Ты издеваешься, Малфой?

Известно ли вам чувство, когда какое-то насыщенное значимое событие на утро перестаёт быть таким значимым? Это происходит потому, что те эмоции, те свежие, невинные и нетронутые впечатления, которые вам удалось получить, за ночь укладываются ровными безукоризненными рядами в памяти, оседая где-то в закромах черепной коробки, больше не волнуя и не будоража сознание в той же степени. Так вот, у меня, в этот раз, так не сработало. Я открываю глаза в полном неверии, что я - это все ещё я, и события, происходившие былым вечером, действительно происходили со мной. Как-то не вяжется случившееся с моим образом. Мне не хочется вставать с постели, хотя, между прочим, надо. Хочется остаться в тёплых манящих простынях и думать. Вспоминать, прокручивать, анализировать. Зачем он это сделал? Чем он руководствовался? Почему мне не было неприятно, мало того - мне это нравилось? И самое важное: на каком уровне теперь стоит контактировать с Седриком Диггори? Я и представления не имею, как мне дальше себя вести в его обществе. Собственный мозг сегодня ощущается каким-то особенно тяжелым, сбитым с пути, как будто бы не доверяющим собственному существованию. Мир вокруг - густая, тягучая кашица. Эдакое желе. А я в нем - изысканная десертная ложечка. После пары десятков минут бесцельного лежания и рассматривания потолка, который я и так за два с половиной года порядком изучила, принимаю решение подняться и отправиться сначала на завтрак, а там и на уроки. Последняя неделя, как никак. Да и все вопросы, таящиеся в моем сознании, вряд ли найдут ответы сами на себя. Придётся этому немножко поспособствовать. Я встаю, произвожу привычные утренние ритуалы, и, наконец, приступаю к выбору одежды. Обнаружив, что за неделю я надевала одну и ту же комбинацию, как минимум, раза три, решаю залезть в чемодан за новыми вещами, поскольку до сих пор полностью не разобрала его и не заняла свои полки в шкафу с начала года, а сейчас, между прочим, почти Рождество. Откинув крышку, которую я и так почти никогда не закрываю - в отличии от некоторых, - мой взгляд натыкается на предмет, который очень бы не хотелось сейчас видеть. Прямо перед моими глазами, поверх остальных вещей, лежит серая жилетка, которую я не надевала Мерлин знает сколько. Та самая, в которой я была на самом первом злополучном уроке Защиты От Темных Искусств, когда мы изучали боггартов. Закончилось все не очень. Я морщусь от нахлынувших воспоминаний. Не хочу, но до сих пор помню липкое ужасающее прикосновение моего, оказывается, самого главного страха. Жилетка заботливо выстирана домовиками, пятен крови и отпечатков француза на ней больше нет, выглядит она свежей и, что удивительно, новой. Мылом, разве что, не пахнет. Казалось бы, ничего не должно напоминать мне о случившемся, но мне все равно неприятно на неё смотреть. Тут мой взгляд падает на зеркало напротив, и, почему-то, сейчас я его задерживаю. Мешки под глазами - ужас, конечно, но в остальном весьма шаткое ментальное состояние, в котором я сейчас нахожусь, никак себя не проявляет. Возможно, это потому, что за последнее время все более менее устаканилось, и мне не приходится испытывать свои нервную систему на прочность буквально каждый день. Я внезапно задумываюсь над тем, что перенесла за последнее время. Потом над тем, что перенесла за всю жизнь. Поттер, несмотря на свои будничную отстранённость и неопределённость, однажды сказал поистине мудрую вещь - он говорил о том, что я, для своих-то лет, пережила бесконечно много, и ни одно из событий меня не сломало. Пошатнуло, вымотало, износило и оставило на грани с безумием - да, но не сломало. Я признаю это. Ни в коем случае не хочу умалять свой пройденный путь. Но тут мне становится совершенно непонятно, почему, в таком случае, меня так легко выбил из колеи какой-то там боггарт. А уже тем более, какая-то там жилетка. Это буквально кусок ткани, не больше. Пожалуй, с этим-то я могу справиться. Чемодан полон разнообразной школьной формы, но я из принципа выбираю именно этот предмет одежды. Жилетка, между прочим, ещё и неплохо на мне сидит, особенно поверх белой рубашки. Кидаю взгляд на часы - почти опоздала на завтрак. Насколько глупо будет звучать оправдание в стиле «боролась с собственной одеждой и нежеланием ее надевать»? Напоследок оглядев себя в зеркало, спускаюсь вниз. Почему-то, зайдя в Большой Зал, я по инерции опускаю голову и проскальзываю к своему столу, будто стараясь остаться незамеченной. Странная тенденция. Никогда такого не было, и вот опять. Я усаживаюсь рядом с Блейзом, наконец осмеливаясь поднять глаза, но, пока что, только на него. Почему, черт возьми, мне так неловко просто существовать в пределах этого помещения? Как будто все до единого в этом полупустом зале знают о моих вчерашних похождениях, и так и жаждут их обсудить. Очнись, Эсмеральда. Всем плевать. Ну, может быть, почти всем. Забини смотрит на меня хитрым весомым взглядом с того момента, как я появилась на пороге. Я этого не видела, но точно чувствовала. Возможно, именно поэтому у меня ощущение, что на меня пялятся все, кому не лень. — Что? — я пытаюсь не огрызаться и при этом не выдавать того факта, что прекрасно понимаю, что. Получается не очень. Посмотрев на многочисленные блюда перед собой осознаю, что не так уж и голодна. Перебьюсь до обеда. — Да так. — пожимает плечами испанец. Ох как мне не нравится это демонстративное пожимание. — Что делала вчера вечером? — Ты издеваешься? — внутри потихоньку закипает раздражение, но оно скорее приправлено смущением, чем истинным гневом. — Ну да. А так заметно? — парень невинно поднимает брови. — Моментами. — Жаль. Ну ничего, я буду работать над этим! — наконец, видимо, закончив акт истязания меня, Блейз кивает в сторону крупных позолоченных салатниц, глубоких мисок и дорогих тарелок. — Ты есть-то будешь? — Нет. — Ну и ладно. — он снова пожимает плечами. — Что, думала, я тебя заставлять буду? Вопрос по сути своей риторический, но произнёс слизеринец его таким тоном, словно мне срочно нужно подготовиться к ответу. — Буду. — сам констатирует он через несколько секунд. — Но попозже. Сейчас я не в настроении. — А на глупые шутки настроение и не нужно, я правильно понимаю? — Ты подожди, я ещё во вкус не вошёл. В течение дня поинтереснее что-нибудь придумаю, тогда и поговорим. Как бы ему намекнуть, что, при таком раскладе, в течение дня ко мне лучше не подходить? Я наконец отвожу глаза, оглядывая зал. Впервые за долгое время задерживаюсь на столе преподавателей. Профессора Снейпа здесь нет, остальные тоже в дефиците. Взгляд задерживается на Дамблдоре, как обычно расплывшемся в блаженной улыбке, отстранённо рассматривающим зал, а затем на погрустневшем, помрачневшем за последние пару месяцев Хагриде. После проишествия с Клювокрылом его отстранили от преподавания, да и судьба гиппогрифа, очевидно, висит на волоске. Нужно будет поинтересоваться у гриффиндорцев, на какой там стадии процесс. Конечно, можно было спросить и у самого виновника торжества, по велению которого все и было затеяно, но, что-то мне подсказывает, что лучше к нему сейчас не лезть, тем более с такими вопросами. Не понравилось мне его вчерашнее настроение. Кстати о виновнике торжества. Я осматриваю весь слизеринский стол и не нахожу Малфоя. Его вечной свиты, конечно, тоже, что, в целом, неудивительно - завтрак уже подходит к концу, они вполне могли давно поесть и уйти. — Его здесь нет. — внезапно склоняется к моему уху Блейз. — Кого? — я недоуменно поворачиваюсь к нему лицом. Иногда у меня в действительности возникает ощущение, что Забини читает мои мысли. И если это все-таки правда, то я без понятия, как ему объяснить тот факт, что я сейчас всерьёз размышляла над отсутсвием Драко на завтраке. — Диггори. А ты не его искала? Черт. Ну, зато объяснять ничего не придётся. — Никого я не искала. — коротко бросаю я. Хотя, наверное, лучше пусть думает, что Диггори. К слову о нем - я кидаю секундный взгляд на пуффендуйский стол, и также не нахожу там пятикурсника. Куда все поразбежались-то? — Неправда. — констатирует Блейз и, между прочим, вполне резонно. — Бывает, человек смотрит на других людей просто потому, что ну вот есть люди и на них можно посмотреть. А ты смотрела так, словно намеревалась кого-то обнаружить. Вот мне и хочется узнать, кого именно. Ну, вообще, если так подумать - справедливо. Видимо, придётся признать поражение. — Видел Малфоя? Блейз смотрит на меня многозначительным двусмысленным взглядом исподлобья: — Дорогая моя, не пойми меня неправильно, но я с ним, как-бы так выразиться, сплю. Мне комментировать ничего не надо - по одним только глазам видно все замешательство, смущение, недопонимание и немножко возмущение, вызванное просто халатным и саркастическим отношение м к моим вопросам. Я, конечно, с этим молодым человеком не первый день знакома, и шутки его понимать научилась, но иногда грань между юмором и его реальными мыслями напрочь стирается. Либо он просто не умеет правильно излагать мысли. Я очень надеюсь, что истина кроется в одном из этих двух. — В одной комнате, имеется в виду. — Спасибо за пояснение. — Не благодари. Я к тому, что видел, конечно же. С самого утра лицезрел эту спящую красавицу. А что? Я пока не уверена, хочу ли рассказывать о вчерашнем небольшом, но все-таки состоявшемся диалоге, поэтому излагаюсь общими фразами: — Странный он в последнее время. Слизеринец быстро перехватывает мою мысль, словно понимает, о чем я говорю: — Грустный? Я тоже заметил. Удивляет, что он все ещё не задал вопрос, зачем мы вообще о нем говорим. Хотя, наверное, это мне стоит его задавать, потому что, хоть я и начала тему, я искренне не понимаю. — Донимать меня почти перестал. — в продолжение к сказанному говорю. Вот что-что, а на это я точно не могла не обратить внимание. Задумываюсь на несколько секунд, потом осторожно произношу: — Я встретила его вчера вечером. Когда вернулась. Блейз тут же оживился - понятно, к каким разговорам он сегодня предрасположен в большей степени: — Со свидания? — Это не свидание. — отбриваю, но получается не так резко и однозначно, как раньше. Возможно, потому что в данном аспекте я, вполне вероятно, вру сама себе. Забини отмахивается, показывая, что готов слушать дальше, а мои оправдания едва ли хоть насколько-то его интересуют. — Малфой сидел на диване перед камином, когда я пришла. Один. Около одиннадцати вечера. — Да, он вернулся примерно в это время, и сразу направился в ванную. Дверью так громко хлопнул, между прочим, что, если бы я спал в этот момент, то, скорее всего, умер от страха не просыпаясь. Что-то не так. Хлопнул дверью... Я старательно обдумываю эту фразу, пытаясь вспомнить вчерашний вечер в деталях. Что-то знакомое, что-то близкое. Точно. — Когда мы стояли с Седриком в коридоре после... — я спотыкаюсь на этом слове, неосознанно понижая голос, несмотря на то, что никто из немногочисленных слизеринцев, в основном, второкурсников, и так нас не слушает. — прогулки, я услышала, как кто-то хлопнул дверью, как мне показалось, в Слизеринской гостиной. Ты не знаешь, кто-нибудь проходил ещё? Несколько секунд Забини смотрит на меня, как на круглую дуру, а я не совсем понимаю, почему. Конечно, поводов у него может быть масса, но какой конкретно он выбрал в этот раз - загадка. — Эсми, гостиная была пуста. Это вполне мог бы быть он. И говоря «вполне», я скорее имею в виду «абсолютно точно». Теоретически - да, но не я хочу этого признавать. Не хочу знать, что Малфой видел... больше, чем ему дозволено. Почему-то я уверена, что издеваться он над этим не станет - да тут и не над чем, по большому счёту, - но я как-то не готова доверять ему такие сокровенные тайны. Особенно те, которые я даже Блейзу не всегда могу рассказать. — Видимо, что-то такое масштабное у него случилось, что он ходит с печальной мордой лица уже не знаю сколько. — продолжает мысль слизеринец. — И дверьми по ночам хлопает. Я фыркаю: — Что такого масштабного должно случиться, чтобы отказывать себе в удовольствии издеваться над грязнокровкой? — Возможно, — парень делает паузу, опираясь подбородком на руку. — Это больше не приносит ему удовольствие. Я не понимаю. С каких пор подобные вещи не тешат его необъятное эго? Параллельно мысленно жалею портретный проем - им до этого хлопал только профессор Снегг, а тут и такое счастье привалило. А ещё я устала обсуждать этого сноба. — Что бы у него там не случилось - это не наше дело. — на скорую руку подытоживаю, желая перевести тему. Быстро прокручиваю в голове все события последних дней, пытаясь зацепиться за что-то яркое, о чем можно было бы поговорить, но в голове из ярких событий всплывает только встреча с Диггори. Диггори с его абсолютно синими глазами, прямым носом, широкими скулами, точеным подбородком и... Эсмеральда, прекращай. Достаточно. Вот это уж точно то, что Блейз с удовольствием бы обсудил, но также то, о чем я бы не заговорила даже под страхом смерти. Неловко, неуютно, неприятно. Да и, в конце концов, это слишком личное. Даже для Блейза. Внезапно, как нельзя кстати, я вспоминаю, что скоро Рождество, а я все без понятия, куда подасться. Высказываю эту жалобу другу. — Мои двери все также открыты для тебя. — спокойно пожимает плечами слизеринец. Конечно, это был бы наиболее приятный вариант. В зимней Испании я ещё не была, и провести каникулы в компании лучшего друга и полном отсутствии какой-либо другой компании - мысль до предела манящая, но, в то же время, я год, может, два не видела бабушку и дедушку. Сама-то я, может быть, это и переживу, но вот расстраивать их совсем не хочется. Они ведь ждут. — Но если ты хочешь к родне - пожалуйста. Я всего лишь предложил. — продолжает мысль Забини, поймав мое замешательство на лице. — Честно говоря, не то, чтобы я хочу. Просто нужно. Это скорее долг, чем собственное желание. Но, с другой стороны, я ведь умру там от скуки. Без понятия, сколько, а главное - каких книг я должна с собой взять, чтобы занять себя в течение всех рождественских каникул. Только, разве что, я буду не одна... Идея приходит сама собой, и я уже не слишком контролирую себя, когда произношу: — Блейз, недостаточно ли напряжена сейчас обстановка в твоей семье, чтобы они отпустили тебя на рождественские каникулы? Парень приподнимает бровь, потихоньку понимая, о чем я: — Смотря куда. — уклончиво отвечает он. — А ты подумай. Никогда не возникало желания подышать свежим воздухом, вдали от городского шума и надоедливых людей? Забини хмыкает: — Эсми, мои родители будут первыми, кто вытворит меня из дома, если я озвучу им эту идею. Я сейчас там ни к чему. Это грустно, но я не трачу лишнее время и силы на страдания и сопереживания. В конце концов, такой исход мне только на руку. Осталось предупредить бабушку с дедушкой. — Поехали со мной? В течение следующих пяти секунд парень молча смотрел на меня пустым бесцветным взглядом, так что я даже сначала подумала, что он просто не услышал, но когда я уже открыла рот, чтобы повторить вопрос, он вскинул руку: — Куда? Действительно. — В Антарктиду. За новыми ощущениями. Лицо испанца меняется, и на секунду создаётся впечатление, что он и вправду поверил. — К твоим в деревню? — недоверчиво переспрашивает он. — Да, в деревню. Простите-с, у нас там не особняк. — я демонстративно отворачиваюсь. Уже начинаю думать о том, что это была глупая идея. Я имею противную привычку периодически забывать, что Забини такой же аристократ, как и все когда-либо сидевшие за этим столом, и едва ли небольшой домик на окраине магловского Лондона его впечатлит. — Да дело не в этом. Просто я никогда не был на твоей территории. — Ну, все когда-то приходится первый раз. Так ты согласен? Забини фыркает: — Спрашиваешь? Видимо, согласен. — Но! Я не люблю это слово. — Только при условии, что твои родственники согласятся. Не хочу заваливаться, как гром среди ясного неба. Не думаю, что с этим будут проблемы. Даже если бы я привезла с собой весь Слизерин, вряд ли бы бабушка с дедушкой остались недовольны. Скорее, недовольным бы остался сам Слизерин. — Я предупрежу их. Забини удовлетворенно кивает, потом пару минут мы проводим в тишине. Наконец, когда я, насытившись свежим утренним воздухом и манной небесной, собираюсь встать, парень повторяет мое движение, параллельно заводя новую тему: — А теперь, давай поговорим о чем-нибудь действительно интересном. Уточнять ему не нужно - я и так прекрасно понимаю, к чему он. — Как прошло? И надо было ему все испортить? Нормально же молчали. — Я не понимаю, о чем ты. — старательно игнорирую поспевающего за мной испанца, стремительно продвигаясь к выходу. — Да что ты? Тебе напрямую сказать? Поджимаю губы: — Не надо. Все нормально. Мы покидаем Большой Зал, оказываясь в полупустом коридоре. Многие уже в классах - до урока всего пара минут. Блейз цокает, качая головой: — Так не пойдёт. Рассказывай. Я ещё никогда так не хотела оказаться на заклинаниях, как сейчас. — Нет времени. Да и рассказывать нечего. Возможно, мне показалось, но Забини разочаровано выдохнул и, вроде как, успокоился. По крайней мере, замолчал и позволил мне в тишине добраться до кабинета. Он медленно плетётся за мной, когда я на всех парах продвигаюсь к свободной парте на ряду у окна. К сожалению, занять последнюю мы не успели - пришлось сесть на третью. Мы едва не опоздали - даже Флитвик уже был в классе. Сегодня сдвоенный урок с Гриффиндором. Дай Мерлин им терпения. Профессору, как обычно, приходится подняться на небольшой постамент, чтобы его было хоть сколько-то видно. Он сходу начал увлечённо рассказывать о каком-то новом заклинании, которое, без сомнений, пригодится нам в жизни, даже не утруждая себя поздороваться с классом: — Дантисимус - заклинание для быстрого роста передних зубов. Как бесполезно. — Чаще всего, используется в отношении детей, когда у них только начинают прорезаться коренные зубы. — профессор беззаботно и энергично взмахивал руками, словно и впрямь предполагал, что кому-то в этом помещении интересно заклинание для зубов. Над классом бесцеремонно пролетает надменный голос: — Теперь понятно, что случилось с Грейнджер. А то мы уж было думали, что она и впрямь потомок бобров. Впереди меня сидит Малфой. Ну конечно. Я не вижу его лица, но тон у парня уверенный, нахальный. Как всегда, казалось бы. Но пытаясь вспомнить, когда я в последний раз лицезрела его в таком амплуа, я не могу назвать даже примерной даты. По слизеринскому ряду пробегается негромкое хихикание, словно эта шутка действительно стоит того, чтобы ее услышал весь курс. Я бросаю быстрый взгляд на Грейнджер - она сидит, склонив голову вниз, невидящими глазами уставившись в парту. Стыдно, наверное. Жаль только, что ей, а не Малфою. Уизли за ее спиной с силой сжимает челюсти, словно прямо сейчас готов наброситься на обидчика. Ну-ну. Поттер рядом с рыжим другом беспомощно хмурится. Флитвик оборачивается к блондину, впервые за сегодня оторвавшись от увлечённой лекции: — Мистер Малфой, это было очень грубо с вашей стороны. Забини рядом со мной хмыкает и негромко шепчет мне на ухо: — Думаю, он в курсе. Полагаю, что так и есть. — К сожалению, мне придётся снять со Слизерина пять очков за поведение. — продолжает профессор. Ехидные улыбки тут же пропадают с лиц представителей змеиного факультета, но зато одна точно появляется на моем. Так им и надо. Малфой изо всех сил делает вид, что ему абсолютно плевать на полученное «наказание», но аурой от него уже веет другой. Не могу удержаться, чтобы не отметить этот моментик, поэтому издаю негромкий смешок, так, чтобы услышал только он: — Молодец, Драко - держишь планку. Шутка, как всегда, ни о чем. Краем глаза вижу, как Блейз рядом со мной ухмыляется. Приятно знать, что он не осуждает меня за небольшое послабление силы воли. Блондин медленно поворачивается, будто бы его абсолютно не волнует тот факт, что профессор, вполне возможно, это увидит и снимет ещё баллов за разговоры. Кажется, он планировал что-то сказать, но тут, по какой-то причине, задержал взгляд на моей сегодняшней одежде, пару секунд подумал, потом произнёс: — С каких пор ты снова носишь эту жилетку? — голос его звучит так, будто бы ему действительно интересно. Так, словно он знает, какие чувства у меня вызывает самый обычный кусок серой ткани, какие ассоциации у меня появляются, какие страхи во мне просыпаются, и искренне удивляется, что я решилась его нацепить. Но ведь он просто не может этого знать - тогда почему интересуется? Я на такое не ведусь. — О чем ты? — делаю вид, что правда не понимаю, хотя машинально характерно хмурюсь, в попытках избежать неприятной темы. Ладони под партой автоматически сжимаются в кулаки. Через секунду я чувствую колено Блейза Забини, прижимающееся к моей ноге. Я понимаю, что это нужно расцениватьв качестве немой поддержки. — Ты не надевала ее с того урока с боггартами. Малфой не спрашивает. Не уточняет. Не вспоминает. Он утверждает. Абсолютно уверенно, осознанно, прямо. Не задаваясь вопросом, не подвергая свои доводы сомнениям. Так, словно его информация достовернее моей. Как он вообще, черт возьми, запомнил, если даже мой лучший друг не обратил внимание? — Это не означает, что я перестала ее носить. Просто не попадалась под руку. Блейз рядом со мной посчитал необходимым включиться в процесс. Наивернейшее решение. — Какая тебе вообще, в черту, разница? — спрашивает он, в привычном слизеринском жесте выгибая бровь. Драко пожимает плечами, даже не взглянув на моего друга: — Просто обратил внимание. — На урок внимание обращай. — я складываю руки на груди, в надежде, что парень поймёт, что общаться на эту тему у меня сейчас нет абсолютно никакого желания. — Зачем? Очень уж мне понадобится этот Дантисимус. Я фыркаю: — Конечно, переговоры с грязнокровкой принесут гораздо больше пользы. И даже очки у факультета отнимут. Бонусом. На секунду мне кажется, что лицо Малфоя озаряет маска неприязни. Грязнокровка. Его так поразило это слово? Неужели ему неприятно его слышать? Хотя, возможно, он просто вспомнил, с кем разговаривает. — Это интереснее. — отвечает парень. Я на мгновение переглядываюсь с Блейзом, ловя в его глазах такой же ступор. Какая неожиданность. С каких это пор беседы с отбросами факультета стали интереснее хотя бы чего-нибудь в этом мире? Отвожу голову в сторону, ещё раз взглянув на Гермиону. Девушка до сих пор сидит, невидящими глазами уставившись вниз, и быстро-быстро строчит что-то на своём пергаменте. Пристыженная, уязвлённая. Прилюдно. Глядя на это зрелище, я на секунду обретаю какую-то неимоверную смелость и уверенность в своих действиях, поэтому резко поворачиваюсь и целенаправленно устремляю взор прямиком в серые ледяные глаза Малфоя. Долго не думая, чтобы не расхотеть решаться на такой самоотверженный шаг, требую: — Извинись перед Грейнджер. — мой голос, на удивление, звучит четко, отчеканено, словно заученно. Чувствую лёгкий пинок по ноге под столом. Забини. Недоволен? Удивлён? В замешательстве? Я тоже. Лицо Малфоя на какую-то секунду озаряет гримаса искреннего презрения и насмешки, как в старые добрые. Так он обычно показывал, что ничего глупее раньше не слышал, причём сопровождалось этой реакцией примерно каждое мое слово. Но, увы, так он уже давно не делает, поэтому я даже не сразу ее распознала. — Зачем? — Ты сам понимаешь. Согласна, идея была глупая. Если бы Малфой сам понимал, он бы явно этого не делал. Очень опрометчиво было рассчитывать на его вменяемость и взаимопонимание. — Думаешь, ей обидно? — как-бы задумчиво спрашивает слизеринец. Издевается. — А это имеет значение? В любом случае, поступок отвратителен. Малфой ненадолго щурится, осматривая меня изучающим взглядом. Как будто убеждается, серьезно ли я. Предельно. — Хорошо. У меня едва не отпадает челюсть. Мне не показалось? Хорошо? Так просто? Сначала я думаю, что сейчас последуют условия, вроде «только если ты уйдёшь из этой школы» или хотя бы «только если ты перестанешь общаться с гриффиндорцами», но ничего из этого не летит вдогонку. Малфой спокойно ухмыляется, как-бы наслаждаясь произведённым эффектом, и незамедлительно отворачивается. Невольно я вспоминаю завершение вчерашнего вечера - его странное поведение, тон, взгляд. Сейчас от этого не осталось и следа. А может быть, ничего и не было? Может быть, мой мозг был слишком затуманен произошедшим, поэтому я напридумывала себе всякого, а на самом деле ничего подозрительного в поведении Малфоя не наблюдалось? Быть может, он просто был, как обычно, не рад меня видеть, в своей обыкновенной манере? Как это все сложно. Ладно, к черту. Я опускаю голову к своему пустому пергаменту, пытаясь включиться в учебный процесс. Флитвик как раз объявил, что этот самый Дантисимус проверять у нас не на ком, поэтому ограничимся мы только теоретической частью. Прекрасно. В противном случае, Грейнджер бы точно не избежала большего количества насмешек. На Забини не смотрю целенаправленно. Под конец Заклинаний, от нечего делать, я написала небольшую записку бабушке и дедушке, которая скорее походит на предупреждение о том, что я планирую заявиться к ним не одна, нежели на просьбу приехать с другом. Не думаю, что они заметят разницу. Я бережно сложила пергамент раз двадцать и, за неимением конвертов, перетянула свёрток собственной резинкой для волос, в надежде, что вся эта конструкция не развалится по пути. Когда профессор объявил об окончании урока, я поднялась с места едва ли не самая первая, и тут же вылетела в коридор. Впервые за долгое время людей здесь не так уж и много. В любом случае, я легко проскальзываю между редкими старшекурсниками - первые и вторые курсы отсутствуют практически полностью. Видимо, их родители посчитали, что доучиваться до конца учебного года - развлечение для немощных. Возможно, так оно и есть. Я целенаправленно выруливаю за очередной поворот, когда кто-то хватает меня за рукав и оттягивает в сторону. Через секунду я чувствую, как чьи-то пальцы смыкаются в кольцо чуть ниже моего предплечья. Сначала меня едва не передергивает от такого резкого движения, с незапамятных времён навевающего не самые приятные воспоминания, но я практически мгновенно успокаиваюсь, заметив, кто передо мной. Это не какой-то злой, жуткий и страшных француз из кошмарных снов. Это не он. А перед такими людьми тревожиться не принято. Диггори несильно держит меня за запястье, чтобы я легко смогла одернуть руку, если мне захочется. Мне не хочется. — Я напугал? — спрашивает он приподняв брови. Отрицательно мотаю головой. Могу позволить себе эту маленькую ложь. Седрик все равно, зачем-то, извиняется, словно так уж легко способен раскусить мой обман: — Прости. — Все в порядке. — обрываю я, во избежании дальнейшего разглагольствования на эту тему. — Письмо? — он указывает на свернутый пергамент у меня в руках. Я тут же прячу его в карман. Не слишком-то он презентабельный, чтобы им светить. Тем более, перед Седриком. — Вроде того. Записка, скорее. Для родственников. А ты здесь зачем? — очень хочется поговорить о чем-нибудь полярном нынешней теме. А ещё, насколько я помню, я никогда не видела пятикурсников пуффендуйцев в такое время на этом этаже. — Честно? — парень будто бы пытается сдержать улыбку, но упрямые уголки губ все равно пробиваются к верхам. — Пришёл тебя увидеть. Жизнь научила меня многому, но точно не тому, как реагировать на подобные известия, поэтому я бессмысленно моргаю, стараясь не выглядеть глупо и не выказывать излишних эмоций, делая вид, что ничего внутри меня не ёкает после каждого его слова: — И как успехи? Шатен наконец позволяет самому себе улыбнуться, и даже издать негромкий смешок: — Кажется, неплохо. Если он сейчас не прекратит улыбаться, мне придётся уйти, потому что так долго смотреть на это зрелище я не могу. Ненавижу очаровываться. Очарование - прямой путь к разочарованию. Пятикурсник ненавязчиво пробегает пальцами по моему запястью, а у меня возникает ощущение, что те участки кожи, которых он коснулся, прямо сейчас сгорают заживо. К сожалению, сделать с этим я ничего не могу. Самым рациональным решением, наверное, было бы высвободить руку из его хватки, но у меня не выходит. Срослись, наверное. Какая жалость. Словно услышав мои молитвы, Мерлин посылает мне логичное завершение этого разговора, только я уже не уверена, так уж ли оно мне было нужно. Из-за угла появляется Забини и первым делом, естественно, взглядом детектива осматривает наши сцепленные руки. — Время коротаете? — он поднимает глаза, долго-долго изучая выражение лица Седрика, словно мысленно подвергая его какой-то собственной проверке. А, возможно, так оно и есть. На меня он почти не смотрит. И не нужно. — Здравствуй, Блейз. — если пуффендуец и недоволен эксцентричным появлением моего друга, то никак этого не выказывает. Приветливо улыбаясь слизеринцу, парень выпускает мою руку. Я мысленно благодарю его за столь правильное решение, пытаясь подавить тут же нахлынувшее чувство внутреннего одиночества и пустоты. Как ужасно, когда твоё внутреннее состояние зависит от поведения других людей. — И тебе всего хорошего. — Забини делает пятикурснику характерный двусмысленный кивок. Не слишком вежливо, но указывать на это не стоит. Думаю, он понимает, что делает. — К сожалению, мне придётся вырвать эту прекрасную принцессу из вашего драконьего замка. Не обещаю, что ненадолго, но точно не навсегда. — испанец указывает в мою сторону. Меня такой метод изложения мысли Блейза уже давно не смущает, но Диггори кажется сбитым с толку, поэтому я, найдя в себе силы, беру ситуацию под контроль. — Поговорим позже, ладно? В идеале было бы спросить в какое «позже» ему удобно, но я не хочу показаться навязчивой. Пуффендуец кивает. Как будто что-то ещё ему остаётся. Я делаю шаг в сторону слизеринца, напоследок коротко махнув Седрику, стараясь не смотреть в его сторону. Надеюсь, у Блейза что-то серьёзное. Не то, чтобы я желала ему проблем, просто иначе я вряд ли прощу парню столь бестактное отношение к моим разговорам. Как только мы отходим на безопасное расстояние, лицо Забини из напускного равнодушия, иронии и спокойствия превращается в гримасу хитрой заинтересованности. Он поджимает губы, чтобы не дать блистательной улыбке располовинить лицо и спрашивает: — Зачем подходил? Забыла отметить, что спрашивает абсолютно бестактно, невежливо и неприлично. С его слизеринкой натурой это недопустимо. — Мне нужно в совятню. — без лишних слов, я поворачиваюсь в необходимом направлении. Я пытаюсь сделать так, чтобы он ни в коем случае меня не догнал. Чтобы потерял из виду, забыл о моем существовании. И что, что нам на днях нужно будет собираться в совместное путешествие к моим родственникам? Я мчусь на такой скорости, которую позволяет мне накинутая поверх школьной формы мантия, даже не потому, что мне так необходимо отправить письмо, а скорее просто потому, что чувствую, как сзади Блейз буквально наступает мне на пятки. Не хочу сейчас разговаривать о том, что случилось. А учитывая то, что Забини именно это и хочет обсудить, я не хочу сейчас разговаривать с Забини. Наконец добравшись до совятни, с силой распахиваю огромную дверь. Та тут же сопровождает мое появление противным протяжным скрипом. И почему с этим ничего не сделают? Вряд ли у школы Чародейства и Волшебства нет на это средств. Хотя бы магических. — Эсми? — Ты обознался. Блейз зачем-то заходит за мной. В комнате ужасно душно. Повсеместно стоит закладывающий уши шорох трущихся друг об друга крыльев и оглушительное уханье сов. Света здесь нет, чтобы не смущать животных - ориентируются они только на небольшое окошко под потолком. Я максимально отстранённо делаю вид, что по уши увлечена розыском своего филина. Отчасти, так оно и есть. Неторопливо, чтобы оттянуть время, прохожусь глазами по оживленным рядам, в поисках нужного мне темно-коричневого тельца. Как же давно я не использовала его по назначению. К сожалению, слизеринец оказался не обделён ни глазами, ни интеллектом, поэтому он практически сразу находит Безоара и аккуратно переносит его на пару жёрдочек вниз, чтобы я могла дотянуться. Как галантно. — Может, ты перестанешь скрывать от своего лучшего, на минуточку, друга такие истории? Или ты планируешь оставить меня в неведении? — теперь Блейз как будто бы даже не шутит, а и вправду выказывает недовольство моим поведением. Иронично. — Я не скрываю. Просто не хочу об этом сейчас говорить. — Я и не сомневаюсь. Более того, я знаю, что ты никогда не захочешь. Поэтому и требую информацию сейчас. Медленно поглаживаю Безоара по прямым темным перьям, не особо утруждая себя скорым ответом. — Что конкретно ты хочешь узнать? По лицу мулата понятно, что он рад бы узнать что угодно. Хотя бы что-нибудь, точнее. — Зачем он подходил? Я выдыхаю, параллельно извлекая свернутое письмо из кармана: — Сказал, что хотел увидеть меня. Я не смотрю на парня, но знаю, что он улыбается. — Целовались? Как прямо. Мне не нравится такая формулировка. А возможно, мне просто не нравится тот факт, что здесь как раз-таки какая-либо формулировка напрочь отсутсвует. — Забини! — я стараюсь звучать настолько возмущённо, насколько это возможно, но с моим утомлённым видом это вряд ли вяжется. — Я за него. Ненадолго устало прикрываю глаза, потом аккуратно вкладываю в клюв Безоару необходимый груз. — Если бы у тебя была кнопка выключения, я бы незамедлительно ее нажала. — я медленно отворачиваюсь, перенимая птицу на плечо и подходя к окну. Мысли вслух. — Вчера ты нажимала на другие кнопки. — откровенно смеётся парень. Я сейчас натравлю на него всю совятню. Пока я на пару мгновений позволила себе задуматься над тем, как открыть окно, высившееся на расстоянии примерно в две меня, Блейз и тут поспешил помочь, воспользовавшись банальным «Алохомора». Видимо, дополнительные по Заклинаниям не прошли зря. Безоар, словно понимая, что от него хотят, взвился ввысь, и тут же вылетел на свободу, так, что я едва успела назвать ему адрес. Остальные совы, на удивление, послушно сидели на месте. — Ну, может все-таки ответишь? — На что? Парень многозначительно приподнимает брови: — Целовались или нет? Больше время тянуть мне нечем. — Нет. Сейчас нет. Он же не уточнял конкретный период времени, правильно? — А вчера? Уточнял. Какой продуманный, хитрый и крайне неудобный молодой человек. Я бы предпочла, если бы он забыл, не знал, или хотя бы просто нисколько не интересовался этой ситуацией. Наверное, одна из причин, по которой я сомневалась в своём желании идти на встречу с Седриком - реакция Забини. Как же все-таки ужасно, когда твоё состояние зависит от поведения других людей... — Не обессудь за дотошность - мне же интересно, зря прошёл вечер или нет. По инерции опускаю глаза, уставившись в пол, но друг, увы, считывает этот жест слишком правильно. Он издаёт какой-то странный звук, нечто между писком и радостным победным кличем, тут же хватает меня за руку и притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в его тёплую шею, невольно сравнив ощущения со вчерашними. Седрик выше. Гораздо выше. Ему я по грудь - до шеи ещё расти и расти. — Какой кошмар, — Забини сдавливает голос, словно пытается не заплакать, как престарелая матушка на свадьбе единственного сына. — Моя Эсми выросла! — Прекращай. — возмущаюсь я ему в шею, но все мои недовольства были без зазрения совести проигнорированы. — Как-нибудь прекращу, но точно не сегодня. А сегодня у меня праздник. — он, теперь сопровождая каждый свой жест определённой радостной уверенностью, разворачивается и направляется к выходу. Я плетусь за ним, надеясь, что не пожалею о том, что Забини завладел такой информацией. Странные для меня мысли - раньше вопроса «рассказывать Блейзу или нет?» не стояло никогда. *** Обед проспать очень сложно, тем более в будний день, поэтому я появляюсь на нем относительно вовремя. Но, видимо, не настолько вовремя - пуффендуйцев, по крайне мере тех, которых я знаю, уже нет. Я по инерции оглядываю слизеринский стол и снова не нахожу Малфоя. Либо я пришла слишком рано, либо слишком поздно, либо он решил устроить забастовку еде. Так или иначе, правильный ответ меня не волнует. Зато здесь есть гриффиндорцы, в большом количестве, и лица у них крайне озадаченные. Не то, чтобы во мне преобладали какие-то выдающиеся детективные способности, но, смею предположить, что замешательство вызвано огромным темно-коричневым свёртком на полстола, по виду напоминающим длиннющую палку с уплотнением к низу, которое лежало перед ребятами прямо вместо еды, привлекая внимание доброй половины факультета. Не знаю, почему они выбрали именно смотреть на этот свёрток, вместо того, чтобы его распаковать и устранить как минимум один вопрос - содержимое, а может, если автор подарка не предпочёл остаться анонимным и оставил весточку изнутри, то еще и отправителя, но, полагаю, это осознанное гриффиндорское решение. Блейз сразу же уходит занимать нам, слизеринцам, места за своим столом, поскольку к происходящему он не имел никакого отношения, да и интерес к этому не питал, а я, действуя исключительно на поводу у любопытства, а то оно и так редко появляется, направляюсь к тройке моих знакомых. Судя по тому, что вокруг них волнами расходятся представители львиного факультета, преимущественно, третьекурсники, Гарри, Гермиона и Рон - эпицентр. Соотвественно, весьма рациональным кажется узнавать информацию у них. Только вот так просто я не пробьюсь. Придётся подождать, пока какие-нибудь ученики не определят себя как «не слишком заинтересованные» и не покинут собрание. Я приближаюсь к чужому столу, пытаясь отстоять право на небольшую щелочку среди множества локтей, при этом не будучи выгнана с территории львиного стола с позором, но в этот момент во всей этой суматохе меня замечает Гермиона. Как раз вовремя. — Эсми! — она выкрикивает мое имя, заставляя половину своих однокурсников глупо оглядываться в поисках названной. Девушка энергично машет мне рукой, приглашая присоединиться за противоположную сторону стола, поближе к себе, и в этот момент, словно по волшебству, плотность толпы слегка уменьшается и мне, вроде как, даже дают пройти. Через несколько секунд я оказываюсь возле друзей. — Что это? — вполне резонно интересуюсь природой инородного объекта прямо в центре места для трапез. — Мне прислали. — негромко поясняет Поттер. — Метла! Точно тебе говорю, это метла! — оживленно комментирует Уизли, параллельно игнорируя презрительные и предупредительные взгляды Грейнджер. — Похоже. — продолжает мысль брюнет. — Так откройте. — предлагаю свой вариант решения я. — Это может быть опасно. Неизвестно кто прислал свёрток с неизвестно чем, да не абы кому, а самому Гарри Поттеру, прямо в разгар охоты на него Сириуса Блэка! Рыжеволосый энергично закатывает глаза, а я обдумываю вариант того, что в этом, в общем-то, определенная логика есть, но вот смысла маловато. — Вряд ли действительно опасные предметы пропустили бы в школу. — пожимаю плечами. — Не думаю, что что-то произойдёт, если мы просто распакуем посылку. Гарри осторожно, немного пугливо надрывает обертывающую бумагу и, убедившись, что ничего катастрофического не случилось, смелее разрывает ее дальше. Удивительно, но под плотными слоями упаковки и вправду пряталась метла, причём, наверное, самая красивая из тех, которую мне когда-либо доводилось видеть. Лаковая, чёрная, с золотой гравировкой. И это при том, что на все эти спортивные штучки мне плевать с высоты птичьего полета. — «Молния»! — Уизли, кажется, в шаге от того, чтобы упасть в обморок. — Гарри, это же новая «Молния»! Кто-то в толпе гриффиндорцеа воодушевлённо заохал. Я переглядываюсь с Гермионой, убедившись, что не одна не понимаю, что происходит. Поттер, кажется, тоже рад подарку. Он не так открыт в эмоциях, как его друг, но в глазах, я замечаю задорный огонек. Брюнет завороженно тянет руку к полученной радости, но Грейнджер незамедлительно хлопает его по ладони: — Не трогай! Вдруг на ней заклинание? — Даже если - это стоит того, чтоб ее коснуться. — абсолютно уверенно отвечает Рон. Грейнджер этот аргумент игнорирует. — Метлу мог прислать Сириус Блэк. — И что ты предлагаешь сделать? — уточняю, на этот раз, я. Без издёвок и какой-либо иронии. Просто действительно интересно. — Избавиться от неё. Глаза у Поттера делаются огромными - так, видимо, на его лице выражается ужас: — Это кощунство. Я так не смогу. Особенно, если узнаю, что она не проклята. — Тогда нужно сдать ее профессору МакГонагалл на проверку. — гриффиндорка стояла на своём. Кто-то в толпе разочарованно заныл, а кто-то даже согласно закивал. Возможно, в этот раз Грейнджер даже не драматизирует. В теории, это вполне возможный вариант событий. — Ты издеваешься? Матч совсем скоро, а у Гарри метлы нет! — взвился рыжик. — Это мера предосторожности! — девушка поворачивается ко мне. — Ты согласна? Я замешкалась, удивленная тем, что она в действительности спрашивает моего мнения. Как будто оно ей необходимо - обычно парни слушаются ее по первому приказу, даже если не очень хотят. — Не мне решать. — уклончиво отвечаю. Если скажу, что гриффиндорка права, Поттер точно расстроится, а Уизли начнёт презирать меня ещё больше. Последний пункт волнует меня несильно, но вот первый действительно неприятен. В обратном случае, меня не поймёт Грейнджер. — Ну, как думаешь, стоит ли обращаться к профессору? Насколько я понимаю, от меня ожидается только положительный ответ. — Лишним не будет. Гермиона одаряет меня довольной улыбкой. Стараясь не смотреть на реакцию остальных друзей, я негромко извиняюсь, сообщая, что мне необходимо пройти за свой стол, и удаляюсь. Не хватало, чтобы всякие Рональды на мне гнев вымещали. Возвратившись к Блейзу, я наконец выдыхаю. — «Молния»? — задумчиво произносит испанец, буравя взглядом новое Поттерское хозяйство. Если его, конечно, не отнимет собственный декан. — А это важно? Забини пожимает плечами: — Хорошая метла. Я хмыкаю: — Ага. Сириус Блэк подарил. Выражение лица друга становится слегка удивлённым, но не слишком: — Правда? — Шучу. Наверное. Не знаю пока. — Если так и есть, то у этого Блэка, очевидно, есть вкус. До этого момента я понятия не имела, что и у слизеринца есть так называемый вкус, и что он вообще в этом разбирается. Видимо, про своего лучшего друга я знаю далеко не все. Я пододвигаю к себе тарелку с овощным салатом, несмотря на то, что меня по какой-то причине тошнит от вида еды. Весь день чувствую себя слишком утомленной, словно из меня кто-то выкачивает энергию. Ощущение не из приятных. *** Темно. И душно. А ещё тесно. Я открываю глаза, и, удивительно, продолжаю совершенно ничего не видеть перед собой. Делаю шаг вперёд и утыкаюсь в холодный, лишённый всяческого сопереживания камень. Понимаю, что совершенно не слышу каких-либо звуков. Вокруг гробовая, давящая, леденящая душу тишина. Я уже была в подобной. Что это? Где я? — Ты знаешь. — юношеский голос эхом разносится по коридору Хогвартса. Коридору без выхода. Замираю на пару мгновений, едва не издав протяжный жалобный вой, когда приходит осознание. Я знаю. Я знаю, и в этом вся проблема. Я просто сплю, а он снова вернулся.