Красавица и чудовище

      Гилберт быстро шел по заснеженному городу без определенной цели. Просто двигался вперед, чтобы хоть как-то заглушить внутренний апокалипсис. Порывистый ветер беспрепятственно проникал под пальто и свободно гулял по телу, но Алекс не чувствовал холода. В груди адски жгло от нестерпимой боли. Он слишком хорошо знал ее. Помнил, как она умеет выкручивать суставы, ломать изнутри кости, заставляя молча выть. Уже переживал всю гамму ее оттенков. Она, как умелый художник, искусно смешивала цвета и рисовала эксклюзивные картины прямиком в душе. Каждый мазок выскребала, выжигала на живую. От этих картин невозможно было избавиться, и со временем у Алекса появилась целая галерея. Мрачная, зловещая галерея боли.       Отчаяние застилало глаза соленой пеленой, он сам не понял, как оказался на набережной. Остановившись, стиснул поручень так, что побелели костяшки пальцев, и долго всматривался в заледеневшую реку. Воспоминания безжалостно терзали сердце, заставляя его обливаться кровью и трепыхаться в мучительной агонии.       Какая злая ирония, ехал сюда, чтобы уничтожить Лизу, а в итоге уничтожил себя. Бумеранг справедливости вернулся обратно, замыкая круг и неотвратимо повторяя историю. Однажды Алекс уже лишился любимой женщины, но тогда покорно сдался судьбе и обстоятельствам, а сейчас больше не имел права на нее. Собственноручно разрушил все.       Должен был принять решение Лизы спокойно, но не получалось. Он был категорически не согласен с ним, только не сейчас, когда прикоснулся к эфемерному счастью и пропитался им до краев. Алекс не хотел вновь отпускать ее, но и удерживать не мог. Лиза не заслужила очередных мучений.       Он стиснул зубы, стараясь пережить эту невыносимую пытку. Оставалось только найти в себе силы, чтобы забыть прошлое и научиться жить дальше. Но как, если все в его жизни связано с Лизой, он не умел жить без нее. Как оказалось, все эти десять лет  дышал только ей. Когда любви не осталось, ей на смену пришла ненависть, и только эти сильнейшие эмоции помогали не сдохнуть, заставляя сердце биться. Сам того не ведая, Алекс жил только для того, чтобы однажды вернуться к ней — единственной женщине в его жизни.       Не справившись с эмоциями, он заорал во все горло, выплескивая наружу бушующий ураган чувств. Ему было наплевать, что о нем подумают прохожие, Алекс просто умирал внутри себя. Выбившись из сил, сполз на землю и прикрыл глаза. На смену злости пришло опустошение и смирение. Он не мог ничего изменить, слишком поздно…       Пронзительная трель телефонного звонка безжалостно ворвалась в его внутренний склеп и ударила по ушам, заставив поморщиться. Говорить ни с кем не хотелось, Алекс достал смартфон из кармана, чтобы выбросить куда подальше, но увидел номер отца и передумал.       — Да, пап.       — Жень, я в поезде, через два часа буду у тебя в городе.       — Какой номер вагона? — равнодушно спросил  и посмотрел на часы.       — Второй.       — Я как раз недалеко от вокзала — встречу.       — Что-то случилось? — взволнованно спросил отец, по голосу догадавшись о состоянии сына.       — Ничего нового. — Он тяжело вздохнул и поднялся на ноги.       — Ладно, приеду и поговорим.       Алекс небрежно запихнул телефон в карман и случайно нащупал там что-то еще. Удивленно вытащил и увидел диктофон, тот самый, что Элис отдала ему накануне. Криво усмехнулся — точно помнил, что оставил его дома на столе… Элис, как всегда, была верна себе — обещала ему правду, и вот правда в его руках. Но нужна ли она ему теперь? Какой в ней смысл?       Рассеянно покачав головой, Алекс убрал находку обратно и пошел в привокзальное кафе. Народу было немного, что позволило беспрепятственно выбрать неприметный столик в самом углу. Заказав крепкий кофе, он достал диктофон и поставил перед собой. Долго гипнотизировал взглядом, никак не решаясь включить звук. Отхлебнув большой глоток обжигающего напитка, Алекс все же набрался смелости и нажал кнопку.       Монотонный стук каблуков и два голоса: Элис и матери. Он отчетливо почувствовал напряжение между ними, но не придал этому значения, они всегда не особо ладили друг с другом. Но чем дальше слушал, тем больше приходил в недоумение. Мать открывалась ему с неожиданной стороны, и это открытие не сулило ничего хорошего. Как оказалось, Алекс совсем не знал женщину, которую столько лет называл матерью.       — Мне доподлинно известно, что Краснова перевела на ваш счет большую сумму денег на лечение Жени. Может, ответите, почему он об этом ничего не знает?       Алекс замер, ощутив, как от волнения онемели кончики пальцев. Лиза? Деньги? Это не укладывалось в голове. Он даже не предполагал такой вариант. Почему она сама не пришла? Почему мать ничего ему не сказала?       — Это ее грех! Она моего сына погубила! Пришла с бессовестными глазами в больницу. Я высказала ей все, что думаю, и выставила. — Лиза приходила в больницу? — Я ее на порог не пустила. Я сына за границу увезла от нее подальше! Все сделала, чтоб она отцепилась, но ее так просто не вытравить. Столько лет игнорировала ее сообщения, но она все равно настырная, продолжает писать. Дура!       Очередной удар едва не сбил с ног. Алекс спрятал лицо в ладонях, мучительно осознавая масштабы случившейся трагедии. Картинки прошлого замелькали перед глазами. Как он страдал, как мучился от предательства любимой женщины, как медленно умирал каждый день без нее. Мать все это знала и, мало того, что ничего ему не сказала, так еще и выставила Лизу виноватой. Дурак! Идиот! Поверил всему, не мог не поверить, все было слишком похоже на правду. Да и не было сил сопротивляться яду ненависти, уже проникшему в мозг.       — Максим Краснов недавно рассказал мне одну очень занимательную историю. Относительно аварии, в которой Женя пострадал. Он сказал, вы инициатор, и обязался подтвердить свои слова на суде, если потребуется. — Каком еще суде? Что за бред? — В который подаст Женя, когда к нему попадет эта папка. — Это грязная ложь! Я не имею никакого отношения к аварии! Мы не так договаривались. Я просила всего лишь помочь мне разлучить их, авария — это его рук дело…       Алекс оцепенел. Сердце замерло на несколько секунд, не справляясь с количеством адреналина и забилось в десятки раз быстрее. Он жадно хватал ртом воздух и отказывался верить в происходящее. Такого просто не могло быть. Это же его мать! Разве может мать устроить ад своему сыну? Дикость и нелепица. За что? Разве он был плохим сыном? Он всего лишь хотел жить своей жизнью…       Алекс поспешно стер слезы, невольно навернувшиеся на глаза. Правда уничтожила его, потрясла до глубины души, разрушила привычный мир до основания, похоронив под руинами. Все ложь. Десять лет он жил во лжи, сплетенной родной матерью. Десять лет он превращался в чудовище, а она просто смотрела на это и наслаждалась. Использовала его для своих целей, доила как корову и внушала чувство вины.       Алекс осознал всю мерзость ситуации и внутренне содрогнулся. Вкус открывшейся правды горчил на губах, но он был рад, что все же решил узнать ее. Что делать дальше, как жить в новых для себя условиях, Алекс не знал, находился в полнейшем раздрае и не чувствовал ничего. Абсолютная пустота поглотила его. Он равнодушно смотрел в одну точку и пытался из осколков жизни сложить хоть что-то.

***

      Поезд Москва-Нижний Новгород медленно подползал к перрону. Алекс стоял, прислонившись к фонарному столбу, и терпеливо ждал. Наконец, двери открылись, и люди стали выходить на улицу. Встречающих было немного, поэтому отца он увидел сразу. Заметив, как тот растерянно озирается по сторонам, направился к нему.       — Пап.        Голос предательски дрогнул, выдавая нешуточное волнение. Отец повернулся и, ни слова не говоря, заключил Алекса в крепкие медвежьи объятия.       — Что с тобой? Ты весь дрожишь. — Андрей отстранился и обеспокоенно заглянул сыну в глаза. Давно не видел его таким потерянным, и это вызывало беспокойство. Не так он представлял себе эту встречу.       — Все нормально.       — Жень?       — Я все знаю о матери, — тихо пояснил Алекс и беспомощно посмотрел на отца. — Почему она так сделала? Почему разрушила мою жизнь?       Андрей вновь прижал сына к себе, стараясь разделить его боль. Чувствовал, как ему тяжело, и мысленно проклинал бывшую жену и себя.       — Сам в шоке от всего этого.       — Я же верил ей, я из-за нее…       — Прости, Жень, я был не в курсе, — попытался оправдаться Андрей, хотя свою вину тоже отчетливо ощущал. Ведь мог раньше вмешаться, но предпочитал отстраниться от всего.       — Я не знаю, что мне делать. — Алекс устало покачал головой. — Не знаю, как жить дальше.       — Здесь холодно, пойдем куда-нибудь посидим, ты мне все расскажешь, и решим, как быть, — предложил Андрей, приобняв сына за плечо.       — Я в кафе был, вроде круглосуточное… — Он подхватил сумку отца и направился к выходу с платформы.       Долгий, тяжелый разговор не принес долгожданного облегчения. Алекс рассказал все, что было на душе, искренне поделился своей трагедией и тем, что ей предшествовало. Андрей терпеливо выслушал его историю. Не обвинял, не осуждал, но и не поддерживал.       — Жень, ну так нельзя. Неужели ты готов отказаться от любви? — недоумевал он, инстинктивно подталкивая сына на борьбу за свою женщину.       — А что я могу? — Алекс досадливо потер ладонями лицо. — Прекрасно понимаю, что после всего, что натворил Лиза не хочет меня видеть.       — Попробуй поговорить еще раз, когда эмоции поутихнут.       — Зачем причинять ей новую боль?       — Если она тебя любит, то обязательно все поймет. Нужно просто немного времени. — Андрей искренне пытался дать дельный совет. Смотрел на ситуацию с высоты своего возраста и опыта. Сам чуть не потерял любимую женщину, но вовремя опомнился и готов был идти до конца.       — В том-то и дело, что любит она не меня! — отчаянно выдохнул Алекс и со злостью ударил рукой по столу. — Точнее, меня, но того, что был десять лет назад. Такой я ей не нужен.       — Жень, не сдавайся! Докажи свою любовь!       — Да кому она нужна… после всего… Пап, я все решил. Так будет лучше для всех,  — устало ответил он и, порывшись в кармане, извлек связку ключей. — Вот тебе ключи от квартиры, адрес сейчас напишу.       — А ты? — удивленно воскликнул Андрей, не понимая задумки сына.       — А я поеду в Москву. Нужно договориться о переводе Жени в другой клуб.       — Ты с ума сошел? Ночь на дворе.       — Шесть утра. Как раз скоро московский пройдет. — Алекс мельком взглянул на часы, отметил, что как раз успевает на поезд, и поднялся. — Через четыре часа уже буду там. Посплю в дороге.       — Жень…       — Пап, береги себя. — Он крепко сжал плечо отца и вымученно улыбнулся. — И езжай уже к Элис, — посоветовал Алекс и направился к выходу.       — Подумай хорошо на трезвую голову, — вслед ему крикнул отец.       — Обязательно.       Андрей проводил сына обеспокоенным взглядом и нервно постучал пальцами по столу. Не имел ни малейшего понятия, как помочь Алексу, ему и самому нужна была помощь. От предстоящей встречи с Элис внутри все обрывалось от страха и волнения. Что если не простит? Если прогонит? Как бы там ни было, он сдаваться не собирался. Если потребуется, будет ночевать под дверью, но добьется желаемого.       Взглянув на часы, Андрей решил не торопиться и подождать, пока откроются магазины, чтобы спокойно купить цветы и только потом ехать к Элис. А пока заказал себе еще одну чашку кофе, в очередной раз продумывая предстоящий разговор.

***

      Макс не понимал, что происходит, находился в полнейшей прострации, не мог пошевелить ни одним суставом. Боль во всем теле была настолько сильной, что мешала мыслить связно. Обрывки воспоминаний, словно яркие вспышки, мелькали в сознании и быстро гасли, не давая возможности за них зацепиться. Стараясь дышать неглубоко, он попытался расслабиться насколько это было возможным и понять, где совершил фатальную ошибку.       Наведаться к жене было не минутным порывом, а тщательно продуманным планом. Как только узнал ее местонахождение, сразу отправился по адресу, чтобы осмотреться. Элитный район, элитный дом, чужих туда в принципе не пускают, но охранник на КПП оказался достаточно разговорчивым и за пару шуршащих бумажек поведал ему много интересного. Например, что Лизу стерегут двое амбалов и просто так пройти к ней они ему не дадут, а то и вообще ликвидируют как опасный элемент.       Это обстоятельство слегка остудило пыл, но не избавило от навязчивой идеи увидеть жену. Макс по-прежнему хотел заставить сына свидетельствовать против Гилберта, но сам не заметил, как это желание отошло на второй план. Перед глазами все чаще возникали картинки любовных утех с Лизой, и он уже не мог контролировать себя. Хотел вновь подчинить ее себе, вернуть то, что принадлежало ему по праву, и готов был добиться своего любыми способами.       Самой большой сложностью было пройти через охрану незамеченным, но эту проблему неожиданно помог решить все тот же сердобольный дядечка. За определенную сумму пропустил Макса на территорию жилого дома и отвлекал парней в черном джипе, пока он благополучно проскользнул в подъезд.       Дальше чистое везение. Даже не рассчитывал, что проникнуть в квартиру окажется так просто, уже приготовился пустить в ход все свои актерские способности, но этого не потребовалось. Макс нажал на кнопку звонка, и дверь практически сразу открылась. Не медля ни секунды, шагнул внутрь. Увидев Лизу, довольно усмехнулся, предвкушая приятное завершение вечера и рассчитывая на ее полную капитуляцию.       Известие о том, что сын ему не родной, не вызвало никаких эмоций, лишь еще больше раззадорило и окончательно развязало руки. Максим давно об этом догадывался, но никогда не произносил вслух, чтобы держать жену на коротком поводке. Из-за панического страха Лизы мозг просто отключился, остались только первобытные, животные инстинкты. Макс окончательно слетел с катушек, и остальные события были для него как в тумане.       Последнее, что он помнил, — это сладкий привкус победы. Отчетливо видел, что Лиза выдохлась и больше не может с ним сражаться, ему оставалось только сдернуть ее трусики и беспощадно вонзиться в желанное тело, а потом… поток его эротических фантазий с ней в главной роли был бесконечным, но им не суждено было сбыться. Только Максим собрался воплотить их в реальность, как мощный удар Гилберта сразил его наповал. Он даже не успел опомниться, как оказался боксерской грушей. Удары сыпались с нечеловеческой силой и безжалостно врезались в лицо, вскоре он не выдержал яростного напора и провалился в темноту.       «Чертов ублюдок», — пронеслось в воспаленном мозгу Макса. Он хотел добавить еще несколько крепких словечек, но не успел. Поток ледяной воды ударил в лицо, беспощадно выдернул из вязкой пучины небытия, заставляя судорожно хватать ртом воздух и корчиться от новых приступов боли. Макс закашлялся, кое-как повернулся на бок и сплюнул кровавые сгустки.       В следующую секунду ощутил, как чья-то массивная ладонь схватила за волосы, вынуждая задрать голову. Макс хрипло застонал и приоткрыл заплывшие веки, но не смог сфокусироваться, перед глазами расплывались круги, а в голове словно гудел осиный улей. Неясные тени мельтешили туда-сюда, непонятные звуки неприятно резали слух, но Максим так и не смог понять, ни кто эти люди, ни где они находятся.       — Ну здравствуй, Краснов.        Насмешливый, до противного спокойный голос Латыпова прострелил тело, словно разряд электрического тока. Макс невольно задрожал от страха, как кролик перед удавом. Прекрасно понимал, что попал в такую передрягу, из которой может уже не выбраться. Этот страшный человек с легкостью уничтожит его без малейшего зазрения совести.       — Вижу, ты меня узнал. Тем лучше.       — Я отдам, — нервно сглотнув, прохрипел Макс. — Дайте мне несколько дней.       — Поздно. — Латыпов отшвырнул его от себя, как дохлую крысу, и брезгливо вытер руки. — Ты когда должен был отдать? — сухо поинтересовался он, прошел по помещению, вызывая гулкое эхо от каждого шага и удобно устроился на стуле, так нелепо смотревшемся в этом антураже.       — У меня были проблемы… — Словно опомнившись, Макс неуклюже пополз за ним на коленях. Каждое движение причиняло невыносимые страдания, но жизнь была дороже.       — Меня это не интересует, — холодно отозвался Латыпов, не испытав ни капли жалости к своей жертве. — Ты до сих пор жив лишь потому, что мне нужны мои деньги. Пока ты от меня бегал, сумма твоего долга сильно выросла, и отдашь ты мне его сейчас.       — Сейчас у меня ничего нет. — Макс оперся на руки и, стиснув зубы, опустил голову, переживая очередную волну боли. — Но я знаю, где взять…       — Я тоже знаю, — усмехнулся он и, откинувшись на спинку, деловито закинул ногу на ногу. — В моем борделе как раз есть одно вакантное место…       — У меня есть жена. — Макс сразу нашелся с ответом и без стеснения подставил Лизу. — Она отработает.       — Твоя жена проститутка? — пренебрежительно скривился Латыпов, убеждаясь в том, какая мразь перед ним сидит.       — Она ей станет. Я гарантирую, — охотно пообещал Макс, готовый на все, лишь бы спасти собственную шкуру. — Привезите ее сюда, и я смогу ее убедить.       — Достаточно! — рявкнул Сергей и поднялся на ноги. Подошел вплотную к Максиму и, поставив ногу ему на плечо, продолжил: — Твоя жена мне ничего не должна, а вот ты отработаешь по полной.       — Но я же мужик… — проскулил Макс и невольно прогнулся под тяжелой ногой.       — И что? — Латыпов насмешливо приподнял бровь. — Услугами мужиков тоже часто пользуются в нашем заведении.       — Бабы, что ль?       — А они что, не люди? — уклончиво ответил он, решив не раскрывать истинное положение вещей. — Даю тебе неделю, прийти в себя. — Сергей развернулся и направился к выходу. — Позовите ему врача, — крикнул он на ходу, и вскоре все стихло.       Макс облегченно выдохнул и без сил рухнул на холодный бетонный пол. Тело еще сотрясала мелкая дрожь, но мозг уже анализировал неожиданную удачу. Трахать баб и отрабатывать долг — рай, о котором он даже не мечтал. Единственное, что его заботило на данный момент, — это отсутствие капель для потенции.       Как вырулить, он пока не знал, но, наверное, у них тут есть штуки и посерьезнее его капель. Главное, не ударить в грязь лицом в первый раз, а потом он уже будет диктовать свои условия. Если все пойдет хорошо, может, не только отработает долг, но еще и бабла поднимет.

***

      Всю ночь Лиза не находила себе места. Словно тень, слонялась по квартире и неизменно возвращалась к окну. Вопреки всему ждала Царева. Надеялась, что он вернется к ней. Свято верила, что ее отказ его не остановит. Ведь раньше для него не существовало запретов. Он всегда шел напролом и добивался, чего хотел.       В самом начале их отношений она посылала его бессчетное количество раз, но Женя не сдался, медленно, но верно приближался к ней. Шаг за шагом разрушал возведенные барьеры, пока Лиза не ответила взаимностью. Она слишком хорошо помнила, каким настойчивым мог быть Царев в достижении своей цели, но время шло, а о нем по-прежнему не было никаких известий…       Каждый раз, входя в кухню, невольно вспоминала недавнюю близость с Царевым, их неудержимое притяжение и бешеное желание. Лиза уже сама была не рада, что решила показать характер, и прогнала его. Все простила и готова была дать сколько угодно шансов. Рука постоянно тянулась к телефону, вот только не вовремя проснувшаяся гордость не позволяла сделать первый шаг.       Трель дверного звонка неожиданно раздалась в гнетущей тишине квартиры и заставила Лизу вздрогнуть. Сердце невольно забилось быстрее, предвкушая встречу, и она поспешила открыть дверь.       — Мама. — Женя бросился к ней и крепко обнял. — Я так испугался! С тобой все хорошо?       — Да. Со мной все в порядке. — Она растерянно обняла сына в ответ и кивнула Элис в знак приветствия, жадно ища глазами Царева, но не находила.       — А Алекс? — продолжил допытываться Женя, вывернулся из ее рук и заглянул в глаза.       — А он разве не с вами? — с надеждой спросила Лиза и посмотрела на Элис, но та лишь покачала головой.       — Нет. Он уехал в Москву.       — Зачем?       — По телефону сказал, в какой-то хоккейный клуб. Подробностей не знаю, я его не видела.       — Вы завтракали? — обратилась Лиза к сыну, помогая ему раздеться.       — Да, бутербродами, — ответил он и, чмокнув ее в щеку, убежал в свою комнату.       — Чаю выпьешь?       — Лучше кофе.       Элис прошла вслед за Лизой на кухню и опустилась на стул.       — Как я понимаю, вы не помирились? — взволнованно спросила она, с нарочитым интересом разглядывая свои ногти. Очень хотела узнать подробности и понять: в очередной раз все пошло не по плану.       — Мы не ругались, — сухо бросила Лиза и, поставив на стол чашки и печенье, отошла, избегая пронзительного взгляда подруги.       — Ты поняла, о чем я.       Лиза неопределенно пожала плечами и отвернулась к окну, скрывая нервную дрожь. Конечно, она понимала, но исправить уже ничего не могла.       — Осуждаешь? — спросила тихо, продолжая всматриваться в даль.       — Нет, это твоя жизнь. — Элис говорила искренне. Какое право она имела судить? Но понять ее не могла. Десять лет ждать, страдать, чтобы потом вот так просто отпустить… Это не укладывалось в голове.       — Да, — равнодушно согласилась Лиза. — Моя.       — Единственное, что хочу сказать… — Элис выдержала небольшую паузу, чтобы придать большее значение своим словам. — Алекс больше не придет к тебе.       Лиза резко развернулась, в глазах отчетливо промелькнуло недоумение. Элис едва сдержалась от едкой усмешки и невозмутимо продолжила.       — Просто поверь мне. Я прожила с ним почти десять лет и знаю как облупленного. Он не захочет опять делать тебе больно.       — Он прав, — грустно выдохнула Лиза. — Мне больно вспоминать все, что он сделал. Не знаю, смогу ли я забыть все это…       — Сможешь. — Элис слабо улыбнулась и, подойдя к ней, повернулась лицом к окну. — Все это надуманные обиды. — Ее голос звучал необычайно тихо, с болезненной хрипотцой. — Не каждому дано испытать такую любовь, стоит ли отпускать ее из-за гордости? Принесет ли это тебе счастье? — Элис резко обернулась, чтобы иметь возможность видеть глаза Лизы. — Только представь, что сейчас ты могла быть с ним, в его объятиях, дышать им. А того, что было, уже не изменить… Нет, я считаю, ради любви можно все простить.       — Ты бы простила?       — Да. Я бы простила. — Стальная уверенность вибрировала в каждом слове. — Я не хочу оправдывать Алекса. Нет оправдания его поступкам, но нельзя мерить все одной линейкой. — Элис кожей чувствовала смятение подруги и продолжала натиск, желая добиться понимания и по возможности склонить чашу весов в сторону Алекса. — Да, он был груб, да, унизил тебя, но сколько раз он тебя спасал? Даже презирая, помогал тебе и твоему сыну. Коньки, медцентр, квартира, игра на тебя. Неужели это нисколько не искупает его вину?       Вопрос застыл в воздухе. Лиза не знала, что ответить. Да и что-то говорить не имело смысла. Она и сама все прекрасно понимала и принимала. Но что делать дальше, не знала и не готова была идти на уступки. Слишком мало прошло времени.       — Ты обещала ответить на мои вопросы…       — Я-то отвечу, — Элис снова усмехнулась, — но ты уверена, что тебе это нужно, раз ты все для себя решила?       — Я уже не знаю, что мне нужно. — Лиза села за стол и запустила пальцы в волосы. — Я запуталась.       — Спрашивай.       — Вы давно знакомы?       — Мы познакомились еще в России, я была медсестрой в больнице, где он лежал…       — Что было дальше? Вы… — Лиза многозначительно замолчала, пытаясь подобрать более мягкое слово.       — Любовниками мы никогда не были, — ответила Элис, поняв все без пояснений. — Это всего лишь прикрытие для любопытных. Алекс всегда любил тебя, а я другого человека. Так было проще. — Она опустилась на стул напротив. — Лиз, давай ты прямо скажешь, что тебя интересует.       — Просто расскажи мне, как он жил эти десять лет.       — Зачем тебе это?       — Элис, пожалуйста, — попросила Лиза с немой мольбой во взгляде. Сама не понимала зачем, но очень хотела все узнать. Ощутила, что ей просто необходимо понять Алекса, прочувствовать его боль.       — Хорошо. — Элис кивнула и, взяв чашку, задумалась, о чем стоит поведать в первую очередь.       Лиза молчала и терпеливо ждала. Просто замерла и боялась пошевелиться, чтобы ненароком не сбить Элис.       — Когда его привезли, была моя смена, и я видела все. На нем живого места не было. Множественные ожоги, переломы. Много часов операции и реанимация. Он был в коме несколько дней, врачи не давали прогнозов. Мать сутками сидела у его кровати, хотя это и было запрещено, но очнулся он, когда ее не было. И первое, что сказал, — твое имя. — Лиза ощутила, как нервная дрожь прошла по телу, а дыхание резко перехватило. Невольно представила, какой ужас пережил Женя, и от этого сердце мучительно сжалось. Как бы она хотела быть рядом с ним, помочь пережить весь этот кошмар, но даже этого ее лишили.       — Он пришел в себя и постоянно спрашивал о тебе, но никто не мог дать внятных ответов, никто не знал о тебе ничего. А он продолжал ждать. Потом мать сказала, что ты вместе с мужем уехала, Алекс потух и замкнулся в себе. — Слезы непроизвольно потекли из глаз Лизы, она не могла остановить этот поток. — Он больше не спрашивал, но надежду не потерял. Алекс ждал тебя до последнего. Даже в аэропорту продолжал ждать.       — Я уже не могла вырваться. — Лиза закрыла лицо руками, едва справляясь с душившими ее эмоциями. — Я ничего не могла…       Элис горько усмехнулась и продолжила:       — В Канаду Алекс приехал уже другим человеком… Множество операций, тяжелая реабилитация, врачи делали все, что могли, но он не хотел ничего. Просто лежал и смотрел в потолок. В какой-то момент случился перелом. Я думаю, маменька постаралась. Семена ее ненависти упали на благодатную почву, и именно это дало ему необходимый толчок. Он, наконец, нашел в себе силы и начал заниматься. Еще через полгода стал учиться ходить.        Лиза слушала и едва дышала. Даже через столько лет ощущала его боль и отчаяние. Женя выживал, как умел, разве могла она судить его?       — Алекс сублимировал свою боль в ненависть и как одержимый работал. Хотел доказать тебе, что он лучший, чтобы ты пожалела о том, что бросила его. Это было сложное время, — выдохнула Элис и с силой сжала чашку, так ни разу и не отхлебнув из нее. — Я видела много, Лиз, такого даже врагу не пожелаешь. Только я знала, как он воет ночами от боли, но не физической, а душевной. Только я видела, как он корчится на полу в очередном приступе. А кошмары? Они преследуют его до сих пор. Да, со многим нам удалось справиться, но бесследно ничего не прошло. Он до сих пор на сильных таблетках. Без них он не может спать, да и жить нормально тоже. Самое обидное, что я все это видела, но ничем не могла помочь. И, знаешь, в глубине души я тоже тебя ненавидела за то, что ты с ним сделала.       — Ты тоже? — Лиза подняла на нее заплаканные глаза.       — Да, я была к тебе предвзята. Не зная тебя, судила чужими глазами и домыслами, но, познакомившись с тобой поближе, поняла, как ошибалась. — Элис ничего не скрывала, делилась правдой, какой бы жестокой она ни была. — Я наняла Марго для того, чтобы распутать вашу историю, и она справилась с этой задачей.       — Что она нашла? — равнодушно поинтересовалась Лиза. Мысли ее были далеко отсюда, там, где долго и мучительно умирал ее любимый мужчина, а она не могла облегчить его страдания.       — Все, Лиз, от и до. Я знаю, кто виноват в вашем расставании…       — Макс?       — Хуже… Мать Царева. У них был сговор с твоим мужем…       — Господи, как такое возможно? — прошептала Лиза и, закрыв уши руками, покачала головой. Это было невероятно. Да, Царева невзлюбила ее с первого взгляда, но чтобы до такой степени… Теперь Лиза понимала, почему та не пустила ее в больницу, почему столько лет не желала знать.       — Я не знаю, у самой в голове не укладывается, но это доказанный факт. Вы оба — всего лишь жертвы ее злого умысла…       — Он знает? — обреченно спросила Лиза, даже не представляя, что должен чувствовать человек, узнавая о таком.       — Утром узнал.       — У меня нет слов.       — Да, у меня тоже.       Телефон громко пиликнул в кармане, известив о входящем смс. Элис прочитала сообщение и перевела взгляд на Лизу.       — Это он? — взволнованно спросила та.       — Да. Просит фото свидетельства о рождении Жени. Список остальных документов и образец заявления пришлет мне чуть позже, я тебе перешлю.       Лиза кивнула и вышла, через пару минут вернулась обратно с документом в руках и протянула его Элис.       — Он договорился. Женю ждут в Москве. — Она сухо передала последние новости.       — Как скоро?       — Чем раньше, тем лучше. Лиз, — Элис серьезно посмотрела на нее, — конец сезона, середина учебного года. Ему и так пошли навстречу. Это не принято. Если ты против, то лучше сейчас сказать об этом.       — Не против, просто… — Лиза замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. Головой она понимала, что это правильно и сыну там будет лучше, но сердце не хотело отпускать его. — Он никогда не был без меня. А если ему там не понравится?       — Всегда можно вернуться. Москва — это не другой континент. — Элис разбила ее единственный аргумент вдребезги.       — Да, ты права. — Лиза вынуждена была согласиться и глубоко вздохнула. — Мне просто тяжело. Я поговорю с ним.       — Хорошо. — Элис отдала свидетельство и встала. — Я, пожалуй, пойду. Собирайтесь. Позвони, как будете готовы.       Лиза лишь кивнула ей вслед. Разговор с Элис многое прояснил, дал ответы на мучившие вопросы, но на душе все равно было неспокойно. А предстоящая разлука с сыном не добавляла оптимизма. Кое-как уняв внутреннюю тревогу, Лиза решила поговорить с сыном и спросить его мнение, втайне надеясь, что он сам откажется от этой затеи.       Негромко постучав в дверь, вошла к нему в комнату и присела на кровать       — Жень, нам надо поговорить.       — Мам. — Он словно ждал ее прихода и тут же сел напротив нее. — Алекс на самом деле мой отец?       — Да, — подтвердила она и, увидев, как озарилось лицо ребенка, не смогла сдержать улыбку.       — Почему тогда он уехал? — обеспокоенно спросил Женя. — Я ему не нравлюсь?       — Что за глупости. — Лиза нежно потрепала его по волосам. — Жень, он хочет, чтобы ты учился и тренировался в Москве.       — Правда? — Она заметила, как загорелись глаза сына, и осознала, что ее надежды не оправдались. — Мам, ты меня отпустишь?       — А ты очень хочешь?       — Спрашиваешь! — восторженно воскликнул сын. — Это же пипец как круто!       — Жень, это школа-интернат. — Лиза в очередной раз попыталась достучаться до него. — Видеться мы с тобой будем только в выходные…       — Мам, ну я уже большой! И я очень хочу! Это же новый уровень! — Он решительно взял ее за руки и умоляюще заглянул в глаза. — Разреши мне, ну пожалуйста.       — Когда только успел вырасти… — Лиза укоризненно покачала головой, смиренно признавая поражение. — Ну раз ты так просишь…       — Очень прошу, — с придыханием подтвердил мальчик и замер, ожидая окончательного решения.       — Хорошо… разрешаю.       — Ура! — заголосил Женя и повис на ее шее, крепко обнимая. — Спасибо, мам! Ты самая лучшая мама на свете!       — На здоровье, — улыбнулась она и обняла в ответ, уже начиная скучать по нему. — Только надо собрать вещи.       — Я их еще и не разбирал, — негромко проговорил Женя и виновато опустил голову, понимая, что ослушался.       — В смысле «не разбирал»? — удивилась Лиза и перехватила его испуганный взгляд.       — Прямо в сумках в шкаф поставил.       — Ну ты даешь. — Она отворила дверцы и увидела аккуратно сложенные сумки. — Жень, ну ты чего, а?       — Мам, прости. Я обижался…       — Ладно, но теперь придется все вытащить, перестирать и сложить обратно. А ты будешь мне помогать!       — Конечно, мам, — с готовностью согласился Женя и поспешно открыл одну из сумок с вещами

***

      Дорога до дома не заняла много времени. Элис вошла в лифт и, прислонившись к зеркальной стене, прикрыла глаза. После разговора с Лизой чувствовала себя необычайно разочарованной и совершенно опустошенной. Эмоциональный вакуум, словно голодный паук, медленно плел вокруг нее паутину и неумолимо затягивал в свои сети. Элис была на грани, чтобы сдаться, просто расслабиться и позволить поглотить себя. Сил сопротивляться не осталось ни моральных, ни физических.       Потратила все свои ресурсы в поисках правды в погоне за счастьем Алекса и Лизы. Сделала для него все, что смогла, а они не желали ценить ее усилий. Жизнь дала им второй шанс, чтобы сохранить прекрасное всеобъемлющее чувство, чтобы по маленьким кусочкам склеить их хрупкий хрустальный мир, который так неосторожно разбили чужие руки, а они… Глупцы. Просто еще не осознали, насколько им повезло. Они могли видеть друг друга, касаться, любить… но не хотели этого, прячась за страхами и обидами.       Это их сознательный выбор, и Элис больше помочь ничем не могла, да уже и не хотела. Смертельно устала от бесконечного бега по кругу, от постоянного напряжения, от глупости и упрямства. Неужели сложно понять, что, если есть возможность, нужно цепляться друг за друга и крепко держать, потом может больше уже поздно.       Элис тяжело вздохнула, едва сдерживая подступившие слезы. Многое бы отдала за то, чтобы увидеть Андрея. Увидеть и уже никогда не отпустить, наплевав на все. Им она тоже добровольно пожертвовала ради чужой любви, и самое обидное, что такая непомерно огромная для нее жертва, скорее всего, окажется напрасной. Элис до боли закусила губу, чтобы не разрыдаться от отчаяния.       Лифт протяжно запищал, извещая о прибытии на нужный этаж. Двери открылись, и Элис устало поплелась к их с Алексом квартире, хотелось лишь одного — добраться до кровати и провалиться в спасительный сон, а завтра… Возможно, из-за туч выглянет солнце, и все изменится к лучшему.       Открыв массивную дверь, она привычно вошла в квартиру и замерла в нерешительности, ощутив знакомый до боли запах. Его запах. Элис не спутала бы его ни с чем, слишком хорошо помнила, слишком сильно любила. Сердце сделало кульбит и забилось быстрее, а ноздри восторженно затрепетали, вдыхая сладковатый аромат любви. Головой Элис понимала, что это невозможно, наверное, просто измученный мозг играл с ней злую шутку, но робкая надежда уже заполнила ее душу.       Небрежно скинув шубу, Элис разулась и прошла в гостиную — все было так, как она оставила утром, никаких даже маленьких изменений, но запах никуда не исчез, она отчетливо чувствовала его, как гончая, бегущая по следу, и сходила с ума от нетерпения. Интуиция словно взбесилась и настойчиво заставляла продолжать поиски.       На негнущихся ногах Элис прошла дальше. Заглянула в комнату Алекса и, никого не обнаружив, закрыла дверь. Вошла к себе и чуть не сползла по косяку вниз. Голова закружилась, а ноги подкосились, она едва успела схватиться за дверь, чтобы удержать равновесие. Андрей спокойно спал на ее кровати, а рядом с ним лежал огромный букет ее любимых орхидей нежно-фиолетового оттенка.       Слезы задрожали на ресницах. Элис подошла ближе, опустилась на колени перед кроватью и несколько минут просто наблюдала за тем, как сладко спит самый любимый на свете человек, уткнувшись носом в ее подушку. Безграничная нежность заполнила до краев, заставив сердце сбиться с ритма. Он приехал. К ней. Несмотря ни на что.       Элис улыбнулась сквозь слезы и провела дрожащей ладонью по его щеке, оживляя в памяти тактильные ощущения. Тоненькие струйки счастья стекали по ее щекам, даруя неимоверное облегчение. Поддавшись порыву, Элис осторожно легла рядом и просто смотрела на любимые черты лица и боролась с желанием разбудить Андрея. Так и не решившись потревожить его сон, удобно устроилась в его объятиях и прикрыла глаза. Больше ей ничего не надо было. Он хочет быть с ней. Разве это не доказательство любви?       — Элис, — услышала она хриплый шепот, и мурашки бросились врассыпную по коже. — Как же я по тебе соскучился. — Андрей теснее прижал ее к себе, зарываясь носом в волосы и нежно целуя в основание шеи. — Ты себе даже не представляешь.       — Представляю. — Она развернулась в его руках и заглянула в глаза. — Спасибо. — Ладони жадно скользили по его щекам, рисовали контур губ, бровей. Чувства переполняли, но Элис не решалась нарушить полный штиль своим ураганом.       — За что? — одними губами спросил Андрей, впитывая в себя все эмоции любимой женщины. Он так тосковал по ней, что сводило скулы, но не мог приехать раньше, пока не решил все необходимые вопросы, пока не смог дать ей то, чего она на самом деле заслуживала.       — За то, что не послушал меня…       — Ты была права тогда. — Он интуитивно ощутил, как Элис напряглась, но лишь коснулся ее виска губами и продолжил. — Мне надо было все решить уже давно, но именно твой поступок стал для меня необходимым пинком. Только представил, что больше не увижу тебя, не услышу твой смех, — провел пальцем по ее губам, — не почувствую твои губы, и все во мне перевернулось. Простишь ли ты меня когда-нибудь? Столько лет я мучил тебя…       — Уже простила. — Элис улыбнулась, совсем недавно размышляла на похожую тему. Да, она готова простить ему все лишь за возможность быть рядом, чувствовать его тепло, ласку, любовь. Разве есть что-то важнее этого?       — Я… в общем, Элис… — Он сильно нервничал и никак не мог подобрать нужных слов. — Я очень тебя люблю и хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.       — Андрюш… — Нежная улыбка сводила с ума, но Андрей был непреклонен в своем порыве сказать все, что хотел.       — Не перебивай. — Он сел, нашел пальто на краю кровати и, порывшись в кармане, достал маленькую бархатную коробочку. — Вот, — протянул ее Элис.       — Что «вот»? — Она лукаво изогнула бровь и, открыв подарок, изумилась. Кольцо невероятной красоты, тонкое и изящное, с россыпью маленьких изумрудов в цвет ее глаз. — Андрей? — вопросительно посмотрела на него.       — Ты выйдешь за меня? — выдохнул он и, воспользовавшись ее замешательством, ловко надел кольцо на безымянный палец.       — Решил сменить религию на ислам? — усмехнулась Элис, с восторгом рассматривая переливы мелких камушков. В душе творилось что-то невообразимое из смеси страха и любви.       — В смысле?       — Ну у них многоженство…       — Я подал на развод, — совершенно серьезно заявил Андрей и взял ее лицо в ладони, жадно лаская взглядом каждую черточку. — Совсем скоро стану свободным и полностью твоим.       Элис с сомнением смотрела на него и боялась поверить призрачному счастью.       — Андрей, если из-за меня, то…       — Не из-за тебя, а для тебя. — Долгий пронзительный взгляд в глаза. — Я так хочу. — Он нежно коснулся ее губ своими. — С тобой. — Еще один сладкий поцелуй. — Всегда.       Элис не сдержалась и крепко обняла его. Даже в смелых своих мечтах не ожидала такого исхода, хотя где-то в глубине души надеялась. И теперь робкая надежда претворилась в реальность, и стало страшно. А вдруг это сон? А вдруг все не по-настоящему?       — Так ты согласна? — нетерпеливо спросил он и отстранился.       — Конечно. — Элис счастливо рассмеялась и сразу же попала в плен его жадных губ.       — Я счастлив, — прошептал Андрей и уложив ее на кровать, принялся осыпать поцелуями, постепенно спускаясь все ниже.       Элис прикрыла глаза, растворяясь в их общей любви без остатка. Вместе. Всегда. И больше ничего не нужно.