Ты издеваешься, Малфой?

Про профессора Трелони ходит довольно много слухов. Большинство из них, к сожалению, нелестные. Среди моих однокурсников-слизеринцев сложно найти кого-то, у кого не было бы насчёт неё предубеждений. Хотя, если быть ну прям совсем честным, среди моих однокурсников сложно найти кого-то, у кого не было бы предубеждений насчёт абсолютно любой живой души. Слизеринцы, они на то и слизеринцы. Но такое отношение к профессору проглядывалось и со стороны учеников других факультетов, и это было весьма предсказуемо. Она ни разу не вела у меня уроков, но об ее экстравагантной личности я уже сполна наслышана. И, знаете, хочешь не хочешь - а верится. Как минимум, потому что ее кабинет находится где-то на на самой верхушке Северной башни, куда почему-то нужно было взбираться по узкой крутой лестнице. Эдакий серпантин. Чем ее не устроили десятки обычных свободных кабинетов? К счастью, высоты я не боюсь, поэтому препятствием это для меня не является. В детстве, когда родители решали от меня отдохнуть, они привозили меня к бабушке Саре и дедушке Филиппу. Как сейчас помню: вокруг небольшого уютного деревянного домика расстилался внушительный, если в сравнении, конечно, сад. Сейчас, он может, и не покажется мне таким уж большим, и едва ли я найду в нем хоть немного стоящее развлечение, но, тем не менее, рассматривая ситуацию с высоты мировоззрения семилетнего ребёнка, воспоминания у меня о нем остались крайне тёплые. В центре, сколько себя помню, неизменно росла толстая яблоня, на которую я имела обыкновение взбираться, а потом отсиживаться среди густой кроны по пол дня, прячась от палящих солнечных лучей. Ну, и иногда от бабушки, которая каждый раз норовила пристроить меня выполнять что-нибудь по хозяйству. Яблок дерево приносило немного, иначе едва ли мне разрешили его так часто тревожить, то есть, по сути, лазала я туда совершенно бесцельно. Но, как ни странно, я ни разу оттуда не упала, так что именно с того времени у меня довольно хорошо развит вестибулярный аппарат - но это отнюдь не значит, что я буду с лёгкостью переносить трансгрессию, - и неплохая реакция. А поскольку я лелею надежду, что эти навыки у меня ещё сохранились, с подъемом наверх проблем быть не должно. Ох, хотелось бы посмотреть, как какой-нибудь Малфой карабкался бы сюда. Дело даже не в высоте - просто едва ли у вас получится выглядеть хотя бы чуть-чуть грациозно при долгом муторном подъёме вверх. А для слизеринца, как известно, хоть на секунду потерять лицо - масштабнейшая трагедия. Кстати говоря, я даже удивилась, узнав, что он тоже входит в нашу группу. Не думала, что ему хоть сколько-то интересно прорицание. Но, как-бы там ни было - вот он здесь, собственной персоной. К сожалению, я пропускаю сие зрелище, занятая настороженным рассматриванием нашего нового кабинета, в котором мы, по видимому, будем убивать ещё какую-то определеную часть своего драгоценного времени. Первое, что я заметила, как только оказалась в помещении - свежий воздух, а точнее, его отсутсвие. Судя по всему, окна здесь не открывались чуть ли не со дня основания Хогвартса. Душно было до неприличия, а ещё если учитывать упертую жару за окном, нахождение в классе казалось просто сущей пыткой. Плюс к тому, все вокруг было завешено шторами и задрапированными красными шалями, от которых комната погружалась в алый полумрак, поэтому в дефиците был не только воздух, но и нормальный свет. Между прочим, я тут же обратила внимание на отсутсвие углов - комната была совершенно круглой, подстать форме башни, в которой она располагалась. Видимо, свободные кабинеты на доступной высоте не устроили Трелони по одной причине - там было бы слишком легко достать все эти магические штуки, от пола до потолка заполнявшие класс. Нет, я, конечно, как волшебница, много разных атрибутов видела: волшебные палочки, котлы, разные причудливые ингредиенты для приготовления тех же зелий, но такого - никогда. Невозможных форм чаши, карты звездного неба, как в Астрономической башне, только в меньшем количестве, даже карты Таро, а в глубине комнаты, у стены, лежала сваленная кучка чучел птиц и маленьких животных. От этого зрелища у меня встал ком поперёк горла, и я, поморщившись, поспешила сглотнуть и отвести взгляд. Надеюсь, что это действительно просто чучела, и были они чучелами всю жизнь. Вернее, жизни у них вообще не было. По всему периметру кабинета были расставлены вазочки с ароматическими веществами, которые только ухудшали положение с возможностью дышать. Парт как таковых не наблюдалось - вместо них стояли круглые столы, накрытые разноцветными скатертями, что, кстати, уже не может не удивлять. Зачем это в классных комнатах скатерти? Мы же тут не трапезничать собираемся. На каждом столе по центру располагался какой-то странноватый стеклянный темно-синий шар неизвестного предназначения. Я искренне надеюсь, что мы не будем им пользоваться, и что стоит он здесь просто ради атмосферы. А то выглядит все это довольно клишировано - у каждой уважающей себя ведьмы из фильмов про магию и любовь есть такой. Они обычно по нему будущее узнают. И избранников. По всему периметру стен были развешены какие-то травы, словно я в кабинете зельеварения, в рамки были заключены неизвестные пергаменты и вырезки из газет, не то с заклинаниями, не то с проклятьями. Жутковато. Краем глаза замечаю, как все рассаживаются за приглянувшиеся столы, осматривая помещение и заинтересовавшись не меньше моего. Я инстинктивно хватаю за рукав Блейза и тащу в конец класса. Нечего глаза профессору лишний раз мозолить. Пусть не привыкает к нашему присутствию - активничать я на ее уроках не собираюсь. Стульев не было - вместо них у каждого стола было по два разноцветных пуфика, но это не то, на что мне стоит жаловаться. Профессор Трелони, выглядящая как раз подстать атмосфере своего класса - вместо мантии что-то отдалённо напоминающее мешок из под картошки, на шее тысяча и один кулон, какие-то пёстрые побрякушки на запястьях и пальцах, позвякивающие при каждом ее движении, и круглые очки с толстенными диоптриями, увеличивающими ее глаза раза в два, что выглядело довольно комично, - радостно оглядела собравшихся, будто бы совсем не ожидала, что мы действительно придём. Хотя, по сути, у нас не было выбора. Вернее, был, но летом, выбирая дополнительный предмет, мы допустили ошибку. Наверное. — Детки! — какое противное слово. Ещё бы назвала нас «малышами». — Я бесконечно рада видеть вас всех тут. Она делает продолжительную паузу, а я мысленно отмечаю, какой у неё высокий голос. Не настолько, чтобы быть неприятным, но и слушать часами его, знаете ли, не хочется. Я обратила внимание на то, что большинство учеников, сидящих в первых рядах - пуффендуйцы - наше первое прорицание было совмещено, по какой-то счастливой случайности, именно с ними. Слизеринцы же, в большинстве своём, сидели около нас, позади, и не стеснялись выказать своё отношение к нестандартному виду кабинета. Я плохо слушала профессора, да и какой-то экстренной необходимости в этом не было - едва ли она расскажет нам что-то новое сегодня. Урок вводный, по идее нас должны лишь ознакомить с кое-какими дисциплинами, поэтому я имею неосторожность надеяться, что во все эти примочки вникну по ходу дела. Серьезно, я даже принадлежности для письма не достала. Кстати, не я одна - повернув голову, замечаю, что столы многих моих однокурсников, к примеру, того же Малфоя, ровно также пусты. И последнего, кстати, этот факт совершенно не напрягает. Блондин сидит, деловито вытянув ноги и оперевшись сзади на руки, лениво поглядывая на распинающегося профессора, и о чем-то тихо переговариваясь с сидящей рядом Паркинсон. Увидев брюнетку я невольно улыбаюсь - хоть не Гринграсс, но тут же приструниваю себя. Насколько я знаю, Дафна просто не выбирала прорицание как предмет для третьего курса. Кто знает, с кем сидел бы Малфой, будь она здесь? Вернее, все знают «с кем», вопрос только в том «сидел бы?». Поэтому это ещё ничего не значит и слизеринку в моих глазах никак не оправдывает. Трелони эмоционально разглагольствовала обо всяких видах гаданий, вскользь упомянув об использовании для этого загадочного действия внутренние органы птиц и некоторых животных. Так вот для чего эти тушки... Малфой перехватывает мой взгляд и я в который раз проклинаю себя за то, что задумалась, глядя в одну, такую неуместную точку. Не знаю, что написано у меня на лице - надеюсь, что отвращение от услышанного, - но слизеринец довольно ухмыляется, будто только что нехило подпортил мне жизнь. Я тут же понимаю настоящие причины его нахождения здесь - он пришёл на урок просто убить время. Как и я. Как и все слизеринцы тут. Едва ли им интересна тема ясновидения - зачем им узнавать будущее, если оно и так с рождения расписано чуть ли не по минутам? Драко просто нашёл самый легкий, но более менее статный - чтобы без какого-то там магловедения, предмет из предложенных, чтобы на нем можно было как следует отдохнуть. Хмурюсь и отворачиваюсь к Блейзу, надеясь найти с ним какие-то точки соприкосновения, но обнаруживаю, что парень мирно посапывает, уронив голову на скатерть. Потрясающе. И этот человек говорил мне про то, что он вовремя просыпается! Вдруг, неожиданно как для меня, так и всех остальных, включая профессора, по классу разносится леденящий насмешливый голос: — А всех этих птиц вы вручную убиваете? Малфой. Придурок. Кто тебя за язык вообще тянул? В голосе слизеринца не было ничего, кроме откровенной насмешки и едва проскальзывавшего презрения. Ни о какой истинной заботе о животных речи не идёт. Я совсем забыла, что «отдых» в понимании Драко Малфоя - совсем не то, что зовётся отдыхом у того же Блейза Забини. Он отдыхает, когда выплескивает эмоции. Когда дерзит, хамит, придирается, плюётся ядом. Вот что ему по-настоящему нравится. Несчастный неполноценный человек. Трелони, тем временем, судорожно осмысливала вопрос. Ее рука взметнулась к такой же толстой и нелепой оправе очков, как и сами стёкла в них, инстинктивно поправляя, ещё сильнее прижимая к переносице. Профессор не знала, что ответить, поэтому слизеринец, уверена, торжествовал. — Вы не подумайте, — без толики стыда продолжал Малфой, — Я ради собственной безопасности. Мало ли, вдруг вы ещё и на людях гадаете. Теперь уже не только я, а абсолютно все присутствующие смотрели на один единственный стол. Мои однокурсники одобрительно загудели - каждый явно желал отбросить в сторону странноватого учителя какую-нибудь колкость, но никто не решался. А Малфой не испугался - куда уж этой жалкой провидице до него. Он теперь герой. Надо же. Морщусь, когда замечаю, с каким обожанием на парня смотрит сидящая рядом Пэнси. А как иначе - ее кумир проявляет себя во всей красе! Редкие пуффендуйцы усиленно скрывали улыбки, ибо не согласиться с недолюбливаемым ими слизеринцем в этой ситуации было трудно, но большинство из них неодобрительно глядели на парня. А как же - он ведь не пропагандирует добро, свет и позитив! — Или на чем там ещё? — вмешалась Паркинсон, — По ладоням? Может, и нам чего-нибудь нагадаете? По слизеринской части тут же прокатилась волна смеха, брюнетка наслаждалась своей минутой славы, а представители барсучьего факультета все чаще стали отворачиваться, не в силах больше с осуждением пялиться в нашу сторону. Особо тёплыми чувствами к новому профессору никто не проникся, поэтому и защищать ее никто не рвался. Наконец, Трелони взяла себя в руки, и нерасторопно зашагала в нашу сторону: — Я не гадаю, я предсказываю. Ну наконец-то. Хоть сколько-то равный бой. Не то, чтобы мне было как-то особенно жаль профессора, но смотреть на довольную морду этого напыщенного идиота сил моих больше не было. Но я не настолько благородна, чтобы самой в это во все вклиниваться. —И руки мне ваши не понадобятся. Слизеринцы затихли, но не в страхе, а скорее в ожидании. Трелони закрыла глаза, с силой втянула воздух и застыла. Как театрально. С секунду другую лицо профессора сменяло то одно выражение, то другое, и в конечном счете, остановившись на гримасе ужаса, глаза распахнулись. — Вижу смерть. — при этих словах она повела правой рукой в нашем направлении. Там где, сидели все представители змеиного факультета, — Здесь. Везде. На этом моменте класс действительно затих - о чужих болячках всегда послушать интересно, не так ли? Во всяком случае, гораздо интереснее, чем о своих. Хотя вряд ли кто-то здесь действительно верил в эти «видения». Тут провидица, как с цепи сорвавшись, подлетела ещё ближе, зачем-то облокотившись на наш стол, и вперясь взглядом в стену за моей спиной. А другое место нельзя было выбрать? Меня не сильно волнуют все ее горе предсказания, но это, Мерлин его дери, жутко. Встала бы хоть к Малфою - он больше заслужил. Я инстинктивно пинаю Забини под столом, а тот нехотя поднимает голову, намереваясь было послать меня куда-нибудь в интимном направлении за внеплановое пробуждение, но обнаружив прямо перед глазами профессора Трелони, вмиг выпрямляется, приготовившись оправдываться. Я, в тени от людских взглядов, сжимаю его коленку, с силой царапая ногтями по брюкам, понуждая немедленно заткнуться. Забини же, осознав, что учитель в его комментариях не больно-то и нуждается, как и в любых других разговорах в принципе, недоуменно уставился на меня. Неприятно, наверное, ничего не понимать? — Потом объясню, — шепчу еле слышно. Теперь уже совершенно все взгляды были прикованы именно к нашему столу, и такое внимание мне отнюдь не нравилось. Особенно когда оно сопровождается разговорами про смерть. — Страшную смерть. Тяжелую. — она выждала пару мгновений, а потом артистично добавила, — Медленную. Нет, я все конечно понимаю, Малфой тот ещё ублюдок, но желать своим ученикам смерти просто потому, что вы с ним не сошлись характерами, как-то непрофессионально, не находите? Мало ли, сколько нерадивых студентов вам ещё придётся пережить на своём веку, что, теперь каждому муки и страдания предсказывать? Трелони отрывается от стола, медленно переходя к Малфою. Наконец-то. Расслабившись, выдыхаю, автоматически сжав руку друга под столом. Он, хоть и не был так глубоко осведомлён о том, какого черта сейчас вообще произошло, лишь по-удобнее перехватил мою ладонь и сдавил с новой силой. Я почувствовала, как кровь обратно приливает к ногам, а сердце перестаёт безудержно колотиться. — Опустошение. Смерть не наружная, но внутренняя. Бренное существование. Вот здесь она конкретно прогадала. Как можно стать опустошенным, если в тебе изначально ничего и не было? Малфой, в ответ на необычный учительский выпад, лишь усмехнулся, всем своим видом доказывая, что такие пожелания в гробу видал, и не верит он ни единому слову, но я прямо-таки нутром чувствую, что ему так же жутко, как и мне. Мою интуицию, как известно, не проведёшь. Профессор идёт дальше, облокачиваясь на дальнейшие столы, и предсказывая каждому слизеринцу все новые и новые ужасы. Пуффендуйцам, между прочим, она ни слова не сказала. Очень компетентно. — Нужно пожаловаться... — шепотом пролепетала сидящая неподалёку Паркинсон. Ее слова с трудом доходили до меня, но я все равно умудрялась их улавливать. Малфой усмехнулся, пытаясь скрыть нарастающую панику: — Кому, позволь спросить? — Не знаю. Дамблдору? Это ненормально. Она ведёт себя неадекватно. — Ненормально - это обращаться за помощью к Дамблдору. Ты знаешь, он такой же. И будет с пеной у рта защищать своих «высокоуважаемых» преподавателей. Пэнси заметно зарделась, когда Драко решил, на свою голову, избрать такую формулировку. Ты знаешь. Будто бы они уже это обсуждали. Будто бы у них есть какие-то общие секреты. Будто бы у них нечто большее, чем общение на почве происхождения. — Тем более, если доносить на неё, то придётся рассказывать, с чего все началось. Так уж ты хочешь излагать, как мы начали эту безобидную шутку? Безобидная шутка. Ну-ну. А вообще, какой же ты подонок, Малфой! Не то, чтобы я не замечала этого раньше, но все же... Это же ты все начал - неважно, в «шутку» или нет. Это полностью твоя вина - если бы не твое лезущее из всех щелей эго, Паркинсон и рта бы не открыла. Неужели она не видит, как нагло он ей манипулирует? А если видит, почему ничего не делает? Я никогда не пойму этой философии. Я редко злюсь на людей, да и вообще эмоции - не частый гость в моем теле, но в последнее время это как-то вышло из-под моего контроля. Стискиваю зубы настолько, насколько это возможно, чтобы по нелепой случайности ничего этим двоим не сболтнуть в порыве негодования. Молчи, Эсми. Так будет лучше для всех. Блейз вздрагивает, и я понимаю, что слишком сильно передавила его руку. Такими темпами я могла бы и пальцы ему сломать. — Расслабься. — губы Забини почти касаются моего уха. Он знает меня. Он видит, что со мной. Я не до конца понимаю, что происходит, когда чувствую тёплые пальцы испанца на своём подбородке. Он поворачивает мою голову лицом к себе, заставляя смотреть ему прямо в глаза, освобождая меня от наблюдений за Малфоем и Паркинсон. Я заставляю себя отпустить ладонь друга, которую до этого старательно сжимала. Тот благодарно кивает, но тут же перехватывает руку поудобнее, переплетая наши пальцы. — Так ты причинишь мне меньше вреда. — он еле заметно улыбается. Не в силах совладать с эмоциями, я отчаянно утыкаюсь парню в плечо, а тот не сопротивляется. Я ещё злюсь. Сама толком не знаю, почему, но злюсь. Я не слышу, когда кончается урок. После такого преподавательского выпада, довольно трудно сконцентрироваться на предмете. Особенно, если этот самый преподаватель только что предсказал тебе и всем твоим знакомым мучительную смерть. Я видела, что Трелони, как ни в чем не бывало, возвратилась на своё законное место и продолжила что-то говорить. Ее будто подменили. Или она вышла из какого-то своего астрала. Не удивлюсь, если она ничего из произошедшего и не помнит, как это обычно бывает. По окончанию все, немного ошарашенные, покидали кабинет, а провидица смотрела на нас с недоумением и искренне не понимала, почему мы все такие притихшие. Слизеринцы вышли самые первые. Ожидаемо. Учитывая то, что вещи нам собирать не нужно было, поскольку никто ничего доставал. Я не открывала рта, до тех пор, пока не спустилась с винтовой лестницы и не оказалась на более менее устойчивой поверхности. Не обращая внимание на монотонный голос шедшего рядом Блейза, я выискивала глазами одну фигуру - Малфоя. Учеников было много, особенно когда из коридора вытекла толпа наконец собравшихся пуффендуйцев, поэтому вычислить среди них всех одну голову было проблематично. Но не невозможно. Эту платину ни с чем не спутаешь. Слизеринец уже успел где-то пересечься с Гринграсс, и теперь они стояли, облокотившись на каменную стену, и что-то умиротворенно обсуждали. Наверное, он рассказывал ей о чудесном исходе прошедшего урока. Не знаю, зачем и ради чего, но я двинулась в их направлении, ведомая лишь всепоглощающей злостью. Добравшись до именитой змеиной компании, я дергаю ненавистного Малфоя на себя, чтобы показать, к кому конкретно тут обращаюсь, во избежание недопониманий, и тут же с чувством толкаю его обратно к стене. Недопонимания, безусловно, мгновенно возникают, несмотря на все мои старания: — Что ты творишь, Даниелевская? — успевает только вопросить блондин, как тут же получает ещё один сильный толчок. Я все больше вбиваю его в стену, и если однажды такими темпами он войдёт в неё настолько, что не сможет выбраться, я буду только рада. — Эсми... — Дафна пытается встать между нами, но кто-то хватает ее за запястье. Блейз оттаскивает блондинку чуть подальше, одаривая ее грозным взглядом. Не мешай. У самого Забини не получилось меня успокоить, едва ли Гринграсс сделает что-то, что хотя бы не разозлит меня сильнее. Слизеринка не понимает, но слушается. — Зачем ты это начал? — спрашиваю я, едва не переходя на крик. Контролируй себя, Эсмеральда. На нас и так многие оборачиваются, а привлекать к себе весь коридор не очень хотелось. С секунду слизеринец размышляет, но тут в его гордо задранную голову приходит осознание: — А, так это из-за той глупой провидицы? Что, защищаешь своих? Неуравновешенных? — он ухмыляется, а мне очень хочется навсегда стереть эту идиотскую улыбку с его бледного идеального лица. Вместо ответа я испепеляю Малфоя взглядом, всеми силами стараясь прожечь в нем дыру, и ещё раз толкаю его к стене, чтоб наверняка. Это, наверное, первый раз, когда я не нашла достойного ответа на малфоевские выпады. Я всегда была на стороне словесных перепалок - это моя стихия, ничего не скажешь. Я ведь не зря книги читаю, верно? Но вот трогать кого-то было не по моей части. Драться я не умела - как-то не предоставлялось возможности, и я до последнего надеялась, что и не представится. Ведь зачем лишний раз тратить энергию на человека, которого можно красиво унизить используя лишь словарный запас? — Да что с тобой такое, Даниелевская? Решила перейти на грубую силу? Избить меня вручную? Впрочем, все когда-то приходится в первый раз. Я приближаюсь к его лицу, чтобы он точно меня расслышал: — А ты по-другому не понимаешь. Блондин опять усмехается. Мерлин, прекрати, это раздражает меня ещё больше! Стоило мне отвлечься меньше чем на секунду, лишь подумав о чем-то другом, как я потеряла контроль над ситуацией. Это моя главнейшая ошибка. Я допустила осечку - внутренне дала волю эмоциями, задумалась о том, как же меня вымораживает мой дражайший визави. Нельзя так делать. Запомни это, вместе с тем, что нельзя задумываться, глядя в одну точку, если этой точкой является Драко Малфой. Кстати о нем. Малфой, воспользовавшись так удачно выдавшейся небольшой паузой, резко схватил меня за запястье и в одно мгновение переставил на своё место, к стене. Теперь ему ничего не стоило толкнуть и меня. — Уверена? — он насмешливо выгибает белую бровь, наслаждаясь триумфом. Не только надо мной, но и над людским вниманием - все больше и больше людей оборачиваются на эту неформальную сценку, а некоторые даже останавливаются понаблюдать, что же будет дальше. Мне одной это неприятно, для слизеринца же заинтересованность со стороны - я кредо. Его лицо слишком близко к моему, и мне хватает ума догадаться, как это выглядит со стороны. Что ж, сама виновата. Зачем я вообще полезла? — Хозяева не уследили за тобой, с цепи сорвалась? — в его голосе улавливаются самодовольные нотки. С собакой меня ещё не сравнивали, спасибо. Ну, или сравнивали, только я уже об этом не помню. Я предпочитаю не запоминать оскорбления в свой адрес. — Когда-нибудь твоя натура сведёт тебя в могилу. Малфой чуть отстраняется, отчего я облегченно выдыхаю, а потом заливается громким, надменным смехом: — Не дождёшься, моя дорогая. Смерть, вообще-то, предсказали тебе, а не мне. Как она там сказала? Медленная и мучительная? Дыхание перехватывает, когда я вспоминаю об этих ужасающих предсказаниях. Я не верю в них, но из уст посторонних они звучат ещё хуже, чем от Трелони. Это как будто подтверждение их подлинности. А я ведь думала, что что-то изменилось. Мне казалось, что как-то его отношение ко мне поменялось. Я имела неосторожность предположить, что ненависти между нами теперь гораздо меньше. Что ж, видимо, только казалось. Хотя с другой стороны - кое-что действительно теперь по-другому. Я, например, какая-то другая. Когда бы я ещё в здравом уме и трезвом рассудке полезла бы на поединок с Малфоем? Нет, дуэль у нас конечно была, но это было непозволительно давно, да и контингент несколько отличался. — Тогда удачи тебе сгнить изнутри. — выпаливаю, пытаясь оттолкнуть парня, но тщетно. Мерлин, его общество мне более невыносимо. — Я искренне надеюсь, что это «опустошение» не будет связано с тобой. Ни коим образом. Разве что меня сильно опечалит тот факт, что ты осталась жива. — Что ж, тут наши надежды схожи. Предпринимаю ещё одну попытку выбраться, толкаю парня обеими ладонями в грудь, но Малфой быстро пресекает все мои старания. Одним резким движением он впечатывает меня в стену, с гораздо большей силой, чем это делала я, хотя я старалась от всей ещё оставшейся у меня души. Блондин ставит руки по обе стороны от моей головы, перекрывая абсолютно все возможные выходы. Какого черта он творит и какого черта все на это смотрят? Бросаю умоляющий взгляд на Блейза, все ещё державшего Дафну за руку, не давая приблизиться. Мой друг в неменьшей растерянности, чем я, и сейчас явно взвешивает варианты, как лучше поступить. В идеале, конечно, вмешаться, но что он может сделать? — Что здесь происходит? — голос, с эхом раскатившийся по всему коридору, звучит так строго, что целое мгновение я убеждена, что это кто-то из деканов. И не только я - кое-какие студенты, до этого момента с интересом наблюдавшие за разыгравшимся спектаклем, сейчас по-быстрому сбегали, дабы не попасть под раздачу. Да даже если это действительно декан, к черту, я на любое спасение сейчас готова! В таком положении я ни минуты больше не выдержу. Не знаю, к сожалению, или к счастью, но это оказывается совершенно не взрослый. Вернее, он, бесспорно, старше нас, но ни учителем ни деканом пока что, вроде как, не является. В дальнем конце коридора материализуется моя последняя надежда и по совместительству весьма знакомое лицо - Седрик Диггори. Он приближается с бешеной скоростью, в секунду преодолев разделяющее нас расстояние. Видимо, тренировки в квидичной команде дают своё. Собравшиеся вокруг ученики одобрительно загудели - те, кому хватило ума остаться , теперь приглашены на второй акт. Малфой окидывает старшекурсника ленивым взглядом, медленно отрывает одну руку от стены и поворачивается. — Ничего особенного. Просто эта девчонка решила напасть на меня посреди коридора. Можете себе представить? Пуффендуец недоверчиво хмурится: — Правда? А мне вот кажется, все наоборот. Драко сново поворачивается ко мне, смотрит так, словно впервые увидел: — Да? Что ж, ты прав, сейчас ситуация обстоит несколько иначе. Но, поверь, это лишь результат моей активной самообороны, — слизеринец смотрит на окружившую нас толпу, — Так ведь? Мои однокурсники активно закивали, остальные факультеты предпочли остаться в тени. Вот это геройство. Главное, когда они жадно наблюдали за происходящим, совесть никого не пожирала! — Знаешь что? — отрезал Диггори, — Я не верю ни единому твоему слову, но как-бы там ни было, обижать девочку, ещё и на глазах у всех - это самый низкий из всех возможных поступков, на который способен мужчина. — тут уже довольно закивали оставшиеся студенты, наконец-то найдя к какой стороне примкнуть. С этими словами, Диггори аккуратно взял меня за локоть, осторожно, никого лишний раз не провоцируя, отодвинул Малфоя, и быстро повёл меня за собой. Краем глаза я увидела рывок в мою сторону Забини, но тут, на мое удивление, сама Гринграсс схватила его за плечо, останавливая от дальнейших действий. Интересно. Седрик, под ручку со мной, прошёл один коридор, потом завернул во второй, и наконец остановился в совершенно пустом, приваливаясь к стене. Я делаю то же самое. Не зная, что и сказать, пристыженная, и в то же время безмерно благодарная, я выпалила: — Ты не прав. Пуффендуец взглянул на меня непонимающе. — Унижать людей - вот самый низких поступок, на который способен мужчина. Людей, а не девочек. А вы тоже начинаете благодарность с обвинения? Несмотря на неуместность сказанного, Диггори улыбнулся: — В таком случае, не только мужчина, но и любой другой человек. Верно подмечено. — Схватываешь на лету. — я отвечаю на улыбку, а брюнет опускает голову и негромко посмеивается. Переминаюсь с ноги на ногу: — А ещё ты снова меня спас. Ох уж эта именитая пуффендуйская доброта. — Веришь или нет - на этот раз я за тобой не наблюдал. — он снова улыбается. Его улыбка очень заразительна, я так вам скажу. А ещё очень красива, — Случайно просто повезло. Не знаю, что ответить на это. Мерлин, надеюсь, я не покраснела. — Спасибо. — Что у вас случилось? — участливо спрашивает мой двухкратный спаситель. Я выдыхаю и вкратце рассказываю о случившемся на нашем первом уроке прорицания. Выслушав все от начала и до конца, ни разу не перебив, Диггори хмурится и привычным жестом проводит рукой по волосам: — Ничего другого от Малфоя ожидать нельзя было. Так уж он знаком с Малфоем? — Ты знаешь о его личностных особенностях? — невесело усмехаюсь. — А кто нет? Весомо. — Знаешь, это здорово, что ты признаешь свою вину. Я о том, что ты ведь первая полезла в кулаками, так? — Так. Но он же заслужил! — говорю как-то слишком быстро, будто оправдываясь, — В смысле, я же не просто так, не шутки ради! Он зачем-то оскорбил бедную Трелони и вообще... — Тише, — вновь улыбается Седрик, — Тебе не нужно оправдание. Не в этот раз. Просто запомни - в любом насилии всегда виноват агрессор. Возможно, в случае с Малфоем это правило не работает. Только никому не говори. — его голос переходит на заговорщический шёпот. — Вас таким истинам на Пуффендуе учат? — Нас за такие истины на Пуффендуй берут. Внезапно, рука парня, преисполненная какими-то неизвестными целями, тянется к моему лицу. Как оказалось, чтобы заправить мне за ухо выбившуюся из бывшего когда-то тугим высокого хвоста. Мерлин, мелочь, а как приятно! — Ты очень умна, Эсми. Напрягаю все мышцы лица, что мои губы не разъехались от уха до уха. — А ты очень добр, Седрик. Вот такой обмен любезностями. — Кстати, на будущее. Я понимаю, вы только первый раз. Трелони - она... необычная. Она хороший учитель, но не стоит верить каждому ее слову. — Хочешь сказать, медленная мучительная смерть мне не грозит? — ухмыляюсь. — Уверен. И Малфою, между прочим, тоже. Даже не знаю, радоваться или огорчаться. — Какой у тебя следующий урок? — вдруг спрашивает он, оторвавшись от стены. — Зельеварение. — Проводить тебя? Едва ли он разбирается в подземельях лучше, чем слизеринка. — Боишься, что я наткнусь на какого-нибудь Малфоя? — Может быть... К сожалению, да, натолкнусь. У нас с ним вместе следующий урок. А потом ещё один. И ещё один. И так до конца дня. А потом нам сидеть в одной гостиной весь вечер, а за завтраком сидеть за одним столом. Вот так вот чертовка вселенная решила надо мной поиздеваться. — Не стоит. Мне кажется, лимит добрых дел для меня на сегодня исчерпан. Седрик качает головой, но не настаивает. Не потому, что на самом деле в глубине души он не так уж и хотел провожать меня, а потому что действительно уважает мой выбор. Как мило. — Тогда, увидимся? — Тогда увидимся. Я на прощание вскидываю руку, разворачиваюсь и иду в ту сторону, откуда мы пришли. Когда я уже почти преодолела первый коридор, мне в спину донеслось: — Эсми! Я обернулась. Диггори тоже уходил в противоположную сторону, но остановился, будто что-то вспомнив. — Что? — Для информации. Надеюсь, тебе не придётся ей пользоваться, но все же. Если не можешь высвободиться из хватки мужчины - бей ногой под колено или рукой по носу. Можно ещё в кадык. — он провёл рукой по своей шее, указывая верное направление, — Главное - со всей силы. Ударом в грудь ты ничего не добьёшься. Я кивнула, но уставилась на него недоверчиво. Тот хохотнул и поспешил оправдаться: — Просто знаю. Я засмеялась, снова развернулась и на этот раз окончательно ушла.