Моя рабыня.

На площади кричали люди: "Убийца, убийца! Ты - царь убийца! Ты убил наших детей. Ты забрал их на войну. Ты вернул нам лишь их тела, а оным не вернул даже этого. Зачем тебе твой народ? Ты губишь нас. Реки стали красными от крови!" Эней восседал в тронном зале. В царство его пришла смута. И не было сил, что бы подавить бунт. Эней понимал - это конец. Он одел свои боевые латы, взял любимый верный меч. Нет, он не будет растерзан толпой. Он примет смерть с честью. Вдруг смолкли крики и шумы. Насторожился и Эней. Из открытого окна полилась песня. Выводил её чистый и прекрасный голос, а сама песня доставала, казалось, до самого сердца. Настанет день. Настанет ночь. Зима уйдет. Наступит лето. Возрадуйся Эллинов дочь, Ты в платье новое одета. Мы смертны все на сей земле. Мы лишь душою бесконечны, Но не дано тебе и мне Знать звезды. Годы быстротечны. Пока идем к заре своей, Нам боги вешние вещают. И нет заботы на челе, И нет беды, но время тает. Покуда светел ум и взгляд, Отделишь ты от плевел зерна. Но лишь душа пребудет в скорби, Не увидать поднятый стяг. И ты народ, что обезумел От горя, нищенства, страданий. Не ты ли гордый светоч знаний? Не ты ль царя Энея рок? Но ты его спаситель гордый Что ропщешь? Что в твоем роптании? Нам дали Боги испытание, Как назидание, как урок. Настанет день. Настанет ночь. Зима уйдет. Наступит лето. И в платье новое одета Придет прекраснейшая дочь. Эней слушал. Слезы катились по его щекам, столь прекрасна была песня. Люди на площади притихли. Они внимательно слушали молодую девушку, что стояла на балконе царского дворца. Как только дева кончила петь, люди вновь оживились. Одни кричали: "Смерть Энею!" Другие просили деву спеть ещё, и дева спела. Вторая её песнь была о любви. Она спела и третью, и четвертую. В этих песнях она нарисовала образ счастливой семьи, богатого и процветающего государства. О детях, красоте и гармонии пела она. Эней вышел на балкон и с удивлением обнаружил там Лауру. Стоя у самого края, пела она, перебирая по струнам лиры. Люди внизу плакали, иные улыбались, но не было на их лицах ни тени гнева. Весь вечер пела песни Лаура. Люди разошлись счастливые по своим домам. Закончив петь, повернулась Лаура к Энею и сказала: "Спи спокойно царь. Государство твое будет теперь процветать вовеки". Ничего не ответил деве Эней, лишь взглядом изумленным проводил он её. Крепко задумался царь. Выходит, если бы спела Лаура другую песню, то могла бы и погубить его. Видно барды учили слагать её песни. Откуда такая сила? Долго думал Эней и всё решил для себя. Встал он и пошел в опочивальню Лауры. Скромно сидела Лаура в комнате, на коленях держала вышивание. Зашедши, сконфузился Эней, но, собравшись с силами, сказал. - Спой мне Лаура. Лаура пела. Ночь была прекрасна. Никогда так не был счастлив Эней. Утром ворвался он в тронный зал, поломал свой надежный меч, порвал указы, раскидал мудрые книги. - Остановись Эней! - кричали ему советники. - Он околдован! - кричали жрецы. - Что ты делаешь? - кричал придворный мудрец. - Зачем ты жжешь книги? Ведь это мудрые книги. - Нет! - кричал Эней. - Это лживые книги, и мудрость ваша лжива! Сегодня я познал любовь. Я не знал её ни, когда был мальчишкой, жадно внемлющим вашим указам. Я не знал её ни, когда стал юношей и отправился на войну, ни мужчиной, когда познал женщин, но теперь, когда я прозрел, я понял, что потерял. Я был слеп. Указываю, отныне считать дочь царя Авлура не рабыней, а полноправной супругой моей и соправительницей. Советники и жрецы возмущенно заговорили разом. Одни в пол голоса, другие в четверть, и лишь один сказал во весь голос - это был ученый муж: - Эней, дела твои нам были понятны до сего момента, но что заставило тебя так измениться? - Любовь, - ответил Эней. - Много жен у тебя. Уж не песни ли прекрасной Лауры, что слышали все мы, стали виною твоих перемен? - А если и так. Что молчите? Глаза тупите, будто общаетесь с прокаженным? - Эней грозно обвел очами присутствующих. - Ты болен Эней, - ответил ему главный жрец. - Никто не меняет законов, лишь песню услышав. - Я буду первым. На сем и покончим, - твердо сказал то Эней и, молча встав, удалился. Остались жрецы и советники, остался и ученый муж. - Что делать станем? - спрашивали друг друга они. - Вот погань Лаура, испортила песней дела в государстве. - Но кажется мне, что бунт она прекратила? - спросил тихо ученый муж. - А, ученый, туда же, - зло жрец посмотрел на него, махнувши рукой. - Коль дальше пойдет так, и волю свою нам навяжет дочь вражеского царя, то все сгинем мы, - сказал седобородый советник. - Согласен я с ним, - ответил ему старый жрец. - Объявим, что песнею странной царя заманила Лаура, что он, отрекшись от власти, совсем обезумел. - Народ ли поверит? Ты сам песни слышал? - Да, слышал и что же? - Да то, что народ не поверит в коварные замыслы злые. - Ученый, скажи нам, есть барды ли в городе, может в округе, не слышал? - Есть юноша статный, зовут Птолемеем, он песни слагает и очень красиво поет их. - Так вот что задумал я, - жрец старый, на посох опершись, прищурился и взглядом, всех кто собрался, обвел. - Заточим Энея в высокую башню, иначе он бед натворить может много. Лауру на сторону нашу склонить мы попробуем, а сами познаем откуда умеет слагать песни эти, и сами попробуем песни в угоду народу сложить. А если она запротивится, то жить ей не долго. Свидетели все мы, как разум покинул Энея, едва он те песни услышал. И молчаливо жрецы все в ответ закивали, согласие свое выражая, советники тоже, лишь старый ученый муж стоял ошарашенный этим.