Ты издеваешься, Малфой?

Дома меня встретили весьма радушно. Радушнее, чем я того ожидала. Радушнее, чем я того заслуживаю. Мама будто не видела меня несколько лет - незамедлительно накинулась с объятиями, только стоило мне трансгрессировать к дому. С семьей Забини я распрощалась, с Блейзом заручилась списаться чуть позже, а ещё Масса, как-бы в шутку, посоветовал больше не «влипять в пьередряги» и, будем надеятся, что мама не разобрала его страшный японский акцент. Ведь, шутка шуткой, а все понимают, откуда у неё ноги растут. Отца дома не было. Должна признаться - в первую очередь, сама себе, - я была немного удивлена и даже, можно сказать, капельку задета. Нет, то есть, ранее мысль о том, что папа всегда на работе казалась привычной и уже какой-то само собой разумеющейся, и мне бы и в голову не пришло на это обижаться, но последние несколько раз он всегда встречал меня, всегда был рядом, когда я возвращалась - будь то Хогвартс или гости. Я как-бы начала привыкать, что ли...? На втором этаже меня встретила холодная постель с белоснежными, идеально выглаженными простынями, в тон стенам и остальной мебели. Я тут же упала на них, несмотря на неуютность и прохладу. Не могу сказать, что скучала по своей кровати, ведь я толком не успела к ней привыкнуть, но все равно чувствовать себя дома было неплохо. Сон пришёл довольно быстро - ночь без сна дала о себе знать, - но перед тем самым моментом выпадения из жизни, перед глазами всплыло несколько воспоминаний. Мне немного недоставало Блейза, а точнее этого тёплого ощущения, что он рядом. Что утром мы проснемся вместе: я рано, а он, в лучшем случае, к обеду. А потом я вспомнила об убийстве. И после этого воспоминания мне пришлось насильно возвращать желание поспать на место. Но, как известно, Даниелевская не будет Даниелевской, если не добьётся своей цели. Так что я уснула. *** Я открыла глаза и не без негодования обнаружила, что мною утеряны абсолютно все навыки какого-либо движения. Судя по всему, во сне я приняла не самую удобную позицию, поэтому несколько часов пролежала прямо на своей правой руке, так что теперь совершенно ее не чувствовала. Кажется, больше это не часть меня. Кое-как сев на кровати, я принялась массировать повреждённое предплечье пальцами второй, оставшейся в живых конечности. К счастью, операция прошла успешно - кровь вспомнила о существовании этой части тела и поспешила возвратиться. Прильнула, короче говоря. После такой серьезной миссии я задумалась над тем, где я вообще сейчас нахожусь. Нет, то есть я понимаю, что я в Лондоне, дома, лежу у себя в комнате и отхожу после продолжительного сна, но вот на последний пунктик прошу обратить внимание. Насколько этот сон был продолжительный? Я понятия не имела, который час, какой сейчас день, месяцу, год, вплоть до времени суток. Я проснулась вечером? Утром? Вечером следующего дня? Недавно повешенные шторы были задернуты, а выполнены они были, к моему несчастью, из крайне плотного материала, не желавшего пропускать даже малейший солнечный свет. Разберусь с этим попозже. Сейчас у меня появилась новая задача: я поняла, что не способна ни на какие размышления, пока не приму душ. В срочном порядке. Малфой бы наверняка сказал, что я пахну псиной. Или грязнокровкой. Хотя есть ли разница? Для него навряд ли. Поэтому, не долго думая, я схватила белое, - совсем как в гостинице, - полотенце, и понеслась в ванную. Было подозрительно тихо, что наталкивало на мысль о том, что время суток сейчас не самое подходящее для ночных прогулок по дому. Плюс к тому, свет везде был выключен, а вода в душе лилась как-то слишком громко. Я слышала каждую вылетающую каплю, преодолевающую короткий путь по воздуху, и с грохотом разбивающуюся об кафель. Не знала, что в полной тишине обращаешь внимание на такие детали. Окончив с банными процедурами, и наконец помыв голову, я возвратилась в спальню и одернула шторы. Я ожидала увидеть кромешную темноту или звёздное небо, но вместо этого мне в глаза ударило солнце. Сначала я удивилась: уж не думала, что мне удалось прийти в себя утром или днём, но затем я разглядела красную полосу света на горизонте, да и солнце стояло довольно низко. Рассвет. Видно его было довольно плохо - наш дом по высоте был такой же, как и все остальные в этом переулке, поэтому обзор мне открывался просто на соседнее абсолютно идентичное здание, но мне хотя бы повезло с тем, что мои окна выходили на восток, то есть туда, откуда солнце встаёт. Тем не менее, лучше бы я его вообще не застала - вид рассвета напомнил мне о встреченном во Франции закате, и мне снова пришло на ум то преступление. Меня передернуло, и я отошла от окна. Выходить из комнаты нет резона - вряд ли я встречу там кого-то такого же бодрого и полного сил, поэтому я решила разобрать чемодан. На самом деле, это мне несвойственно - обычно после путешествий все вещи лежат у меня не разобранными ещё как минимум неделю и извлекаются из чемодана лишь по мере необходимости, но тут я решила не затягивать. Образ идеально чистой белой комнаты и огромного чёрного чемодана в центре как-то не вязался. Я занималась этим около часа, пытаясь не только вытащить вещи после дороги, но и найти им благополучное место в огромном шкафу, так как он был совершенно не обжит, и я не совсем понимала какая полка для чего предназначена. А ещё нужно было отсортировать одежду, которую необходимо освежить. Никогда не любила уборку или что-то даже отдаленно на неё походящее, хоть и вид беспорядка меня всегда раздражал, но, к счастью, тут я будто бы влилась в процесс, поэтому время пролетело довольно быстро, так, что я даже не успела устать. Когда я оторвалась, солнце стояло уже относительно высоко, а кроваво-красной полосы на небе больше не было. Но на это я обратила внимание позже. То, из-за чего я действительно отвлеклась: что-то с очень громким стуком врезалось мне в окно. Я тут же догадалась, что могло так бесцеремонно нарушить мой покой - наверняка, это сова. И, между прочим, я оказалась права. Огромная белоснежно-белая сова безостановочно билась лбом о стекло, явно намеренная сделать все возможное, чтобы привлечь мое внимание. Я узнала птицу. Это Букля - сова Поттера. Та была безусловно красивой, и я иногда задавалась вопросом, откуда она у него, но потом убеждала себя, что вполне довольна своим филином. Поколебавшись всего пару секунд, я открыла окно. В клюве птица несла какой-то свёрток, к которому было привязано письмо. Картина это была довольно привычная, но всё-таки посылки мне таким образом доставляли далеко не ежедневно, а я никак не могла припомнить ни одного весомого повода, чтобы Гарри прислал мне что-то. Сначала я вскрыла конверт. Внутри было письмо, написаное до рези в глазах ровным, аккуратным почерком. Готова поставить все деньги этого мира - автор определено не Поттер. Видимо, я оказалась права, так как письмо снизу были подписано тремя именами: «Твои Гермиона, Гарри и Рон». Не знаю, когда они успели стать моими, но эта подпись меня улыбнула. А ещё мои детективные способности подсказывают, что автором письма всецело является Грейнджер. Можете убеждать меня сколько хотите, но я ни за что не поверю, что тот же Уизли способен письменно сформулировать хотя бы одно простое предложение, не совершив при этом непростительное количество ошибок. Впрочем, не суть важно. Есть у меня такая неприятная особенность - я всегда первым делом читаю письма, а потом уже распаковываю присланное. Знаю, что порву себе этим все удовольствие, ведь большинство людей в своих письмах любезно, но безжалостно рассказывают весь секрет содержимого, но ничего не могу с собой поделать. Но тут такого не произошло. В этом письме они извинялись за «скромность подарка», а ещё поздравляли меня с чем-то, пожелали кучу всего приятного, а в конце добавили подпись: «Ещё раз с днём рождения». Тут улыбка неожиданно сошла с моего лица. Нет, не сошла - слетела. Свалилась кубарём, со всеми возможными кувырками и, естественно, не без переломов. С каким это таким днём рождения? Я взглянула на календарь - судя по нему, до этого «знаменательного события» ещё несколько недель, не меньше... Но не могли же гриффиндорцы так глупо ошибиться? Кто-кто, но точно не Грейнджер. А потом меня осенило. Эта догадка пришла в голову также быстро и неожиданно, как и новость о дне рождении. С моей стороны было глупо удивляться поздравлениям - я же понятия не имею, какое сегодня число. Дата на календаре определено стоит старая, ибо никто бы не удосужился поменять ее во время моего отъезда. Неужели у меня действительно сегодня праздник? Как я удачно, однако, попала с приездом. Наконец пришло время для распаковки свертка. На самом деле, секрета в содержимом особо не было - прямоугольная форма и не слишком большой размер говорил сам за себя - могу поспорить, там книга. Но вот какую книгу могло преподнести мне трио львиного факультета, мне действительно хотелось узнать. Безжалостно содрав бордовую упаковочную бумагу, я тут же отскакиваю в сторону, кинув «подарок» на кровать, еле сдержав вскрик. О таком меня не предупредили. Нет, то есть, это действительно была книга, но она... живая? Нет, я серьезно. Я ещё не настолько умом тронулась. Надеюсь. Книга действительно была живая, мало того, она издавала звуки. И, кажется, даже шевелилась. У неё был меховой переплёт, очевидно из натурального меха, поэтому я ощущала себя довольно странно, будто находилась в комнате с диким животным. Вот так «скромный подарок». Спасибо, ничего не скажешь. Странно, что они меня о таком не предупредили. И что мне прикажете теперь делать? Спать под такое звуковое сопровождение я не намерено, да и это не представляется возможным. Я решила перечитать послание и постараться найти хоть какое-то руководство по использованию, пока это чудовище меня не съело. На обратной стороне пергамента я обнаруживаю приписку, сделанную другим человеком, судя по почерку, и, судя по цвету чернил, гораздо позже, чем писала Грейнджер. Есть вероятность, что это писал Поттер - его сова, выбранная как способ доставки, не оставляет особых простор для сомнений. Я чуть не хлопаю себя по лбу, прочитав оставленные другом слова: «Мы передаём тебе книгу от Хагрида - она понадобится на третьем курсе. Чтобы ее успокоить, просто проведи двумя пальцами по меху на корешке. С днём рождения! Гарри Поттер.» И как я могла не заметить этого раньше? Надо же, в трёх предложениях смысла больше, чем во всех предыдущих разглагольствованиях гриффиндорки! Я тут же поспешила осуществить написанное. Не без опаски подойдя к книге, провела рукой по ее боковой части, и, неожиданно, книга замолчала. Я аккуратно взяла и положила ее на дно опустевшего чемодана - все равно через месяц собирать вещи в Хогвартс, да и такую литературу лучше прятать от неподготовленных глаз. Не рекомендовала бы видеть подобные книги кому-то из маглов. Спасибо, конечно, друзья мои, что позаботились обо мне - теперь мне придётся покупать к школе на книгу меньше, но, наверное, не стоило. Хотя, есть вероятность, что им действительно это ничего и не стоило - не удивлена, что такой прекрасный подарок произошёл от Хагрида. У него, наверняка, ещё куча подобных странных книг. Потом я, впервые за несколько часов, решаю выйти из своей комнаты. Покинуть свою белую тюрьму и перейти в мамину белую тюрьму - на кухню. Не знаю, который сейчас час, но очень удивляюсь, неожиданно застав там ее. Мама стояла, оперевшись руками на кухонную тумбу, такую же белоснежную, как и все здесь, в белом халате, задумчиво глядя в окно, попивая кофе из белой кружки. Вырвите мне глаза. Судя по всему, она тоже не ожидала увидеть меня здесь: — Ты рано проснулась или не ложилась? — ее голос звучит настороженно, а голос какой-то потерянный, будто она первый раз меня видит. Не проснулась, что ли? Я хмыкаю, подходя к холодильнику: — Первое. И ты, видимо тоже, — достаю молоко, параллельно рыская глазами по закрытым в шкафчикам, пытаясь силой мысли угадать, в каком из них могут лежать хлопья. — Верно. — А который час? — интересуюсь я, замирая всего на мгновение. Не то, чтобы это как-то помешало мне позавтракать, но интерес бы мой удовлетворило. — Около шести, наверное. — отвечает мама. Тут она неожиданно вздрагивает, ее голос начинает звучать осознанно, будто она только пришла в себя, — Подожди, а какое сегодня число? Знала бы я точно - сказала бы, но пока мне приходиться руководствоваться одним единственным поздравлением от гриффиндорцев. Пожимаю плечами: — Двадцать восьмое, наверное. Мама недоверчиво поднимает бровь. Я тоже так умею, кстати, но почему-то у неё это получается лучше. — Июля? Эсми, так у тебя же День Рождения! Поразительное наблюдение. Киваю с равнодушным видом, как-бы показывая, что не так уж много это для меня значит. Тяну руку к наиболее притягательному шкафчику, - хотя странно, что я могу сделать такой вывод, учитывая то, что они абсолютно все одинаковые, - рассчитывая застать там хлопья, открываю его. Бинго! Белая картонная коробка располагается ровно там, где я ее визуализировала. Иди ко мне, красавица, сейчас тебя опустошат... Кидаю быстрый взгляд на маму: теперь она стоит у окна. — Ты проспала двадцать восемь часов. Она выдаёт это абсолютно неожиданно и абсолютно бесстрастно. Это я что, спала больше суток? Не хочу подавать виду, что меня это впечатлило, но глаза как-то сами собой округляются. — Я проснулась немного раньше. Да и мне после трансгрессии всегда не очень. — Так зачем же ты ей пользуешься? — Потому что это наиболее доступный метод путешествий. — мама явно к чему-то ведёт, но я пока не понимаю, к чему, и нотки непонимания отражаются в моем голосе. — А зачем ты путешествуешь, если тебе некомфортно? Странный вопрос. — Потому что я люблю Блейза и его семью, и мне нравится проводить с ними время. - чтобы как-то сгладить сухой ответ, добавляю, - И вообще это весело. Я вот, например, во Франции познакомилась с одним милейшим мальчиком - Густавом Фло... — Это тот, которого подозревают в убийстве? — прерывает меня мать на полуслове. Чего-чего, а такого вопроса я от неё не ожидала. Откуда..? Когда я поднимаю на неё глаза, она уже не смотрит в окно. Она смотрит прямо на меня. Прямо мне в глаза. Прямо в душу. — Мам..,- я медлю, размышляя, что ответить, - В каком таком убийстве? — Не делай из меня дуру. — я не успела осознать сказанное, как мама тут же подскочила, залезла в какой-то верхний ящик одной из тумб, достала газету. Я обратила внимания, что таких я раньше не видела. То ли новое издание, то ли газета на отсюда. Может, из другого района? Из другого города? Из другой страны? Бумага гораздо темнее и мягче на вид - гляди, порвётся. Мама же на это внимание не обращает и резким движением пригвождает бедные листочки к столу, пальцем указывая на одну из статьей. Я готовлюсь читать и удивляться, почему это о вещах, произошедших в другой стране, пишу в местных Лондонских газетах, но осекаюсь, когда мои глаза наталкиваются на отсутсвие знакомых слов. Газета не английском. Мерлин его дери, это французский! Газета парижская! Тем не менее, моего знания языка достаточно, чтобы разглядеть довольно большую колдографию моего друга - Густава Флоберга, а чуть ниже маленькую фотографию женщины. Судя по всему, той горничной. А ещё большой шрифт в заглавии и размер текста не предвещает ничего хорошего. — Пришлось просить Адама помочь перевести, иначе я не слова бы не поняла. У меня, кажется, буквально, отвисла челюсть. Главное ее не повредить. Еле выговариваю: — П...папа знает? — Папа знает. И он крайне недоволен. Теперь мамин голос звучит жестко и твёрдо. Помимо всего прочего, у меня остался главный вопрос. — Откуда газета? Мама на секунду задумывается, позже произносит: — Я не знаю. Нашла ее на днях на пороге дома. Делать было нечего, я заинтересовалась, о чем она. Не зря же газета там появилась! — мама перевела дыхание, — Ума мне хватило, чтобы два плюс два сложить. Пытаюсь безуспешно успокоить разбушевавшуюся женщину: — Мама, там же были другие семьи! Малфои, Гринграссы. Я не была одна. Мне ничего не грозило бы. — Да, за исключением того дня, когда ты на несколько часов пропала с этим французом. Она и это знает? Мама, кажется, прочитала явный вопрос в моих глазах, потому что окунал пальцем в какой-то абзац. Спасибо, помогло. — Здесь сказано, что единственный раз, когда этот твой Флоберг был вне поле зрения, это когда он ушёл в неизвестном направлении через камин с какой-то «молодой англичанкой» и пребывал там до поздней ночи! — Мы всего-лишь встретили закат у него дома... — Эсми! Неужели ты не понимаешь? А если тебя привлекут к этому делу? — Но я ничего не делала! — Я знаю! Но ты тоже можешь оказаться под подозрением! Ты же проводила неизвестное количество времени наедине с убийцей! Мне передавило легкие. Я почувствовала, как руки начало потряхивать, а желудок внутри сделал кувырок. Глаза застелила белая пелена - чувство знакомое, но сейчас, насколько я понимаю, на меня не давит никакое исполинское растение и не угрожает никакая первокурсница. Что могло пойти не так? Все звуки вокруг становятся какими-то слишком громкими, я зажимаю уши, чтобы не слышать. Единственное, что я могу сделать - это кричать: — Он не убийца! Он не убийца! Он не убийца. Понимаю, что мама испугалась моей реакции. Она пытается подойти ближе, но я не позволяю. Отхожу назад, а когда упираюсь в стену, сползаю на пол. Руки заняты, поэтому я отбиваюсь с помощью ног. — Эсмеральда! — кричит мама, — Эсми, дорогая... Она говорит ещё что-то, но я не слышу. Остановите это. Пожалуйста. Мама распинается о чем-то вроде «Я не это имела в виду, я не хотела». Потом бросает это бесполезное занятие и подбегает к телефону. Я слышу крики, но не разбираю, чьи они. Хотя, судя по всему, мои. Что подумают соседи? А, к черту. Густав не может быть убийцей. Он хороший. Он понимающий. Он добрый. Ему было бы незачем покушаться на жизнь Блейза и убивать невинную служанку. Через какое-то время я слышу сирены. Наверняка соседи вызвали полицию. Кто-то заходит в дом, они пытаются коснуться до меня, но я не разрешаю. Так просто я не сдамся. Наверняка это полицейские - они тоже посчитали, что я причастна к преступлению. Они считают, что я убийца, они пытаются меня арестовать. Что-то больно укололо мне в плечо. Я тут же дергаю рукой, вырывая ее из цепкой хватки полицейских, но моя сила явно проигрывает сила нескольких взрослых мужчин, хоть и с небольшим отрывом. С минуту я ещё сопротивляюсь, а потом обмякаю в чьих-то руках. Все. Больше ничего не помню. *** Я просыпаюсь и мои глаза тут же упираются в белый потолок. Больница? Опять? К чёрту, просто моя комната. Оглядываюсь в поисках живой души и быстро натыкаюсь на неё - рядом с кроватью сидит мама, папа, - что неожиданно, - и мужчина в белом халате. Таком же белым как и все вокруг. Я начинаю ненавидеть этот цвет. Судя по всему, это врач, и мне очень не терпится расспросить его о произошедшем. Первое, что мне удаётся сказать: — Я надеюсь, я проспала меньше двадцати восьми часов этот раз? Врач улыбнулся, отметив: — Уже шутит. Значит, все позади. Знать бы ещё, что позади. Ответ ждать себя не заставил: — Ничего серьёзного, на самом деле. Простая паническая атака. У неё такого ещё не было? — получив отрицательный ответ, мужчина продолжил, — Что ж, не хочется вас расстраивать, но, возможно, придётся готовиться к новой жизни. Это непростой этап, ведь подобные вещи - дело цикличное. Мама недоверчиво произнесла: — И часто это будет? Нам что, постоянно врача вызывать? — Ни в коем случае. Не поймите меня неправильно, но я даже удивлён, что вы, мэм, не слышали о подобном и вообще позвонили в скорую. До меня дошло. Мерлин, почему в таких ситуациях я всегда так много додумываю? Почему мой мозг генерирует такой бред? Какие полицейские? Никто не собирался меня арестовывать - это наверняка были просто санитары, которых мама вызвала. Захотелось хлопнуть себя по лбу, но я решила не делать резких движений. Врач мне вполне импонировал внешне, хоть он и выглядел как девяносто процентов докторов. Седые остатки волос, шикарные пышные гусарские усы и очки из толстого стекла. Голос у него был добрый и успокаивающий, поэтому мне сново захотелось спать. Я обратила внимание, что мама взъелась: — А что мне ещё было делать? Она чуть не убила меня! — та почти перешла на крик. — Сэнди. - многозначительно отрезал папа, положа свою ладонь на трясущуюся руку моей матери. Он редко называл ее по имени, поэтому оно сейчас резало слух. Причём, судя по маминому выражению лица, не только мне. Но она, хотя бы, успокоилась. А врач продолжал: — Насчёт частоты ничего не могу сказать. Меньше стресса - меньше панических атак. Мама кивнула. Папа решился на вопрос: — Но..., — он задумался, как-бы подбирая слова, — Моя жена говорила, что Эсмеральда отбивалась. Ногами, руками, всем, что попадалось под руку. Разве эти так называемые «атаки» не проходят благодаря паре вдохов-выдохов? Врач презрительно посмотрел на папу своим, наверняка, самым тяжелым взглядом. — И такое бывает. Но только при условии, что эти «вдохи-выдохи» выполняются. Если их не делать, а девочка, как мы помним, только кричала, то никакого эффекта можно не ожидать. Но это нормально, для первого раза. Вы были неподготовленны. Папа прикусил язык, осознав глупость вопроса и глубину проблемы. Я решила подать голос: — Как насчёт ответа? Три пары глаз тут же недоумевающе уставились на меня. Ясно, меня здесь никто не слушал. — На вопрос, — поясняю я, прекрасно понимаю, что ситуацию для взрослых это не прояснило. Демонстративно и осуждающе закатываю глаза, в целях вызвать у них хоть толику стыда: — Сколько я спала? - не думаю, что это состояние как-то сравнимо со сном, но назвать это «обмороком» или банальной «отключкой» как-то язык не поворачивается. — Ах, ты об этом? — папа берет задачу на себя, — Нет. Сейчас только десять часов утра. Четыре часа. В совокупности с моим рекордом - сутками, звучит даже как-то ущербно. Киваю, поджимаю губы. Дала о себе знать. Дала понять, что я все слышу. Молодец. Видимо, родители восприняли эту ситуацию точно также, поэтому поспешили ретироваться из комнаты, вместе с доктором. Правда, если они рассчитывали, что за полуприкрытой дверью их будет не слышно, то спешу их разочаровать. В этом доме никакой конфиденциальностью с такой слышимостью. Дальше мама спрашивала про то, что делать, если это повторится. Не понимаю, зачем? - это была небольшая истерика, минутная слабость. Такого больше не случится. Я сделаю все для этого. На самом деле, мне бесконечно стыдно за то, что дала слабину, ещё и при людях. Но вроде не плакала - ещё не все потеряно. Ответ врача я, тем не менее, прослушала. От моих размышлений меня отвлёк довольно настойчивый стук. Я обернулась и тут же нашла виновника. Темная большая птица билась о стекло, подобно Букле. Только вот вот эта красавица выглядела гораздо-гораздо презентабельнее. Эту сову я тоже знаю. Она принадлежит Забини. Открываю окно, впускаю доставщицу в комнату. Та тут же летит к кормушке, роняя по пути конверт и свёрток. По традиции, открываю сначала письмо. «Эсми, Мы виделись меньше двух дней назад, но это не помешает мне поздравить тебя письменно. Хотя, наверное, было бы правильнее сделать это, когда у нас была возможно лицезреть друг друга каждый день. Не суть. Думаю, ничего особенного у тебя не случилось за эти сутки, поэтому можешь не отвечать на это письмо, если нет особого желания. Честно, я долго думал над тем, что подарить человеку, у которого все есть. А потом я подумал: как тебе идея примерить на себя роль Малфоя? Или не Малфоя. В общем, кого-нибудь до чертиков аристократического. Возможно, твою жизнь это не изменить, а вот жизнь твоего филина - вполне. P.s. Знаю, что ты сначала читаешь письма, а уже потом открываешь подарок, поэтому не расскажу, что внутри. Увидишь.

P.s. 2 На самом деле я уже скучаю С бесконечной любовью Твой Блейз.»

От двух последних фраз я невольно улыбнулась, но чуть позже, отогнав жар, я приготовилась разрывать свёрток. Сначала я увидела не слишком примечательную чёрную коробку, которую тут же поспешила открыть. И вот тут вот слова закончились. Внутри была клетка. Клетка для птицы. Но насколько же она была непохожа на ту, которая в моем пользовании на данный момент. Нынешнюю я купила за какие-то гроши в Косом переулке, эта же явно стоит несусветных денег. Начнём с того, что прутья у неё были позолочены. Да и сами по себе они были далеко не самые простые: какие-то прутья шли вертикально, как положено, а какие-то закруглялись, шли волнистыми линиями, вырисовывали купол, составляя красивый орнамент. Дверца открывалась вверх, а не в сторону, поэтому и замок был не нужен. Поддон был чёрный, и я мысленно поблагодарила Блейза, что теперь в моей комнате будет хоть какая-то противоположность этому отвратительному белому. А ещё в коробке был маленький справочник по уходу за совами и набор, в котором было собрано непосредственно все для ухода за совами. Какие-то маленькие щеточки, губки, когтеточка. Понятия не имею, как этим пользоваться. Разберёмся попозже. Для начала нужно сообщить Безоару о внеплановом переезде. Я открыла клетку, птица тут же скакнула мне на плечо, словно попугай какого-нибудь пирата. Филин смотрел то на меня, то на окно, ожидая выхода, а точнее вылета, в свет. — Я тебя не для этого освободила, — если он и расстроился, то виду не подал. Все ещё держа зверя на плече, я аккуратно спустила старую клетку на пол, а на ее место поставила подарок Блейза. В кормушку, встроенную внутрь, насыпала корм и перелила воду из старой поилки в новую. Долго уговаривать филина переселиться не пришлось - он сам рванул туда спустя секунду, как работа была закончена. Я торжественно опустила дверцу, больше напоминавшую дворцовые ворота, и наклонилась, встречаясь с птицей глазами. — Теперь у тебя тюрьма класса «люкс». — подытожила я и распрямилась, что убрать разорванную упаковочную бумагу и найти адекватное место набору, идущему в комплекте. Потом я подумала, стоит ли отвечать другу на письмо - я уверена, он в курсе, что я неимоверно благодарна. Но потом я вспомнила о газете, которую показывала мама. Не думаю, что Блейз ее видел, хотя он определённо должен знать. Не покажется ли это оскорблением, если я в ответ на подарок пришлю не самую позитивную газету? Тем не менее, я вышла в коридор. Ни родителей ни врача там не было, и я как-то пропустила момент, когда они ушли. На кухне я их тоже не обнаружила. Зато прямо посередине стола, ровно там, где ее оставила мама, лежало то самое злополучное чтиво. Я воровато оглянулась, а потом, словно за мной гонятся и у меня мало времени, подлетела к столу, схватила газету и побежала в комнату. Все прошло гладко, ни на кого из взрослых я не наткнулась. Хотела отправить на это дело Безоара, но вдруг заметила сидящую на старой клетке сову, о существовании которой я и забыла. Точно, она как раз летит домой. Я решила просто всучить ей статейку в клюв, без всяких предысторий для Слизеринца - он сам разберётся, полагаю. — Передай лично Блейзу. — наказала я, всеми фибрами души надеясь, что сова меня слышит, — Никому другому. Птица одарила меня таким понимающимся взглядом, что я поняла, как бессмысленны будут дальнейшие наставления, поэтому решила больше не мучать красавицу и отпустила ее. Мне даже показалось, что та благодарно кивнула перед тем, как покинуть мои покои. Через минуту я снова услышала стук, но на этот раз не в окно. Дверь приоткрылась, внутрь заглянул папа. — Эсми....? — тихо позвал он, как-бы проверяя мое наличие в комнате. Хотя, куда бы я могла деться? — Я тут. Папа выпрямляется, полностью открывает дверь. Я обратила внимание, что у него что-то за спиной. — Не ожидала тебя увидеть здесь. — говорю я, тщательно пряча обиду в голосе. — Здесь - это в моем доме? — спрашивает отец. — Или ты думала, что я бы мог пропустить твой тринадцатый день рождения? Вообще-то, такое бывало. И не раз. — Думала. Но рада, что ты пришёл. Это была правда. Я рада, безмерно рада, что папа смог отложить свою бесконечно важную работу и присоединиться к празднованию. И тем не менее. — Что ж, — продолжает он, — Надеюсь, мой скромный подарок поднимет тебе настроение. Знаю, утро выдалось... не самое удачное. Невольно улыбаюсь. Папа достаёт из-за спины большой букет красных роз - мои любимые цветы. Такие темные, насыщенные, цвета крови. Мне до коликов нравится, как они контрастируют с белой обстановкой. Я не могу удержать их в руках, поэтому приходится положить на стол. — Сколько здесь цветов? Отец видит, что мне нравится. Видит, что я довольна. — Сто одна. Медлю. — Спасибо. — Это ещё не все. — заверяет он меня. Я выжидательно поднимаю бровь. Папа снова вытаскивает что-то из-за спины. Сначала я подумала, что это книга, и я не слишком ошибалась. Это был альбом. Альбом всех моих фотографий, которые когда-либо были сделаны. Начиная с самого рождения. — Это...., — подбираю слова, — Очень мило. Нет, правда. Спасибо огромное. Обнимаю отца за шею. Не знаю, буду ли когда-нибудь подобный альбом пересматривать - не слишком люблю свои детские снимки, но знак внимания это воистину безупречный. *** Спасибо всем существующим Богам, в особенности моей маме, за то, что в этот день рождения она решила никого не приглашать. Мне абсолютно не нужны эти отсталые маглы. Не сегодня. Мама оправдывалась чем-то вроде «Мы не знали когда ты точно приедешь, а день рождения надо планировать заранее, и мы не смогли никого позвать, прошу прости...» и все такое, но меня не сильно волновала причина. Я вполне спокойно проведу праздник в обществе двух родителей - мы поедим, я задую свечи, а потом уйду к себе в комнату и безвылазно буду находиться там до самого вечера. Так проходили большинство моих дней рождения, когда отец не удостаивал нас своим появлением. Мама заказала торт в какой-то кондитерской, и выглядел он воистину прекрасно. Лазурного цвета глазурь, сверху были насажены самые различные ягоды. Папа, не без опаски, установил на него свечи, аккуратно зажег их и поднёс ко мне. — Боишься, что взлетят? — с ухмылкой спрашиваю я. — Пусть взлетают, если им угодно, главное, чтобы дом мне не сожгли. Вот этого действительно боюсь. — отвечает он. С минуту я думаю над тем, что бы загадать. Единственное, что на данный момент мне приходит в голову - это пожелать себе хотя бы «выше ожидаемого» по травологии. Потом я решила, что это довольно глупо, и вспомнила кое-что другое. Хочу год без приключений. Нет, конечно, не хочется, чтобы он был скучный. Приключения важны, но только если они не смертельно опасны. Решительно загадываю именно это. Прошу, чтобы хотя бы в этом учебном году я не умерла. Неожиданно, воздух разрезает какой-то противный шёпот. Я удивлённо смотрю на родителей, но они, кажется, ничего не слышали. Голос раздаётся снова, звук такой, будто он отгораживает все источники звука вокруг, чтобы вырваться вперёд, чтобы нашептать мне своим отвратительным дедовским хрипом что-то прямо в ухо, и никуда больше. Я невольно тянусь к ушной раковине, закрывая ее от возможных слюней этого старика. Без них же подобные пенсионеры говорить не умеют. Тем не менее, вокруг меня никого нет, и ни мама ни папа не в курсе происходящего. Голос продолжает мне что-то нашептывать в ухо, но я пока не разбираю слова. Вдруг, этот «старикан» почти перешёл на крик. На самом деле было не так громко, но я дернулась. И разобрала текст, кстати: «Бойся своих желаний» После этого все инородные звуки пропали. Да уж. Звучит не слишком обнадеживающе. Видимо, стоило все таки загадывать оценку по травологии. За это время папа успел разрезать торт, мне положили смачный кусок на блюдце для десертов, и я принялась за трапезу. Внутри коржи были мягкие, пропитанные каким-то белым кремом. Это действительно был хороший торт. Прекрасный торт. Но, как ни прискорбно, с ним в скором времени пришлось покончить. Особых развлечений в доме не водилось, поэтому я вернулась в комнату. Безоар умиротворенно дремал на новой жердочке из тёмного дерева. Я услышала странный звук над ухом. Снова голоса? Нет, это больше похоже на... шелест крыльев? Резко поднимаю голову и нахожу виновницу торжества. Белая сипуха прекрасно сливается со стенами. Да и не только со стенами. Ее я узнаю из тысячи - от Гринграсс. В этот раз птица гораздо более активна, чем в прошлые разы наших встреч, поэтому мне даже пришлось закрыть дверь, чтобы та не пролетела дальше в дом. Кое-как усмирив великаншу, я забрала у неё письмо и внушительных размеров пакет. Сипуха без промедление подлетела к золотой клетке моего филина, выпрашивая еды. Я насыпала немного корма прямо на стол - внутрь пускать побоялась, так как нельзя не учитывать возможность, что птица просто разломает такую красоту своим весом или размерами. В письме ничего нового и интересного не было: Гринграсс поздравила меня с днём рождения, высказала свои надежды по поводу качества подарка, в паре строчек обмолвилась о каком-то беспокойстве обо мне, а дальше начались разглагольствования про ее жизнь. Читать я это не стала. Про сам подарок она ни словом ни обмолвилась, чертовка. Держит интригу. Я потянулась к пакету, запустила в него руку. Под пальцами что-то зашуршало. Я достала ещё один пакет. Пришлось разрывать и его. Внутри было явно что-то из одежды. Не удивлена - это вполне в духе Дафны. Я удалила все возможные упаковки и подняла подарок над головой. Мерлин! Это оказалось платье, но какое, черт возьми, красивое! Слизеринке удалось меня очень приятно удивить. Платье было в пол, довольно пышное, явно не на каждый день, без рукавов, из зелёного атласа, талию обрамлял отдельный лоскуток. Меня немного смутил вырез - он был достаточно вызывающий для моего возраста, но я готова закрыть на это глаза. Не знаю, куда его такое нарядное я могла бы надеть, но, я думаю само по себе иметь в гардеробе такую прекрасную вещь весьма почетно, а ещё очень греет душу. Внешне платье выглядит просто потрясающе, не пройдёт ли оно вторую проверку? Интересно, угадала ли блондинка с размером? Очень надеюсь, что не разочаруюсь. Я надела платье и встала перед зеркалом. Что ж, оно идеально сидит на талии, главное - не поправится, но немножко в велико в декольте и плечах. Надеюсь, что как раз вот тут-то объём и прибавится. Снимать подарок не очень хотелось, но другого выхода, увы, не было. В любом случае, обязательно отблагодарю Гринграсс. Это, отбросив все личностные особенности, невероятный презент. Переодевшись в обычную домашнюю одежду, я проводила сипуху, и уже собиралась закрыть окно, но, к своему несчастью, разглядела на горизонте ещё одну точку. Сова. Мне хватило пару секунд, чтобы понять, что она летит ко мне. Они сговорились? Нет, все это, конечно, очень здорово, но неужели нельзя присылать подарки хотя бы с какой-то временной периодичностью? Это как принимать многочисленные звонки от родственников, только приятнее. Потому что с подарками. Меньше чем через минуту ко мне в комнату влетела чёрная птица, грациозно описала круг над потолком и приземлилась прямо на крыши покоев Безоара. Филин от такой встряски тут же проснулся и осуждающе взглянул на незваного гостя. Я с ужасом заметила у птицы в руках письмом с фамильным гербом. И не абы кого, а самих Малфоев! Что же такого он удосужился мне прислать в этот знаменательный день? Наверное, послал на меня какое-нибудь проклятье. Аккуратно приоткрываю дверцу клетки, впускаю сову в эти птичьи хоромы, искренне надеясь, что она ест не только золото. Та же с самым важным видом, который только можно было себе представить, положила посылки на стол и направилась на трапезу. Никогда не думала, что птицы бывают эгоцентричные. Малфой отправил мне письмо и свёрток, по форме напоминавший книгу. Не нарушая собственные обычаи, читаю письмо. Хотя и письмом это сложно назвать. Так, записка из двух строк: «Почитай на досуге полезную литературу, грязнокровка. Тебе это нужно.

Д.М.»

А потом я открыла подарок. Несколько мгновений я чувствовала, будто на меня наложили «Остолбеней». Потом, конечно, оцепенение прошло, и я поняла, что оно было вызвано исключительно моим ступором, никакой магии. Знаете, я угадала. Это действительно была книга. Довольно толстая, зелёного цвета, под платье, присланное Дафной. Но увидев заглавие у меня затряслись руки, кровь в жилах закипела, я сама не обратила внимание, как оскалилась. Снова эта паническая атака, или как ее там? Нет. Просто злость. Невероятная. Бушующая. Дикая. На обложке книги большими, торжественными буквами было написано: «Магия для сквибов.»