Ты издеваешься, Малфой?

Эта мысль категорически отказывалась выбираться из моей головы. Я серьезно, она засела там окончательно и безвозвратно, как-бы старательно я ни пыталась ее изгнать. Словно ребёнок, впервые в жизни посетивший школу, а потом осознавший, что ему придётся убить в этом посредственном заведеньице ещё чёртову дюжину лет. И вот теперь, когда родители всеми силами пытаются вытащить его хотя бы за порог дома, он упирается настолько, насколько это возможно с высоты своего возраста. Хватается за дверные косяки, за стены, за воздух. Плачет, кричит и вырывается. Также и эта глупая мысль. Мне неприятно об этом думать, но не думать тоже не получается. Я не собираюсь делить с ним подругу. Зачем-то размышляю об этом, пока принимаю утренний душ, пока чищу зубы, пока переодеваюсь в школьную форму. Сегодня первый день учёбы на третьем курсе, и едва ли меня хоть немного волновал бы этот факт, если бы не наличие совершенно новых предметов в расписании. Меня не сильно беспокоило магловедение - не думаю, что с этим предметом у меня возникнут даже малейшие трудности. Зато вот это загадочное прорицание так и манило своей неизведанностью. Спальню я покидаю последней - остальные слизеринки имели силы проснуться пораньше, соотвественно раньше собравшись и раньше отправившись на завтрак. А я, почему-то, едва разлепила сегодня глаза. То ли вчерашний день меня так измотал, то ли я просто соскучилась по мягким Хогварстким кроватям, и не могла от них оторваться. Ещё не решила. Придирчиво осматриваю себя в зеркале. Мантию решаю не запахивать, оставляя напоказ белую глаженую рубашку и школьную юбку, чуть выше колена, слизеринского изумрудного цвета. Волосы прочно закреплены в высоком тугом хвосте на макушке. Ни один волос не посмеет выбиться из общей массы и испортить мне прическу. Хватаю школьную сумку, пересекаю полупустую гостиную, и, с виду, весьма уверенно направляюсь в Большой Зал, все также продолжая размышлять об увиденном вчера вечером. Приоритеты я, конечно, расставила по всем канонам логики. Забавно, что те самые ужасающие, неизвестные и опасные чёрные тени, без каких-либо предупреждений напавшие на нас в поезде, заставляют меня думать меньше, чем обычная Дафна Гринграсс, от смеха завалившаяся на плечо этого придурка Драко Малфоя. Подумаешь. Не хочется хвастаться, но я, между прочим, тоже на него заваливалась! По пути в Большой Зал я снова не встречаю никого из своих знакомых. Немудрено - до начала уроков осталось не больше двадцати минут, все нормальные люди уже давно позавтракали. Говоря «нормальные», я имею в виду «не те, которые проспали в первый же день», разумеется. Как я и ожидала, зал полупустой. Обладателями самого многолюдного стола торжественно становятся слизеринцы - видимо, кристально чистая родословная позволяет нежиться в кровати чуть дольше, чем остальной челяди. Приятно удивляюсь, когда замечаю среди всех этих малознакомых людей родную голову - Блейз Забини, снова натянувший свою ежедневную маску спокойствия, умиротворенно работает над опустошением тарелки овсяной каши с мёдом. Ненавижу овсянку. В этом мы с ним непохожи. Незамедлительно присаживаюсь прямо напротив слизеринца, выжидательно смотрю на него. Сколько должно пройти времени, чтобы он заметил меня? К счастью, парень мгновенно поднимает голову. — Ничего себе. Кто же это соизволил проснуться? — произнёс он, делано удивляясь. Я отмахнулась. — Лучше объясни, почему ты без зазрения совести ушёл, оставив меня в одиночестве? — Потому что я ждал утром у спальни девочек около получаса, но когда оттуда вышли абсолютно все, даже Булстроуд, но не вышла ты, я засомневался в факте твоего существования. — Думал, я умерла? — Думал, ты все это время мне чудилась, а на самом деле никакой Эсмеральды Даниелевской никогда и не было. И вот мое сознание решило мне об этом сообщить. Я улыбаюсь. — Настолько сильно хочешь получить звание городского сумасшедшего? — Мечтаю об этом. Сплю и вижу. Сплю, и, между прочим, вовремя просыпаюсь. — испанец укоризненно тычет ложкой в мою сторону. Раздраженно цокаю, решаю перевести тему. Упираюсь взглядом в остатки каши в его тарелке, морщусь: — Как ты можешь это есть? — А как ты можешь дружить с Дафной Гринграсс? — слишком резко и не в тему произнёс Блейз. Это было неожиданно. И неприятно. Зачем он вообще использовал эту аналогию? Я не хочу это обсуждать сейчас, и вряд ли когда-нибудь вообще буду гореть подобным желанием. Опускаю взгляд, рассчитывая, что другу станет стыдно за свой неконтролируемым язык, притягиваю к себе тарелку с яичницей и беконом. Она здесь вкусная, напоминает мне мамину стряпню. Наверное, потому что яичница - это чуть ли не единственное, что мама готовила сама. Невольно осматриваюсь, с удивлением нахожу в Зале Гринграсс, сидящую буквально через два человека от Блейза. Ни Малфоя, ни, естественно, его свиты, а точнее ее основного многолетнего состава, я не наблюдаю. Удивительно, как же эта белокурая ласточка оторвалась от стаи? Я не отвечаю Забини на его выпад, хотя едва ли он ждёт ответа. Через пару минут он произносит: — Мы опаздываем на заклинания. Шумно выдыхаю, осматриваюсь вокруг. Даже стол слизеринцев заметно поредел, а насчёт остальных факультетов я вообще молчу. Наскоро доев свой завтрак, я встаю и молча выхожу из зала. Разумеется, я предполагаю, что Забини идёт за мной. И предполагаю безошибочно. Когда на выходе мы наконец поравнялись, друг в извиняющемся жесте положил руку мне на плечо. Не думаю, что ему даже слегка стыдно за сказанное, но он хотя бы понял, что слышать такое мне было весьма неприятно. Уже неплохо. На сегодня у меня две цели. Первая - выяснить, от чего так громко смеялись Малфой и Гринграсс за ужином. Вторая - узнать, насколько с произошедшими в поезде событиями связан Поттер, и, уверенна, в очередной раз потешить свою безошибочную интуицию. Естественно, сначала я разберусь с более важным делом - с гриффиндорцем, а потом уже со всем остальным. Почему это я должна ставить Поттера ниже по значимости, чем какого-то там Малфоя? На это нет совершенно никаких причин. Сдвоенный урок с Когтевраном проходит по традиции - спокойно. Наверное, это единственный факультет, к которому Слизерин относится хотя бы с толикой уважения. Почему? Потому что волшебники там, преимущественно, чистокровные, умные и рассудительные, неторопливые, не слишком благородные, и не пытаются идти против системы. В общем, покорные и робкие - то, что нужно Слизеринцам. Флитвик безостановочно твердит нам про Веселящие чары, а я думаю о том, насколько же мала вероятность того, что я когда-нибудь буду использовать это заклинание. Мне для того, чтобы развеселиться и палочка-то не нужна - достаточно просто вспомнить мою жизнь. Серьезно, без смеха ведь не взглянешь. *** В Хогвартсе вечно царит прохлада за счёт толстых каменных стен, не пропускающих тепло. Иногда - в частности, зимой, это заставляет поплотнее запахивать мантии и надевать толстые свитера, но сейчас она играет нам только на руку. Жара на улице стоит невыносимая, поэтому при выходе во внутренний дворик, приходится обдуваться сложенными в несколько раз конспектами по Заклинаниям. Не думаю, что они мне когда-нибудь пригодятся. Мы с Блейзом, с которым я все ещё демонстративно не разговариваю, усаживаемся под большим дубом. Многочисленные ветки у него толстые, крепкие, растут из каждого свободного места и слоятся друг на друга, образовывая что-то вроде сиденья. Но я ни разу туда не взбиралась. Думаю, не большое это удовольствие - весь день потом снимать с себя муравьев и прочую живность. Забини откидывает голову, прислоняясь к тёмному стволу. — Ты все ещё обижена? Не отвечаю. Слизеринца такой ответ, а точнее его отсутсвие, явно не устраивает, поэтому он подсаживается поближе. — Эсми? — Спасибо, я помню своё имя. Парень ухмыляется. — Отлично, мы уже разговариваем. Вряд ли это можно назвать диалогом. Выдержав небольшую паузу, Блейз хватает мои ладони и зажимает их в своих: — Прости меня. Я сказал, не подумав. Ты можешь дружить, с кем хочешь. Солнце мое, чтобы дружить с Гринграсс, мне нужно этого хотя бы хотеть. Или я хочу? Не знаю. — Почему ты вообще о ней заговорил? Какая тебе разница? На мгновение я замечаю, что в глазах у мулата проскальзывает какая-то неизвестная мне эмоция, новая, таких я ещё на его лице не видела. — Я вообще-то за тебя беспокоюсь. Я понимаю, что не в праве ограничивать твой круг общения, но я ведь тоже не пальцем деланный - ненадёжных людей вижу сразу. Не то, чтобы я утверждаю, что Гринграсс ненадёжная, но доверия у меня она не вызывает. Возможно. Мерлин, больше себя обманывать не получиться. Долго обижаться на Блейза я не смогу. Ну куда я без него? Делано раздраженно закатываю глаза, подворачиваюсь к испанцу. — Ладно уж. Прощаю. Тот довольно улыбается: — Честное слово, предпоследний раз. Я несильно хлопаю его по затылку, друг заливается смехом, который слышит большая часть дворика. Ученики недоуменно поворачиваются в нашу сторону, но это не имеет значения. Все равно их взгляд не задерживается на нас дольше пяти секунд. Обвожу округу задумчивым взглядом. Во внутреннем дворе всегда присутствуют представители всех факультетов, застать его пустым практически невозможно, разве что, во время занятий. Ну кому охото сидеть в пустом жутком замке, когда на улице такое солнце? И неизвестно, как долго оно ещё продержится. Студенты с синими галстуками хаотично разбросаны по всей местности. Какие-то собраны в небольшие компании - они, как ни в чем не бывало, смеются, веселятся, обсуждают что-то. Вероятно, последние новости. Удивляюсь, когда замечаю парочку Когтевранцев, преспокойно общающихся в группах Пуффендуйцев и Грифиндорцев. Но большинство ребят с этого факультета все таки сидят за книгами, статьями и учебниками. В кучках или по отдельности. Неудивительно. Пуффендуйцы по большей части поделены на компании - одиночек там мало. Наверное, и козлов отпущения нет. Они ведь все такие добрые. Невольно цепляюсь взглядом за одну из таких группировок, потому что натыкаюсь на знакомую темную шевелюру. Седрик Диггори во всю улыбается, непринужденно общаясь с какой-то невзрачной пуффендуйкой, наверное, моего возраста. Интересно, о чем они говорят? Мерлин, когда меня стали раздражать улыбающиеся и счастливые люди? Тем временем брюнет заносит руку, убирая челку с красивого лица, и зарывается пальцами в собственные волосы. Прекрасный парень. В смысле, человек. Заставляю себя отвернуться, перевожу взгляд на сидящих ближе всего к нам Слизеринцев. Вот кто-то, а они всегда сидят вместе. Никакой хаотичности, только сплочённость. Хотя, конечно, обоснована она тем, что даже если какой-нибудь неопытный слизеринец решит отделиться от общей массы и подойти к другим ученикам, едва ли с ним захотят разговаривать. Поэтому эти змеи не разъединяются. Действуют стаей. Дело в такой необъятной дружбе, родстве, братстве? Едва ли. Дело в том, что в одиночку они никто. С ними никто в здравом уме не будет общаться добровольно. Что уж там, даже мы с Блейзом - главные революционеры и противники слизеринских устоев, а все равно сидим примерно в той же толпе, хоть и немного дальше. Вижу именитую слизеринскую компанию. Дафна сидит на подоконнике, свесив ноги, и что-то оживлённо рассказывает, старательно не замечая, как ее сверлит взглядом сидящая на траве Паркинсон. Крэбб и Гойл, как и всегда, не понимают, что происходит, и где они находятся. Малфой стоит, облокотившись на каменную стену и засунув руки в карманы, нацепив на лицо привычную маску величия. Фу. Лучи высоко стоящего солнца безжалостно направлены прямо на него, и я невольно удивляюсь, почему он не отходит в тень, как он обычно это делает. Он что, больше не дорожит своей аристократической бледностью? Из-за слишком яркого света его и без того мертвенно-белая кожа кажется совсем фарфоровой, словно светящейся изнутри. Платиновые волосы спадали на лицо, но, в отличии от Седрика, он не спешил их убирать. Красивый. Но отвратительный. Стоп, о чем я вообще думаю? Отвожу взгляд от этой компании, когда понимаю, что задержалась там слишком долго. Дольше дозволенных трёх секунд. Зачем я вообще туда посмотрела? Наконец я нахожу тех, кого искала - гриффиндорцев. Гермиона сидит, безвозвратно уткнувшись в какую-то очередную литературу, и даже не смотрит на смеющихся над только им самим известными шутками Гарри и Рона. Предсказуемо. Тем не менее, надеюсь, я не сильно им помешаю. Забини оценивающе смотрит на меня, когда я поднимаюсь на ноги. Не то, чтобы ему интересно, куда я иду, да и вряд ли он собирается меня останавливать, но ведь мой резкий внезапный порыв нельзя оставить совсем без внимания. — Я сейчас вернусь. Блейз пожимает плечами и поворачивается куда-то в сторону слизеринцев. Уверенно двигаюсь через весь дворик, старательно не обращая внимания на редкие непонимающие взгляды вокруг. Для большинства присутствующих здесь, я - всего лишь представительница змеиного факультета, змея по натуре и по крови, непонятно зачем идущая в сторону гриффиндорского трио. Положительно на меня реагирует только львиный факультет - все там, как никак, в курсе, кто я и с чем меня едят. Не первый раз видят. Недолго думая, приземляюсь на хмелю возле Гарри, ни сказав ни слова. — И все? — Поттер поворачивается ко мне лицом, с доброй насмешкой взирая на меня из-под очков. — Ни «привет» ни «до свидания»? Пожимаю плечами: — До свидания. Рон, сидящий рядом, прыснул, а Гермиона только что подняла на меня глаза. — Эсми! — Грейнджер громко захлопнула книгу, переложив ее с колен на сухую от духоты траву, — Так рада тебя видеть! Как провела лето? Сложно объяснить. Маловероятно, что мой рассказ уместится в ту пару минут, которые я хочу посветить всем этим ненужным светским приветствиям. — Неплохо, — ответ нейтральный, не вызывающий излишнего интереса, то есть не тянущий за собой лишних вопросов, всегда работает, — Но я не об этом пришла поговорить. Даже не спросила, как они провели каникулы. Да, вот такая вот я змея, а что вы хотели? Гарри смотрит на меня недоуменно: — А у тебя даже есть цель для разговора? — Ещё какая, — посчитав остальные прелюдии излишними, спрашиваю, — Что произошло в поезде? Поймав непонимающие взгляды всех троих, поясняю: — Я уверена, это как-то связано с Поттером. Клянусь, я не могу здесь ошибиться. Пару секунд все трое молчали, веско переглядываясь. — Откуда ты знаешь? — подала голос Гермиона. Откуда я знаю? А ведь серьезно - откуда? — Просто знаю. Чувствую. Интуиция. — немного помолчав, объясняю свой странный выпад более менее логически, — Ну не может же Поттер не попасть в неприятности! Брюнет хмыкает, а Рон смотрит на меня недоверчиво: — Не много ли чести для твоей интуиции? Все уставились на рыжего гриффиндорца: — Нет, ну серьезно? Когда на тебя пару раз посмотрела моя сестра, ты тоже по пятам за мной ходила, утверждая, что что-то не так. И ведь сбылось же! Я громко рассмеялась, опрокинув голову назад: — Уизли, я тогда за тобой ходила, потому что мне не нравилось, что Джинерва неотрывно смотрит на меня взглядом маньяка-убийцы, а не потому что я что-то там чувствовала своей интуицией. Ответить парню было нечего, поэтому он быстро стушевался. Грейнджер подвинулась в нашу сторону, снизив голос до полушепота: — Эти дементоры... Гарри упал в обморок. И все? Что ж, я ожидала большего. — Или... не совсем в обморок. В общем, знаешь, что такое «поцелуй дементора»? Серьезно? Я до вчерашнего дня не знала, кто вообще такие дементоры. Из вежливости всего лишь качаю головой. — Это ведь охранники Азкабана. Тюрьмы для волшебников. Говорят, там очень страшно. — добавляет Рон. — Они высасывают из человека всю жизненную энергию, все счастливые моменты, всю радость, превращая их в бесчувственных амёб. Звучит заманчиво. Учитывая то, насколько мне сейчас не нравится моя излишняя эмоциональность, полный отказ от чувств мне бы не помешал. — Они чуть не провернули это с Гарри. — Мерлин, что прозвучало в голосе у рыжеволосого? Гордость? Неужели? Недоверчиво смотрю на Гарри. На кой он им сдался, хочется спросить? Тот лишь кивает головой в знак подтверждения. — И как вы это поняли? Ребята переглянулись. — Ты видела нашего нового преподавателя по Защите от темных искусств? — спросила Грейнджер. — Нет, когда бы я успела? — Римус Люпин, — вместо ответа произнесла гриффиндорка, — Он помог Гарри и все объяснил. А ещё сказал, что после такой встречи с дементором помогает шоколад. Мерлинова мать, ещё и шоколад придётся есть! Лафа. Как-бы так обратиться к какому-нибудь дементору? На самом деле, вопросов касательно происходящего у меня было много, но я в упор не знала, как их все друг от друга отделить и сделать хотя бы немного понятными в первую очередь для меня самой. Собравшись с мыслями, задаю самый волнующий меня из всех: — А что этому дементору было нужно от Гарри? Гермиона приблизилась ещё ближе, оглянулась, как-бы проверяя место на наличие посторонних ушей, и заговорщически зашептала: — Я думаю, это как-то связано с Сириусом Блэком. — Бред. — выпаливает Уизли. Никогда не думала, что скажу это, но я согласна с рыжиком. Как могут быть связаны жуткие тюремные охранники и жестокий убийца? По моих глазам юная ведьма поняла, что я тоже не очень то верю в эту сомнительную теорию и осуждающе посмотрела на рыжеволосого друга, будто это он меня подначил на такую точку зрения. Только вот мнение у меня было персональное, и Уизли в его образовании никак не участвовал. Так просто совпало. Единственная разница - я вижу, что он знал об этом и раньше, очевидно, Гермиона высказывает свою версию не впервые, и не впервые они ее обсуждают. — Вообще-то, это может быть правдой, — вступает Поттер, — Я слышал... Слышал, он сбежал из тюрьмы не просто так. Ну естественно. Вряд ли ему просто одним летним днём пришла в голову идея сменить обстановку. — Сириус Блэк хочет убить Гарри! — не выдержав, выпаливает Гермиона, тут же зажав рот рукой. Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться вслух. Ещё что придумаете? — На меня все оглядывались. Все шептались. — поясняет Поттер, — Трудно было не услышать. — Ребята, — решаю я внести ясность, — Это же просто слухи. Откуда городу знать, зачем Блэк сбежал? Грейнджер мгновенно начинает: — Потому что его знают все... Я прерываю ее на полуслове: — Если бы этот ваш убийца хотел прикончить Гарри, вряд ли бы вы узнали об этом. Самыми последними, разве что. Убийцы никогда не кричат о своих планах направо налево. Тем более, убийцы только что сбежавшие из тюрьмы, и настолько узнаваемые. Ответа не последовало, поэтому я встала на ноги, расправила смявшуюся юбку, наскоро попрощалась с друзьями и уверенно направилась к Блейзу, обдумывая все, что сказала и услышала сегодня. Какова вероятность, что этот Сириус придёт убивать Гарри? Если это правда, то он самый глупый убийца на свете. За Поттера я не сильно волнуюсь: во-первых, потому что вся эта сказка про Блэка - полнейшая чушь, во-вторых, потому что как бы там не оказалось в итоге, Гарри всегда выкарабкается. Не может не выкарабкаться. Добравшись до Забини, предлагаю ему вернуться в замок, в прохладу. Мне срочно нужно охладить мозги, иначе они рискуют свариться. Блейз, на мое счастье, не сопротивляется. *** Дело за малым. Осталось выяснить, отчего так громко и продолжительно смеялась эта парочка слизеринцев. Иногда я задаю себе вопрос - зачем мне это? Почему мне вообще это интересно? Я ведь совершенно не хочу знать ответ. Но потом эти мысли я отгоняю, решив все-таки закончить начатое. Понятия не имею, ради чего. Просто надо. Дафну я перехватываю в пустом коридоре, за пятнадцать минут до начала урока. — Эсми? — она улыбается, смотрит, будто первый раз за день видит. А кто знает, может, так и есть? — Привет, — понимаю, что техника общения как с гриффиндорцами тут не прокатит. Не могу же я просто сходу взять и спросить... Или могу? — У нас астрономия следующая? — Да... — Гринграсс прислонилась к стене, скрестив руки и заведя ногу за ногу. Почему мои ноги не такие худые и длинные, как у неё? Хотя, подождите, какая мне разница? Блондинка подняла глаза к потолку, что-то задумчиво разглядывая: — Как прошёл остаток лета? Как? Серьезно? Поездка во Францию завершилась убийством, в котором подозревается мой крайне близкий друг, и хорошо ещё, если туда не приплетут меня, у меня обнаружили какие-то панические атаки, которые, вероятно, будут мешать мне жить, а ещё я окончательно запуталась в себе и своих эмоциях, и не знаю, что думать и что чувствовать. Запуталась настолько, что не знаю, зачем вообще сейчас с тобой разговариваю. — Неплохо. Слизеринка понимающе кивает. Уж она-то лучше кого-либо другого осведомлена о том, что это «неплохо» - не более чем дежурная фраза. Сколько раз за день ей приходится прятать настоящую себя за маской аристократки? Хотя что-то мне подсказывает, что Гринграсс-аристократка - и есть настоящая Гринграсс. Вряд ли она знает вкус другой жизни. Судорожно соображаю, как подступиться к злополучной теме. — Чем вы занимались после возвращения в Англию? — спрашиваю как-бы невзначай. Словно спрашиваю про семью. Она должна подумать, что я спрашиваю про семью. Должна же? К счастью, девушка никакого подвоха пока что не видит: — Ничем особенно интересным. Две недели Драко жил в нашем поместье, потом я в Малфой-Мэнор. Они вообще не могу по-отдельности? Надо же, я думала, что основной контингент Драко - это Паркинсон. — Ого, — не удержавшись, выдыхаю, и обнаруживаюсь, что все это время не дышала, — Вы настолько близки? Все ещё не могу поверить, что это все та же хрупкая девчонка, которая так помогла мне на первом курсе. Мне казалось, она та, кто будет разделять мои взгляды до последнего, тот самый необходимый каждому единомышленник, родственная душа. Но поддержку я обрела совершенно в другом человеке, а Гринграсс, недолго думая, откололась. Не так давно она презирала Малфоевские аристократические устои, а теперь живет у них в поместье. Дафна помялась: — Да, у нас родители дружат. Только ли родители? — А вы? Понимает ли она, к чему я клоню? Видимо, да, потому что после этих слов девушка отрывается от стены и приближается ближе ко мне: — Эсми, я понимаю, о чем ты думаешь. — нет, дорогая, не понимаешь. Тебе даже в голову не может прийти, что весь этот спектакль затеян не то чтобы ради тебя. Да я и сама не знаю, ради кого, — Но у нас действительно вынужденное общение. По большей части. А что, позвольте спросить, в этой меньшей части? — Я не против. — заверяю блондинку, параллельно убеждая себя в том, что не соврала. — Просто вы так весело смеялись за ужином... Пресекаю собственный порыв зажмуриться, чтобы не видеть ее реакции, но вместо этого, настойчиво смотрю прямо в водянистые голубые глаза Дафны. — Ой, ты, наверное, не знаешь, — она натянуто улыбается, выдаёт фальшивый смешок, будто вспомнила отменную шутку. — Драко рассказал мне забавную историю. Интересно, что в их показной жизни может быть забавного? — Поттер упал в обморок от этих дементоров в поезде. Поттер. В обморок! Этот всемогущий везде выживающий мальчишка напугался так, что потерял сознание, представляешь? Представляю. — И все? — машинально вырывается у меня. Не очень верится, что с этого посредственного факта можно так долго и громко смеяться. Но девушка не должна знать о моей заинтересованности, а я себя выдаю. Нехорошо. Гринграсс же, очевидно, такой реакции не ожидала. — А должно быть что-то ещё? Брось, ты же знаешь Малфоя. Для него же любой проступок Поттера - праздник. Да, а когда-то ты это даже осуждала. Заставляю себя ухмыльнуться. — Понимаю. Надеюсь, он хорошо его отпраздновал. Ладно, я пойду. — не дожидаясь ответа, разворачиваюсь на каблуках и иду в противоположную сторону. Неважно, что я оттуда пришла. За спиной слышу цокот каблуков, оповещающий о том, что Дафна тоже медлить не стала и поспешила удалиться. По дороге размышляю об услышанном. Слишком много разной информации за один день. Какая вообще Малфою разница, как Гарри перенёс встречу с дементором? Ему напомнить, как сам слизеринский принц отчаянно вцеплялся мне в запястье, словно я - единственная, кто может его спасти? В глубине души надеюсь, что смех Дафны тогда был такой же наигранный, как и сейчас, но уверовать в это так и не получается. Уж слишком искренне все выглядело. А если то, что она рассказала, правда - если смеялись они именно над Гарри, то неудача гриффиндорца забавляет девушку ровно также, как и Малфоя. Следовательно, слизеринка для нас фатально потеряна.