Ты издеваешься, Малфой?

Грудная клетка ходит ходуном, бессовестно выдавая животный ужас. Мозг лихорадочно соображает все возможные исходы событий, единогласно сходясь на одном - смерть. Может насильственная, может быстрая, а может, самая глупая: я просто прямо сейчас залягу вечным сном от страха. Признаюсь честно, я не была уверена, что ещё в состоянии нечто подобное испытывать. Естественно, разговоры разговаривать я в таком состоянии не могу, поэтому молча гляжу на Блэка во все глаза. — Оглохла что ли, милая моя? — мужчина ухмыляется и у меня сводит желудок. Я качаю головой, параллельно пытаясь убедить себя, что мне все это кажется, и я, в худшем случае, сейчас просто пялюсь в пустой безлюдный лес. В лучшем - беззаботно сплю в своей спальне и наблюдаю очередной кошмар. Впервые в жизни молюсь, чтобы это был он. — Кто Вы? — кое-как справившись с собственным языком, выдавливаю. Блэк живо рассмеялся, совсем не волнуясь о том, что нас могут услышать. Хотя кто бы нас здесь услышал? Выигрыш на его стороне. Не слишком жизнеутверждающее наблюдение. — Да что ты? Не признала? А вид у тебя такой, будто звезду воочию увидела. Примерно так и есть. Глупость я сморозила, конечно. Это устрашающее лицо было развешено по всему Косому переулку, Хогсмиду, вокзалу и любым другим местам, куда могла бы ступить нога волшебника. — Что Вам нужно? — спрашиваю, изо всех сил стараясь не заикаться. Неплохо узнать было бы перед смертью-то, на кой черт я всё-таки понадобилась. Вместо ответа Блэк дергает меня за руку на себя. Я, даже не пытаясь сопротивляться, в секунду оказываюсь скрытой в тени Запретного Леса. Помнится, на первом курсе я здесь чуть не умерла. И тот факт, что сейчас я тут нахожусь в компании сбежавшего убийцы, последние несколько месяцев до чертиков пугающего весь город, ситуацию отнюдь не упрощает. Биение сердца отдаётся в виски неприятными пульсациями. В ушах зашумело. — Я же уже сказал тебе, куколка. Ты проведёшь меня в замок. Надеюсь, возражений не имеется? — он, наверное, в его понимании ослепительно улыбнулся. Я с трудом разбираю, что он говорит. Этот человек подставил родителей Поттера. Этот человек убил друга их семьи. Этот человек хладнокровен и безжалостен и, судя по тому, что он сбежал из Азкабана, сбежать из которого при нормальных обстоятельствах не предоставляется возможным, он ещё и страшно хитер и умён. Мне душно - пытаюсь оттянуть воротник школьного свитера, но, кажется, что он затягивается вокруг шеи только сильнее. Лёгкие отчаянно просят воздуха, горло - оглушительного крика, разум - безотлагательного побега. Я не могу выполнить ничего из этого. Не в силах справиться с собой, я приваливаюсь к ближайшему дереву и сползаю на сухую землю, слыша, как хрустит кора за моей спиной. Слишком громко. Все слишком громко. Даже несмотря на то, что вокруг ни звука. Что-то давит на мозг. Я обхватываю голову руками. Закрываю глаза, в попытке сбежать хотя бы из собственного сознания. Блэк что-то говорит. Боюсь представить, что. Наверное, какие-нибудь наставления типа «если закричишь - я убью тебя». Но я на него даже не смотрю. У меня сейчас взорвется голова: я не могу беспокоиться ещё и о том, что он со мной за это сделает. — Мерлин, ты чего удумала? — зашипело у меня прямо под ухом. Когда я собираюсь всё-таки закричать, чья-то ладонь накрывает мне рот. Это не удерживает меня от естественной реакции, но, безусловно, приглушает радиус ее распространения. Чужая рука пролезает под локоть и обвивает туловище: держит, чтобы не вырвалась, и закрывает рот, чтобы не издавала звуков. Пытаюсь выбиться, но он сильнее. Конечно. Конечно же он сильнее. На что ты только рассчитывала, идиотка? Законченная, законченная идиотка. Несколько раз я ещё отчаянно подёргала нижними конечностями, но после потеряла к этому всяческий интерес и обессилено обмякла в чужих руках. Боюсь даже представить в насколько уязвимом положении сейчас нахожусь. Блэку не потребуется ровным счётом никаких усилий, чтобы просто оттащить меня ещё дальше в лес и сделать что угодно. Остаётся только надеяться, что из всех доступных вариантов расправы Сириус Блэк выберет убийство. Чем я, черт возьми, вообще думала, когда спускалась к Запретному Лесу, в котором меня как-то едва не убило какими-то адскими растениями, в полном одиночестве? Какая же я дура. Мерлин, да будет даже справедливо, если жизни меня сегодня лишат. Как там это называется? Естественный отбор. Жар, тем временем, отступает. Дыхание выравнивается. Сопротивляться смысла не вижу. — Я тебя там не задушил? — осведомляется Блэк у меня под ухом. Я не отвечаю. Боюсь, что если подам признак жизни, он решит закончить свою работу. — Эй? — почему-то зовёт мужчина и, как-то слишком плавно для сложившихся обстоятельств, прислоняет меня обратно к дереву. Потом я слышу шуршание листвы и хруст веток. Решаю открыть глаза и, не опирайся моя спина на твёрдую беспрекословную кору, я бы отлетела фута на три - именитый убийца сидит прямо передо мной на корточках, скрестив запястья на коленях. Спутанные темные волосы спадают на худощавое небритое лицо. Бездонные круги под глазами, неровные серые зубы - все подстать сбежавшему убийце. Только взгляд у него какой-то странный: при всем облике настоящего преступника, в глазах вполне ребяческий озорной огонек. Подозреваю, это отголоски какого-нибудь счастливого прошлого, от которого не осталось ничего, кроме зыбких воспоминаний. — Живая, — констатирует он. Боязливо киваю. Есть подозрения, он к такому зрелищу не привык. Глубоко дышу, пока есть возможность. — Перепугалась? Извини. Не этого хотел. Что? Не то, чего я ожидала. С чего бы ему этого не хотеть? Потом думаю: может, он особенно не тратит время на запугивание, а сразу переходит к действиям. Вдруг мужчина прыскает и отводит взгляд в сторону: — Хотя, на что я рассчитывал, верно? Утащил девчонку не пойми куда. Ясное дело, напугал до смерти. Он поднимается: — Встанешь или пока посидишь? Ты смотри, если надо - поотходи еще. А то я таких припадков в жизни не видел. Вроде сначала спокойная была, а потом… Я всё-таки встаю, пытаясь сопоставить ужасающий облик, леденящие душу истории, слагаемые народом, и какую-то не слишком враждебную действительность. Отвлекающий манёвр? Может быть. Но зачем? — Не припадок. Паническая атака, — уточняю, отряхивая брюки. Есть вероятность, что убивать меня сегодня не планируют. Или стоп. Ну конечно, пока не планируют. Я нужна ему для прохода в замок. — Это еще что такое? Хотя, если я действительно его проведу, у меня появится самый очевидный шанс сбежать. Готова даже Филчу на глаза попасться. Хуже не будет. Но насколько этично будет проводить страшнейшего убийцу в школу, которая всеми силами от него самого охраняется? — Ничего особенного. У меня бывает, — отвечаю, на всякий случай не позволяя себе расслабляться. Даже несмотря на весьма доверительный тон моего собеседника. — Вот это «ничего особенного»! Я тут побольше твоей кучу наложил. Не делай так больше, ладно? — он подмигивает. Не сделаю, если у меня будет хотя бы теоретический шанс на ещё одну встречу. Шанс на то, что я вообще когда-то ещё увижу мир. — Я это не контролирую, — следую своим привычным повадкам, я бы сейчас с удовольствием скрестила руки и высокомерно ушла, но здесь ситуация немного другая. Обязывает задержаться. — Да понял я, не кипятись, — Блэк несильно пихает меня по плечу. — Как тебя зовут-то, бедолага? Я все еще чувствую, что пульс у меня сейчас запредельный, и руки мелко подрагивают, но в целом, мыслить могу теперь ясно. Успокаиваюсь. Не знаю, стоит ли. — У Вас же не было времени на знакомства? — без понятия, что меня побудило сейчас язвить. Слабоумие и отвага. — А я вот подумал - спешить-то нам некуда. Ну да. На тот свет все успеем. — Эсмеральда, — мрачно отвечаю. — Как изумруд* что ли? Слизеринка небось. Я хмурюсь: — Вроде того. Но едва ли эти факторы связаны. Сириус качает головой, расшатывая лохматые пряди: — Все в мире связано. Так или иначе. По спине пробегают мурашки. Я поёживаюсь. Невольно обращаю внимание на одеяния собеседника. Естественно, он в старом и заношенном, местами вполне очевидно прохудившемся. Ему точно холоднее. А я еще жаловалась на ботинки дырявые. — Как Вы пережили зиму? — киваю на изодранную кофту мужчины, тут же возненавидя себя за то, как нескладно прозвучал вопрос. Но того, кажется, ничего не смущает. Он сам первым делом себя осматривает, потом, догадавшись, чем мой интерес вызван, запрокидывает голову и коротко смеётся: — Ничего особенного. В собачьей шкуре. Ну да. Собакам одежда не нужна. — А ты чего одна по темноте расхаживаешь? Даже без кавалера, — мужчина делает нечто похожее на шуточный реверанс. Я морщусь: — А какая разница? Блэк разводит руками: — Небезопасно, вот какая. Тоже верно. Не гуляла бы здесь в одиночку - не попала бы в такую неоднозначную ситуацию. — Подумать хотела. Без посторонних. Мужчина обезоруживающе улыбается и слегка склоняется в ироничном поклоне: — Ну-с, простите-с, что прервал размышления. Дело не терпит отлагательств. Учитывая то, сколько мы тут треплемся - терпит. — Тебе же лет четырнадцать. Какие там у тебя думы могут быть? Кроме любовных, — он заговорщически подмигивает. Я почти разозлилась. Потом поняла, что с какой-то стороны он всё-таки прав, и разозлилась ещё больше. — Тринадцать. Подумать всегда есть о чем. Решаю, что раз уж он обратился за «помощью» к случайно проходившей школьнице, прекрасно зная, чем это чревато: пропажа ребёнка вряд ли останется незамеченной, он находится в весьма отчаянном положении. Мерлин знает, когда в следующий раз удастся нарваться на такого же недалеко ученика или ученицу? Стало быть, пока задача его выполнена не будет, он меня не тронет. Стало быть, имею право подерзить. Нельзя же спускать с рук то, как со мной сейчас себя повели? Блэк засовывает руки в карманы поношенных брюк и, невесело ухмыляясь, отворачивается, начиная прохаживаться от одного дерева к другому: — Ты смотри на нее! Только что чуть со страху тут коньки не отбросила, а теперь, глядишь, осмелела. И впрямь слизеринка. Мрачным взглядом слежу за передвижениями собеседника: — Не сравнивайте. Я на них непохожа. Звучу, как обиженный ребёнок. Даже если так и есть, мне это не нравится. — Внешне? Да, не очень. Они все как поганки, вон, — Блэк кивает куда-то под дерево, где, судя по всему, должна была находиться непосредственно поганка. В такой темноте, залежах веток и не до конца оттаявшего снега я, увы, ее не разглядела. — Бледные. А ты посмуглее будешь. — Я не про внешность. Сириус Блэк, видимо, инстинктивно, сплюнул на землю, но промолчал. — Они меня не любят, — добавляю. Мужчина заинтересованно поднимает бровь: — Слизеринцы слизеринку? Ты им что, стёкла битые в тапки закладываешь? Невольно вспоминаю, как весь первый и второй курс не находила себе места в собственной гостиной. Сумку с вещами без тщательного надзора оставить было нельзя - испортят ведь. Не говорю уже о том, чтобы во плоти заявиться к ним без должной охраны. — Скорее они мне, — скрещиваю руки, не совсем понимая, зачем выкладываю все это опаснейшему убийце, цена за голову которого уже превышает, наверное, стоимость всего этого замка за нашими спинами. Хотя, опасным он не выглядит. По крайней мере, сейчас. Даже наоборот - это чувство, которое он вызывает, очень близко к жалости, хоть я и пытаюсь не сбрасывать со счетов осторожность. Бдительность его непонятное дружелюбие усыпляет. Поэтому и рассказываю. — Я маглорожденная. Брови мужчины ползут наверх. У меня была примерно такая же реакция, когда Шляпа свой вердикт огласила. — Брешишь. — заявил он. Разочарованно качаю головой. — На Слизерине? — ещё раз уточняет сбежавший заключённый. — Вроде того. Долго его шок не продлился - через секунду Блэк фыркнул и знающе ухмыльнулся: — Говорю же, — он поднял указательный палец к небу. — Все связано. Изумруд есть изумруд. Не знаю, к чему он клонит и знать не хочу. — Трудно тебе, должно быть. В мое время слизеринцы были самыми отвратительными существами, которых только можно было встретить, — он снова хихикнул. — Мне одного даже удалось лично наказать в своё время. Не скажу, что однократно. Но я был молод и глуп и делать так нельзя. Насилие порождает насилие, и все такое. Забавно слышать это от убийцы. Тем не менее, ничего, кроме удовлетворения не испытываю и Блэка не осуждаю. За этот этап его биографии, конечно. Не за те, которыми он печально известен. — Я ведь был на Гриффиндоре, — он улыбнулся, без тени веселья в глазах, и прислонился к дереву, кивая в сторону школы. — Учился в этом самом замке. А теперь мне и подойти к нему нельзя. Да, и это, вроде как, небезосновательно, разве нет? — Вы были другом отца Гарри Поттера, верно? Мужчина вдруг перевёл на меня массивный взгляд. Смотрел так долго, что мне показалось, что он, наплевав на все свои планы, убьёт меня прямо сейчас. Успела пожалеть о своих словах и впредь пообещала себе, если мне дадут возможность жить, такими вещами не бросаться. Блэк склонил голову и поводил ей из стороны в сторону. Должно быть, пробудила я в нем прежние воспоминания. Что же было в его взгляде? Раскаяние в содеянном? Наверняка. — Был, — коротко кивнул Сириус. — А Гарри-то, стало быть, твой ровесник? — Да. Он на параллельном курсе, — рефлекторно подбираю слова, медля с ответом. — Вы, Слизеринцы, небось презираете мальца? — хмыкнул преступник. — Гарри мой друг. — отвечаю. Стоит ли напоминать прошлую тираду о том, что к своему факультету я не имею никакого отношения? — Правда что ли? Радует, радует. Не надо его одного оставлять. — Он не один. Я рассказываю про Рона и Гермиону. Странная, перекошенная улыбка расцветает на бесцветном лице мужчины. В таком освещении смотреть на это жутко, даже если отбросить предрассудки о том, кто, собственно, передо мной сидит. — А, видел их, видел, — он взмахивает рукой, обозначая понимание. — И Гарри видел. Мельком, правда, но тоже ничего. Я замешкалась. Честно сказать, по тому, как размягчается его голос и как теплеет взгляд при упоминании о гриффиндорце, совершенно не складывается ощущения, что того желают умертвить. Хоть убей, не вижу я Блэка, залезающего в мужскую спальню третьекурсников и перерезающего глотку сыну своего покойного лучшего друга. Хотя внешность обманчива, и это все может быть хорошо отыгранный спектакль. — Я ведь его крестный. — внезапно выдаёт он, отчего у меня мир переворачивается с ног на голову. Не может такого быть. У Гарри нет никого, кроме противной тетушки и ее семейки. Это прискорбно, но это факт. — Вы же врете, — медленно отвечаю, на всякий случай делая шаг назад - если ему не понравится моя реакция. — Отнюдь, — ухмыляется Блэк с улыбкой хозяина положения. — Докажите. — Не собираюсь, — капризно мотает головой. — Это никак не связано с нашим делом. В принципе, справедливо. Он мне ничем не обязан. Даже непонятно, зачем он со мной этим делится. — Разве Вы не охотитесь на него? — всё-таки решаюсь спросить, но обходя прямую формулировку. Разве Вы не хотите его убить? Блэк поднимает голову и ухмыляется: — А этого я тебе уже не расскажу. Если охотится, то зачем? В целях такого своеобразного воссоединения семьи? Думаю, можно было бы найти способ попроще. С другой стороны, нет, нельзя было, если ты в Азкабане. Только побег, в общем-то. Но расспрашивать об этом не собираюсь - если у меня и был лимит на провокационные вопросы к ужасающему убийце, то я его уже исчерпала. — Все ведь все равно узнают о Ваших планах, — зачем-то ставлю его в известность. — Если Вы сегодня проберетесь в Замок. Лицо Блэка слегка вытянулось, он непонимающе нахмурил брови и наклонив голову, довольно-таки вопросительно глядя на меня. Надо же. Будто действительно не понял. — Вообще-то, я рассчитывал, что о моих сегодняшних планах никто не узнаёт. — Возможно ли не узнать об убийстве? — Убийстве? Я что, по твоему, идиот? Смотрю на мужчину с неприкрытым непониманием. Не идиот. Но убийца. Разве нет? — Вообще-то твоя задача заключается в том, чтобы провести меня на кухню по-тихому, — он поводит ладонью по животу в дырявом подобии куртки. — А то три дня мне уже ничего не перепадало. Я в замешательстве встряхиваю головой. — Не слишком кровопролитно для тебя? — издевательски уточняет Блэк. — И это все? Получаю немое согласие. — Почему Вы не сделаете этого сами? Мужчина усмехается: — А ты подумай. Я выйти так из Леса не могу - дементоры пасут. А в собачьей шкуре дверь не откроешь. Так вот в чем дело. Угрозы в этом человека стало как будто бы гораздо меньше. Несмотря на устрашающую биографию, факт такой примитивной беспомощности значительно упрощает его фарс. Хотя, наверное, не должен. — Обычно кто-нибудь нет-нет, да забудет дверь захлопнуть, — рассказывает Сириус. — Я и проскальзываю. Сегодня не успел. И вчера тоже. И позавчера. Крайне недальновидно с точки зрения безопасности. Куда смотрит директор, я даже уточнять не буду. Тем не менее, ясное дело, что Блэк меня не отпустил. И не отпустит. Видимо, не чтобы убить, а чтобы добыть пропитание. — А тут ты. Счастливый билет. Неожиданно сама для себя хмыкаю: — Гуманно ли это: добровольно подкармливать преступника в розыске? — Кто мешает сказать, что не добровольно? — он незаинтересованно взмахивает рукой. — Если поймают, скажешь, что я заставил. Смертью пригрозил, или ещё чего выдумай. Я, так уж и быть, сдавать тебя не стану. — А если совесть зажрёт? Преступник пожимает плечами: — Сожри ее первой. Поджимаю губы, чтобы не улыбаться слишком сильно - не к месту. — Только я на кухне ни разу не была. И где она толком не знаю. — Я знаю. Твоя задача впустить. Думаю, ничего особенно страшного не случиться, если я помогу ему. Со мной, по крайней мере. Очень на это надеюсь. Он ведь даже в жизни не кажется таким уж злобным и жестоким. Не знаю, насколько разумно оценивать заключённого с определённой репутацией исходя из пяти минутного диалога, но всё-таки. — Пообещайте, что не тронете моих друзей, — зачем-то прошу я. Как будто у меня здесь есть выбор и право на капризы. Блэк, кажется, думает примерно о том же, но, тем не менее, выпускает презрительный смешок и кивает: — Не знаю, кто там твои друзья, но если мне внезапно захочется умертвить весь Хогвартс, я уточню у тебя, кого лучше не трогать. Поттер, из-за которого, вроде как, весь сыр-бор, вообще-то тоже входит в список моих друзей, и я не уверена, что моя огромная просьба перекроет мизерную услугу, которую я собираюсь предоставить взамен. Станет ли Блэк отказываться от своих злодеяний по моей одной единственной указке? Смешно. Но это уже что-то. Может, я так хотя бы Уизли с Грейнджер обезопасила? Надеюсь, хотя бы слово он держит. Хотя, учитывая то, что он предал отца Гарри… — Так, — подытоживает мужчина. — Я сейчас превращаюсь обратно в пса, ты выходишь, я выхожу за тобой через десяток секунд. Я слушаю, все ещё раздумывая о последствиях, которые могут непременно настигнуть после этой моей выходки. С другой стороны, я спасала себе жизнь. Даже несмотря на то, что Сириус Блэк откровенно не выглядит как человек, который мог бы прямо сейчас голыми руками перерезать мне глотку. Выглядит как обычный бродяга, если честно. Но это уже не мои проблемы. — Особо не оборачивайся - просто топай прямо до пристанища своего, — продолжает мужчина. — Только оставь дверь открытой. — Хорошо. Мерлин. Ладно. Надеюсь, отбоя ещё не было. Я не дожидалась превращения Блэка, а просто направилась к выходу из Леса; благо, зашли мы совсем неглубоко, всего на пару метров. По дороге насильно заставила себя думать о чем угодно, кроме происходящего, чтобы лишний раз себя не винить. Мало ли что. Размышляю об уроках, об эссе по Защите От Тёмных Искусств на пять страниц, о болезни Блейза и сегодняшнем поведении Малфоя. Отмечаю, что мысли о Диггори оказывают какой-то аномальный успокаивающий эффект даже в такой ситуации: почти также, как его непосредственное присутствие. Само осознание того, что он где-то там есть, причём в довольно однозначной от меня досягаемости. Что при желании, я смогу увидеть его завтра. И послезавтра. И когда угодно. Это странно, но я не противлюсь. Черт с ним. Черт с этими мыслями. Слышу за спиной задорные шажки маленьких лапок по оттаявшей грязи и поёживаюсь. Где-то вдалеке, должно быть, в лесу, раздаётся раскатистое волчье завывание. Откуда на территории Хогвартса волки - вопрос первостепенной важности, но ответа мне на него никто не даст, также как и на любой другой, касаемый безопасности учеников. Стараюсь не обращать на это внимания. Поднимаюсь на крыльцо и, входя внутрь, как-бы «случайно» оставляю щель в двери, не захлопывая до конца, и почти сразу сворачиваю за колонну. Должна же я проследить, чего ради на такие риски иду? Через минуту на входе появилась крупная чёрная дворняга. Она потыкала носом в тяжелую дверь, поскреблась лапами, и, когда я уж было подумала, что придётся выдвинуться на помощь, всё-таки встала на дыбы и надавила, проталкивая саму себя внутрь. Я машинально удовлетворенно киваю, стараясь отогнать все задние мысли. За друзей своих я, главное, поручилась, а сохранность всей остальной школы меня не касается. Невольно следую за псом по коридору, держась на приличном расстоянии и стараясь не цокать каблуками. Интересно, а у анимагов в собачей форме также обостряется нюх? В любом случае, надеюсь, никакой инстинкт убийцы не даст ему меня обнаружить. А мне следует удостовериться, не обвели ли меня вокруг пальца, и не отправится ли сейчас представленный товарищ совершать какие-нибудь смертоубийства. Не то, чтобы я смогла их как-то предотвратить в крайней ситуации, но хотя бы для моральной уверенности мне это необходимо. Правда, логичнее было бы сейчас сладко спать в собственной кровати и не становиться свидетельницей, а может и жертвой, каких-либо злодеяний, но тогда у нас конец года получится прямо совсем без приключений, а я, хоть и в целом и не против, к такому не привыкла. Откуда-то у меня взялась слепая уверенность, что все обойдётся. Тем временем, Блэк, кажется, без задней мысли направлялся куда-то по своему явно знакомому маршруту, беспечно размахивая хвостом и громко дыша, совсем не опасаясь без замеченным. Наверное, понимает, что если надо будет - убежит. В любом обличии. Но он шёл явно не в сторону ученических гостиных. Это, безусловно, радовало. Интересно, а домовики, которые на кухне прислуживают, ночуют там же? Если так, то миссия усложняется ещё более витиеватыми обстоятельствами, чем просто бесшумное проникновение в замок. Такими темпами я и сама не заметила, как мы добрели до большой круглой двери, напоминающей огромный люк. До меня долетало немного, но по звукам было понятно, что кто-то за ней всё-таки был. Пёс, не долго думая, встал на задние лапы и крайне выразительно и отчётливо поводил когтями по ее поверхности, а потом мигом отлетел к противоположной стене и притаился за колонной. Через пару секунд люк приоткрылся, и показалась овальная голова маленького домовика. Ни разу не видела их в Хогвартсе. Знала об их существовании, но ни разу не видела собственными глазами. — Кто там? — донёсся крик из-за спины миниатюрного создания. — Собака скреблась опять. — И не выходит? Домовик, выглянувший в коридор, покачал головой. — Ты, наверное, выдумываешь, а мы ведёмся всей толпой, — голос из-за спины стал громче. — Откуда в Хогвартсе собака? Дверь отворилась почти полностью, и на пороге показался ещё один домовик: повыше, поплотнее, с огромными глазами и дряблыми, старческими ушами. Высокий, почти пищащий эльфийский голос все равно умудрялся выражать недовольство и очевидное превосходство. Эльф упер руки в бока и с серьёзным видом принялся оглядывать коридор. — Зачем мне такое выдумывать? — второй домовик немного отпрянул, но в лице не поменялся и перед старшим не затрепетал. — Как это «зачем»? Еда-то, которую мы выносим, все равно куда-то девается. Небось себе откладываешь. — Делать мне нечего эти твои отруби жевать, — отмахнулся эльф помладше. — Я при необходимости и на рабочем месте чего-нибудь сворую. Без всяких спектаклей. Старший домовик на него осуждающе взглянул, но ничего не сказал. — А пёс боится просто, мне кажется, — продолжил крошечный работник кухни. — Главное ведь, ты сам сказал - еда куда-то девается. Значит, кому-то нужно. Убудет от нас что ли, ты мне скажи? Второй эльф тут же отвесил говорящему звонкий подзатыльник: — Ясен перец от тебя не убудет, не ты за плитой часами батрачишь! Тот, что помладше цокнул и демонстративно закатил громадные глаза: — Так и не ты ведь. — Ладно, — старший, злобно помявшись, ненадолго исчез в глубине кухни, но уже через пару мгновений вернулся с небольшим блюдечком. — Сегодня пусть попирует. Что было на тарелке я точно не разглядела: казалось, какое-то крупное нечто, завернутое в белую салфетку. — И не вздумай так со старшими разговаривать. Я в этой школе прислуживал, пока тебя ещё даже в планах не было. — Ага. — Не «агакай» мне. А то будешь все плиты отдраивать неделю без перерывов. Младший, кажется, совсем не испугался: — Ого! То есть, делать свою обычную работу? — Иди давай, умник. Как тебя ещё вместо учителей не взяли, с такими-то мозгами. — эльф скрылся, подгоняемый, судя по всему, наставником, и люк захлопнулся. Как только свидетели скрылись, пёс метнулся к блюдцу и оттащил его в тень, где исчез из моего поля зрения. Я попыталась прислушаться, но так ничего и не услышала. Невольно задумываюсь: если у Сириуса есть такой прямой и непосредственный проход к Замку, то Мерлин его знает, чьи шаги мы тогда с Малфоем слышали на самом деле. Ладно, убедилась. Можно уже и с почти спокойной душой отправляться в гостиную. Сделала было шаг, как под ноги кинулось нечто чёрное. Я вздрогнула, почти сразу распознав Блэка. Заметил, всё-таки. Не даром Малфой говорил, что шпион из меня никакущий. Пока я придумывала в своей голове тысячу оправданий своему нахождению здесь, даже не задумываясь над тем, что, во-первых, имею право проследить, куда направляется случайный человек, которого я по доброй воле пустила, считай, к себе домой, а во-вторых, все эти оправдания я собираюсь высказать в прямом смысле собаке, даже не заметила, с какой целью Сириус меня настиг. В зубах он держал свернутый в очень много слоев кусок салфетки и безостановочно тыкал меня влажным носом в ногу. Я, совершенно не понимая, что происходит, перенимаю дар из его пасти, и только получив его, осознаю, что это. Блэк принёс мне кусок мясного пирога. Смотрю на своеобразное подношение, бессмысленно хлопая глазами. — Первый раз еду что ли видишь? — хрипит мужской голос. Я кидаю взгляд туда, где секунду назад стоял крупный, страшный, но ослабевший зверь и понимаю, что он снова превратился. Прямо тут - в замке. Я бы на его месте не рисковала. — Первый раз мне ее так подносят. И кто подносит тоже немаловажно, прошу заметить. Таких приключений у меня ещё не было. Сириус отрывисто смеётся: — Вы, молодежь, видимо совсем по ночам на кухню не бегаете? Выискав ответ на моем лице, он продолжил. — Странные вы. А нам вот в своё время какую поляну не накрой в Большом Зале - все равно под ночь придём всей толпой сюда. Когда выклянчивать, а когда воровать. Я имею тенденцию периодически забывать, что Сириус Блэк тоже учился в Хогвартсе и знает это замок едва ли не лучше, чем я. Я впустила его к нему домой, а не к себе. — А ты не трясись - поешь, — мужчина вновь кивает мне за свёрток в моих руках. — Искренне не понимаю, как можно всего три раза в день питаться. Думается мне, с таким рационом в более удачные дни он сюда забегает ежечасно. И почему-то до сих пор остаётся незамеченным. При желании, я могу это исправить. Положить конец всем его забегам, всего лишь доложив кому надо. Стоит лишь вопрос: а надо ли? Что ж, как минимум у меня теперь есть небольшая, толщиной, честно говоря, с волос ниточка, за которую я, при желании, могу тянуть. Что-то такое, над чем я имею очевидный контроль. Также, как и он, в принципе. Ничего не мешает ему просто прирезать меня в каком-нибудь из этих темных, так ненавистных мне, но так горячо любимых им закоулках, если я начну болтать. — Спасибо, — неуверенно отвечаю, когда появляется ощущение, что пауза слишком затягивается. — Но это же Вы не ели три дня, а не я? — Я свою часть взял уже, ты не переживай. Надеюсь, мысли он не читает. Разглядываю кусок пирога в своих руках, понимая, что, скорее всего, я его даже съем. — Ну что, — Сириус бьет себя по драным карманам. — Проводить тебя по гостиной, что ли? — Зачем? — недоверчиво поднимаю на собеседника глаза. — Чтобы не напал никто по дороге. Я же джентльмен. Кто-то вроде разыскиваемого сбежавшего убийцы? — И ещё могу однокурсника какого-нибудь загрызть твоего, если обижают. Я хмыкаю: — Заманчиво, но не нужно. Я сама. И до гостиной дойду, и загрызу, при необходимости. Когда-нибудь. Не сейчас. Пока я слишком немощна для этого. — Так уж и быть, оставляю все самое вкусное тебе. Ладно, — он сдержанно махнул мне рукой. — Бывай. Не успела я как следует попрощаться, Блэк выпрыгнул в тень за поворотом, в два счёта снова превратился в чёрного пса и, не оборачиваясь, побежал к выходу. Не знаю, который час, но предполагаю, что мне тоже нужно бежать. Я, помнится, прогуляться вышла, чтобы совладать с собственными мыслями. Возвращаюсь в спальню с неразобранными прошлыми размышлениями, и полным караваном новых, ещё более шокирующих. *** Об этом случае я никому не рассказывала. Никому, кроме Блейза, естественно, но кажется это и так понятно. Тот мне сначала не поверил, но когда вспомнил, что привычки привирать для красочности за мной на наблюдается, едва не свалился в обморок. Ещё бы. Не каждый день пообщаешься с убийцей, которого ищет вся страна. Забини уведомил, что у меня талант на розыск самых опасных, но занятных приключений, и в дальнейшем мы старались об этом не вспоминать, как не вспоминали любые другие передряги, в которые попадали вдвоём или по отдельности: у обоих список на такие времяпрепровождения немаленький. Зато я стала гораздо чаще общаться с гриффиндорцами. То ли душеизлияния Блэка меня подтолкнули, то ли какое другое стечение обстоятельств. Тем не менее, раз в две-три недели мы почти стабильно выбирались в Хогсмид. Только если они обещали не брать Долгопупса. В один из таких разов Гермиона завела нас в «Три метлы». Поттер, как я поняла, находился здесь не совсем легально, поэтому периодически боязливо озирался и время от времени норовил спрятаться под стол - подруге пришлось несколько раз одёргивать его, напоминая, что таким образом он только больше привлекает к себе внимание. В остальное время нам все-таки удавалось довольно спокойно попить сливочное пиво. — Что ты использовал? — переспросила я, определив, что половина из рассказа парня утекла куда-то мимо моих ушей. В «Трёх мётлах» было людно и душно. По залу туда-сюда сновала хозяйка, вооружённая волшебной палочкой, подчищая грязь, которую гости любезно предоставили благодаря своей обуви. Стоящий шум немыслимо давил на уши и мне приходилось каждый раз умышленно абстрагироваться и напоминать себе, что это всего лишь такие же люди, как и мы, пришедшие хорошо провести время на выходных. — Патронус, — практически прошептал Поттер, на всякий случай пошарив глазами из стороны в сторону. Это было необязательно - мы и так сидели в углу. — Что это? — без тени смущения спрашиваю, прекрасно понимая, что, скорее всего, мне все это подробно объясняли минуты две назад. На другом конце зала сидели пуффендуйцы. Не поглядывать на их стол раз в пару секунд было невозможно. Это все, что я могу сказать в своё оправдание. Ну, и ещё, рассказ у Гарри был действительно какой-то сложный и узловатый, так что если бы я хотела хоть что-то понять, мне пришлось бы действительно очень внимательно вслушиваться, а я на это не настроена. Не в этом месте. — Она не слушает, — заключил Уизли. Мне показалось, что он даже немного огорчен этим. — Я слушаю. Просто ничего не понимаю. Уверена, Рон тоже не с первого раза вник в суть рассказа. — Экспекто Патронум - заклинание, которое вызывает «патронуса». Это что-то вроде духа животного, который служит защитником своему создателю, — терпеливо объяснила Гермиона, зачем-то проследив за движениями моей головы. — Хорошо, — я наконец обернулась к гриффиндорцам всем корпусом и навалилась на столешницу локтями. — И как ты его вызвал, если мы его не проходили? Тоже какие-то дополнительные по Заклинаниям? Как у Блейза? — Профессор Люпин научил. Но у меня пока плохо получается. Интересно, а нас таким фокусам когда научат? — Патронус помогает отгонять дементоров, — гордо разъяснил Уизли, будто это его заслуга. — Тебя Люпин учит дополнительно? — спрашиваю напрямую у Поттера, совершенно по-свински проигнорировав второго гриффиндорца. Неужели Гарри также по часу после уроков томится в душном кабинете какого-то учителя по его прихоти? Если так, в крайней степени разделяю его положение. — Да, — он запустил руку в волосы на затылке и резким движением взъерошил их. — Я, вроде как, сам попросил. — Сам попросил о дополнительных? Я такого на своей практике ещё не видала. — Ага. Мне, вообще-то, даже нравится. В смысле, раздражает конечно, когда не получается, но в целом, — он помедлил. — Я понимаю, что это полезно. Мне бы такой энтузиазм. Нет, естественно, травология - это тоже полезно, - наверное, в какой-то степени, - но так открыто заявить о том, что хождения в теплицу по вечерам раз в неделю не являлись для меня стопроцентной пыткой я бы не смогла. Кстати об этом. — А ты в итоге закрыла долги? — словно прочитав мои мысли, спросила Гермиона, учтиво положив ладонь мне на предплечье, дабы привлечь внимание. Выглядит она какой-то особенно вежливой и терпеливой: матовое понимание в ее глазах меня напрягает, но пока не могу точно сказать, что не нравится. Хотела было мысленно взмолиться, мол «Хоть бы ничего не надумала!», но тут же оборвала себя. Надумывать-то есть что. Хоть бы ничего не увидела. — Вроде того, — воспользовавшись сменой темы, раздраженно выдыхаю, готовясь декламировать все скопившееся за последнюю пару недель недовольство. — Прада Стебль то ли решила надо мной поиздеваться, то ли просто рехнулась. Ни слова я не наврала. Я в бешенстве, и молчать не буду. — Предложила мне продолжить дополнительные в следующем году. Видимо рассчитывает на то, что мне вся это вакханалия могла понравиться. Уизли фыркнул - не знаю, в поддержку кого, - Поттер склонил голову. Черные пряди беспорядочно спали прямо на его зелёные глаза, но тот, казалось, этого не замечал: — Ну так сейчас отдых же, — гриффиндорец пожал плечами. — Радуйся. — Как только - так сразу. Особенных успехов я не делаю. И не пытаюсь, честно говоря, — вожу пальцем по влажной кружке сливочного пива, бессмысленными взглядом впиваясь в светлую жидкость. — А экзамены я как-то до этого и сама сдавала. Да, с натяжкой, но, тем не менее, я все ещё здесь. Поэтому это все бессмысленная трата времени. — А нечего прогуливать было, — добавляет Рон, почему-то посчитав необходимо-обязательным вставить свой комментарий касательно именно этой ситуации. Он, конечно, прав, но к мнению Уизли я принципиально не прислушиваюсь. — У всех разные способности к предметам, Рональд. — материнским тоном отрезает Гермиона. Рональд. Опять что ли ссорились? — Только почему-то в травологии даже я разбираюсь, — неожиданно парирует гриффиндорец. Честно говоря, на совместных уроках блистательных успехов он не демонстрировал, но я решаю этого не упоминать. Возможно, в его случае то, что он в принципе не хуже, чем я - уже победа. — Слушай, огородник, — выдыхаю, стараясь через выражение лица показать, как утомительны для меня даже такие краткосрочные беседы с оппонентом. — Ты бы лучше свой запас словарный для зельеварения приберег - понадобится, когда помощи у меня просить будешь. Уизли морщится: — У тебя теперь принципиально просить не буду. — Переживу. Ну, ладно, кое-что я в травологии даже понимаю. Нужна, конечно, отработка прочитанного материала и хотя бы какое-то весомое применение на практике - тогда, глядишь, и результат станет наглядным, но мне, честно говоря, лень до рези в животе. Но напоминать мне об этом не стоит, тем более, если вы Рон Уизли, который разумные вещи произносит в лучшем случае раз в год. — Как бы там ни было, — оборачиваюсь я к Поттеру. — Дементоров отошлют как только выловят Блэка, но если он найдёт тебя раньше, помогут ли тебе твои эти патронусы? Гермиона неуютно поёжилась, видимо визуализировав мною сказанное. Нагнетать обстановку не хочется, но не хочется и забывать о здравом смысле. Сириус Блэк - хладнокровный убийца, или, по крайней мере, хочет им казаться. Гарри Поттер - просто мальчик, мимо которого однажды промахнулся Тот-Кого-Нельзя-Называть. Несмотря на, так сказать, личное знакомство с первым, я стараюсь не поддаваться прообразу, создавшемуся у меня в голове. Всё-таки о своих целях он мне не рассказал, и, хоть и не произвёл впечатление человека жестокого и устрашающего, в обратном он меня тоже не разуверил. Все ведь сумасшедшие убийцы оказываются самыми приятными людьми в общении. — Вообще-то мы рассчитываем, что раньше он его не найдёт, — поясняет гриффиндорка, нервно встряхнув кудрями. Поттер несогласен. Не удивительно. — Нет, — взгляд его внезапно делается серьезнее, а лицо холодеет. — Я должен с ним покончить до того, как убийца моих родителей покончит со мной. — О чем ты говоришь? — Гермиона, по глазам вижу, абсолютно точно понимает, о чем он говорит, но верить в это отказывается. Гарри практически не мнётся, голос почти не дрожит: — Нахождение Блэка на территории школы - потенциальная опасность. Дело не во мне, а в остальных учениках. Кто знает, на что этот человек пойдёт ради того, чтобы добраться до цели? Я задумываюсь. То, о чем он говорит - похвально и благородно, хотя логики в его словах мало. — Но ведь ты не виноват, что этому сумасшедшему приспичило на тебя охотиться, — начинаю, тут же поймав вопросительный, но пока не враждебный взгляд Поттера. — И, если так подумать, ты такой же ученик, как все остальные. А безопасность подопечным должна обеспечивать школа, разве нет? Не так уж она ее и обеспечивает, как мне выдалась возможность убедиться. Хотя чему удивляться. — Но если Дамблдор не сумеет этого сделать, Хогвартс закроется, — констатирует Уизли. — Да, — соглашаюсь. — Поэтому ему необходимо суметь. Если отбросить геройство и романтизм, сохранность учеников - это буквально первичная и основная обязанность Альбуса Дамблдора. Рон хмурится, кажется, впервые на моей памяти попытавшись вступить со мной в рациональный диалог: — Легко говорить. Понятное дело, что он директор и все такое, но Дамблдор ведь тоже человек. — Не совсем. Он волшебник, — пожимаю плечами. — И если при всех его способностях он не в состоянии банально не подвергать детей риску смерти, то в состоянии ли он вообще управлять школой? Но, вообще-то, это можно было бы сделать и без магического влияния. Нужно было бы. — Сириус Блэк тоже волшебник, — выдыхает Гарри. По тону похоже, будто разговор он хочет закончить. Меня это удивляет - никогда не видела таких проявлений характера у «избранного». — Поэтому не все так просто. Может быть, они и правы. Может быть, я размышляю слишком сухо и однобоко. Но ведь я имею право требовать охрану собственной жизни? Да, я мыслю только в рамках правил, оставляя за спиной человечную составляющую, но ведь эти правила тоже были написаны не полными идиотами? Что-то же они значат? И даже несмотря на то, что Блэк уверил меня, что я в случае чего не пострадаю. — Ладно, — Поттер хлопает ладонями по столу, потом осекается и осматривает зал, на случай, если привлёк внимание. Всем было плевать. — Я хочу зайти за шоколадными лягушками, иначе я совсем загнусь до следующих выходных. Кто со мной? Рон мгновенно поднялся. Я зачем-то опять оглянулась назад, на злополучный стол пуффендуйцев. Многие из них мне были незнакомы, но я отчётливо разглядела рыжеволосого Хейди и ещё одного из сборной, того безликого и безымянного, чьё имя моментально выветривается у меня из памяти. Ну, и ещё кое-кого. Хотелось посмотреть подольше, поэтому, когда Гарри заявил об уходе, я испытала кроткое предательское разочарование. Не успела я придумать какую-нибудь отмазку, чтобы ненадолго задержаться - желательно, всей компанией, а то не хотелось сидеть здесь одной, - как Гермиона сдержанно улыбается парням и взмахивает рукой: — Идите, — она смотрит на друзей с подкупающей лёгкостью. — Мы ещё посидим. Хочу кое-что с Эсми обсудить. Это что ещё? — Что? — прямо спросил Уизли, цитируя ход моих мыслей. — Рон, — Грейнджер одарила рыжеволосого строгим взглядом. Не «Рональд». Уже неплохо. Парень какое-то время осмысляет полученную информацию, глядя на подругу и бессмысленно моргая, потом, наконец, приходит к какому-то заключению: — А, — протягивает. — Какие-то девчачьи штучки. Ага. Сейчас будем обсуждать фей, бабочек, лак для ногтей и розовый цвет. Я услышала смех в другом конце зала - точно распознала, чей. Всеми силами заставила себя туда не смотреть. — Встретимся у школы, — Поттер не задаёт лишних вопросов и, накинув капюшон старой потертой куртки, выскальзывает на улицу, утянув за собой друга. Сначала я была благодарна подруге за такой гениальный ход, но, оставшись наедине, слегка испугалась. Что она задумала и хочу ли я быть частью этого? — Рассказывай, — внезапно с абсолютно спокойным лицом выдала Гермиона. — Кто из них? Я на мгновение оторопела. Главное сначала разобраться, что она имеет в виду, чтобы случайно не наговорить глупостей и не рассказать лишнего. — Ты о чем? — я сохраняю беспристрастное выражение, но чувствую, как рука инстинктивно крепче сжимается вокруг стеклянной ручки кружки. Если она это заметит, подозрений у неё не останется. Слишком она хороша в наблюдении. Гриффиндорка понимающе наклоняет голову, расцветая в тёплой дружеской улыбке, мол: «Доверься мне». И хочется, скажу я вам. Но пока планирую молчать - до крайнего случая. Нечего о таких вещах разглагольствовать. — Я правда не понимаю, — слегка наигранно жалуюсь. А вообще, до сих пор не исключаю вариант, что она говорит о чём-то другом. Грейнджер хмыкает и оборачивается назад: к тому самому столу. — Ты ведь туда постоянно смотришь. На пуффендуйцев. Сердце пропускает удар. Ощущение, будто меня поймали на месте преступления. Ужасно глупое состояние. Не понимаю, то ли мне неприятно от того, что поднимаются такие темы, то ли от того, что мне просто за что-то… стыдно? За чувства? Нет, не за чувства. Их-то я, так уж и быть, приняла. Скорее за то, что они видны для кого-то другого. — Я не смотрю в какое-то конкретное место. — пока отрицаю, думаю отрицать до последнего. Но этого не пригодилось: гриффиндорка пожимает плечами. — Ну, не хочешь, не рассказывай - твое дело. Я не настаиваю. Просто вижу. Ни издевки, ни презрения, ни сальной тяги до сплетен я в ее голосе не услышала. Выглядит так, будто все, что она делает, она делает для того, чтобы мне помочь. Но помочь с чем? Я нервно закусываю губу. Стоило бы эту тему замять, но интерес превозмогает, честно говоря. А стоит ли? Да, наверное, стоит, почему нет? Гермиона в моей жизни не последний человек, но при этом недостаточно близкий, чтобы осудить, как, например, Блейз. Точнее, если она и осудит, это будет не так больно, как если бы это сделал твой лучший друг. Кроме того, Грейнджер далеко не глупая и, может быть, сведущая в чём-то подобном. Даже при отсутствии опыта - может, достаточно и теоретической части? Не знаю, какую «помощь» мне здесь можно предложить, но мало ли. — Что ты видишь? Гермиона довольно улыбается. Да, я попалась на ее удочку, но только потому, что позволила себе это. Параллельно размышляя, можно ли всё-таки ей доверять, если вопрос встанет впритык. — Я знаю, что ты с ними общаешься. Иначе не была бы так уверена. Все она знает. Это не сарказм, кстати, чистая правда. Она все знает. — И ты весь вечер туда оглядываешься, что, может, незаметно для Гарри с Роном, но заметно для меня. Я подумала, что, вполне вероятно, тебе кто-нибудь из них просто…, — она помедлила, подбирая слово. — Нравится? — сжалясь, оборвала ее умственные потуги я. — Хотела сказать нечто вроде «симпатизирует», но, в целом, да, ты права. Грейнджер хотела быть как можно мягче и тактичнее, ни дай Мерлин меня не задев и не поставив в неловкое положение. Поучиться бы таким вещам Забини. Тот спрашивает в лоб, во всех подробностях, а потом удивляется, почему я не хочу об этом разговаривать. Я пропускаю быстрый вдох, рассматривая столешницу. Смотреть на подругу не хочу. Гермиона, насторожившись затянувшимся молчанием, сообщает: — Тебе необязательно мне рассказывать, правда. Просто, может быть, ты хотела бы… — Диггори. Я рассчитывала на то, что объявить об этом будет легче, чем я себе надумываю, но чуда не случилось. Камень с плеч не свалился, дышать легче не стало. Появилось неприятно тяжелое ощущение, что я открыла слишком много, что я показала лишнего. Хотя толком-то я ничего не сказала, и даже оправдать себя могу - не единственная же я в мире в такой ситуации, - а кошки на душе все равно заскребли. Не знаю пока, стоит ли жалеть о сказанном, но радоваться и вздыхать с облегчением повода тоже нет. Лицо Грейнджер странно разгладилось и распрямилось. В глазах застыло легкое беспокойство, деликатный интерес и немного, почему-то, сочувствия. — Это было ожидаемо, — она слегка улыбается, но без ярого ажиотажа, не как у Блейза. Хватит их сравнивать. — Почему? — удивляюсь абсолютно искренне. Я вот от себя такого не ожидала. Гриффиндорка поводит плечами: — Он красивый и вежливый пятикурсник. Сама понимаешь, у него ведь много поклонниц. Так что, ничего в этом удивительного, на самом деле. Но она ожидала от меня большего. Ждала от меня чего-то оригинального, не слишком заезженного, и уж точно не думала, что я могу влюбиться в кого-то, в кого и так влюблено пол школы. Мол, «не в моем стиле». А вот такая вот я. С сюрпризом. — Прости, если разочаровала, — невесело хмыкаю. — Что? В чем? — тут же спохватилась она. — По лицу у тебя видно. Я не обижаюсь. Более того, я с ней абсолютно согласна. — Я ничего плохого не имела в виду, правда. Он ведь очень милый. Помогал тебе, — она улыбнулась. — Я бы, наверное, тоже не устояла. Врет. Понятия не имею, какой типаж у Грейнджер, но это точно не популярные милые мальчики, которые просто два раза посмотрели на неё не так презрительно, как остальные. Не ее уровень. Да и не мой тоже. — Тебе никогда никто не нравился до этого? Я ухмыльнулась, проглатывая неловкость, автоматически появляющуюся при подобном вопросе: — Нет. Так заметно? Грейнджер покачала головой, издав дружеский смешок: — Не заметно, я просто догадалась. Не думаю, что ты заглядываешься на каждого встречного-поперечного. — Смотря кого принимать за «встречного-поперечного». При определённом рассмотрении, Седрик им и является. Я, между прочим, знать его не знаю. Но от этого, почему-то, нестрашно. Даже наоборот. — Ты близка с их компанией? Совместный поход в Хогсмид, несколько встреч на квиддичных тренировках и матчах и ежедневные приветствия в коридорах. А, ну ещё Тамсин меня месяцок-другой назад отчитал за то, что бегаю от его дражайшего друга. На этом все. — Не сказать, что друзья. Но хорошие знакомые. — И как ты оцениваешь своё положение? Есть у тебя «шансы»? Как сказать. Нет, наверное, ни единого. Мне забавно слышать такие вопросы от Гермионы. — Вроде того. — Вроде? — Есть. Не хочу углубляться. — Ладно, — Грейнджер понимающе кивнула. Не могу отделаться от мысли, что этот диалог больше нужен ей, чем мне. Это скорее какая-то дружеская обязанность: рассказывать о подобных щепетильных вещах, чем моральная необходимость. Мне в принципе довольно комфортно, пока я ношу это в себе и оставляю для себя. Я могла бы сейчас как на духу все выдать. Могла бы в подробностях пересказать наши встречи, наши разговоры. Могла хотя бы упомянуть, что мы, например, целовались, и этих самых «шансов» у меня гораздо больше, чем кажется. Могла бы. Но я не хочу. И поэтому не буду. — Это все неважно, — я кинула ещё один быстрый взгляд на интересующий меня стол. Седрик в этот момент молчал, с внимательным видом слушая кого-то из своей компании. Я отвела глаза быстрее, чем он почувствовал наблюдение. — Сейчас он на меня даже не смотрит, поэтому не вижу никакого смысла его обсуждать. — Смотрит, вообще-то, — невозмутимо отвечает Гермиона. Если это сейчас была какая-то попытка меня успокоить, то она провалилась. — Враньё я не люблю. Даже во благо. — Я и не вру. Отворачиваешься ты - поворачивается он. Я давно это заметила, только до твоих слов не предала особого значения. Я замолчала, не зная, как на такое реагировать и что отвечать. Это, безусловно, льстит. Надо будет и с ним в Хогсмид сходить. В индивидуальном порядке. — А можно вопрос? — склоняюсь к подруге. — Ты действительно выгнала Гарри и Рона, только чтобы расспросить меня о всяких там любовных интересах? На неё непохоже. Поэтому либо она страдает от недостатка романтики в жизни, либо цель у неё абсолютно другая. В первое мне верится очень смутно. Судя по тому, как гриффиндорка прикусила краешек губы, и как забегали ее глаза, я угадала. — Если ты сейчас заставила меня разоткровенничаться и выдать все о моих симпатиях только ради того, чтобы удобнее подойти к неудобному разговору, я буду очень сильно разочарована в твоей находчивости. — Нет, вообще-то, мне правда интересно, — поспешила заверить Грейнджер. Хочется верить. — Я бы подняла эту тему в любом случае. Но ты права. Есть кое-что ещё. Я выжидательно посмотрела на гриффиндорку, не смея ей в своих признаниях помогать. Она помялась ещё немного, но в результате резко выдохнула и проговорила: — У меня есть подозрения, что Блэк охотится не только на Гарри. У меня тоже. — С чего бы? — уточняю. Грейнджер очевидно не уверена, стоит ли делиться своими тайными рассуждениями, но, раз уж я открыла ей кое-что сокровенное, то и она должна выдать что-нибудь взамен. — Это очень сложно объяснить. — Попытайся. Иначе зачем ты затеяла весь этот разговор? Девушка поправила пушистые волосы и тряхнула головой: — В начале года профессор МакГонагалл дала мне Маховик Времени. Здорово. Знать бы ещё, что это. Гриффиндорка, вместо того, чтобы рассыпаться в словесных объяснениях, запустила руку вглубь горлового выреза на свитере, и достала оттуда что-то вроде золотого ожерелья. Цепочка там сходилась на небольшой подвижной конструкции в виде песочных часов. Выглядело довольно сказочно, но я ни на секунду не забываю, в каком мире нахожусь, поэтому не удивляюсь. — Он помогает управлять временем. Я использую его, чтобы посещать несколько уроков одновременно. Ах, так вот в чем дело. — Ты поэтому так внезапно появляешься в классах, в которые не приходила изначально? Гермиона поджала губы. Видимо, воспринимает это как свои ошибки. — Да, случается. Но у меня пока плохо получается сравниваться в пространстве. На самом деле, все это кажется просто неподобающе: кому вообще в здравом уме придёт в голову использовать такую штуку в целях учебы? Это даже звучит неуважительно по отношению к ее создателям. — А ведь отношения с деканом у тебя, должно быть, достаточно доверительные. Мало ли в школе гениев, которые хотели бы у каждого профессора дополнительно по три часа оставаться, чтобы больше знаний получить, а Маховик достался именно тебе. Не пытаюсь ее задеть, просто говорю, что думаю. За результат не ручаюсь. Грейнджер пожимает плечами: — Профессор мне доверяет. Обычно я ее доверия и не подвожу, но.., — она вдруг виновато опускает глаза, словно совершила что-то поистине ужасающее. — Кое-что я всё-таки нарушила. Боюсь представить, что же это в ее мериле. Опоздала на занятие? — Помнишь, когда Блэк проникал в замок и забрался в нашу гостиную? Не знаю как там насчёт гостиных, но то, что он захаживает в замок как к себе домой - дело известное. Странно только, что он за все эти разы так и не привёл свой грандиозный план в исполнение, каким был он ни был. Иначе на кой черт он отшивается в голоде и холоде в Запретном Лесу? — Такое забудешь, — киваю я, коротко, но шумно выдохнув нечто, что при должной обработке могло бы сойти за смешок. Вслед за первой мыслью приходит вторая: стало быть, дело в гостиных. Пароли теперь меняют, как только появляется свободная минутка, - кроме слизеринского пристанища: их, видимо, не жалко, - поэтому проникнуть за портреты оказывается сложнее, чем просто пробраться в приоткрытую входную дверь. Тем более, учитывая осторожность и дотошность, с которой ученики теперь захлопывают за собой любые входы и выходы. Кроме основного: это как будто бы не их забота. — Я решила проследить за Блэком. Вернувшись во времени. Не чтобы остановить, а чтобы найти какие-то зацепки. Это, на самом деле, хоть и опасно, но безусловно умно. Сколько же можно преступлений на самом деле предотвратить, используя вот эту штуковину... И неужели она просто лежит у кого-нибудь из особо ответственных преподавателей, и выдаётся только на случай появления какой-нибудь слишком старательной ученицы? Видит Мерлин, никогда не пойму эту школу. — В общем, я пробралась к мальчикам в спальню незадолго до того, как там был обнаружен Блэк, спряталась за дверью ванной и… в общем, искал он точно не Гарри. — Я слышала, что увидел его Рон. Мол, над собой. — Вот и я об этом. Он поподнимал пологи, и прошёл мимо Гарри. Я пожимаю плечами: — Темно было. Не рассмотрел, должно быть. — Не настолько темно - лицо можно было различить. То, что Уизли поднял в своё время скандал, мол «Сириус Блэк стоял прямо над его лицом!» - дело известное, только я всегда скидывала это больше на склонность к излишней драматичности и недостаток внимания гриффиндорца, но никогда не задумывалась над рисунком ситуации всерьёз. — Хочешь сказать, этот убийца на самом деле гоняется не за всемирно известным избранным, чей отец умер по его вине, а за его лучшим другом-дурачком? Я вспомнила, как при упоминании Уизли Сириус махнул рукой, мол, «видел». — Не знаю, — Гермиона потёрла шею. — Звучит совсем абсурдно. Не могу не согласиться. Честно сказать, у меня есть подозрения, что он и за Поттером-то не гоняется, просто мы его дружно всей страной неправильно поняли. Куда там до этого бедолаги. — Может, пытается всех, кто с Гарри связан, устранить? В том числе и друзей. Или что-нибудь через нас выяснить? — предполагает подруга. Был у Блэка один поттеровский товарищ перед глазами: ничего выяснить у меня не пытались, кроме общих вопросов о добром здравии. — А может, он просто взрослый, сбежавший из тюрьмы, где его явно не трюфелями кормили и не в золотых покоях содержали, мужчина с проблемами со зрением, и ему просто не хватило времени разглядеть жертву, пока Уизли не соизволил открыть глаза и поднять бучу? Не знаю насчёт зрения, но здоровье у него явно не первоклассное. Учитывая то, что после побега из Азкабана условия его проживания не сильно улучшились. Там хотя бы еду не нужно было добывать верой и правдой. Грейнджер пару секунд кажется сосредоточенной, вроде как всерьёз обдумывает мое предположение. — Хочется в это верить, — вдруг она в чувствах прикрыла глаза. — Хвала небесам, что Рональд всё-таки проснулся и все обошлось. Ага. Спрашивать не буду, но чувствую, что проснулся он не без посторонней помощи. Не зря же Гермиона подсматривать удумала. — Тебе очень повезло, что Блэку не хватило ума, — Или времени?, — заглянуть в ванную. — Да, наверное. Но если что, я ведь могла бы вернуться ещё раз. Я плохо понимаю, как работает этот пространственно-временной континуум, но, видимо, именно поэтому Маховик доверили ей, а не мне. — И Рональд не дурачок, — улыбнувшись, заметила девушка. — Это он мне пусть сам доказывает. Гриффиндорка рассмеялась. — Не знаю, успокоила ли ты меня, но по крайней мере мне легче от того, что кто-то теперь тоже это знает. Не стала уточнять, почему она не поделилась размышлениями с парнями. И так понятно. После этого просидело мы недолго, почти сразу начав собираться. Гриффиндорка, кажется, обрела несколько новых поводов для размышления и казалось крайне сосредоточенной. Выходя из Трёх Мётел, я напоследок бросила взгляд на заветный стол, и едва не застыла в дверях, когда наши глаза пересеклись. Диггори улыбнулся. Гермионе пришлось проталкивать меня в проход физическими усилиями.