Красавица и чудовище

      Остальную дорогу проехали молча, Лиза даже успела задремать под монотонный гул колес. Сон был поверхностным, но таким ярким и красочным, что просыпаться не хотелось совершенно. Ей снился Царев, она отчетливо видела его лицо, родные, до боли знакомые черты, даже с закрытыми глазами могла нарисовать их. Его бархатистый голос звучал, словно музыка, задевая потаенные струны души. Чувствовала надежные объятия и забывала в них обо всех бедах. Женя крепко прижимал ее к себе, шептал слова любви, обещал защитить от всего на свете, и Лиза верила ему. Не могла не верить…       Почувствовав легкий толчок от остановки машины, сильнее зажмурилась, отчаянно хватаясь за остатки исчезающей иллюзии. Не хотела расставаться с любимым и в очередной раз возвращаться в реальность, но Алекс не оставил выбора.       — Лиз, мы приехали, — несильно потряс ее за плечо.       — Не трогай меня, — огрызнулась она и нехотя распахнула веки.       — Пойдем. — Алекс выбрался из машины, обошел ее и, открыв пассажирскую дверь, протянул руку.       Лиза недовольно поджала губы, но все же вложила свою ладонь в его. Он осторожно помог выбраться, но руку не отпустил, а уверенно положил себе на локоть, заранее предвосхитив возможные споры. Соскребать ее со снега хотелось меньше всего. Лиза не была бы собой, если бы не начала упираться и выводить его из себя, но, как ни странно, молча согласилась и спокойно пошла рядом.       Но это спокойствие было мнимым. Лиза и не собиралась быть ни послушной, ни покладистой. В конце концов, от нее требовалось поехать с Алексом на ночь, а не всячески ублажать его. Ощутив под ногами устойчивую поверхность подъездной площадки, она выдернула свою ладонь и гордо прошествовала к лифту. Двери кабины захлопнулись, словно мышеловка, отрезая все пути к бегству.       Алекс заполнил собой все свободное пространство, запах его одеколона опутал ее, словно паутина, мешая мыслить связно. Лиза прикрыла глаза, чтобы справиться с реакцией организма, но стало только хуже. В тесном помещении кислорода было критически мало, или ей так казалось… Голова предательски кружилась, а к горлу то и дело подкатывала тошнота, напоминая о предельном количестве выпитого алкоголя. Она сосредоточилась  на дисплее и молилась, чтобы нужный этаж, наконец, появился.       Алекс старался не смотреть на Лизу, но краем глаза невольно следил за каждым ее движением. Опасная близость этой женщины сводила с ума, но в лифте увеличить расстояние не представлялось возможным. Ее неповторимый запах отчетливо ощущался даже сквозь алкогольное амбре и необычайно волновал обоняние, заставляя прерывисто дышать. Он жадно ловил любой ее жест: словно в замедленной съемке наблюдал, как соблазнительно она облизнула пересохшие от волнения губы, как нервно поправила волосы и, словно случайно скользнув по изящной шее пальцами, оттянула ворот платья. Невыносимая пытка — находиться рядом и не иметь возможности дотронуться.  Алекс едва сдерживался, чтобы не прижать Лизу к себе и не прильнуть к манящим губам, доказывая безусловное право на нее.       Противный писк оповестил о прибытии на нужный этаж, и в следующую секунду двери открылись. Оба облегченно выдохнули и вышли из лифта.       Лиза в нерешительности остановилась в прихожей. Алекс, ни слова не говоря, помог ей снять куртку и, раздевшись сам, устремился в гостиную. Лиза нехотя проследовала за ним, с любопытством осматриваясь. Никогда не задумывалась, где он живет, а попав к нему в логово, растерялась. Все было не таким, как она могла себе представить: ни стерильной чистоты, ни музейных экспонатов не наблюдалось. Квартира была хоть и огромной по площади, но вполне уютной и обжитой, возможно, благодаря Элис. Высокие потолки и панорамные окна визуально расширяли пространство до бесконечности, наполняли его воздухом и необычайной легкостью, здесь даже дышалось намного проще. Лиза чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей во дворец, и от этого становилось как-то не по себе.       Алекс сразу прошел к бару и налил щедрую дозу виски. Ему просто необходимо было сбросить напряжение, избавиться от грызущих душу шальных демонов. Прикрыв глаза, сделал несколько жадных глотков, смакуя каждый из них неприлично долго. Так хотелось, чтобы все происходящее оказалось дурным сном.       — Что дальше? — Взволнованный голос Лизы беспардонно ворвался в его мысли, возвращая в реальность.       — Ничего, — честно ответил Алекс и, открыв глаза, внимательно посмотрел на нее. Растерянность и недоверие отчетливо читались на ее лице. Но что он мог сказать? Сам не знал ничего, кроме того, что до утра Лиза должна оставаться в его квартире ради собственного блага. Привезя ее в свой дом, Алекс не преследовал конкретных целей, просто больше некуда было везти. Но он даже не предполагал, каким испытаниям подвергнет себя, оставаясь с ней наедине в замкнутом пространстве. Кожей чувствовал напряжение, повисшее в воздухе, но ничего не мог поделать — был таким же заложником ситуации, как и Лиза.       — Что мне делать? — недоуменно спросила она, нервно теребя ремешок своей сумочки.       Алекс поставил недопитый бокал на барную стойку и подошел к ней.       — Что хочешь, — хрипло ответил, ощущая легкую вибрацию от ее близости. Лиза — такая вызывающе дерзкая и в то же время нежная и ранимая. Она притягивала его с сумасшедшей силой, требовалось немало воли, чтобы держать первобытные инстинкты под контролем.       — Я хочу домой…       — Нет. — Алекс шумно выдохнул и шагнул к выходу. — Домой поедешь утром.       Лиза зло скрипнула зубами, стянула сумку с плеча, небрежно швырнула на диван и сама опустилась рядом. Неизвестность пугала и нервировала одновременно. Что он задумал? Зачем мучает ее? Если хотел переспать, почему медлит? Спрятав лицо в ладонях, старалась сдержать эмоции и не разрыдаться от бессилия. Внезапная мысль ошеломила. Рука сама потянулась к сумочке. Открыв, Лиза принялась судорожно рыться в ней, пока не извлекла заветный пузырек с каплями. Крепко сжав его в кулаке, осмотрелась — недопитый бокал Алекса сиротливо стоял на барной стойке. «Идеально», — подумала она и, сняв туфли, чтобы не цокать по полу, вскочила с места, но внезапно замерла и прислушалась. В квартире стояла полная тишина, Алекса не было слышно, и это давало слабую надежду, что она успеет провернуть свой коварный план и остаться незамеченной.       Нетрезвой походкой Лиза добралась до барной стойки, руки дрожали со страшной силой, но решительность было не сломить. Залпом осушила содержимое бокала, чтобы набраться храбрости, и налила ровно столько же. Алкоголь приятно кружил голову, стирая посторонние мысли и заглушая голос совести. Дрожащей рукой накапала необходимое количество и, чуть помедлив, добавила еще столько же, чтобы уж наверняка. Закрутив крышку, облегченно выдохнула и довольно улыбнулась — все получилось как нельзя лучше.        — Так противен, что решила отравить? — Острый как бритва голос полоснул по нервам и заставил вздрогнуть. Лиза резко развернулась и, встретившись с испепеляющим взглядом Алекса, спрятала флакон за спину. Тело затрясло от страха, она даже предположить не могла, что он с ней сделает. Надо было что-то сказать, как-то оправдаться, но слова, как назло, не складывались в предложения.       Алекс тем временем подходил все ближе, и вид у него был очень грозный.       — Что это? — Он резко схватил ее за руку, вытащил вперед и, отняв лекарство, прочитал название, но ничего не понял. — Лиз? — властно взял за подбородок и повернул к себе, вынуждая смотреть в глаза.       — Слабительное… — обреченно выдохнула она и крепко зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Осторожно приоткрыв глаза, Лиза с опаской посмотрела на Алекса, но понять, какие эмоции он испытывает, не смогла.       — Зачем? — недоумевал он. Ее поступок не укладывался в голове. Бросив бокал в раковину, взял другой и вновь налил себе виски.       — Зачем? — возмутилась Лиза, вспыхнув мгновенно, словно спичка. — А как я могу еще себя защитить?       — Почему тогда не яд? — Алекс невольно усмехнулся, внимательно рассматривал янтарную жидкость, затем сделал большой глоток и поставил бокал на стойку. Как ни мечтал выпить и расслабиться, ничего не получалось. Алкоголь отказывался действовать по непонятной причине. Сколько бы он ни пил, голова оставалась трезвой и ясной, как никогда.       — Я что, похожа на убийцу?       — А я что похож на того, от кого нужно защищаться?       Она неопределенно передернула плечами и нехотя ответила:       — Я уже не знаю, от кого и чем защищаться…       Поддавшись порыву, Лиза отпила виски из его бокала. Этот напиток понравился ей больше, чем водка, такой же крепкий и обжигающий, но без противного привкуса спирта. Сделав еще один жадный глоток, вернула бокал на место. Живительное тепло медленно растекалось по желудку и обманчиво сладким туманом сгущалось в сознании. Лиза понимала, что надо остановиться, но уже не могла. С каждым глотком реальность все больше искажалась, заманивая в сети покоя и безмятежности, приближая к заветной грани, за которой уже все равно…       Алекс молча наблюдал за ней. Их разделяла широкая поверхность барной стойки, но даже на таком расстоянии он чувствовал малейшие колебания в ее настроении. Горящие глаза и плотно сжатые губы не предвещали ничего хорошего. И почему он, собственно, подумал, что этот вечер может пройти спокойно? Тяжело вздохнув, подошел к Лизе и заглянул в глаза. Пришло время прояснить некоторые детали, и тогда, возможно, они смогут тихо и мирно дожить до утра.       — Я не собираюсь тебя насиловать, — вкрадчиво произнес он, надеясь на понимание с ее стороны.       — Ты уже меня изнасиловал.        Холодный голос колючими мурашками рассыпался по коже Алекса. В глазах отразилось столько боли и отчаяния, что он внутренне содрогнулся.       — Это была сделка… — хрипло выдавил из себя и, не выдержав ее прямого взгляда, отвел глаза. Не знал, что сказать, как оправдать свой поступок, да и не видел в смысла. Сделанного все равно уже не вернуть…       Все это время Алекс упрямо гнал от себя горькие мысли, не позволял им обосноваться в сознании, убеждал, что их близость, хоть и не сразу, но была обоюдно желанной. Но Лиза вернула его с небес на землю, озвучила приговор, которого он боялся больше всего, и придавила многотонной плитой правосудия, уничтожив окончательно. Лиза была права, и Алекс понимал это, к своему сожалению и стыду.       Ироничная усмешка исказила ее губы:       — Назови, как хочешь, сути это не изменит. — Лиза была беспощадна. Совершенно не заботилась о его чувствах. В кои-то веки ее не интересовало ничего, кроме нее самой.       — Ты права, — согласился он и с надеждой добавил: — Но ты же получила удовольствие…       — Физическое — возможно, но не моральное. — Она не собиралась жалеть его. Решила высказать правду-матку как есть, без прикрас, и вылить весь накопившийся негатив на виновника своих злоключений. — Ты унизил меня! Опустил ниже плинтуса!       — Я такой, как есть… по-другому не умею. — Алекс практически не лукавил. Давно забыл, что такое нежность, страсть, любовь. Эти слова были чужды ему. Много лет он не испытывал таких чувств и не помнил, что они значат и как ими пользоваться. Только вернувшись к ней, он, к своему ужасу, ощутил всю палитру забытых эмоций, но не готов был принять их.       — Можно же было проявить хоть чуточку уважения? — Она снова усмехнулась, смерив его презрительным взглядом и сухо предположила: — Хотя бы раздеться.       — Я никогда не раздеваюсь. Ни перед кем.       — Мне от этого не легче! — гневно воскликнула Лиза. Плотину сдержанности прорвало, и ее понесло на волнах алкогольного опьянения. Эмоции хлестали через край, и она с трудом оставалась в лодке здравого смысла, но берегов уже не видела. — Неужели добиваться благосклонности женщины стало не модно? Почему надо брать желаемое силой даже против воли? Я же не вещь! Я живой человек! У меня есть свои мысли, чувства, желания, но разве вам есть до этого дело? Господи, как же вы меня достали! Ты, Краснов, Бакунин — все вы одинаковые уроды! Каждый считает своим долгом чего-то требовать, принуждать, насиловать! Вы не люди, вы твари! Как же я вас всех ненавижу! Всех до единого!       Алекс не рискнул перебивать, и Лиза с упоением продолжила свою гневную тираду.       — За что ты так со мной? Что я тебе сделала? За что ты меня так ненавидишь? — Все эти вопросы она задавала, глядя в глаза, буквально выплевывая в лицо Алекса каждое слово. — Это что-то личное или у вас такие развлечения? Мужская дружба, солидарность или что там еще? Устроили травлю того, кто заведомо слабее вас, и глумитесь коллективно. Зачем ты вообще затеял весь этот цирк с картами?       — Я затеял? — возмутился Алекс, не смог остаться безучастным и повысил голос. — Да это твой благоверный поставил тебя на кон!       — Конечно. — Она презрительно скривилась. — А ты, как истинный джентльмен, любезно согласился! Понравилось вытирать об меня ноги? — Лиза распалялась все сильнее и раненым зверем металась по комнате.       — Да если б я не согласился, ты бы сейчас ублажала Бакунина! — Раздражение достигло наивысшей точки, Алекс не справился с собой и запустил бокал в стену, вложив в этот жест всю злость, на которую был способен. — Хотя тебе же не привыкать, — горько добавил он, бесясь от одной мысли об этом.       — С чего ты это взял? — Лиза остановилась и с ужасом посмотрела на Алекса.       — Он сам говорил, что ты к нему ходишь оказывать определенные услуги. Ему-то, наверное, слабительное не подливала… — язвительно заметил, наступая на больные мозоли, уподобляясь Лизе.       — Это ложь! — взвизгнула она, когда смысл сказанного, наконец, дошел до нее. — Я не знаю, что он наговорил и зачем, но я делала ему лечебный массаж и ничего более! — Слезы одна за другой невольно покатились по щекам. — А сегодня… когда я пришла… попытался меня изнасиловать… — Давясь сдавленными всхлипами, едва смогла закончить фразу.       Алекс ощутил, как земля ушла из-под ног, а воздух в легких резко закончился. Одно дело, когда она сама, и совсем другое… Все последние события закрутились перед глазами, как в калейдоскопе, и встали на свои места. Слепец! Не видел дальше своего носа, поверил россказням старого извращенца и позволил довести ситуацию до полнейшего краха. Сам во всем виноват, сам подставил Лизу под удар, поддавшись глупой ревности. Никогда бы себе не простил, если… Надо было вырвать поганый язык Бакунина с корнем и засунуть ему куда-нибудь поглубже, тогда и тот думать бы забыл о Лизе.       Алекс тяжело дышал, пытаясь унять нервный тремор. В груди жгло от бессильной и неконтролируемой ярости. От одной мысли, что этот урод лапал Лизу, что просто позволил себе прикоснуться к ней, сводило скулы, а руки сами собой сжимались в кулаки.       Но сейчас она здесь, с ним. Она нуждалась в нем, и Алекс не выдержал. Поддавшись порыву, быстро сократил расстояние между ними и судорожно прижал дрожавшую фигурку к груди.       — Тише, успокойся, — прошептал ей на ухо.       Это не произвело желаемого эффекта, Лиза замерла всего лишь на мгновение и забилась в его руках, словно птица, пойманная в силки. Колотила кулаками в грудь, пыталась вырваться, но Алекс не дрогнул и крепче стиснул объятия, лишая ее возможности сопротивляться.       — Ты не веришь мне! — сквозь слезы вскрикнула она. — Конечно, проще поверить в клевету этого…       — Я этого не говорил, — спокойно возразил Алекс, отстранился и посмотрел ей в глаза. Волна щемящей нежности прокатила по телу, парализуя все остальные эмоции. За один такой взгляд, полный доверия и робкой надежды, можно было многое отдать.       — Но подумал… — шумно выдохнула Лиза и утихла. Бороться с Алексом не имело смысла, он был заведомо сильнее ее и однозначно трезвее.       — Подумал я лишь о том, что сломаю ему нос при встрече. — Он невольно улыбнулся, зарылся рукой в ее мягкие волосы и притянул голову к своему плечу. Алекс не соврал, не усомнился в ее честности и решил разобраться с Бакуниным по-мужски. Объяснить популярно, что будет, если он хотя бы еще раз посмотрит в ее сторону.       Горячее дыхание приятно щекотало шею, легкими мурашками разбегаясь по коже. Алекс бессовестно наслаждался этой близостью, растворяясь в своих ощущениях. Только рядом с ней дышал полной грудью и чувствовал себя по-настоящему живым. Понимал, что своими действиями все только усложняет, но запретный плод был слишком сладок и желанен.       Лиза устала сопротивляться, расслабилась и позволила себе быть просто слабой женщиной. Приятное тепло, исходившее от Алекса, окутывало ее словно мягкое облако. В его объятиях было так хорошо, уютно и правильно. Его руки дарили долгожданную защиту, заставляли забыть обо всем на свете. Она прикрыла глаза и уткнулась носом в шею, жадно вдыхая аромат его горячей кожи. Этот неповторимый запах проникал в каждую клеточку ее организма и растворялся в нем. Он казался ей отдаленно знакомым, каким-то родным и близким. Но как Лиза ни пыталась, не смогла заставить мозг работать, под действием алкоголя тот спал беспробудным сном. Отчаявшись разгадать этот феномен, она устало выдохнула и прошептала:       — У меня никогда никого не было, кроме мужа, ну и тебя…       Зачем это сказала, не могла объяснить, голова вообще плохо соображала. Лиза просто поддалась неосознанному желанию поделиться с Алексом чем-то глубоко личным.       — Врешь! — прорычал он и оттолкнул ее от себя, словно обжегшись.       Идиллия, воцарившаяся между ними, была безжалостно разрушена. Жестокие слова врезались в его сердце, будто ядовитые стрелы, медленно отравляя весь организм.       — Хотя Царев же для тебя никто. — Алекс презрительно ухмыльнулся, привычно пряча эмоции за необоснованной агрессией.       Лиза едва сдержалась, чтобы не завыть раненым зверем. Жестко и больно, словно удар под дых.  Так глубоко в душу она не намерена была его пускать, но Алекс не спрашивал разрешения, вломился в ее святыню и разбередил так и не затянувшиеся до конца раны.       — Откуда… — Голос Лизы сорвался, а дыхание сбилось. — Откуда ты знаешь о нем?       Алекс молчал, словно испытывал на прочность, но ей нужны были ответы.       — Ты знаешь его! — отчаянно крикнула она и схватила его за руку, не давая уйти. Ничего не боялась, алкоголь напрочь стер инстинкт самосохранения и добавил решимости.       — Какое это имеет значение? — Алекс небрежно отцепил ее руку от своей и отошел к окну.       — Где он? Что с ним? Расскажи мне! Расскажи мне все! — истерично требовала она, неотступно следуя за ним.       — Зачем? — рявкнул Алекс, едва сдерживая эмоции. Не испытывал ни капли жалости, ни грамма сочувствия к ней. Он словно вернулся на много лет назад, в тот роковой вечер, когда Лиза вынесла свой вердикт, приговорив его к пожизненным мучениям. Она разрушила все, чем он так дорожил, она уничтожила его.       — Я прошу тебя… — заикаясь, произнесла она и умоляюще посмотрела ему в глаза. — Хоть что-нибудь…       Слишком опасно. Слишком больно. Зияющая рана в его душе кровоточила, доставляя невыносимую боль, но он мужественно терпел, ничем не выдавая своих страданий. У него появилась уникальная возможность высказать ей все, что так долго носил в себе, все, что годами разъедало его душу. Столько раз в своих фантазиях он представлял себе этот момент, но сейчас почему-то медлил. Нанести роковой удар оказалось намного сложнее, чем Алекс думал.        — Я люблю его, — прошептала Лиза и обессиленно опустилась на пол. — Я всегда его любила…       Продолжая смотреть Алексу в глаза, она пыталась уловить хоть что-то человеческое, но тщетно: его лицо оставалось непроницаемым. Холодность и равнодушие убивали последнюю надежду. Пронзительный взгляд проникал прямо в душу, безжалостно рылся в ней, переворачивая все вверх дном, словно что-то искал. Не выдержав такого напряжения, Лиза опустила глаза.       От ее признания мурашки ринулись по коже Алекса. Ее «люблю» лечебным бальзамом пролилось на нарывающие раны в душе. Дыхание застряло где-то в горле, а сердце заколотилось с неистовой скоростью. Так хотелось верить ее словам, одной фразы оказалось достаточно, чтобы сбить с него спесь надменности, чтобы перечеркнуть десять лет злобы и ненависти. Если бы только это было правдой, но факты говорили об обратном. Если бы она любила, никогда бы не ушла к Максу. Не существовало такой силы, которая способна была заставить его самого отказаться от нее тогда. Он готов был на все, весь мир мог бы бросить к ее ногам.       Алекс не имел права поддаваться чувствам, собрал волю в кулак и поплыл против течения. Презрительно усмехнувшись, напомнил Лизе, как обстояли дела на самом деле:       — Поэтому бросила, как надоевшего котенка?       Его слова ударили, будто кнут, заставив вздрогнуть от новой боли. Слезы невольно покатились по щекам, но не приносили облегчения. Она так и не смогла пережить их расставание.       — У меня не было выхода…       — Выход есть всегда! — отчаянно крикнул Алекс, не сдержав кипевшие внутри эмоции, и уже тише добавил: — Даже если тебя съели.       Лиза горько улыбнулась. Он был прав. Могла смалодушничать и поступить по-другому, но простила бы себе крушение карьеры и судимость любимого человека? Смогла бы жить, зная, что все это из-за нее? Сердце, как и тогда, разрывалось на части от жалости и невозможности что-то изменить.       — Последствия выбора навсегда остаются на совести, — тихо ответила она и прикрыла глаза, чтобы попытаться восстановить внутреннее равновесие. Разве может Алекс понять ее? Судить со стороны всегда просто. Вот если бы он пережил то, что пережила она…       Стирая слезы тыльной стороной ладони, восстанавливала события того вечера, все до мельчайших подробностей, их разговор и свою нестерпимую боль. Она до сих пор не прижилась в ее душе, слонялась из угла в угол и периодически напоминала о себе. Лиза так и не смогла ни прогнать, ни приручить ее. Просто смирилась и научилась существовать с ней.       — И как твоя совесть? Осталась чиста?       — Я сделала то, что должна была…       — Использовала пацана как донора и родила сына для мужа? — Алекс выплюнул очередное обвинение и неприязненно скривился. Эта тема была очень болезненной для него и главной в списке смертных грехов Лизы. Не хотел говорить ей об этом, но под действием эмоций слова вылетели сами собой. Ступил на очень скользкий путь, одно неверное движение могло стоить ему слишком дорого, но отступать было некуда.       Он так и не смог смириться с тем, что она лишила его сына, лишила возможности видеть, как он растет, просто отдала его заветную мечту какой-то конченой мрази. От одной мысли об этом горечь и разочарование наполнили его до краев.       Несколько секунд Лиза пыталась найти в себе силы для колкого ответа. Внутри все перевернулось от несправедливого обвинения. Огонь протеста, вспыхнувший в ее душе, безмолвно погас, встретившись с ледяной ненавистью Алекса.       — Ты правда думаешь, что я способна на такую низость? — глухо спросила она и растерянно взглянула на него. Ей не в чем было себя винить.       Он молчал. Смотрел в бездонные глаза и усиленно боролся с собой. Головой понимал, что не должен верить в ее искренность, но сердце не оставляло шанса. Удар за ударом стирало сомнения, выпускало на волю сдерживаемые эмоции. Алекс проигрывал очередной бой с самим собой, но не чувствовал горечи поражения. Все его существо тянулось к Лизе, но слишком широкая пропасть боли стояла между ними. Преодолеть ее было не так просто.       — Я уже ничего не знаю, — обреченно выдохнул он, прошел мимо Лизы и опустился на диван, спрятав лицо в ладонях. Ситуация вышла из-под контроля. Его узник яростно рвался на волю, и силы, сдерживавшие его, стремительно истощались.       — Помоги мне найти его, — робко попросила Лиза, уже ни на что не надеясь. Обняв колени руками, положила на них голову и устремила взгляд в одну точку.       — Ты просишь слишком многого… — прошептал Алекс и, ощутил, как напрягся каждый мускул в его теле. Вдруг осознал, как близко оказался к разоблачению.       — Ты очень жестокий. Если бы ты когда-нибудь любил кого-то кроме себя… — Грустная улыбка чуть тронула ее губы, а плечи безвольно поникли.       — А я любил! — Бессильная злость взорвалась внезапно и ослепила Алекса. Вскочив с места, он вернулся к Лизе и одним рывком поставил ее на ноги. — До трясучки любил такую, как ты, — сквозь зубы процедил он, прожигая взглядом насквозь, вкладывая всю ненависть, скопившуюся за десять лет, в эти слова.       — Она сделала тебе больно? — равнодушно спросила Лиза. Не понимала причину его агрессии, но не боялась. Ей было уже все равно, что будет дальше.       — Она предала меня и растоптала мою любовь.       — Почему ты не поговорил с ней? — Она заметила боль в его глазах, и та зеркально отразилась в ней. Сердце тревожно забилось в груди, не справляясь с нахлынувшим волнением. Лиза интуитивно ощущала, какие сильные эмоции он испытывает, и переживала вместе с ним.       — Она не дала мне шанса. Просто решила… — Алекс осекся, поняв, что перегнул с откровениями. Недовольно поджав губы, отпустил хрупкие плечи и отвернулся к окну.       — Из-за нее ты стал таким?       — Из-за нее я умер, — тихо ответил он и прикрыл глаза. Воспоминания закружили сознание. Бесконечные больницы, бесконечные страдания. Каждый день, сжимая зубы, он преодолевал боль, чтобы вернуться к нормальной жизни. Достигал незыблемых высот, чтобы ни в чем не нуждаться. Как мог, вытравливал из своего сердца ее светлый образ, но никакая дезинфекция не помогла. Вирус по имени Лиза ему победить не удалось. Болезнь перешла в хроническую форму, а сейчас, видимо, случилось обострение. Никак иначе свое состояние он объяснить не мог.       — А мне ты мстишь… — Она не договорила. Шестеренки со скрипом завертелись в ее голове, расставляя все по своим местам. Кадры недавнего сна замелькали перед глазами. В нем она испытывала те же самые ощущения, что и недавно в объятиях Алекса, это не могло быть ошибкой. Царев. Его запах она чувствовала, его заботливые руки обнимали ее. То, что совсем недавно казалось полным бредом, сейчас разлеталось вдребезги под натиском чувств. Механизм был запущен, и остановить его Лиза уже была не в состоянии. То, чего не смог понять мозг, поняло сердце. Весь их диалог был построен на взаимных обидах и упреках, но не с Алексом, а с Царевым. Все оказалось до банальности просто — тот, кого она столько времени ждала, был совсем рядом, а его тирада предназначалась ей…       «Женька» — хотелось крикнуть и кинуться ему на шею, забыв обо всем, но, увидев его холодный взгляд, она осеклась. Сомнения затянули сознание темными тучами. Голым фактам она могла противопоставить только свои ощущения. А если она ошибается? Если вновь выдает желаемое за действительное? Алекс был мало похож на того Царева, которого она любила. Но если это все же он, готова ли она принять его таким, каким он стал? Ответов не было, как не было и уверенности, но сердце трепыхалось, словно выброшенная на берег рыба, и рвалось к нему.       Почувствовав ее приближение, Алекс обернулся. Что-то незримое изменилось в ее глазах, хрупкое доверие и призрачная надежда искрились в них. Он не мог пошевелиться, словно под гипнозом следил за ней и не вмешивался. Лиза подошла совсем близко и остановилась в нерешительности.       — Как же ты похож на него… — срывающимся от волнения голосом произнесла она и нежно коснулась его лица. — Такие же глаза… — плавно провела по векам пальцами. — Такие же губы… — осторожно очертила контур.       Алекс забыл, как дышать. От легких, невинных касаний сердце зашлось в отчаянном волнении. Тепло следовало за ее пальцами и дарило болезненное удовольствие. Он больше не принадлежал себе, Лиза пленила его тело и мысли. Все его существо сосредоточилось на ней одной и том волшебстве, что между ними происходило.       — Поцелуй меня, — судорожно всхлипнув, попросила она и потянулась к нему. Знала, что поцелуй даст ей ответы на все вопросы.       Алекс растерялся, не был готов к такому испытанию. Не знал, что ему делать. Да просто боялся не справиться с собой. Где-то на краю сознания понимал, что она хочет Царева, но никак не мог решить, кем является он сам. Метался в разные стороны, но так и не нашел в себе сил отказать ей.       Нежно коснулся губ и пропал. Мир перестал существовать, осталась только она — единственная, любимая и желанная до дрожи. Он бережно ласкал ее губы, но не проникал глубже, словно пробовал на вкус, продлевая наслаждение. Балансировал на краю пропасти, никак не решаясь прыгнуть в бездну чувств.       Шумный вдох нетерпения вырвался из груди Лизы, и она прильнула к нему всем телом, обвив шею руками.       — Нет, — хрипло прошептал Алекс, разбивая ее надежды вдребезги. С большим трудом нашел в себе силы прервать эту сладкую пытку и отстранился, жадно скользя взглядом по совершенным чертам лица.       — Ты не хочешь меня? Я так сильно изменилась?.. — Отчаяние сквозило в ее голосе, в каждом слове отчетливо слышались боль и страх. Алекс не понял подвоха, но и унизить ее не смог, вместо этого взял за запястье и прижал ладонь к своему паху, чтобы продемонстрировать силу желания.       — Тогда почему? — Лиза нервно сглотнула и подняла на него глаза. Мозг давно отключился, она руководствовалась исключительно чувствами, не думая о последствиях, не помня обиды.       — Я не он… не хочу, чтобы ты завтра жалела об этом. — Алекс сам не верил в то, что говорил. Мог воспользоваться ее состоянием и подарить себе жаркую ночь в объятиях желанной женщины, но не хотел поступать так с ней. — Пойдем, я провожу тебя в комнату.       — Я не хочу.       Она беспрерывно гладила его лицо и шею, с каждой секундой все больше убеждаясь в том, что Алекс обманывает ее и скрывает истинное имя. Перед ней был именно Царев, уверенность росла и крепла в ней. Лиза поражалась, как раньше не замечала того, что было очевидным. Да, он изменился до неузнаваемости, но какие-то черты остались прежними, даже голос такой же.       — Лис… — неосознанно простонал Алекс, сдаваясь чувственной атаке нежных ладоней. Она победно улыбнулась, получив подтверждение своим мыслям — так называл ее только он. Приложила пальцы к его губам, не давая произнести больше ни слова. Желание дотронуться до любимого мужчины затмевало все остальные эмоции и становилось болезненным. Приподнявшись на носочки, поцеловала сама. Мягко касалась губами везде, докуда могла дотянуться. Отчаянно нуждалась в нем, в его любви, которой была лишена так долго.       — Не надо, — отчаянно попросил Алекс, но не нашел в себе силы, чтобы оттолкнуть.       Лизу было не остановить, следуя первобытным инстинктам, скользнула ладонями по его затылку и притянула к себе, чтобы, наконец, почувствовать его поцелуй в полной мере. Настоящий. Тот, что мог подарить только Царев. Знала, что это он. Чувствовала, и никакие доводы не способны были сломить ее уверенность.       Алекс сдался. Покорно отвечая на ее ласки, жадно целовал соленые от слез губы и крепко прижимал ее к себе. Неудержимо скользил ладонями по женственным изгибам и дурел от происходящего. Восторг обладания кружил голову, затуманивал разум. Лишь где-то на краю сознания красной лампой мелькала мысль, что это неправильно, так быть не должно, но выдержки, чтобы остановиться, не хватало. Слишком долго сдерживался, слишком страстно желал. Еще ни одну женщину он не хотел с таким неистовством, с такой крышесносной силой.       Лиза дрожала от возбуждения, огонь, вскипевший в крови, прожигал вены насквозь. Эмоции переполняли и отчаянно рвались наружу. Хотелось почувствовать его всего, поверить, что это не сон. Легкие жгло от нехватки кислорода, но прервать поцелуй было невозможно. Выпустив на волю свою сущность, Лиза зарылась пальцами в его волосы и откинула голову, поощряя на продолжение.       Алекс охотно переместился на шею, неистово ласкал губами каждый сантиметр, безжалостно царапая нежную кожу щетиной, оставляя случайные засосы. Он не контролировал себя, хотел ее всю и сразу. Высокий ворот платья мешал, не давал простора. Поддавшись порыву, Алекс взял за подол и потянул вверх, освобождая дрожавшее в нетерпении тело из заточения, и замер, разглядывая совершенные изгибы.       Лиза смутилась и инстинктивно хотела прикрыться, но, перехватив его пылавший обожанием взгляд, осеклась, сдерживая подступившие слезы. Так на нее смотрел только он. Словно не было десяти лет разлуки, между ними ничего не изменилось. Голова предательски кружилась от нереальности происходящего, близость любимого мужчины пьянила хлеще алкоголя, Лиза терялась во времени и пространстве, все больше погружаясь в омут наслаждения.       Сердце гулко билось в груди, спешно отсчитывая секунды, а Алекс никак не мог насмотреться. Помнил каждый сантиметр, каждую впадинку, каждую родинку. Это был удар ниже пояса. Дыхание перехватило от осознания, что она снова принадлежит ему. Лишь ему. От желания прикоснуться к ней свело скулы, он поспешно притянул Лизу к себе и вовлек в страстный поцелуй, стремительно продвигаясь к дивану. Уложив ее на спину, зафиксировал руки над головой, ограничивая движения, и принялся тщательно исследовать ее тело.       Лиза с благодарностью отзывалась на каждое прикосновение, вздрагивая от забытых ласк, дарующих несказанное блаженство. Ощутив жадные губы на своей груди, непроизвольно выгнулась, не сдержав протяжный сладостный стон. Тело горело и плавилось в любовной горячке, требуя большего. Нестерпимо хотелось дотронуться до него, оживить в памяти тактильные ощущения. Заметалась, пытаясь вырвать свои руки и, получив, наконец, свободу, с отчаянием сжала мускулистые плечи, неосознанно впившись ногтями. Алекс хрипло зарычал и, окинув ее ненасытным взглядом, впился в податливые губы, даря головокружительный поцелуй, заставляя забыть обо всем на свете.       Оставалось одно лишь желание — ощутить неповторимый, так и не забытый вкус его кожи. Как и раньше, пройтись по напряженным мускулам, мягко массируя каждый из них, разгоняя сладостные мурашки по телу. Повинуясь инстинктам, Лиза ловко справилась с мелкими пуговицами на рубашке, благоговейно прикрыла глаза и, коснувшись его горячей кожи, вздрогнула от неожиданности. Это была не его кожа. От былой гладкости и нежности не осталось и следа, под ладонями явно чувствовались грубые неровные рубцы. Лиза невольно отшатнулась.       Алекс не сразу понял, что произошло, так увлекся, что потерял контроль над ситуацией. Полностью растворившись в Лизе, доверился ей и не заметил ее действий. Отодвинувшись, увидел свою расстегнутую рубашку и ее застывшее от омерзения лицо. Мигом проанализировал случившееся и протрезвел. Слишком размечтался, забыл обо всем, позволил себе поверить в то, что все может быть как раньше. Но жестоко ошибся. Как раньше, уже не будет никогда, он сам не сможет быть таким, как раньше. Скрипнув зубами от злости, молча встал и ушел, оставив ее одну.       Лиза проводила его растерянным взглядом и закусила губу, чтобы не расплакаться. Все это не укладывалось в  голове. Как такое возможно? Что это вообще? Откуда? Ей не было противно или неприятно, просто неожиданно. «Я никогда не раздеваюсь» — вспомнила его слова и только теперь поняла их значение. Неужели та авария так изуродовала его? Почему она не знала об этом? Почему никто не рассказал ей подробности?        — Бедный мой, бедный… — прошептала, сдерживая подступившие слезы. От одной мысли, какие страдания ему пришлось пережить, сердце обливалось кровью. Хотела пойти за ним, объяснить свою реакцию, уверить в том, что для нее это неважно, но решила дать время побыть одному. Главное — она знает правду. Теперь все будет по-другому. С таким мыслями Лиза завернулась в плед, висевший на спинке дивана, и стала ждать его возвращения. Им нужно было поговорить.       Закрывшись в ванной, Алекс долго умывался холодной водой, чтобы остудить полыхавшие ярким пламенем эмоции. Ничего не мог с собой поделать, Лиза была слишком желанна для него, но в то же время недосягаема. С каждой секундой его стремление быть с ней усиливалось, но осознание, что ей нужен другой, тот, кого уже не вернуть, остужало пыл. Случилось то, чего он так сильно боялся, как теперь жить, зная, что противен ей? Давно смирился с тем, что он урод, чертов калека, и научился с этим жить. На что только надеялся, поддаваясь эмоциям…       Упершись руками в раковину, Алекс посмотрел на себя в зеркало. Крупные капли стекали по лицу, по чужому лицу. Он ненавидел его. Эту маску, которую невозможно было снять, которую обязан был носить до конца жизни без возможности что-либо изменить. Он выбрал иную судьбу. Добровольно согласился стать другим, теперь было поздно что-то менять… Многое бы отдал, чтобы содрать эту маску с лица и, став самим собой, вернуться к Лизе. Но не мог. Гилберт не Царев и никогда им уже не станет. Пора, наконец понять это и не питать себя пустыми надеждами.