К чему приводят ночные смены

      Баки битый час сидел на голой земле, наблюдая в бинокль за деятельностью очередной тайной базы Гидры. Это было его первое, а значит очень важное, задание после «возвращения». Должно быть, ему начали доверять, но не слишком, так как приставили к нему на всякий случай еще Наташу и Клинта (или его отправили с ними, Баки точно не знал). Тони считал, что он должен приносить пользу, раз уж живет с мстителями, поэтому Барнс прозябал в темном лесу вместо того чтобы отдыхать дома. Хотя он был даже рад такому неординарному развлечению, и единственное, что вызывало беспокойство, это мысли о Питере. Они не виделись неделю с того памятного дня в парке развлечений. В ту ночь Джеймс так и не сомкнул глаз, рассуждая, стоит ли выходить на прогулку, и как теперь общаться с Питером. А утром все проблемы решились сами собой — пришел Стив и с не совсем понятным выражением лица сообщил, что Баки едет на зачистку вместе с Романофф и Бартоном, сперва рьяно сопротивляющимся, но сразу согласившимся после угрожающего взгляда Наташи. Барнс был безмерно благодарен ей за поддержку. Через два часа они втроем уже сидели в вертолете, направляющемся куда-то вглубь Северной Америки. Баки точно не сказали, куда они летят, он знал лишь цель — обезвредить и уничтожить. Главой их немногочисленной группировки была единогласно признана Наташа, сейчас активно обсуждающая по рации изменения в плане действий с Роджерсом, который в это время вместе с Тони в башне анализировал фотографии со спутников и засланных на территорию врага дронов. Неделю они ходили вокруг да около, выискивая лазейки и добывая необходимую информацию, и теперь, наконец, дошли непосредственно до самой операции.       Такие вылазки у мстителей случались довольно редко, но когда случались, они (в частности Стив) предпочитали все досконально продумать и предусмотреть всевозможные варианты развития событий, во избежание, так сказать, ненужных последствий. Баки привык безоговорочно доверять союзникам, а потому сейчас спокойно углубился в свои мысли, привалившись к широкому дереву и не спуская глаз со входа на базу. А думал он о Питере. Почему тот сбежал после их первого поцелуя, ведь ему, вроде как, понравилось? Как, собственно, и самому Барнсу, который, однако, испытывал по этому поводу довольно смешанные чувства. С одной стороны, они ведь познакомились меньше недели назад, и целовать парня на втором свидании (ведь свидании же?) было несколько неосмотрительно. Но с другой — Питер и сам виноват, потому что первый полез обниматься. Да еще этот плюшевый медведь…       — Баки! — Клинт потряс его за плечо, вырывая из мыслей. — Начинаем, — коротко сказал он и достал из-за спины лук.

***

      Операция прошла успешно, но они в последний момент упустили шпиона, унесшего с собой флешку с важными данными, которые были необходимы, чтобы выйти на остальные скрытые базы Гидры. Он без колебаний выстрелил в Наташу и, пока Баки и Клинт бросились ей помогать, преспокойно скрылся. Они этот бункер нашли случайно, из-за того, что один из явно непрофессиональных последователей Александра Пирса случайно засветился в Нью-Йорке. И теперь им предстояло долгое путешествие по всей Америке в поисках утерянной информации. К ним обещали в скором времени присоединиться Стив и Сэм, не пожелавшие оставаться вдали от боевых действий. Тони должен был остаться в башне и с помощью Вижена и Пятницы добывать сведения, которые могут пригодиться команде.       Баки был рад приезду Роджерса и Уилсона, так как это значило, что скучно точно не будет. В перерывах между операциями они выживали, как могли. Благодаря широким связям Старка у них всегда были крыша над головой и питание, а большего солдатам, которыми они, по сути, являлись, было не нужно. Стив, быстро включившийся в работу, постоянно соревновался в дружелюбном сарказме с Романофф, которая до сих пор перевязывала пострадавшее при перестрелке правое плечо, а Баки, усмехаясь, думал, что они похожи на двух генералов, которые не могут поделить сферы влияния и подчиненных. Он же в свободное время спал, ходил в разведку или играл в карты с Сэмом, а спустя некоторое время к ним подключился Клинт, который до этого держался отшельником. Барнс не стал расспрашивать о причинах, побудивших его присоединиться к ним, так как был вполне доволен такой компанией. Вскоре они стали неразлучной троицей, прекрасно взаимодействующей друг с другом как на заданиях, так и в мирной обстановке. Они постоянно шутили, помогали и поддерживали. К концу миссии друзья словно срослись, прекрасно чувствуя друг друга на интуитивном уровне. По ночам все пятеро кучковались поближе к костру, когда приходилось ночевать на свежем воздухе, либо на диване, если везло найти временное пристанище. Часто ночью Баки оставался один, потому что, несмотря на физические и моральные нагрузки, кошмары и бессонница никуда не делись. Он ложился прямо в одежде поверх спальника и любовался на звезды, или находил у хозяина очередной лачужки старинные книги бессмертных классиков и читал всю ночь, или, в крайнем случае, совершал не слишком опасные ночные вылазки, не согласованные с остальными. Если бы они узнали, Барнс давно сидел бы под замком за проявление своевольности. Хотя, может, и не заперли бы, но доверять точно стали бы меньше. Поэтому он всегда возвращался около четырех утра, чтобы успеть к пятичасовому пробуждению Стива, и иногда даже успевал состряпать завтрак. Не то чтобы это можно было есть без опаски, но выбора у друзей не было. А у Джеймса с каждым разом получалось всё лучше и лучше, так что даже Романофф недавно похвалила его очередной кулинарный шедевр.       На украденную флешку они случайно наткнулись спустя три недели и четыре разрушенные военные базы. Сэм нашел её в сумке взятого живым управляющего пятого бункера, допросить которого не удалось, потому что он покончил с собой, но ценные данные были спасены и, в общем-то, можно было возвращаться в Нью-Йорк. Баки, образно говоря, уже хотелось лезть на стену. Даже Роджерс заметил, что с ним творится что-то непонятное, о чем не преминул при случае поинтересоваться. Барнс, шутя, оправдал свое состояние затянувшейся командировкой, а Стив лишь выразительно взглянул на него, словно говоря: «мы ещё не закончили». Когда он ушел, Джеймс облегченно вздохнул, ему совсем не хотелось нагружать итак работающего без передышек друга своими незначительными, как ему казалось, проблемами. Поэтому он просто ждал, пока они вернутся домой, и можно будет снова существовать как ничем не примечательный обыватель, и, в частности, совершать привычные ночные прогулки. Баки хотел вернуться к Питеру, гулять с ним по утреннему Нью-Йорку, пить согревающий капучино, есть холодное мороженное, молча валяться на мягкой зеленой траве в очередном парке или болтать о всякой всячине на лавочке под большим раскидистым деревом. Почему-то, неожиданно даже для самого себя, он очень скучал, гадая, как там парень без него, мается ли он так же, как Барнс. Произошло ли в Нью-Йорке что-либо неординарное за прошедший месяц? Наверняка. Стив ничего из того, что узнавал из разговоров со Старком, не рассказывал, да Джеймс особо и не расспрашивал. Он твердо пообещал себе, что как только вернется домой, сразу же пойдет в магазин к Питеру. Или, в крайнем случае, к нему домой. Нужно было как-то решать проблемы и уничтожать непонимание.

***

      Питер чувствовал себя ужасно. Он катастрофически не высыпался и, как не раз упоминала тетя Мэй, был похож на зомби. Часто засыпал на уроках, совершенно не слушая учителя, проезжал свои остановки, потому что абсолютно не следил за дорогой, сбегал от расспросов тетушки, редко бывая дома. Сейчас он шел с последней ночной смены в сторону метро. Тетушке, наконец, удалось уговорить его бросить работу, чтобы нормально готовиться к экзаменам, до которых осталось чуть больше двух недель.       С того дня, когда он последний раз видел Джеймса прошел целый месяц. Первую неделю, может две, он надеялся, что друг (или уже нет?) снова придет в магазин с цветами, приветствуя Питера своей обворожительной улыбкой. Или встретит возле дома, все-таки он знал о Паркере гораздо больше, чем парень знал о нем. Но потом оставил глупые, по его мнению, надежды, почти спокойно приняв то, что он, скорее всего, больше не интересен Джеймсу, и они в этой жизни вряд ли когда-нибудь ещё пересекутся. Медведь, происхождения которого не знали даже тетя Мэй и Нэд, сидел на самом видном месте на кровати и утешал Питера, когда тому было грустно или одиноко. Парень никогда не был мазохистом, но теперь стабильно продолжал напоминать себе о потерянном друге. И зачем он тогда полез обниматься? Всё же так хорошо складывалось, и у них, возможно, даже могло что-то получиться, потому что сам Пит очень этого хотел. И он ведь видел, что Джеймсу тоже нравилось. Тогда почему тот отстранился после поцелуя? Это до сих пор оставалось одной из самых загадочных тайн всей жизни Паркера. И ответы на эти вопросы он, скорее всего, уже никогда не узнает. За месяц он заново смирился с чувством одиночества, которое вследствие того, что они с Джеймсом, как Питеру тогда казалось, нашли друг друга, только-только начало покидать его. Пит никогда до этого не задумывался об отношениях с представителями своего пола, но Джеймс был особенным, неординарным и совершенно потрясающим. «Если люди подходят друг другу, то ничто не помешает им быть вместе» — воодушевленно думал тогда Питер, которому казалось, что они полностью совместимы, словно детальки «Лего». Но жизнь, как видно, решила по-другому.       Он полностью отдался учебе и супергеройствам, в свободные промежутки времени, в частности ночью, добивая себя работой. Наверное, он все-таки стал мазохистом. Ну какой здравомыслящий человек согласился бы с такими условиями жизни? Верно, никакой. А Паркеру издевательства над собственным организмом доставляли какое-то изощренное удовольствие. Он даже предположить не мог, что будет так скучать по Джеймсу, их незаметно бросаемым друг на друга взглядам, легким, едва ощутимым прикосновениям и, самое главное, беззаботному, непринужденному общению.       Пит мечтал лишь о том, как придет домой, упадет на кровать и проспит, наверное, минимум неделю. Но это была бы непозволительная роскошь. Паркер прислонился лбом к холодному стеклу вагона, составляя план дальнейших действий. С одной стороны, сегодня была суббота, он предвкушал двухдневные выходные, когда можно будет чуть-чуть расслабиться. С другой — в рюкзаке его ждали две самостоятельные работы по физике и книга с тестами по информатике. Учителя нещадно нагружали учеников, думая, вероятно, что им совсем нечего делать, кроме как выполнять лабораторные и практические работы и решать далеко не самые простые тесты. Выпускные экзамены как-никак. Поэтому, придя домой, он бодро позавтракал и засел за уроки. Физика с информатикой всегда давались ему довольно легко, но не сейчас, когда глаза слипались, а мозг словно был полностью заполнен ватой. Спустя час невыносимых мучений он плюнул на всё и лег в кровать, тут же проваливаясь в сладкие объятья Морфея.       А вечером пришло голосовое сообщение от Старка.       «Питер, у нас тут намечается вечеринка, в смысле у мстителей, по поводу благополучного завершения очередного задания. Я считаю, что это неплохой способ познакомить тебя с теми, кто, возможно, в скором времени станут твоими соседями. Так что мы ждем тебя в следующую пятницу в пять вечера в башне мстителей. Форма одежды свободная, я пришлю за тобой Хэппи. Не опаздывай!» — гласило сообщение. Паркер прослушал его несколько раз, но все ещё не мог поверить, что его приглашали на вечеринку мстителей. В конце концов, он отправил Тони ответ, где говорил, что обязательно выберется к ним, чего бы ему это не стоило.       И пусть весь мир подождет!