Друг по переписке

«Давай, отдохнёшь и взбодришься! Мы с Юнги поможем» — повторялся в голове утренний телефонный разговор, отдавая в каждый участок тела изнутри неприятной дрожью. «Помогут они, конечно. Они сами то себе помочь не в состоянии» — Тэхёна вновь озлобленным ознобом трясет от лишь одного взгляда на эту парочку, как специально мурлычущую и ласкающую друг друга прямо перед носом одинокого парня, явно забыв, что посетили ближайшую кофейню. Бесят маленькие пухленькие пальчики, что блуждали по бледному лицу Юнги, которые вдруг касаются красных, сравнимо с прекрасным, сочетанием чуть ли не белой кожи, губ, старательно вытирая сладкую помадку после недавно съеденного торта, а потом, так по-семейному, касаясь своих губ, Чимин слизывает сладость с покрасневших пальчиков. Бесит, что Мин опускает худощавые руки с тонкой шеи, касаясь чуть ли не каждой частички розоватой кожи Пака, всё-таки доходит до желанной талии, которую иногда мягко мнёт, а иногда так по-нежному поглаживает, будто на его Истинном сейчас абсолютно не красуется кофта большой вязки персикового оттенка, что у самого Тэхёна по спине, словно холодной морской волной, проносятся тысяча мурашек. Бесит, что малыш Чимин, вжимаясь в тело своего Юнги всеми руками и ногами, сидит на сильных коленках и жадно, но с трепетом маленькой девочки, обнимает шею любимого и мнёт дальнюю мочку ушка, задевая чёрную серьгу. Бесит неимоверно сильно, что в животе, будто вопреки биологии, все органы заменяются маленькими бабочками, что перебирают яркими крыльями по твёрдым косточкам рёбер, касаются чуть ли не самого сердца мальчишки, касаясь наивных точек в теле, от чего Тэхёну хочется вспорхнуть, наслаждаться такими нежными касаниями друзей, наблюдая за не незаметными семейными взглядами и такими же ласками. Бесит так, что в голове, повторяющеюся мелодией шепчет внутренний голос: И как же всё-таки прекрасно сочетание медвежонка Чимина и горько-сладкого Юнги, что сердце ненадолго замирает, а самому хочется слепить награду из самого настоящего золота и вручить этим двоим со словами: лучшая пара века. И плевать, что сейчас Тэхёну необходимо дружеское плечо, а лучше с жилеткой, чтобы как с поговорки расплакаться и вылить в ткань всю обиду. Хочется несколько рюмок соджу, чтобы полностью забыться, лишь бы в голове пропали ненужные голоса, кожа не дёргалась от упоминания о любви, а главное, чтоб сердце не изнывалось от дикой боли то ли от полюбившегося Куки, то ли от незнакомца, о котором Тэхён думает чуть ли не каждую ночь, произнося самые нежные слова и самые яркие пожелание перед манящей ночью. Кошки тяжело скребли на душе парня, но словно не от обиды, а от тоненькой верёвочки в придачу с шуршащим фантиком, что дёргается из стороны в сторону. Так и чувства юного парня: вроде больно, а на всю картину смотреть смешно и приятно. — Ладно, голубки, — Тэхён отодвигает стул, отвлекая парней не то что измученным голосом, а скорее неприятным, звенящим звуком в ушах — трения железных ножек стула о поверхность шершавых плит. Тэхён осматривает удивлённые глаза посетителей и даже некоторых официанток, что прижались к своим железным подносам, которые откровенно пялились на ласкающуюся парочку, — похоже взбодриться и расслабиться мне точно не удасться, — он возвращает взгляд на умильную парочку и тепло улыбается уголком губ, а взгляд будто кричит: нужно бежать, иначе сойти с ума мне от жадного одиночества и умереть в собственных слезах, — удачи вам тут, — чуть ли не кричит Тэ, снова осматривая засмотревшиеся лица более укоризненно, даже для самого себя, на что некоторые смущённо откашливаются, а некоторые, цокая, отворачивались к своим столикам. Он подмигивает парням, подбирает сумку через плечо с деревянного стола, натягивая её через голову, и скрывается за стеклянными дверьми, пропитанного корицей и любимым запахом заваренного кофе, кафе. Тэхён выходит из небольшого здания — кафе, осматривая своё отражения в витрине проходящего мимо ювелирного магазина, не замечая даже самые приятные глазу алмазики: неровно лежащая причёска небрежно спадает грязными прядями светлых волос на прижмурившиеся глаза, лицо будто обмякло и явно другие думают, что жизнь сильно потрепала юного мальчонка. Вдруг появившееся улыбка придаёт немного надежды её обладателю. Тэхён притягивает руки к волосам и аккуратно приглаживает пальцами чёлку, что делает его внешний вид куда приятней. Глаза от улыбки образуются в маленькие щёлочки, но от этого его лицо только преобразуется, и Тэхён выглядит гораздо лучше с его прямоугольной улыбкой. Да, может это выглядит немного натянуто, потому что так и есть, но Тэхён хочет казаться сильным самому себе, своим страхам остаться одному и даже проходящим мимо людям.

***

— Чонгук, — Хосок останавливается в нескольких шагах от парня спереди, замедляя быстрый шаг, когда в его кармане надоедливой мелодией раздаётся пищащий звук. Хосок чешет затылок, заметно кривит лицо, что недавно выдавало тёплую улыбку и капается в кармане джинсовой куртки, — думаю, ты дальше развлечёшься без меня, — он выдавливает улыбку и достаёт разрывающийся от звонка телефон, и притягивает к уху, отворачиваясь от друга и медленными шагами уходя в обратную сторону. «Даже не попрощался» — младший выпячивает нижнюю губу, в надежде, что парень повернётся, и увидев эту прекрасную мордашку, поспешит успокаивать друга, но, как и ожидалось — этого не происходит. Чонгук переминается с ноги на ногу, толкается в сторону Хосока, что уже надоедливо что — то треплет, как он понял со своим боссом, мелкие камушки, иногда поскуливает, но старший так и не разворачивается к Гуку. Он лишь вытягивает руку, смотря на наручные часы, чему — то соглашается и прячет руку, сжатую в кулак, в карман строгих брюк, заставляя выглаженную рубашку помяться под давлением сильной руки. Чон, уже наплевав на, как ему кажется, (а так и есть), важный разговор, и подходит к другу, обходя его, чтобы смотреть тому прямо в глаза. Он встаёт в излюбленную позу всех мамочек, расставляя руки по бокам и облокачиваясь на одну ногу, когда другая громко топает по холодному асфальту, и с холодным и призирающим взглядом осматривает друга с ног до головы. Тот лишь кивает, спрашивая, что тому нужно, и начинает трепать мальчишку за мягкие волосы, невольно улыбаясь и ещё что — то поддакивая боссу. Чонгук лишь губами произносит: сигареты, за что тут же получает неодобрительный взгляд, а в вместе с ним и сильный подзатыльник, от чего звон в ушах повторяется, на что Чон сильно шипит, говоря, что — то типа: Мамка блядь, и разворачивается спиной к парню, идя обиженно быстрыми шагами в сторону излюбленного бара, ну, а вдруг он сам сможет приобрести те самые сигареты с любимым вкусом свежезаваренного кофе.

***

* James Major — Believer * Как Тэхён оказался внутри, несмотря на начало вечера, самой тёмной дыре города — не знает сам. Внутри густого дыма от кальянов разного вкуса, внутри яркой светомузыки, которая будто специально слепит глаза, от чего хочется зажмуриться сильнее, чем от самого дыма, но постоянные толчки в плечи, мимо проходящие и что — то говорящие люди, расставленные по всему кафе — бару столы и стулья, что мешают подойти к барной стойке — совсем мешают закрыть глаза и просто насладиться музыкой, что пробирает до самых костей. В голову ударяют иногда слишком высокий тенор, а иногда до приятных покалываний на кончиках пальцев рук баритон, что до прекрасного сочетались с чётко слышимыми битами, а сердцу хотелось бить с такой же силой и точно в ритм, как он уже оказывается возле барной стойки и заказывает у полуобнажённого официанта первую рюмку саке, по предложению незнакомого парня в тугой бабочке на широкой шее.

***

— Да вы серьезно?! — Чонгук с явной злостью, что отразилось на его шее и виску набухшей веной, пытается доказать сидящим парням за шторкой на уютных чёрных кожаных диванах, что ему уже есть 19, и он вовсе не малолетка, что хочет откинуться в любой момент. Самим парням и лет двадцати пяти не дашь, хотя набитые рукава руки у трёх худощавых наркоманах говорят о якобы их зрелости. Смешно. Но против них не попрёшь, и Чон это знает, ведь только они перепродают те лучшие сигареты, что мальчика с ума сводят сильным никотином и сладким запахом. — Малой, проваливай. Паспорта нет, да и вообще документов никаких, так что иди и выклянчивай стаканчик пива у того официанта, — главный старается со всей серьёзностью напугать Чона, что, конечно, у него получается плохо от тех же видимо сигарет, показывает парню жестом на молоденького официанта, что стоял за барной стойкой и отгоняет от стола. — Мы парни серьёзные, так что не мешай, малыш, — от последнего слова неприятная дрожь пробегает по всему телу, а рука одного из наркомана тянется к Гуку и смачно шлепает по попе в облегающих джинсах. — Да пошли вы, — Чонгук, не задумываясь, валит со стола на пол полную бутылку виски, от чего об пол раздаётся громкий звук битого стекла и тут же растекается полупрозрачная жидкость, заполняя кроссовки парней липким позже алкоголем. Чон ухмыляется и выходит из зашторенной комнатки, слыша в ответ только: оставь его, будет с кем поиграться, а в голове только: «Вспомнили бы как вас зовут сначала» и улыбка больше растекается по его лицу. Самое умная мысль, что посетила мозги одного из педиков, прошлась в голове приятным желанием, и Чонгук уже стоял возле барной стойки, усаживаясь возле неприглядного парня для Чона, но неплохого кандидата на «миленькие, жаркие в постели» для стриптизёрши, что умело виляла пышной задницей чуть ли не перед лицом парня, что вроде как уже напился, потому что от него веяло не таким уж и легким перегаром. Ну терять уже нечего, раз с сигаретами промахнулся, то с выпивкой ему точно поможет знакомый новенький официант — спасибо Хосоку. К сожалению или к счастью, но Чонгук совсем ненавидит пить в одиночку — он не любит сравнивать себя с заядлыми алкашами, что сидели каждое утро и вечер под его балконом. Поэтому, сегодня его другом по несчастью, а скорее даже большому счастью для Чонгука, который выпить никогда не откажется, окажется тот самый мальчик с уставшими глазами и прекрасной попой за его затылком. Официант спрашивает Гука о пожелании, а тот, для скорейшего знакомства, выдает: то же, что и у него, получая в ответ удивлённый, с нотками восхищения взгляд парня. Этот взгляд непременно льстит его эго, и пусть на него посмотрел этот блондинчик, а не красотка на шесте, всё равно Гуку было безумно приятно. И как тут не обрадоваться знакомству с новым другом — собутыльником.

***

Не подумайте, что Чонгук у нас самом деле упивается каждыми днями, хотя я сама уже начинаю в этом сомневаться, но он пьёт раза два в две недели, при этом упиваясь так, что мужик с наградой «самый заядлый алкаш года» позавидует его выдержке, желанию пить и при этом такой силой воли, что очередная бутылка не становится его привычкой.

***

— Ну, раз так смотришь, значит хочешь познакомиться. Чон Чонгук, — парень перед Тэхёном пугает резким предложением, от чего музыка, которая в миг пропала, не мешая парню заглядываться на знакомого незнакомца, вдруг с новой силой начала бить по красным от смущения ушам жёсткими битами и прекрасным мужским голосом. Естественно, Тэхён узнал. Узнал эту ухмылку, узнал горбинку на носу, узнал незаметную родинку на его кончике, узнал такие правильные покрасневшие от укусов губы, узнал прекрасный с нотками баса голос, узнал всего парня, что встретился в бесконечно, как казалось Тэхёну, долгой поездке, и как ни странно, он же был знаком с прекрасной внешностью рядом сидящего парня, что пришёл к нему в том прекрасном сне. И Тэхёна понесло в жар от последней еле уловимой и мелькающей мысли. То, что он смог встретиться с Чонгуком, известному ему как «сосед по поездке», он не отрицал. Как никак, Сеул маленький город, и здесь такие встречи гарантированы, чуть ли не каждую неделю. Но то, что Чонгук похож на парня, что так нежно и трепетно играл с его кожей, очерчивая разные узоры, что целовал мягко и терпеливо — совсем не укладывалось в его голове. Мысли — мыслями, но алкоголь уже успел смешаться с его кровью, протекая вместе по тонким венам, что предавало храбрость (?), но если бы сейчас Тэхён не сидел под задницей девушки, не пил алкогольный напиток из украшенной рюмки, и вообще не зашёл бы в этот чёртов бар, то он не смог и слова сказать парню из его снов. Но сейчас он здесь: задница сверху, алкоголь в венах, и он, логично, сейчас сидит в баре, поэтому… — Ким Тэхён, и мы уже знакомы, — парень скорее смешливо улыбается, чем победно ухмыляется и тянется за рюмкой, всё также смотря на Чона, но уже больше смотря на его реакцию. И тот его совсем не удивил. Сначала взгляд был рассматривающий, которым он проходился по его лицу, просматривая каждую деталь: смотрящие прямо в душу глаза, пухлые, смоченные слюной губы, милостивую улыбку, и чуть виднеющуюся родинку на кончике носа, как и у него самого, незаметно перейдя на шею, от чего Тэхён сдержанно пискнул. Ещё бы. Затем взгляд был непонимающий, а через секунду уже удивлённый, с яркой улыбкой, как у ребенка, и заплетающимися словами. — Парень… Парень из поезда?! — дёргая пальцем перед носом Тэхёна говорил Чонгук, сердце у старшего от этого только трепетало и задавало тот же ритм, как и в той самой песне. И да, такое возможно, но… Но пока в этой улыбке не увидишь сжатые губы, ну или в глазах пропадёт тот блеск, который только что мог согреть своей яркой вспышкой. Чего не произошло. — Тот самый извращенец, — протягивает Чонгук и сам уже тянется за рюмкой, глотая содержимое сразу же и даже не щурясь от горького привкуса. *Но пить ведь с кем — то нужно*, поэтому улыбка как — то несвойственно вновь зарождается на чонгуковом лице, правда не такая яркая, а более сдержанная, но сердце всё равно предательски сжимается. — Ладно, если первое знакомство не удалось, то второе точно поменяет мнение о первом, — Чонгук заказывает за его счёт ещё несколько рюмок с алкогольным напитком и пихает в тэхёнову руку узорчатую рюмку, всё с тем же саке, предлагая выпить. Раздаётся тусклый звон стукающихся друг о друга рюмок, и по горлу каждого стекает горькая, немного прожигая мягкие стенки, жидкость и тут же доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. Музыка неожиданно начинает бить по ушам ещё сильнее, в висках успокаивающе пульсирует, и Тэхён понимает, что после этой рюмки он точно не уйдёт в общежитие трезвым. Если вообще сможет встать со своего места, а он поверьте мне, сможет. — Ну, друг по несчастью, как ты здесь оказался? Чонгук подставляет ладонь, сжатую в кулак, под, как это выглядит, тяжёлую голову и приятно тепло смотрит на Тэхёна, будто уже всё знает и рассказывать, в общем то и нечего. За ним яркими полосками пробегают лучи светомузыки, иногда проезжая по чонгукову лицу, а за спиной парня надоедливый, но такой завораживающий ком дыма расплывается за затылком, что придаёт Чонгуку некой брутальности, а может и сексуальности, особенно когда он совсем немного касается блестящим от слюны языком сухих губ, и Тэхён будто слышит этот прекрасный и пошлый звук размыкающихся губ. И снова, мысли — мыслями, а отвечать заинтересованному Гуку нужно. — Да бесит всё. Куда не глянь, везде эти парочки, — Тэхён оглядывается вокруг себя и снова зависает на Чоне, — там в углу, — показывает жестом парень, — и там возле стены, — Тэхён снова тянет руку, и Чонгук послушно осматривает целующуюся парочку: богатенького папенька и ту самую проститутку, а вот шест жалко, наверняка уже холодный от нехватки горячего тела загорелой девчушки, — да и к тому же сейчас, в доме моего лучше друга сидит такой же хороший друг и явно тянется за его новым поцелуем, — Тэхён без эмоций, абсолютно, снова тянется за рюмкой и залпом выпивает, смотря вопросительно Чонгуку в тёмные глаза. — У меня друг — предатель решил, что мне десять и что взрослой жизни мне не видать. А не видать её мне от запретных всеми и вся сильнейших сигарет, — Чон, совсем свихнувшись только от сигарет, вытаскивает руку из-под головы и со всей силы бьёт по стойке, от чего его рюмка немного вздрагивает. Чон рычит, перехватывает убегающую от удара рюмку, и тянет к губам, жадно сглатывая обжигающий напиток. — Мне надоело, пойдем, — Тэхён хватает Чонгука рукой за кисть, заставляя того встать, а тот неосознанно опускает свою руку в ладонь старшего, от чего у одного приятна дрожь, а у другого: «о, она снова вернулась к работе», осматривая девушку на том же шесте. Тэ раздраженно копается в кармане джинс, находя заветные пару купюр и кладёт на столешницу, надеясь, что этого хватит, а сам уже тащит своего друга за руку к чёрному выходу.

***

Руки друга хочется целовать, и плевать он хотел, что нельзя, что неправильно, хотя неправильно сейчас то, как сам друг смотрит так сексуально, осматривая беглым взглядом недавнего знакомого и облизывая тем же погано — пошлым языком те же правильные до одури губы. Пальцы жадно сжимают чужие, сердце бьётся сильнее, даже сильнее той музыки в баре, в глазах предательски темнеет, губами хочется ласкать чужие губы. Губами хочется проходить по карамельной шее. Губами хочется целовать закрытые веки. Руками хочется проходить по сильному прессу, и они аккуратно проходят. Руками хочется касаться чётких черт его лица, и он осторожно касается, чёрт возьми, касается той карамельной кожи, и снова, чёрт возьми, такой любимой. По вискам бьёт без понимания настолько сильно. Руки стягивают мятую кофту с горячего тела. В ушах той же любимой мелодией томно дышат сейчас его сладкие губы, и он понимает, что нашёл. Кажется, нашёл друга по переписке. И целует, целует его, целует парня о котором думает каждую ночь.