понимаем, Эсмеральда, — взять на себя бремя отчитывать меня решил Масса, кое-как объясняя свои мысли на ломаном английском. — Но не забывай, что мы очень спешим. — Мерлин, не так уж она и задержалась! — возразила миссис Забини, хотя минуту назад по её лицу было видно, что она раздражена моей задержкой, — Мы бы уже дошли до места, вместо того, чтобы тратить здесь время на ругань бедного ребёнка! Женщина снова схватила Блейза за плечо, развернула на сто восемьдесят градусов и подтолкнула. Я пошла следом. Подлетевшая, завидя нас, официантка проводила нас до столика. Он находился в небольшой отдельной комнате, и кроме стола и стульев из мебели в ней ничего не было. Конечно, такой роскоши как в приемной зале нашего отеля ожидать не приходилось. Зато стены были темного голубого оттенка, который сразу напомнил мне об утраченной индивидуальности моего дома, там, в Лондоне. «Небо после грозы» - так папа называл цвет, в который был выкрашен фасад. На стенах были какие-то подобия на фрески - карикатурные изображения круассанов, французского вина, сыра, и прочих блюд местной кухни, и огромный рисунок кривой Эйфелевой башни. Ни о каких прекрасных ангелах речи и не шло. Ровно так же, как и о мраморных колоннах и позолоте. — Если что-то понадобится, я всегда здесь. — пролепетала официантка. На ее бейдже значилось Софи. То была крайне миниатюрная, скромная и тихая особа. Чтобы услышать её голос приходилось замолкать всем и сразу. Конечно, с ролью обслуги таких вызывающих гостей она вряд ли сегодня справится. Это будет для девушки тем ещё испытанием. Мы расселись. Сегодня все вышло как подобает тому рассадка нормальных среднестатистических семей: родители рядом с одной стороны, дети с другой. Единственное, что оставалось делать - ждать. Ждать тех, ради кого мы сюда приехали. «Сюда» - не только в ресторан, но и, по большому счету, во Францию в принципе. Ждать организаторов встречи. Кстати, я, видимо, настолько сильно этих самых «организаторов» хаяла, что они решили, ни с того ни с сего, примчаться на всех парах, поэтому ждать нам пришлось недолго. Дверь отворилась, и кислорода в комнате стало меньше в шесть раз. Сначала вошла улыбчивая миссис Гринграсс, прямо в том платье с фотографии - оно, кстати, оказалось красным. В жизни она выглядела ещё жизнерадостнее и прекраснее, чем на той колдографии. Интересно, она всегда такая счастливая? Надеюсь, нет, потому что её счастье меня уже раздражает. Шатенка тут же налетела на миссис Забини, и, судя по выражению лица последней, та была совершенно не против. Далее вошли двое, оба Гринграссы - Дафна, и, приобнимающий её за плечи, ровно как на колдографии, мистер Гринграсс. Тот был, кстати, в том же костюме. Единственное отличие являла собой Дафна - она была одета в чёрное платье, как-то слишком сильно обтягивающее в талии. Я встала, чтобы поприветствовать её. Сначала слизеринка неимоверно обрадовалась моему появлению, будто бы и не знала, что увидит меня здесь. Издав сдавленный писк, она повисла у меня на шее: — Эсми, как я рада тебя видеть! Не успела я никак отреагировать, блондинка отлепила меня от себя, отодвинула на комфортное для своих глаз расстояние и осмотрела с ног до головы. Тут-то она и заметила несостыковку со всеми канонами - брюки. На мне. — Это...? Я открыла было рот, чтобы язвительно уточнить причину её удивления, но кто-то успел сделать это за меня. Где-то сзади раздался до боли знакомый голос - будь я проклята, если бы не узнала его по этим холодным ноткам. Чертов Малфой. — Брюки, Дафна. Элемент мужского гардероба. Не понимаю причину твоей бурной реакции. Лично я не удивлён, что у Даниелевской нет обычной одежды, и она решила позаимствовать её у друга. — слизеринец перевёл взгляд на меня, — Странно, что он не предложил, ну не знаю, купить тебе хотя бы юбочку. Конечно, Драко был прав, как никогда, но убеждать его в этом я не собираюсь. Сзади как раз подоспел Блейз - на плечо мне легла тёплая рука. — Не волнуйся, вещей у неё достаточно. Просто Эсмеральда не сидит на игле людского одобрения, вот и может позволить себе добавить в свой образ немного экстраординарности. С языка снял. Тут я заметила вошедших Малфоев-старших. Если я не ошибаюсь - Нарциссу и Люциуса. Блондин явно хотел возразить, но сделать ему этого не дали собственные родители - всех пригласили к столу. Пока домовики приносили непонятно кем заказанные блюда, я рассматривала однокурсников. Не заметить отличия в Дафне было невозможно. Это больше не была та хрупкая, настолько маленькая, что её можно было не приметить в толпе первокурсников, девочка, с нездорово бледной кожей и ломкими платиновыми волосами. Гринграсс выросла, возможно, поменяла режим питания, сна, добавила каких-нибудь легких физических нагрузок. Теперь это была просто стройная, симпатичная блондинка, которая в кои-то веке обрела нормальный цвет лица и качество волос. Теперь она была похожа на стерву. На слизеринку. Ее светлые волосы были заплетены в сложную косу, от скуки я даже начала продумывать, как это может плестись. Чёрное официальное платье смотрелось на девочке довольно неплохо, правда немножко отходило на, только начавшей расти, груди. Она сидела нога на ногу, голубые глазки быстро бегали по стенам, придирчиво осматривая помещение. Нет, это была не та «хрустальная статуэтка», какой она показалась мне в первый день знакомства. Поняв, что рассмотрела Гринграсс вдоль и поперек, нехотя перевожу взгляд на Малфоя. Конечно, он тоже изменился. Стал выше, горделивее, наверняка самоувереннее и самовлюбленнее. Уверена, в этом году он точно покорит сердца всех тех слизеринок, которых ещё не успел покорить. Девочкам же нравятся плохие мальчики. Я даже описать не могу, насколько прекрасный это пример. Одет с иголочки, всегда с этими идеальными зализанными волосами, и идеальным лицом с идеальными чертами, вечно сохраняющими самовлюбленное выражение. Как же это раздражает! В какой-то момент я забылась, уставившись куда-то на уровне его опущенной вниз головы. Собственные мысли подхватили меня и унесли, вырывая из происходящего. Опомнилась, когда поняла, что его серые глаза смотрят прямо в мои, а я даже ничего не предпринимаю. Как думаете, сейчас неловко дернуться, или ещё попялиться на него? Не знаю, что вы там ответили, но я непроизвольно выбрала «сейчас». Я встрепенулась, резко отводя глаза, всем своим видом давая понять, что этот затяжной взгляд значил не больше, чем просто проявление моей задумчивости. Малфой усмехнулся. Надеюсь, мой посыл он понял. Тут мне в голову пришла интересная мысль. А, точнее, вопрос. Судя по всему, риторический. «А где Флоберги?» Не успела мысль даже до конца прозвучать у меня в голове, как миссис Забини поднялась с места и объявила: — Друзья, я извиняюсь, что не предупредила сразу, — первые пару секунд речи она выглядела виноватой, — Но Флоберги просили передать, что задержатся. Я должна была сказать это раньше. Прошу прощения. — тут женщина примирительно улыбнулась. — Но, думаю, их временное отсутствие нам не помешает? Никто особо не расстроился - атмосфера данного вечера и без того была настолько официальной, что ещё одно семейство аристократов, хоть и иностранцев, вряд ли бы улучшили положение. Но, тем не менее, я начала считать минуты до их появления. До появления Густава. — Не волнуйтесь. Нас они тоже предупредили. — произнёс мистер Малфой. Мужчина был статный, горделивый. Напыщенный донельзя Драко рядом с отцом казался маленьким, жалким котёнком, выброшенным на улицу в дождь, хоть внешне и был копией родителя. Но я все таки полагаю, что у Люциуса есть гораздо больше поводов гордиться собой, чем у Малфоя-младшего. В голосе мужчины звучали нотки пассивной, заглушенной и тщательно подавленной агрессии. Но, тем не менее, саркастический тон улавливался. Это меня удивило, ведь, насколько я знаю, Забини и Малфои- друзья. Хотя что можно ожидать от этого семейства? Наверняка, они с таким пренебрежением относятся ко всем. Кучка снобов, не больше. От моего внимания так же не ускользнуло, что Нарцисса - миловидная, но уже взрослая женщина, на удивление, тоже блондинка, легонько толкнула мужа под столом. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но яд в своём голосе он убавил, переведя тему. Между старшей половиной снова завязалась нудная беседа о чем-то крайне взрослом и непонятном. Погоде, мировых отношениях, экономике. О чем ещё разговаривают родители? Тем более эти «аристократы». Вечер шёл, а я все преданно ждала хотя бы каких-нибудь признаков французской семьи. Я не могла даже обсудить свои переживания с Блейзом - на таком «важном» вечере, все, что мы были в праве делать - это дышать, и иногда моргать. Соответственно, шанса переброситься и парой слов с другом у меня не было, даже под видом светской беседы. Ещё через несколько минут утомительнейшего ожидания, я решилась пойти вдохнуть глоток свежего воздуха, не пропитанного чопорностью и официальностью. Под предлогом необходимой нужды, я покинула комнатку и вышла в общий зал. Конечно, там было гораздо более людно и оживленно. Это место мне было по душе. В отличие от предоставленной нам «будки». Здесь кипела работа. Жизнь. Посетители были абсолютно разные. Статные чистокровные волшебники - их было видно сразу. Большинство осматривали зал придирчивым взглядом, но все равно оставались в этом заведении. Полукровки чаще сидели в дружных компаниях. А нередкие здесь маглорожденные утыкались носом в какие-то книги, либо документы, по уши уйдя в работу. Это ли не пример социального неравенства? Между рядами сновали домовики, разнося клиентам их желанные заказы. Я обратила внимание, что эльфы здесь категорически отличаются от эльфов в Англии. У нас есть некий моральный устой: «Чем хуже одет домовик, тем благополучнее смотрится семья». Как обязательное правило он нигде не прописан, но все по нему живут. Глупо, не правда ли? Во Франции же каждый домовик был одет лучше и торжественней, чем, наверное, я сейчас. На девочках были миниатюрные чёрные сарафаны, на мальчиках - белые рубашки, пиджаки и брюки. Из-за этой маленькой детали, лично для меня, ресторан казался в разы прекраснее. Начинаю проникаться к нему уважением. Тут, я заметила группу людей, вошедшую в помещение, громко звякнув оповещающим о новых гостях колокольчиком на двери. Я присмотрелась и тут же машинально потянулась рукой к челюсти. Как бы не раскрыть рот от удивления настолько, чтобы ещё раз ее не сломать. Флоберги! Словно в наваждении, я пробежала через весь зал ко входу. Скорее всего, выглядела я не очень элегантно и аристократично, но меня это не волновало. Густав! Наконец-то он здесь! Даже поверить себе не могу: какое-то время назад я старалась сделать все, чтобы он даже не пытался заговорить со мной. А сейчас изнываю от тоски, стоит ему немножко опоздать. Останавливаюсь в паре шагов от французов. Меня они ещё не заметили - Вирджиния отдавала распоряжения тут же подлетевшим эльфам-домовикам, ведя под руку свою маленькую дочь, а Густав переговаривался с отцом на французском. Причём вид у обоих был такой серьезный, что отвлекать их своими радостными возгласами и криками со всем не хотелось. Вот, Флоберги проходят в глубь зала, следуя за маленькой девочкой-эльфом, лавируя между столиками, и объект моего, на данный момент, воздыхания, поворачивает голову в сторону, замечая меня. Лицо француза просветлело - от той сосредоточенности, с которой он взирал на отца, не осталось и следа. Я пошла параллельно им, так же огибая многочисленные столы, пытаясь извиняться перед задетыми мною посетителями, но постоянно путая «простите» со «спасибо». В итоге я уткнулась в стену, поэтому мне пришлось пролезать между ещё парочкой столиков, чтобы вернуться обратно в комнату. К счастью, Флоберги ещё не успели туда зайти, и я поймала Густава прямо на входе. — Эсмеральда! — воскликнул он, когда я приблизилась. — Эсми. Я просила Эсми. — улыбаюсь. Даже не столько новому другу, сколько тому факту, что не могу не поправить человека и не испортить весь диалог с самого начала. К счастью, Флоберг лишь кивает. — У меня так много новостей! Но, пожалуйста, давай пройдём в комнату, нас же там ждут! Все тебе выложу, как только мы с моей семьей приземлимся на свои места. Я немного расстроилась, но виду не подала. Интересно, как он собирается в такой обстановке мне рассказывать «новости»? Ещё интересно, какого характера они будут. Не думаю, что с приходом Флобергов беседы там станут более оживленны. Все таки, основная часть семьи была довольна серьёзна на том ужине - очередные чопорные аристократы. Уж если солнечная Миссис Забини не смогла исправить положение, то эти точно не смогут. Коротко здороваюсь с родителями француза, так как, если честно, немного их побаиваюсь. Порог переступаю последняя. *** — Если вы и дальше собираетесь мешать нам разговаривать, то, я думаю, вам стоит удалиться! — резко восклицает Вирджиния Флоберг. От злости ее французский акцент проявился настолько, что мне было трудновато понять, о чем она говорит. Конечно, я не то, чтобы обиделась на неё. В конце концов, именно этого я и хотела. Но все таки, неужели все, что она умеет делать с детьми - это выгонять их с ужина? Ну попробовал Густав пару раз заговорить со мной. Ну не понял он намеков Блейза, что лучше этого не делать (хотя тот старательно прикладывал палец ко рту и шикал). И что с того? Что теперь, делать нас врагами народа? — Вирджиния, куда же они пойдут? — подала голос Нарцисса Малфой. Француженка закатила глаза и подозвала домовика. — Эй, ты! Есть у вас место, где можно переждать детям? От резкости вопросов подошедший эльф онемел. — Да, думаю есть. — Отведите. Всех. До одного. Какой же злобной натуры женщина! Не думаю, что мы виноваты. Все таки, если человек по натуре сравним лишь с птичьим пометом, то и отношения с ним будут соответствующие. Весьма натянутые. Делать было нечего. Мы, в составе меня, Блейза, Густава и Дафны поднялись с мест. Драко хотел было запротестовать, остаться, но его попытки резко перерезал собственный отец. Видимо, эта ваша Вирджиния настолько уважаемая в обществе волшебников, что ее слушаются даже Малфои. Домовик кивнул и вывел нас из комнаты. Мы поднялись по какой-то лестнице и оказались в коридоре со множеством дверей. — И что это за гадюшник? — брезгливо спросил Драко. Кажется, кто-то забыл о том, что такое «гадюшник». Он что, не на Слизерине учится? — Ceci est un hôtel, monsieur. Nous avons quelques chambres libres.* — ответил эльф. Лично я ничего не поняла, но Драко вопросов больше не задавал. Проходя мимо очередной двери, Дафна резко остановилась. — Мерлин! Могу ли я спуститься вниз? Я забыла забрать кое-что у матери! — Bien sur.* — сказал домовик. Что это значит - непонятно, но прозвучало довольно резко. Здесь, вообще, домовики - далеко не обиженные судьбой создания. Многие из них тут даже довольно дерзкие и смелые. Встречаются и откровенные хамы. Интересно, этот такой же? — Меня может кто-нибудь проводить? — спросила Гринграсс. Вся мужская половина молчала. — Понятно. Дафна долго ждать не стала, а просто схватила ближайшего мальчика за рукав, и потащила обратно к лестнице. К моему ужаснейшему сожалению, это оказался Забини. Ох, вернётся как никогда раздражённым! Словив предсмертный жалостливый взгляд друга, я в горести отворачиваюсь. Прискорбно, прискорбно. Домовик смотрит на развернувшуюся картину абсолютно безразличным, ничего не выражающим взглядом. — Peut-être que nous trouvons notre chambre?* — подал голос Густав, которого эта ситуация смутила не меньше, чем самого Блейза. — Oui*, — прозвучало ему в ответ. Я оглянулась и поняла, что единственная, кто в этом обществе не говорит по-французски - это я. Что ж, будем выживать. До нужной двери шли в тишине. Судя по их обилию и нашей неосведомленности - как из них нужна нам?, - это что-то вроде отеля при ресторане. Нам открыли комнату номер «26», а как только мы втроём переступили порог, она тут же с громким стуком захлопнулась. — Неплохо. — отреагировала я на происходящую ситуацию. Но, кто-то, видимо, расценил мое выражение немножко в другом контексте: — Неплохо? Ты считаешь, это неплохо? Да здесь вон - краска со стен сыпется. — смешно. Малфой только вошёл, а уже успел поносить всех и вся. — Мне кажется, она имела в виду другое. — заступился за меня Флоберг. Драко закатил глаза, опустился в кресло. — Все из-за тебя, Даниелевская. Не могла попозже завести разговор со своим дружком? — Вообще-то, я тоже по-английски понимаю. — осадил слизеринца Густав. Замечание было сделано довольно грубо, но если слова Драко и задели француза, то он никак этого не показал. — А ты... — начал было Малфой, но тут же замолчал. Через пару секунд заговорил снова, но уже используя запрещённые приемы: — Ne lui parle pas. — во взгляде блондина читалось привычное моему взору презрение, чрезвычайная гордость и ещё что-то... зависть? — Pourquoi? — Густав выглядел растерянно. — Elle n'est pas digne. — от холодка в глазах Драко мне стало даже не по себе, хотя я натыкалась на этот взгляд каждый день в течение двух лет. Выражение лица англичанина не менялось абсолютно, в то время как француз будто бы успел испытать на себе весь спектр эмоций. Преобладало, кстати, раздражение. Пару секунд Густав молчал, но потом будто бы взорвался: — Non-sense! Comment oses-tu? — Comment ose je quoi? — Comment oses-tu dire cela! en présence d'Esmeralda! Малфой ухмыльнулся. — Et alors? Elle ne parle pas français. Густав снова замолчал, словно собираясь с мыслями. — Какой же ты..., — ого, английский. Хоть что-то из этого диалога я пойму. — Ублюдок. Ублюдок, Малфой. С этими словами, Флоберг развернулся и вышел из комнаты, коротко бросая “pardon”, проходя мимо меня.