Ты издеваешься, Малфой?

Я заглянула Малфою в глаза. Точно не знаю, с какой целью: наверное, найти в них хоть толику раскаяния. Хоть намёк. Не знаю, о чем они только что говорили, но сделать умный вид стоит. Интересно, если задать пару наводящих вопросов, получится ли заставить Драко все выдать? Я устало прикрыла веки и демонстративно потёрла глаза рукой: — Малфой, ты, черт возьми, серьезно? Моих ожиданий слизеринец не оправдал. — Даниелевская, ради всего святого, не делай вид, что ты хоть что-то из нашего диалога поняла. Кажется, манипулятор из меня не очень. Но я решила отразить атаку: — Французского я, может быть, и не знаю, но уши у меня все ещё есть. Думаешь, я своего имени не различу? Я понятия не имею, звучало ли там мое имя. Было нечто похожее, вроде как «d'Esmeralda», но черт бы их побрал, этих французов! Это же абсолютно с таким же успехом могло бы быть любое другое слово, просто со схожими буквами. Видимо, так и оказалось. На лице Малфоя на мгновение проявилась какая-то новая эмоция, что-то вроде замешательства, а потом он в типичной для себя манере ухмыльнулся и надменно произнёс: — Никто не произносил твоего имени..., — он замолчал, всем своим видом давая понять, что если бы не его манеры и воспитание, он бы с удовольствием продолжить говорить. Что ж, додумаю за него. Идиотка. Падать в грязь лицом не очень хотелось - тем более, сегодня оно особенно красиво, поэтому я нацепила недоверчивое выражение лица и поспешила закрыть тему. — Это не то, что я хотела бы тебе сказать. Мне все равно, о чем вы гововорили. Хочешь обсуждать меня - обсуждай, запрета такого нет. Но ты расстроил моего друга, а для меня это уже звоночек. Громкий. Я бы сказала, оглушительный. Не знаю, что ты сказал Густаву, но присоединяюсь к его последним словам. Ты - тот ещё ублюдок. Закончив говорить, я резко отвернулась, взмахнув волосами. По всем канонам, сейчас я должна была уйти, хлопнув дверью, но идти мне было совершенно некуда, поэтому я просто приземлилась на дальнейшую от блондина кровать, на всякий случай отодвинувшись так далеко, как это возможно. Неловко. На возвращение Флоберга рассчитывать не приходится - он вряд ли заблудится в месте, где все говорят на его языке, да и, уверена, видеть сейчас Малфоя он хочет в последнюю очередь. Поэтому я волей неволей начала мечтать о возвращении Блейза, или хотя бы Дафны. — Знаешь, я привык не полагаться на мнение грязнокровок. Пожалуй, не буду и сегодня делать исключений. Грязнокровка. Как же давно я не слышала этого слова из его уст! И, кстати, я бы не сказала, что это факт меня как-то особенно печалил. Помолчали. Малфой встал, поправил костюм, окинул себя в зеркале быстрым презрительным взглядом, - видимо, он привык так оценивающе смотреть на всех, включая себя, - и направился к выходу. — Пойду прогуляюсь. — уже у двери тот будто опомнился и обернулся ко мне, — Хотя не думаю, что я обязан тебя об этом предупреждать. Блондин удалился, громко хлопнув дверью. Как, интересно, этот бедный пласт дерева ещё не сошел с петель? Хорошо парню. Наверное, действительно жизнь становится легче, если знаешь язык хотя бы страны, в которой находишься. А мне вот - сиди себе, Эсмеральда, наслаждайся подсчетом времени до прихода хотя бы кого-нибудь. К счастью, ждать пришлось, по моим ощущениям, недолго. Через какое-то время - может пять минут, может час, - дверь довольно резко открылась и на пороге появился тот, кого я бы, наверное, хотела видеть сейчас больше всего. Давать понять об этом я, конечно, не буду. Забини вошёл довольно медленно, хотя, судя по степени открытия двери, я ожидала противоположного. Он весь будто бы светился от радости. Глупая улыбка тянулась в буквальном смысле до ушей, а таких сияющих глаз я ни разу у Блейза не видела. — Выглядишь слишком счастливым для человека, который только что весьма внушительное количество времени провёл в обществе Дафны Гринграсс. — А ты слишком расстроенной для человека, у которого явно только что была перепалка с Малфоем. Неужели в этот раз сторона зла одержала победу? — я заметила, что речь у него слегка заторможенная, хоть своего красноречия парень не утратил. Может, ему нехорошо? — Смотря кто из нас зло... — я ухмыльнулась. — Так что с Дафной? — С кем? — Забини будто бы передернуло. Пару секунд он растерянно смотрел на меня, потом пришло осознание, — Мерлин, Гринграсс здесь не причём. Понятия не имею, кстати, где она. Я проводил ее к родителям и ушёл. Забини помолчал. Это начинает действовать мне на нервы. — Ну? — Что ну? Я закатила глаза. Снова. — Где ты, в итоге, был? Слизеринец снова встрепенулся. Какой-то он слишком растерянный. — Выходил прогуляться. Впервые за какое-то время почувствовал свободу. — Испанец будто бы совсем размяк, подлетел ко мне, усевшись на край кровати, приблизив своё лицо как-то слишком близко к моему. — Ты не представляешь, как прекрасно пройтись по этим улочкам Франции! Одному. Впервые за долгое время одному. Парень призадумался. — Или почти одному. Кажется, он заболел. Простудился, судя по всему. Ещё бы - гулять без мантии в такую пасмурную погоду. — У тебя бред, Забини. Его лицо стало карикатурно задумчивым. — Возможно. Мулат слетел с кровати, помяв покрывало и почти стянув его в том месте, где сидел. В обычном состоянии он бы тут же подорвался и в поте лица начал бы поправлять постель - слизеринская натура, но сейчас Блейз просто уселся на пол, и пустым, ничего не выражающим взглядом уставился в стену. Видимо, прогулка удалась. Я слезла с кровати, села рядом с другом. Мозгов мне хватило, чтобы не допрашивать его прямо сейчас, и уж тем более не толкать его на всякие заумные речи. Вообще, говорить сейчас с ним нужно поменьше. Я с усилием потрепала Слизеринца по плечу, вынуждая его тем самым приподняться хотя бы на уровень кровати. Тот сначала уставился на меня непонимающе, но потом, кажется, оценил мою задумку, распластавшись на одеяле. Весь его вид говорил о том, что к общению он сейчас не готов. По крайней мере, если вы рассчитываете, что оно будет взаимным. Принимаю судьбу, с осторожностью оставляя испанца наедине с собой, стараясь закрыть дверь максимально тихо. Срочно нужно найти кого-нибудь, желательно - взрослых. В коридоре натыкаюсь на эльфа. Не того, что провожал нас сюда, нет. Этот выглядел гораздо скромнее, он даже одет был хуже. Пытаюсь спросить, как выйти хотя бы к лестнице, так как сама не помню дороги абсолютно, но, оказывается, попавшийся мне домовик не говорит по-английски от слова «совсем». Бросаю попытки объясниться с ним, пробегаю дальше. Чувствую, что эльф какое-то время смотрит мне вслед. Наверное, оценивает степень моего психического расстройства. Выход нашла с горем пополам, минут через пять после встречи с тем существом. Сбегая вниз по ступенькам, мысленно продумываю, что скажу родителям Блейза. Заболел? Плохо себя чувствует? Непонятно когда и зачем ушёл из гостиницы, когда мы все должны были находится в одной комнате, а вернулся в невменяемом состоянии? Спустившись в самый низ, упираюсь в служебную дверь. Недолго думая, толкаю ее, она, вполне разумно, открыта. Оказываюсь в каком-то цехе, что странно - абсолютно пустом. Да и в принципе наличие этого цеха здесь немного настораживает. Готова поспорить - мы не проходили здесь, когда нас вели в комнаты. Что ж, была не была. Пробегаю все помещение, краем глаза замечаю, что это всего лишь кухня. Только почему она безлюдна - вопрос. Снова натыкаюсь на служебную дверь и снова с лёгкостью отворяю ее - как хорошо, что на ней не наложено никаких идентифицирующих заклинаний. Выбегаю в небольшой коридорчик, а за следующим поворотом меня ожидает знакомый зал. Да, я действительно вышла с какой-то другой стороны. Выход, через который проводили нас я отмечаю прямо на противоположной стороне комнаты. До уголка, в котором находятся взрослые бежать чуть дольше, но я преодолеваю и это расстояние. Забыв притормозить и принять чопорное выражение лица на входе, резко отталкиваю закрывающую мне вход занавеску, влетаю в комнату. Вдыхаю полной грудью и снова будто бы не могу дышать - воздух прямо пропитан этим запахом аристократии. Фу. Оборачиваюсь, и не зря. На меня уставились три пары глаз. Три семьи. Французы - удивленно. Скорее всего, они поражены моей бестактностью и невоспитанностью. Только маленькая Валери, которую оставили подле матери, а не сплавили наверх, даже не повернула головы. Малфои, как обычно - презрительно. Ничего другого ожидать от них и не требовалось. А вот нужная мне сейчас миссис Забини, и даже Масса, смотрят несколько удивленно. Наверное, понимают, что просто так, от нечего делать, я бы не сорвала ужин. На мгновение теряюсь, но тут же концентрируюсь на глазах испанки - цвета темного шоколада, прямо как у Блейза, и, собравшись с мыслями, произношу: — Миссис Забини, можно вас ненадолго? — жду ответа, наблюдая за явным замешательством на лице женщины. — Это очень срочно. - добавляю для пущей убедительности. Испанка пару секунд молчит. Колеблется. Затем сдержанно кивает - не столько мне, сколько гостям, и вылезает из-за стола. На выходе я ловлю ее обеспокоенный взгляд. Что ж, в данном случае причины волноваться есть, и весьма весомые. Миссис Забини не начинает диалог с претензии, как делают многие взрослые люди, мол как ты посмела нас отвлечь, где твои манеры, почему ты влетела в зал. Она поступает интереснее. Она вообще не начинает диалог. Просто выжидающе смотрит на меня, как-бы говоря «Давай, удиви. Но не слишком сильно, а то меня хватит инфаркт». Я выдыхаю, подбираю слова. Как бы сообщить этой ангельски доброй женщине, что ее единственный сын сейчас лежит, - да и неизвестно - лежит ли?, - в бреду, в отвратительном состоянии, у черта на куличках? — Блейзу нехорошо. — выпаливаю в итоге. Дура. Как же глупо это звучит! Ему не семь лет, он чертов волшебник - если ему вдруг стало «нехорошо», привести себя в нужное состояние для него не должно составить и труда. Самое страшное - по глазам замечаю, что испанка прокручивает в голове примерно те же самые мысли. Что теперь говорить? «Стойте, это не то, что вы подумали»? «Я все объясню»? «Подождите, не воспринимайте меня как конченную идиотку, у меня есть оправдание»? Хотя ладно. К черту. Была не была. — Он... Он пошёл проводить Дафну, но вернулся уже в странном состоянии. Говорит нечленораздельно, иными словами, извините, несёт полный бред, долго не может стоять на месте, не знаю, как он вообще дошёл, взгляд не фокусируется. Сказал, что довел Гринграсс до лестницы, а дальше пошёл на улицу «прогуляться». Наверное, простудился - он был без мантии. Может быть, есть во Франции где-то поблизости что-то типа Мунго, или чего попроще? Миссис Забини слушала внимательно, с каждым моим словом становясь все серьезнее. Надеюсь, она мне верит. Хотя смысл мне врать? Абсолютно никакого. Наконец, женщина произнесла: — Отведи. Я кивнула и развернулась по направлению к лестнице. На этот раз, к правильной. Пролёт за пролетом, не слишком долгие блуждания по коридорам, и вот мы, вроде как, на месте. По крайней мере, дверь похожая. Испанка отворяет ее быстро - гораздо быстрее, чем незадолго до неё это делал Блейз. Я сразу замечаю распластавшегося на кровати друга, прекрасно осознавая, на что сейчас смотрит его мать. Такое невозможно не заметить. Знаете ли, взгляд цепляется. Пока я мнусь в проходе, миссис Забини не теряет ни секунды, если не считать тех трёх, в течение которых она рассматривала Блейза у порога. Не успела я моргнуть, как испанец уже был надежно завернут в тысяча и одно одеяло — а если быть честным, то всего в два, но внешне так и не скажешь. Испанка оценила шансы, насколько полезной я могу сойти. К счастью, мы обе понимали, чего мне стоило даже банально найти лестницу, поэтому лишний раз рисковать и отправлять меня носиться по всему отелю в поисках помощи, она не решилась. Слава Мерлину. — Следи за ним. Буду так скоро, как смогу. Я кивнула. А что ещё оставалось делать? **** —Быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ! Я мало что помню. Трансгрессия. Белые стены. Скрип колёс от носилок, безжалостно разъезжающих по кафелю. Работники кричат. Зачем? Он же не при смерти. Наверное. Топот ног. Но не знакомых мне, нет. Знакомые люди медленно вышагивают сзади, даже в такой ситуации сохраняя эту чёртову официальность. Аристократы до мозга костей. Идиоты. В принципе, это синонимы. Я пытаюсь придти в себя. Не сказать, что я сильно волнуюсь: не верю, что с Блейзом может случиться что-то ужасное. Не хочу в это верить. Но все эти крики, большое количество людей, переругивания, ссоры. Атмосфера не самая дружелюбная для места, в котором принято лечить людей от всяких смертельных болезней, возвращая их чистыми и безгрешными в этот прекрасный светлый мир. Давит. Наконец-то мы прибыли в пункт назначения - друга завезли в какой-то закуток, а нам предложили присесть в коридоре. К миссис Забини подошёл мужчина в расстёгнутом халате, за поясом виднелась волшебная палочка. Он заговорил с ней быстро, по-французски. К моему удивлению, женщина ни разу его не остановила, не попросила помедленне. Что ж, не знала, что она говорит ещё и на этом языке. Я согнулась напополам, сидя на жестком металлическом стуле, потирая виски. Голова болит. Не люблю больницы. Последний раз я была здесь не по самой приятной причине. Хорошо хоть, в этот раз проблема коснулась не меня. Тьфу. Нельзя так думать. — Папа, мне кажется, нам незачем здесь находится. Мы можем уехать в отель? Забини отправят нам весточку, когда с Блейзом все будет хорошо. — слышу равнодушный холодный голос. Несложно догадаться, чей. Чертов Малфой, как же ты раздражаешь. Готова поспорить, окажись ты на месте Забини, никто бы даже не пришёл тебя навестить, никто бы не побеспокоился. Я бы уж точно. К моему удивлению, Люциус даёт сыну отрицательный ответ. Боюсь представить, какой это удар для младшего. Ему отказал отец! Да ещё и при всех! Не могу сдержать самодовольной улыбки. Черт возьми, а ведь я назначила его своим молодым человеком! Гипотетически, конечно, и знает об этом всего одна девочка на планете, но все же. Факт остаётся фактом, от этого не убежишь. Интересно, чем я думала? Неужели Блейз был хуже? Честно, даже не помню, чем я руководствовалась. Время тянулось достаточно долго - наверное, я бы успела прочитать не меньше половины какой-нибудь книги. Но, к сожалению, никакой литературы у меня с собой не было - кто же знал, что мне придётся полдня проторчать в четырёх начищенных до блеска стенах, поэтому я успела обдумать все возможные мысли. Флоберги хотели поехать с нами, но Миссис Забини попросила их воздержаться, якобы, не хочет обременять уважаемых людей своим горем. Жалко конечно, но не думаю, что это сильно исправило бы ситуацию. Все равно не хочу ни с кем разговаривать. Вряд ли присутствие ещё одной чопорной семейки избавило бы меня от головной боли. Внезапно сгибаюсь ещё сильнее, зажмурившись от очень сильной боли в висках. Чуть не упала со стула, надо же. Мерлин, может попросить какое-нибудь зелье? Ощущение, что кто-то решил поэкспериментировать: что будет, если вбить в голову грязнокровке огромный двухметровый болт? Внимания на меня, кстати, никто особо не обращает. Не знаю, хорошо это или плохо. Только какая-то медсестра бросила в мою сторону немножко обеспокоенный взгляд, но тут же пронеслась вперёд, услыша призывной зов какого-то пациента в соседней палате. Посидела так ещё немножко. Боль отступила, но я знаю, что ненадолго. Пока есть возможность, вдыхаю полной грудью. — Даже не пытайся, Даниелевская, — надменные нотки в голосе я считываю сразу. Малфой, ясное дело. Смотрю исключительно в пол, на его обувь, наблюдая за его не слишком расторопными шагами. Я не вижу ничего выше колена слизеринца, но могу безошибочно предугадать, как он выглядит сейчас: руки в карманах, на лице маска крайней степени равнодушия, — Я, конечно, понимаю, что ты жаждешь всеобщего внимания, но прояви хотя бы толику уважения. Не пытайся привлечь его хотя бы здесь. Ради друга. Еле удерживаюсь, чтобы не прыгнуть блондину на ногу со всего размаха. Какой же придурок. Он только что в открытую выказывал своё недовольство и незаинтересованность в происходящем - ему ли говорить об уважении? Через силу заставляю себя поднять голову. Выплевываю из последних сил то, что смогла сгенерировать моя, к счастью, неглупая, голова: — Уважение? Если уж ты так заинтересовался соблюдением моральных норм, почитай что-нибудь про нацизм. Иерархию. Деление общества на классы исходя из их происхождения и материального положения. Держу пари, тебе понравится, но ты будешь несогласен. Я не знаю, что ответил мой дражайший собеседник. И знать, если честно, не хочу. Да даже если бы хотела, не услышала бы - голову снова застелила пелена отвратительно едкой боли. Я бросила последний взгляд на Малфоя и на секунду даже забыла про свои страдания, чуть не раскрыв рот от удивления - на лице парня пробежала толика растерянности. Неужели поверил, что я не играю? Или мне показалось? Да, Мерлин его побрал, какая разница? Я устала. Мне надоела эта больница. Осточертела Франция. Единственная мысль, периодические всплывающая в моем сознании между вспышками боли - это: «Хочу домой». Представляю, как сейчас сидела бы дома, гуляла бы с подругами, просматривала магловскую школьную программу, хотя бы одним глазком, — уровню гимназии в Нью Джерси надо соответствовать, как никак, и читала бы книги. Много книг. Кто меня дернул сюда вообще? Путешествие бок о бок с Малфоем изначально не кажется хорошей идей. Не так ли?... *** — По большей части отравление. Помутнение сознания, возможно, легкая черепно-мозговая - сотрясение мозга, не больше. Вы уверены, что он ничего не принимал? — на последней фразе голос врача стих, будто бы ему было неловко ее произносить. Я уже успела вдоль и поперёк рассмотреть этого человека, уже построив двести возможных вариантов его биографии. Это был мужчина явно в возрасте. Лицо покрывали многочисленные мимические морщины, а над губой имелись седые усы. Наверняка, ещё двадцать-тридцать лет назад они были темного каштанового оттенка. Он говорил по-английски, но англичанином точно не был: слишком смуглый цвет кожи, слишком стройное телосложение, слишком ярко выраженная мимика и резкие движения. Янтарные глаза посажены как-то слишком близко к носу, но это его не сильно портило - в молодости был красавцем. Думаю, работник этот опытный, но несчастный. Кольца на пальце нет, глаза до ужаса печальные, а в голосе слышится ясно выраженная хрипотца. Курит всю жизнь, судя по всему. Безответная любовь? Измена? Несчастные отношения? Может быть, брак? Что же может так сильно сломать человека? И зачем ему вообще ломаться под натиском какой-то любви? В мире есть вещи по-важнее. Слабость. — Что вы имеете в виду? — произнесла миссис Забини. Мысль о том, что ее сын может баловаться запрещёнкой не желала находить одобрение в ее голове. Хотя, мне и самой слабо в это верится. Блейз любит протестовать и спорить, но он, все же, не глупый. Употребление - не больше, чем спор с самим собой. Бесконечная война. И если вы ее однажды развязали, окончательно пожать друг другу руки и разойтись не получится, сколько бы мирных договоров вы не подписывали. Доказывать что-то кому-то таким способом он бы не стал ни в коем случае. — Наркотики, я имею в виду. — поясняет врач. Я увидела, как в негодовании отшатнулся Масса. Увидела, как сначала все Малфои переглянулись, а затем по их лицам пробежала абсолютно одинаковая усмешка. Увидела, как сама миссис Забини напрягла кулаки, а в глазах проблеснула секундная ярость, мол «Что он себе позволяет?». — Я объясню. — врач достает какие-то листы пергамента. На них, судя по всему, результаты анализов. — В его крови найден запрещённый препарат - амфетамин. Что интересно, магловский. Доза небольшая, не смертельная, но для первого раза... — доктор сделал многозначительную паузу и уставился на мать Блейза, в ожидании реакции. — Мы были всего лишь-то в ресторане! Ему же не могли там ничего подмешать? — Он выходил на улицу. — внезапно даже сама для себя выпаливаю. На меня оборачиваются абсолютно все. — Считаешь, ему могли что-то дать? «Накормить» чем-то? — спросила испанка. — Теоретически. Но Блейз умный парень - он бы не стал брать что-то у незнакомого человека. Я уверена в этом. — Non-sense! Вздор! Вы, между прочим, находитесь в цивилизованной европейской стране! У нас не промышляют барыги! — вмешался французский лекарь. — А как вы мне тогда это объясните? Завязался спор, половину которого я прослушала. Естественно, родители моего друга пытались отстоять его честь, а врач, в свою очередь, честь Франции. А я думала вот о чем: Если гипотетически допустить, что Блейзу дали что-то на улице - мы ведь не в самом центре Парижа, будем честны, - и тот это даже взял, то он, очевидно, мог прийти в непривычное неадекватное состояние. Но причём здесь черепно-мозговая? И как он мог дойти до комнаты - я не в состоянии сделать это даже будучи в здравом уме и при трезвом рассудке? Скорее всего, ему что-то всунули - возможно, обманом, - а до номера, так уж и быть, довели. Упал он на лестнице, или прямо сразу на улице - стукнулся головой. Мерлин его дери, я надеюсь, к этому делу не будут привлекать магическую полицию? Я разгадала загадку минуты за три. — Я требую экспертизы! Следственного эксперимента! Пусть заведут дело! Размечталась... — Блейз не мог принимать. Точно не по своей воле! — а вот с этим я согласна. — Все будет как пожелаете. — тихо кидает француз. Он оскорблён, уязвлён и задет. Унизили достоинство его родины! *** Блейзу назначили промывание желудка и что-то ещё. От головы, судя по всему. Он отлеживался в больнице, пока его родители ежедневно строили планы, как вывести этих французов на чистую воду. Я периодически задумывалась над ситуацией - она ведь действительно странная, но в итоге решила пустить все на самотёк. Прорвёмся. Как всегда. После того, как виновник торжества очнулся, из него то и дело начали выбивать всю возможную информацию. Тот же максимально тактично ответил, что не помнит из того дня «НИ-ЧЕР-ТА, поэтому катитесь вы со своими расследованиями к мерлиновой бабушке, пока я вам всю обувь не заблевал!». Ему, к счастью, решили поверить на слово. Кстати говоря, весьма разумно предположить, что после такого заявления к мулату никто с вопросами не совался. Я навещала друга часто, ведь помимо его компании мне приходилось довольствоваться лишь Малфоем, Дафной и редчайшими приездами Флобергов. Посещение последних, кстати, лично для меня были сравнимыми с праздником. Они приезжали удостовериться о самочувствии больного - по их мнению, подобное происшествие навело тень на репутацию в глазах английский гостей. Как никак, представители отдела «Дружбы народов», министерство французской магии, важные шишки, и такие оплошности! Не смогли уследить за барыгами в столице... Позор. Хотя, я очень сомневаюсь, что хоть кто-то из нас винил в произошедшем французскую аристократию. С Блейзом мы по большей части обсуждали предстоящий третий курс. О произошедшем мы не разговаривали, дружище явно дал понять, что обсуждать это не собирается. Ещё я выяснила, что Забини в той же степени хочет домой - Франция приелась, хочется чего-то обыденного и родного. Мы должны было пробыть здесь до конца июля, а ждать, между прочим, ещё две недели. Две отвратительно долгие, утомительные недели. — Прорвёмся, — улыбается Блейз. Я улыбаюсь в ответ. Конечно прорвёмся. Всегда прорывались. Что может пойти не так?